— Видел бы ты выражение его лица. Может, ему и правда небезразличны члены этой общины, — задумчиво пробормотала я, вкапывая факелы в мерзлую землю.

— Вопрос в следующем…

Бьёрн установил наш алтарь среди деревьев, которые он с любовью вырезал из цельного ствола.

— …какое тебе дело до этого глупого священника, когда мы вот-вот начнём наш ритуал?

Глубокий вздох поднял мою грудь. Он не видел этого застывшего взгляда, луча солнца, который привлёк меня к нему, застывшего лица, лишённого всякой человечности. Словно фальшивая восковая кукла, просто пустая оболочка, ничего больше. Неужели мы все когда-нибудь станем такими? Такими… сюрреалистично, бесчеловечными?

— Я перефразирую вопрос…

Бьёрн подошёл слишком близко и игриво укусил меня за шею.

— …какое тебе дело до этого священника? Ты же их ненавидишь.

Приятная дрожь пробежала по моей спине. Мы были так давно знакомы; он прекрасно знал, как со мной обращаться. И в личной жизни, и в сексуальном плане.

— Я определённо ненавижу этих парней, — ответила я. — Но я любила отца Филиппа, и не могу смириться с тем, что его просто так заменили.

Вдобавок ко всему, меня ещё больше нервировало то, что здесь околачивается новый священник, учитывая все, что я…

Мои пальцы нервно нащупали кулон на цепочке.

— Ну, вот что происходит с людьми, которые исчезают… их заменяют, — Бьёрн потёр затылок, проворчав. Он до сих пор не оправился от развода родителей. Его мать всегда была жертвой в новых отношениях, и ему постоянно приходилось вмешиваться, когда её били. Возможно, отсюда и его парализующий страх перед серьёзными отношениями.

Ему действительно стоит обратиться к психотерапевту, но здесь это может сделать только Альма, а она считает его придурком.

— Нам понадобится новый дистиллятор. Может, я стану добровольцем.

Он бережно поправил свой алтарь, чтобы всё было идеально для нашего рождественского пира. Он был поистине прекрасен и вырезан с любовью: на краю стола красовалось изображение летящего ворона, а у основания — волчья голова.

Отрезанная…

— Ты случайно не знаешь, кто вырезает эти фигурки? Ну, знаешь, эти…

Собрав все силы, я вонзила металлическое основание факела в мёрзлую землю.

— Люди Судьбы.

Бьёрн с рычанием рассмеялся.

— Ты же знаешь, это держится в секрете, ведьма. Никто тебе никогда не расскажет, иначе всё веселье будет испорчено.

Веселье... может, мне всё-таки померещился этот крест? Надо ещё раз проверить, лежит ли он там, в снегу, или я просто медленно схожу с ума. В том месте, где я всегда чувствовала себя в полной безопасности.

— Надо провести ритуал с удвоенной силой.

Бьёрн посмотрел на верхушки деревьев, где уже снова наступал норвежский вечер.

— Что-то не так в Готапте. У меня плохое предчувствие.

Я вздрогнула.

— Астрид уже была там?

— Да, конечно. Она забрала его. В кузове своего пикапа, как подстреленного лося.

Боже, некоторые вещи здесь были откровенно недостойными.

— Дай угадаю... она не смогла собрать никаких улик, потому что её перерыв на кофе только начался?

— Что-то в этом роде. Она сказала, что бедняга, напившись, свалился в расщелину, а потом медведь вытащил его оттуда и немного погрыз.

— Медведь…

От мысли о диком звере, пирующем на теле Арвида, у меня скрутило живот, но всё же… расщелина была чертовски глубокой. Настолько глубокой, что дна не было видно.

Что это был за медведь?

На ходулях? Или, может быть, с крыльями?

