Март 1979-го года, Дрезден, ГДР

— Я в «Центруме» встретил своего однокурсника по университету.

— И чего? Зачем ты мне решил это рассказать? — спросил лениво Юрген.

Мы сидели с ним в ресторане нашего отеля, завтракали. Я вернулся довольно поздно и не стал отчитываться перед моим «чекистом» о поездке, но сейчас решил, что это удобный случай. Когда забирал ключи у портье, он выдал мои покупки. Всё привезли быстро и аккуратно. Чего я совершенно не ожидал. Поднялся в номер, померил те плавательные облегающие шорты, которые посоветовала купить продавщица, они подошли идеально — девушка смогла оценить мою комплекцию сходу, а я ведь даже не проверял размер. Очки для плавания я проверил в душе. Они отлично сидели на голове, резинка не жала, и вода не проникала внутрь. Умели же немцы делать хорошие вещи. Постояв под душем, я завалился спать. И проспал до самого утра, пока не зазвонил телефон и я услышал вежливый голос портье, что уже утро, а я просил разбудить меня к определённому времени.

Весь этот сервис меня и радовал, и вызывал досаду, что как только уеду обратно домой, за мной так никто ухаживать не будет. Продавщицы, приёмщицы в прачечных и химчистках, толстые бесформенные тётки с шапкой локонов, накрученных на пиво, будут хамить, орать, что «вас много, а я одна», таксисты будут проезжать мимо «в парк». А в гостиницы или рестораны меня просто так не пустят, потому что там вечно стоит табличка «Мест нет».

Когда я пришёл в ресторан, то там уже сидел Юрген и лакомился крендельками, запивая из маленькой чашечки кофе.

Стоило мне присесть к нему за стол, как нарисовался официант с тем же любезным выражением лица, которое я видел у всего обслуживающего персонала этого отеля. Принёс мне прекрасно приготовленную глазунью, украшенную зеленью, поджаренные тосты, сливочное масло в фарфоровой мисочке, салат из овощей и фруктов, некоторые из которых я даже не смог определить. Основное блюдо оказалось огромным и его бы хватило с лихвой на троих: рулька по-берлински, свиная голень, запечённая со специями, гарнир из тушёной капусты, жаренного картофеля, с маленькой мисочкой невероятно вкусного соуса.

Перед Юргеном стояло блюдо попроще: мясная запеканка с луком, картофелем, парой стручков острого красного перца и маленькими помидорчиками черри.

— Ну я должен отчитаться перед тобой, кого я встретил?

Юрген перестал жевать, бросил на меня насмешливый взгляд. Потом нацепил на вилку кусок запеканки, в которой виднелось варёный желток, положил в рот. И когда прожевал, спросил:

— Что он тебе сказал?

— Он предлагал мне переехать в ФРГ, чтобы читать там лекции в институте внеземной физики Макса Планка.

— И что тут особенного? Ты можешь читать там лекции. Никаких проблем.

— Но он сбежал в ФРГ, попросил там политического убежища.

Гусев не говорил мне об этом, но я решил, что раз ему предоставили такую роскошную жизнь, скорее всего из-за того, что он попросил остаться «из-за несогласия с политикой правительства СССР», как это всегда говорили невозвращенцы.

Но даже эти слова не возымели на моего собеседника никакого впечатления. Он доел запеканку, и опять принялся за крендельки. И когда прожевал, спросил спокойно:

— Как его зовут?

— Александр фон Вальдбург.

Юрген оторвался от еды и посмотрел на меня, как на клоуна, который выдал глупую шутку.

— Немецкий аристократ решил сбежать на запад? Что за чушь?

— На самом деле он Сашка Гусев, но сказал мне, что женился на немецкой аристократке, и взял ее фамилию.

— Ладно, я выясню, кто это. Не вижу ничего особенного в том, что он тебе предлагал. Ты талантливый учёный, можешь читать там лекции, потом возвращаться домой. Что тебя смутило?

