Дорогая и самая лучшая,
Настоящая, как Л. Ю. Б.
Наши встречи зависят от случая,
Но тебя я, конечно, люблю.
Почему? Не ведаю.
Люди в чувствах своих не вольны.
Наши встречи явились победою
В результате лишений войны.
Были трудности и лишения,
Стёкла выбитые в окне,
И имели они отношение
Непосредственное ко мне…
Впрочем, разве я обыватель –
Я бродяга дорог и гор,
И военный обозреватель,
И себе самому спецкор.
Почему меня тянет к людям,
А на небе ни луны?
Быть хочу я самым мудрым
Мудрецом своей страны.
Отдаюсь борьбе течений,
Что идёт в теченье лет.
Гений я или не гений?
Всё равно мне это? Нет!
Превзойду, что было раньше,
Сочиню всехлучший том
И стихом со всеми слажу,
Ну а дальше? А потом?
Ошарашу мир размахом
Мысли, образов и тем.
Буду крыть, как кроют матом,
Только лучше. А зачем?
Нет ответа, нет ответа, нет ответа.
Есть война.
Но и пьяный не от ветра
Шатается. От вина.
Так и я отдаюсь минутам,
Но от вечности не отвык.
Почему меня тянет к людям
И отталкивает от книг?
Книги лучше, но хуже путь их,
А всего больше смысла в играх.
В книгах то ищу, что в людях,
В людях то ищу, что в книгах.
И, слагая хороший и пьяный стих,
Всюду, ни был где б я,
Я искал для него популярности,
Но в тебе я нашёл тебя.
Без тебя, до тебя нашёл истину в вине я;
Но, как рыцари Средних годов,
Доказать чтоб, что ты единственная,
На турнирах сражаться готов!
Наши встречи зависят от случая,
Я люблю – сочиняю стихи я.
Ты из девочек самая лучшая,
Ну а все остальные – плохие.
Впадаю, впрочем, в ложь и я
В процессе стихованья.
Все девочки хорошие,
Как говорила Фаня.
И чтобы это углубить,
Чтоб было очень верно,
Всех надо девочек любить
Примерно равномерно.
И всё равно, с которой спать,
Помыслить если здраво,
А если сможешь сразу пять,
То честь тебе и слава.
Любовь, объективная реальность,
Данная нам в ощущении.
Девочки скажут мне: выбирай нас, –
Я легко поддамся внушению.
Если в нетопленой квартире продрог
И стало холодно очень,
Можно любить и двух, и трёх
В теченье одной ночи.
Но как же ты, моя любимая?
Коль договаривать до дна,
Я первый говорю: люби меня,
И в мире – ты только одна!
Но хорошо прийти и лечь с ней,
С любой, когда она без платья.
Воистину – противоречье,
И не противоречит правде.
Любить трёх женщин нечестно разве?
Несправедливо разве? Но
Ханжа мне скажет: «Безобразье,
Противно и безнравственно».
Борьба с ханжами не нова,
Но смысл борьбы реален,
А я совсем, совсем не а-,
А только внеморален.
В самом деле, не всё равно,
Буду верен или не верен?
Может быть, я не прав, но
Зато откровенен.
Среди других тебе есть равные,
И тостов мне не жаль заздравных
В честь тех, других.
Они ведь славные,
Но Лида первая из равных.
Хорошо, что ты мной открыта,
Среди всего, что даже не злит.
Ты чудная, чудная Лида,
Самая лучшая из Лид.
И, как многие, слушая радио,
Может быть, ты не хочешь и знать
Про чудную чудную Надю,
Самую лучшую из Надь,
Для того вставил Надино имя я,
Ибо псевдопоэт какой
В тех стихах, где одна любимая,
Вставит имя любимой другой?
Испугается, не посмеет
Дошагнуть до таких вершин.
Не поймёт лжепоэт, а смерит
На затасканный свой аршин.
Захочет увести её
В мирок своих страстей,
Мадрид его в Кастилию –
И никаких гвоздей!
Что другой не придумает, выдумаю,
И меня не угробят года.
Я умею любить только Лиду мою,
Не забуду её никогда.
Но тебе быть неверным могу я,
То же чувство к тебе дробя,
Иногда я целую другую,
Потому что люблю тебя.
Я тебя люблю и верю,
Чтоб всю ночь с тобой валяться,
Только быть не надо дверью
И притворяться.
Я тебя люблю и верю,
Как последний шляхтич Польшу
И как Шеришевский Леру,
Только лучше или больше.
Я тебя люблю и верю,
А не дурака валяю.
И тебя себе теперь я
Навеки доверяю.
Пусть желанье моё исполнится,
И, стихами отражена,
Ты моя, если хочешь, любовница,
Если вывески любишь – жена.
Я, может быть, не искренен, не откровенен?
И не утомлён войной?
Неправда! И под потолками таверен
Пить буду с тобой вино.
И от лекций и деканов
Будешь ты со мной в бегах,
Звон стаканов, звон стаканов
Будем слушать в кабаках.