* * *

Вечер был чертовски холодным. Клочья тумана липли к стволам деревьев, и мы все были закутаны в длинные белые мантии, развевающиеся на ледяном зимнем ветру. Мы всегда выбирали это место для нашей церемонии в середине зимы. Оно было достаточно уединённым и скрытым, чтобы никто в деревне никогда не узнал. Община Готапт была раннехристианской, и то, что мы здесь делали, сочли бы совершенно языческим. Кощунственным и мерзким. Бьёрн надел олений череп на лицо и разлил наши травяные смеси по чашам у жертвенного алтаря. Ритуальный напиток йоля положил начало церемонии и открыло наш разум Нюкунгу, Новому Королю. Я благоговейно смотрела на луну. Сегодня она висела в небе ясно и безоблачно, словно полная предвкушения и удовлетворения от того, как мы ей поклоняемся. Для меня Бог обитал в природе. В каждом корне, в каждой снежинке и в каждой звезде на небе. Наш Бог не знал Библии или рукотворных церквей; он был нами, а мы были им.

Бьёрн протянул мне чашу, его голубые глаза мерцали под звериным черепом.

Поднося холодный напиток к губам, я подавила дрожь. В этом году напиток йода получилось особенно горьким и ароматным. Бьёрн явно не скупился на белену. Это обещало быть очень крепким.

— Боже, Юль!

Бьёрн поднял свой бокал, и мы все сделали то же самое.

— Боже, Юль!

Сегодня нас было больше, чем обычно. Скандинавы из окрестных деревень собрались здесь, чтобы встретить своих предков в эту священную ночь. Рядом со мной стоял широкоплечий великан с тёмной бородой, его глаза в свете факелов отливали шоколадным карим. Он кивнул мне, явно впечатлённый, и я слегка улыбнулась. Воздух уже был наэлектризован, словно надвигалась гроза.

Факелы мерцали вокруг нас, а в центре стояло рождественское полено — широкий ствол дерева с отверстием, который Бьёрн и его ребята притащили сюда из леса. Бьёрн передал факел красивому незнакомцу рядом со мной, и тот поджег солому, воткнутую в полено. По традиции, полено должно гореть двенадцать дней и ночей подряд, чтобы гарантировать плодородный и мирный новый год. Лукас принёс с фермы свежезарезанную курицу и подошёл к алтарю, чтобы капнуть кровью на грубо вырезанное дерево. Его глаза ослепительно блеснули. Тётя Альма всегда хотела, чтобы я была с ним, потому что он тоже был рыжим и веснушчатым, но он выбрал Мелинду, новенькую из соседней деревни, а я, в любом случае, никогда не проявляла к нему особого интереса. Его жена ничего не знала о его ежегодных похождениях с нами, и это, безусловно, было к лучшему.

Травяное зелье начинало действовать. Чёрная белена прогоняла тени и волчий вой сквозь моё затуманенное сознание. Голоса шептали сквозь стволы деревьев, и… туман сгущался?

Не паникуй, Нора! Оставайся в настоящем! Это Йоль в честь наших богов; твоим страхам здесь нет места!

Силуэты людей вокруг меня яркими полосами прорисовывались в свете костра. Миниатюрная девушка с рогами косули в чёрных волосах и нарисованными углём рунами на её точёном лице. Нос у неё был маленький и острый, а глаза сверкали вдалеке. Почему я никогда не видела её раньше? Так же, как и того красивого бородатого мужчину, который смотрел на меня, словно голодный медведь на добычу. Мимо меня в лес проскользнула тёмная четвероногая тень. Чёрный волк…

Его движения были странно вытянутыми, а глаза сверкали, как янтарь, когда он повернулся ко мне.

Как эта деревянная фигурка…

От судьбы не убежишь, Стьерна Ми.

Когда я подняла глаза, миллионы звёзд мерцали среди верхушек деревьев, а небо казалось чёрным, как бесконечная бездна. Моё тело согрелось, а кожу покалывало. Рождественское полено взмыло так высоко, что его пламя окутало меня чудесным одеялом уюта.

Мы такие маленькие, — бездумно сказали мне мои мысли. Такие маленькие, но такие значимые.

— Позволь мне дать тебе твою руну.

Черноволосая девушка стояла передо мной с куском угля в руке.

— Раздевайся! — её голос был ярким и мелодичным.

На долю секунды мой разум прояснился, и я задумалась, откуда она знает, с какой руной я связана. Затем туман и огонь снова проникли в мои синапсы.