— Слишком кучеряво живёт. Двухэтажная вилла, мерседес представительского класса, жена — молодая красивая девушка. А сам он чуть менее страшнее черта. В универе я писал для него рефераты и курсовые. Потому что он сам дуб-дубом. Попал в универ, потому что у него папашка был директором большого мебельного магазина в Москве. И также в аспирантуру поступил.

— Ты завидуешь? — ухмыльнулся Юрген. — Ты писал ему курсовые, а теперь он читает лекции в университете Макса Планка. Ты тоже сможешь это делать.

— Думаю, что он просто хвастался.

— Ты думаешь, он шпион БНД? [1]

Я пожал плечами, ничего не сказав. Хотя меня мучила мысль, что меня опять решили таким образом проверить.

Целиком свою рульку я доесть не смог, и не представлял, кто вообще может осилить столько мяса, если только Гомер Симпсон. Юрген уже управился с запеканкой и встал, взяв со спинки стула куртку из черной мягкой, обливной кожи и я не удержался от шутки:

— Тебе бы к этой куртке маузер или на худой конец наган. Выглядел бы, как настоящий чекист Феликса Дзержинского.

Но Юрген не обиделся, а наоборот улыбнулся как-то даже с гордостью. Похлопал меня одобрительно по плечу, и мы направились к лифту.

— Скажи, почему ваши чекисты в 1920-х годах носили кожаные пальто или куртки? — спросил он, когда мы ехали вниз.

— От кожи легче кровь отмывать, — сказал я.

— Прагматично, — Юргена эта даже не удивило.

— В массовый террор, когда людей пачками расстреливали, некоторые палачи надевали длинные кожаные фартуки, чтобы не запачкаться. Стреляли в затылок, и под зад давали смертнику, чтобы кровь не попала.

Эти жуткие подробности не вызывали на лице Юргена ни удивления, только скорее удовлетворение. Он бросил на меня хитрый взгляд и только спросил:

— Откуда ты это знаешь?

— Читал.

Хотя, конечно, в эти годы читать об этом я не мог. Но моего чекиста это совсем не смутило, будто бы он тоже знал об этом.

Когда мы спустились вниз, то Юрген почему-то не направился сразу к остановке трамвая, мы прошли по парковке, и он замедлил шаг возле шикарного спорткара ярко-красного цвета. Остановился и, хлопнув по капоту, где красовался логотип фирмы в виде крыльев, сказал:

— Хорошая машина?

Я сразу узнал спорткар Джеймса Бонда, который покорял сразу и бесповоротно своей агрессивной, мускулистой мощью, а вкупе с длинным капотом и покатой линией крыши создавал образ британского спорткара, который позаимствовал дизайн у «форд мустанга».

— Астон Мартин? Шикарная тачка.

— Ну вот, теперь это твоя.

Вытащил из сумки ключи с брелком, и толстую инструкцию, на которой красовалась надпись: «Aston Martin Vantage V8». Передал мне в руки, которые у меня предательски задрожали и взмокли.

— Серьёзно? У бандитов конфисковали?

— Нет. Садись в машину, расскажу.

Но прежде, чем сесть за руль, я открыл капот, чтобы убедиться, что в моторный отсек ничего не засунули. Движок внешне сильно отличался от того, что я видел раньше. Отошёл к багажнику, приподняв крышку, увидел запаску, красивую сумочку с ремкомплектом. Положив свою сумку, аккуратно закрыл.

— Не волнуйся, никаких бомб здесь нет, — бросил Юрген.

Он открыл дверь, уселся на пассажирское сидение, положив свою сумку на заднее сидение. Я устроился за рулём. Судя по запаху в салоне, тачка была явно не новой. Но выглядела роскошно: хромированные детали, классические циферблаты приборов встроены в панель из драгоценных пород дерева. Сиденья, центральная консоль и карты дверей отделаны мягкой коричневой кожей. На полу мягкий коврик.