Пусть сопьёмся, пусть сопьёмся,
Пусть сопьёмся мы с тобой;
Но с дороги не собьёмся,
Предназначенной судьбой.
Лучше ханов и султанов
Будем жить с тобой вдвоём.
Звон стаканов, звон стаканов
Должен быть, пока живём.
Ну а если, умирая,
В рай войдём,
во ад не канув,
Непременно будет в рае…
Звон. Звон. Звон стаканов!
Но нет тебя, и ты далёко,
А я живу, стихи творя.
Куда ведёт меня дорога,
Моя дорога и твоя?
‹…›
А на мои стихи белснег
Нисколько не похож,
Ибо растает он в веках.
Растает. Ну и что ж?
А мои стихи, что спирт,
Речь, что хлеб, ржана.
Не со мною спит
Не моя жена.
Прежде я скорбел,
Проклиная быт,
Видя сей пробел:
Не со мною спит.
Но явилась ты,
И вопрос решён.
Пролетят, как дым,
Ласки прочих жён.
Я весь мир куплю
За свои грехи.
Я тебя люблю –
Я пишу стихи.
Роль стихов исключительно эхова.
Никогда я в стихах не робел.
Ну а ты от меня ты уехала,
Так что в жизни моей пробел.
Чтоб трудности дорог брать,
Как говорится, с бою,
Тебя я должен трогать
И видеть пред собою.
И в папиросном дыме
Должна являться ты мне.
Ты редко являешься, я не рад
И нынешним днём недоволен.
Стихи сочиняю про Поэтоград, –
Не то пацифист, не то воин.
Может, я недоволен эрою,
Той, которая надоела,
И кричу ей: «Не надо, эра!»
Что не надо? И что я делаю?
Я готов заниматься проводом.
И сжигаю свои корабли.
Всё, что есть, пропадает пропадом,
Остаётся лишь чувство любви.
Всё уходит куда-то,
Себе самому вторя.
Мира не агитатор,
А развлекатор я.
Миром отверженный с детства,
Я постигаю глубь:
Лучшее агитерство –
Рубль.
Лучше быть в мире сотым,
Чем в лучшей деревне первым.
В мире доступно всё там
Только писательским перьям.
Я писатель белых ворон,
Не поверивших в истуканов.
Что услышал я в хоре времён?
Звон стаканов.
А наша жизнь такое что?
В какой тупик зашла?
Она не то, не то, не то,
Чем быть должна.
Жаль дней, которые минуют,
Бесследьем разозля,
И гибнут тысячи минут
Который раз зазря.
Жду как дурак отрадну весть,
Которую-нибудь,
И время, лучшее, что есть,
Расходую на путь.
А путь – бессмысленный тупик,
И не хватает водки,
В которой скорбеть привык,
Но жизнь прекрасна всё-тки!
И тем обидней для меня,
Что жизнь хорошую такую
Неостроумно променял
На чёрт знает какую.
Пускай говорят, рай на ад променял –
И вот: не течёт вино в ад.
Пускай и не то говорят про меня.
А я? Нет! Я не виноват!
Какою должна быть – на жизнь-лотерею
Не я променял. Так живётся теперь
И чудно, и трудно,
но преодолею
Трудности всех путей, поверь.
А перед тем была любовь,
Что проходила мимо.
И исчезала средь клубов
Махорочного дыма.
Я лучший после Маяковского
Поэт эпохи, а она
Глупее, чем жена Чайковского,
Не понимает ни хрена…
Она мне нравится как женщина.
Хотя я знал, что только вещь она.
Пришла пора: как ей подобные,
Она смешалася с толпой,
С собой увлёк людской потоп её,
Когда я встретился с тобой.
Всё то же чувство пережитое –
Из побрякушки только в меч.
И увлечён теперь я Лидою.
Пиши стихи, противоречь.
Ступай, как говорят, навстречу
Удаче и врагу.
Согласен. Не противоречу.
Желаю и могу.
Не жди меня, но я вернусь.
Разлуки – пустяки.
Смотри: я вовсе не ленюсь
Писать тебе стихи.
Не жди меня; но я вернусь.
Разлуки – ерунда.
Сказать я только не берусь,
Вернусь к тебе когда.
Человек предполагает,
А Господь располагает.
Если это совпадает,
Человеку хорошо.
А мне с тобой хорошо или скверно?
Отчасти чудесно, и трудно отчасти,
И, может быть, плохо; но завтра, наверно
И верно, придёт огромное счастье…
Так плохо – значит, эдак – здорово, –
Так я предполагал вначале,
И так и эдак лишь две стороны
Одной и той медали.
Любовь моя, быстрее рек теки,
И мысль моя, в стихи сложись.
Так надобно для диалектики,
Которой имя наша жизнь.
Ты для меня любви название,
И смысл любви, и цель путей.
Тебя любить – моё призвание,
Как жить – призвание людей.
Исход любви не смерть, так старость,
На время – стоит ли труда? –
Я помню: мы с тобой расстались
И я побрёл. Куда? Туда.
‹…›
Дорогая и самая милая!
Все желания истребя,
Буду вечно хотеть в мире мира я,
Настоящих стихов и тебя.