Мы все едины.

Я медленно позволила плащу соскользнуть с плеч. Мы все были обнажены под ним, и холод мгновенно схватил меня, словно две жадные, нежные руки.

Глубоко вздохнув, я откинула голову назад, наслаждаясь ледяным зимним холодом и редким жаром огня на своей обнажённой коже. Затем я снова открыла глаза и взглянула на улыбающееся лицо незнакомой красавицы, которая нежно рисовала углём по моей ключице.

По другую сторону пламени стояли Бьёрн и темноволосый мужчина и с трепетом наблюдали за нами. Мы все связаны друг с другом и знаем все обо всех здесь.

— Райдо, — прошептала она мне на ухо. — Путешествие в твою самую глубокую суть, которое подтолкнет тебя к судьбоносной трансформации. Смелый выбор.

Ее серые глаза смотрели на меня, а холодные тонкие руки сжимали мои щеки.

— Выбора нет, — выдохнула я, дыхание сжалось. — Оно выбрало меня.

— Да, так и есть.

Её губы коснулись моих в едва заметном намёке на поцелуй. Очень мягко и нежно.

— Так всегда происходит.

Моя руна плясала перед внутренним веком. Мой Райдо. Руна души и самосознания. Она заключала в себе значение солнца. И это было уместно. Горящее полено высекло искры, когда чья-то рука схватила меня за волосы, грубее, чем прежде, требовательнее.

Моё лицо было слегка повёрнуто вбок, и я посмотрела в темные, суровые глаза бородатого мужчины. Он тоже был обнажён. Я чувствовала его твёрдую эрекцию у своих ягодиц, и он грубо поцеловал меня. Казалось, будто угли безудержно рассыпались по моей ледяной коже, когда незнакомец потянулся свободной рукой к моему бедру и, глубоко вздохнув, вошёл в меня сзади.

Его кулак всё ещё был зарыт в мои волосы, и он скользнул губами по моей шее, полностью войдя.

Его дрожащие стоны сотрясали моё лицо, и он с хрипом вышел из меня, но мгновение спустя снова вонзился в меня так глубоко, что моё тело задрожало.

... Яркий звук сорвался с моих губ и смешался с его лихорадочным бормотанием. Бьёрн внезапно встал передо мной; всё происходило как будто в определённом ритме, то замедляясь, то вновь ускоряясь. Этот большой, твёрдый член погружался в меня и снова выходил, в непрерывной симфонии опьянения и похоти. Твёрдые чресла шлёпали меня по ягодицам, жадные пальцы впивались в плоть моей талии, а я просто закрыла глаза и наслаждалась тем, как они несут меня по всё более высоким волнам, к сияющему горизонту.

Мои мышцы напряглись, каждое сухожилие напряглось. Внутри меня нарастало жгучее покалывание, затем бородатый мужчина прекратил свои толчки, глубоко войдя в меня и замерев, чтобы ещё крепче схватить меня за волосы и притянуть к себе.

— О да, — простонал он. — О Боже, да!

Когда я снова открыла глаза, Бьёрн направил на себя раскрашенное лицо моей богини солнца и засунул свой толстый член ей в глотку. Он не был особенно нежен, когда дело касалось овладения женщиной, могу сказать по собственному опыту, но ей, похоже, это нравилось.

Она с привычной лёгкостью орудовала его стволом тонкими пальцами, и мышцы его широкого тела заметно напрягались каждый раз, когда она принимала его так глубоко, что он почти полностью исчезал в её глотке.

Он поднял её на ноги и прижал ко мне спиной, в то время как другой мужчина всё ещё был полностью во мне, слегка вращая бёдрами, чтобы стимулировать меня. Задыхаясь, он слегка отстранился и схватил меня за плечо, а через мгновение уже трахал меня так и сильно, что я застонала под ним.

Моё тело прижималось к узкой спине девушки, а соски терлись о её обнажённую кожу.

Бьёрн схватил её за бедро, обхватил её ногу вокруг своего бедра и медленно скользнул внутрь, принимая её длинными, глубокими толчками.

