Мои пальцы нежно скользнули в её рыжие волосы. Проклятье, почему она вдруг показалась мне такой сексуальной?

Ведьма, неверующая язычница, которой я позволил носить мою одежду и сломить мою железную волю? Господь небесный, кто желает испытать меня, зачем посылать мне кого-то вроде неё?

Кого-то, кто не может быть дальше от меня и в то же время не может быть ближе?

После всего, что я только что узнал о ней, я едва осмеливался прикоснуться к ней как следует, но она терлась о мои колени, словно это было самым естественным на свете, горячо вздыхая мне в ухо, и мой член вспомнил её.

Посмотри-ка, Святой Отец, как я заставлю её кричать твоё имя.

Рыча, я схватил её за округлые ягодицы и притянул ещё ближе к себе, чтобы она почувствовала, насколько я возбуждён.

— Пообещай мне, что ты это сделаешь, — прошептала она лихорадочно мне в губы. — Пообещай, что ты заставишь его страдать!

Её нежные пальчики нашли путь к моему члену и начали энергично поглаживать его сквозь штаны. О, чёрт!

— Обещаю, — прошептал я грубо.

Довольно улыбаясь, она опустилась на колени между моих ног, расстегнула мои джинсы, и в следующее мгновение начала сосать мою головку, словно рожок мороженого, позволяя ей скользить между её полными губами, массируя её языком и меняя давление во рту таким восхитительно мучительным образом, что я чуть не сошёл с ума. О, Боже, трахать язычницу было намного лучше, чем набожную христианку.

— Да, о, чёрт.

Я прижался к ней бёдрами, удерживая её голову на месте. Мой член скользнул между её губами, выйдя влажным и блестящим, чтобы через мгновение проникнуть ещё глубже. Она покорно смотрела на меня, пока ее горло сжималось вокруг моего кончика.

О, черт. Низ живота пульсировал от удовольствия. Этот чудесный, развратный рай...

Я не просто хотел полностью погрузиться в нее, я хотел владеть ею. И это было плохо. Потому что я был проклятым священником.

Она так умело массировала меня, выпрямившись и глядя мне прямо в глаза, что я почувствовал, как мой член постепенно превращается в пульсирующий камень.

Задыхаясь, я опустился на стул, который стоял позади меня, и она отодвинула свои трусики и в следующее мгновение оказалась сверху. Мучительно медленно она позволила мне войти в нее, глядя на меня так пристально, что казалось, будто наши души сливаются. И, черт возьми, я знал, что нас что-то связывает, но никогда не ожидал, что это будет настолько дьявольски.

Этот ублюдок прикасался к ней…

Я крепко обхватил ее талию. Он отнял у нее детство, точно так же, как и у моей сестры, эта мерзкая свинья!

Я резко вонзился в нее, и она застонала от удовольствия.

О да… Ее центр обволакивал мою пульсирующую эрекцию, чудесно теплую и влажную. Какое-то время я позволял ей двигаться сверху, вздыхая и откидывая назад свои рыжие волосы. Мои чресла пульсировали в восхитительном ритме, когда она двигалась по мне вверх и вниз в такт. Сладкие, хриплые стоны вырывались из ее губ, а ее веснушчатые щеки покрывались чудесным, лихорадочным румянцем.

Я снова схватил ее и вонзился в нее так глубоко, как только мог, но остался там, стиснув зубы. О да, черт возьми, да!

— Я хочу поцеловать тебя, Падре, — прошептала она, как будто это было еще более развратно, чем то, что мы делали.

Но она была права. Я не целовался. Я был священником, который иногда трахался с женщинами. Но я не целовался. И я не занимался любовью. Это было против правил.

— О, правда?

Одним плавным движением я снял свитер, обнажив её округлые, обнажённые груди, пока я всё ещё был полностью внутри неё, а она извивалась надо мной круговыми движениями.

— Да, — умоляла она. — Поцелуй меня, пожалуйста!

Мои губы нашли её соски и пососали их. Я чувствовал, как они прижимаются к моему языку, твердеют и она наслаждаются тем, как я их дразню.

— Прости.

Всё ещё внутри неё, я уложил её на стол перед собой и медленно снова начал двигать бёдрами.

— Бог наблюдает.

Сильный толчок сотряс всё её тело, и я вздрогнул от удовольствия. Он пронёсся по моей нижней части тела, как гром, когда я трахал её жёстко, с молниями и громом. Её груди подпрыгивали в такт моим толчкам, когда я начал трахать её жёстко и напористо.

— Безбожный ублюдок, — выругалась она.

Я наклонился над ней, и когда она попыталась укусить меня за губы, я одной рукой схватил её за шею, а другой начал двигаться быстрее и плавнее.

О, чёрт, да!

Это выглядело так божественно, как мой блестящий член выходил из неё и снова входил, глубоко и тепло. Мои яйца покалывали, по спине пробегали горячие мурашки, и я снова и снова входил в неё. Головка пульсировала, мышцы напрягались. Я вытащил член и посмотрел ей прямо в глаза, начав быстрыми, резкими движениями потирать её клитор своим влажным, горячим кончиком. Она всхлипнула, вздохнула и выгнулась ко мне. Задыхаясь, я схватил её за ягодицы и ещё сильнее прижал её клитор к своему пульсирующему члену. Она вздрогнула, закатила глаза, мои движения стали короче, более резкими, и тогда я кончил так сильно, что у меня потемнело в глазах.

Моя тёплая сперма сильно ударила по её клитору, её тело напряглось, прежде чем она запрокинула голову назад с хриплым стоном. Глубоко застонав, я крепко обнял её и прижал остатки своего члена к её пульсирующей жемчужине, извергая сперму между её половых губ и размазывая сперму своим членом везде, где хотел.

— О Боже! О Боже, да! — простонала она и вздохнула, её лицо исказилось от восхитительной, похотливой боли, пока я ждал, когда кровь вернётся в мозг, наслаждаясь ощущением того, что я осквернил всё её тело.

Секс время от времени прояснял мне голову, снимал напряжение и делал меня добрее. Но заниматься с ней сексом было совсем другим. Это заставляло меня чувствовать, будто я обращаю в веру неверующую, и это возбуждало меня до предела. Может быть, так оно и было…

— Продолжай выкрикивать при мне имя Бога и притворяться, что ты не верующая, Стьерна Ми!

Она лихорадочно улыбнулась мне, и я ответил ей взглядом, прищурив глаза. Да, она меня забавляла; я не мог этого отрицать.