— Конфисковали у британского дипломата, — начал рассказывать Юрген, и в голосе его явно слышалась гордость. — Мерзавец шпионил в пользу МИ6, передавал им наши военные секреты. Конфисковали все его имущество и выслали из страны. Он был так рад, так рад. Что не посадили в тюрьму.

— А тюрьму показывали? — поинтересовался я, поправляя зеркало заднего вида, в котором отражалось довольное лицо Юргена.

— Конечно. Он так обделался от страха, что его потом двое охранников под руки вели. Потом убирать все говно пришлось.

Он рассказывал это с таким удовольствием, что у меня мурашки бежали по коже, когда я представил себя на месте этого несчастного шпиона.

— А почему не завербовали?

— Слабак, — Юрген презрительно махнул рукой. — Ну как тебе машина?

Я полистал инструкцию, присвистнул от удивления:

— Характеристики зашибись. 270 максимальная скорость. За пять секунд набирает сто километров. Шесть передач. Охренеть! А, что же ваши чекисты такую машину не забрали себе?

— Заметная очень, — объяснил с явным сожалением Юрген. — Даже, если ее перекрасить, все равно, она очень выделяется на улице. И потом это же спорткар, его водить надо уметь. А ты умеешь.

— А машина-то леворульная, — сказал я.

— Ему здесь руль переставили. Он себе почти каждый год новую машину покупал, и хотел здесь надолго остаться. Но мы его поймали.

Выражение лица парня стало каким-то загадочно-хитрым, и я спросил:

— Что? «Медовая ловушка». На бабёнку красивую поймали?

Юрген скосил на меня глаза, и ответил, ухмыльнувшись:

— Не совсем.

— Это как? Не совсем?

— Ему больше нравились красивые парни.

— Мерзость, — я непроизвольно скривился. — В Союзе за это в тюрьму сажают. Ладно, куда поедем вначале — в бассейн Георга Арнольда и в зоопарк, или в эту сокровищницу? Как ее? «Грюнес Гевёльбе». «Зеленый свод», то бишь.

— Нет, в бассейн Георга Арнольда мы не поедем, — сказал Юрген. — Я забыл тебе сказать, там сезон только в мае открывается.

Я с удивлением, переходящим в холодное бешенство, взглянул на моего патрульного. Я хорошо помнил, что, когда приезжал в Дрезден, этот аквапарк работал круглогодично. Хотя. Возможно, его переделали, сделали крышу.

— Твою ж мать! — вырвалось у меня. — На кой ляд я покупал эти проклятые плавки?

— Не переживай, — Юрген похлопал меня по руке. — У нас и другие бассейны есть. Хорошие. К примеру, Заксенбад, там бассейн двадцать пять метров, пять дорожек, два трамплина. Есть на три метра. Он находится на Вурценер-штрассе.

— Ладно, поедем туда.

Я достал из сумки карту Дрездена, но Юрген положил руку и объяснил:

— Ехать просто. Сейчас с Ленинградер-штрассе выезжай на Ленин-платц, там, где памятник, мимо вокзала по Аммон-штрассе, она переходит в Кённериц-штрассе. Помнишь, как мы сюда ехали? Через Эльбу по мосту Мариенбрюкке, потом поворот на Лейпцигер-штрассе, оттуда — на Вурценер-штрассе. Минут пятнадцать ехать. А на твоей тачке и того меньше. Все запомнил?

— Запомнил, — процедил я сквозь зубы.

Когда завёл мотор, звук его мне не понравился, совсем не похож на рык спорткара. Видно, Юрген увидел недовольную мою физиономию и бросил:

— Включи режим спорткара.

Я вспомнил эту кнопку из инструкции, которая вызвала у меня удивление, поскольку я не смог понять, что значит, «режим спорткара», как будто машина после нажатия изменяет свой дизайн. Но когда вдавил кнопку, понял, что включился специальный режим рычащего мотора, который сразу заставил радостно забиться сердце.