Она тихо застонала. Он посмотрел на меня через плечо, и я почувствовала его большой палец у своего пульсирующего центра.

С каждым движением он прижимал её ближе ко мне, а его палец все сильнее стимулировал мой клитор.

Затем я внезапно повернулась, и Лукас стоял рядом, лихорадочно глядя на меня, как на сокровище, к монетам которого ему никогда не разрешалось прикасаться, хотя он всегда видел сверкающее золото издалека. Его пальцы коснулись моих губ, почти заворожённые, пока меня безжалостно продолжал брать сзади незнакомец.

Большой палец Бьёрна ускорял круговые движения в моём самом чувствительном месте, и я тихо застонала, прижавшись губами к губам Лукаса.

Он лишь смотрел на меня, когда мой центр напрягся, а бородач застонав вышел из меня, кончая на мои ягодицы.

Всё внутри меня сжалось, кожа покалывала, пальцы вцепились в большую руку Бьёрна, который все еще терпеливо обрабатывал меня. А затем я взглянула мимо разгорячённого лица Лукаса и увидела его.

Он стоял за факелами среди деревьев, мрачно глядя на меня, словно демон, несущий смерть.

Мы встретились взглядами, словно наши ауры притянулись друг к другу, словно два непреодолимых магнита, и жар прокатился по моему животу.

Бьёрн ахнул, трахая незнакомку быстрее и усиливая давление пальца на мой пульсирующий клитор.

Я тихо вздохнула, моё тело дрожало в ответ на стимуляцию. И пока Айзек продолжал смотреть на меня, пламя плясало в его голубых глазах, я кончила длинной, протяжной волной, запрокинув голову назад, не отрывая взгляда от священника.

Он действительно здесь, или мой разум просто потерялся в диком танце трав, бушующих в моих синапсах?

Если он здесь… мой центр запульсировал, и я вздрогнула, когда бородатый мужчина, который только что использовал меня для ритуала с чисто сексуальным наслаждением, поцеловал меня в шею.

Если священник действительно здесь, это было бы нехорошо, не так ли?

Бьёрн ритмично застонал, его пальцы отпустили меня, чтобы обхватить ягодицы партнёрши, чтобы он мог глубже войти в неё.

Лукас улыбнулся мне, но я заметила это лишь краем глаза. Моё внимание привлекало кое-что другое.

Отец Айзек… ты прекрасен. Прекрасен, как тёмный ангел, обжигающий пальцы. Прекрасен, как неземной запрет. Как бездна, в которую нельзя прыгать.

Белена заставила меня взлететь. Как ворон, кружащий над огнём. Это кровь на лбу Лукаса?

В следующее мгновение отец Айзек исчез, и лишь его мрачное присутствие осталось там, между деревьями, где он только что стоял.

Меня окружил аромат благовоний, смешанный с тяжёлым запахом похоти и едким дымом рождественского полена.

— Мне нужно идти, — хрипло сказала я, и Бьёрн тут же прекратил трахать темноволосую девушку.

— Что?

— Мне нужно идти.

Боже, как же я волновалась.

Иди! Следуй за ним! Что-то говорило со мной из другого измерения. И я должна была слушать.

— Не прерывай церемонию плодородия.

Бородатый мужчина, имени которого я даже не знала, мял мои ягодицы. Наверное, он снова возбудился.

— Он прав. Это священно.

Голос красавицы звучал хрипло, а Бьёрн всё ещё был внутри неё.

— Мы соединяемся.

Вокруг нас остальные занимались любовью.

Священно...

Я тоже только что почувствовала связь. На крошечную долю секунды. Связь, которая была гораздо сильнее, чем просто физическая. Которая могла соединить рай и ад, нечто потустороннее и пугающее, чего я не ожидала. Но, может быть, я просто зашла слишком далеко, совершенно потерялась в зачарованном лесу. Неважно! Я должна была последовать за ним. Каждая клеточка моего тела требовала этого.

— Ты принесёшь несчастье в Новый Год, — крикнул мне вслед Бьёрн, когда я накинула белую мантию на своё измазанное тело и исчезла в снегу, направляясь к лесу.

— Ведьма!