Вывернув с улицы, где находился наш отель, я нырнул в бетонный длинный туннель, из которого уже вырвался на свободу Аммон-штрассе, широкого бульвара, разделённого газоном на две части. По краям — ряды деревьев с нагими кронами и почти никаких зданий, лишь изредка мелькали пятиэтажные жилые дома под двускатными крышами. И это напомнило мне, что после бомбардировки союзников, в основном по приказу Черчилля, от Дрездена остались одни развалины. Прекрасный город за несколько дней превратился в горящий ад. Бомбардировщики сбрасывали фосфорные бомбы, которые вызывали страшный жар, доходящий до тысячи пятисот градусов — люди сгорали заживо. Никто до сих пор не может объяснить, зачем это было сделано. Ведь война уже закончилась, разрушать старинный город не имело никого смысла. Может быть, это была месть за разрушение Лондона? При этом никакие военные объекты в городе не пострадали. Королевские ВВС тупо уничтожали жилые кварталы. Вместе с людьми.

Несмотря на невероятно широкий проезд, машин попадалось мало, поэтому я уж постарался набрать как можно выше скорость, наслаждаясь полётом.

И вот мы въехали в более застроенную часть на Кённериц-штрассе, где слева по эстакаде, с имитацией кирпичной кладки, неслись поезда, а справа уже стали попадаться сделанные под старину дома, с магазинами, чьи высокие витрины ловили ярких зайчиков яростного мартовского солнца. И Юрген вдруг сказал:

— Останови вон там, у магазина. В горле пересохло, бутылку воды хочу купить.

Меня удивила эта просьба, но я заехал за угол, на парковку, которую гостеприимно указывал знак «Р». И Юрген вылез, направился назад к входу в магазин. А я от нечего делать включил автомагнитолу в машине. Пошуровав ручкой, нашёл станцию, где пела очень мило певица по-французски, чем-то напомнившая мне Мари Лафоре. Прикрыл глаза, наслаждаясь отличным звуком, и нежным голосом.

Стук в окно заставил открыть глаза, я опустил стекло и обнаружил рядом не Юргена, а мужчину средних лет в кашемировом пиджаке светло-кофейного цвета, со значком на лацкане, который я не смог рассмотреть.

— Do you have a light? — спросил почему-то по-английски приятным, чуть хрипловатым баритоном, в улыбке показав белоснежный оскал.

— Sorry, I don’t smoke, — бросил я.

— Never mind, you might need it, [2] — так же широко улыбаясь, он подал мне элегантную золотистую зажигалку, сделал приветственный жест и вернулся на тротуар.

Я проводил его взглядом, заметив, как от угла дома отделился худенький паренёк в джинсах, майке и джинсовой куртке, на голове — бандана. И словно от нечего делать, пошёл следом развязной походкой за немцем в кашемировом пиджаке.

Хлопнула дверь рядом со мной, сел Юрген. Поставил на панель бутылку пива, воды, передал мне завёрнутый в полупрозрачную пергаментную бумагу нечто, смахивающее на пухлую булочку. И когда я развернул, нашёл там гамбургер, только вместо котлеты — толстый кружок розовой колбасы, источавший невероятно вкусный аромат, от чего рот заполнился слюной. И я не удержался, вцепился зубами, и с удовольствием начал жевать. Почему-то это напомнило мне сериал «Комиссар Рекс», где полицаи постоянно покупали такие булочки, а колбасу отдавали овчарке.

— Вот тебе подкрепиться, — сказал Юрген с улыбкой.

— А это тебе твой микрофильм, — пробормотал я с набитым ртом, кивнув на зажигалку, которая лежала на панели. — Я долго у вас «приманкой» буду работать? Червяком для мелкой рыбёшки?

Юрген ухмыльнулся, не стесняясь меня, вытащил затычку из зажигалки и вытряхнул на ладонь рулончик микроплёнки. Из сумки вынул портативный диаскоп, вставил туда плёнку, и посмотрел на свет. Покачал головой. Потом бросил на меня удовлетворённый взгляд:

— Недолго. Ты слишком капризный и дорогой «червяк», — коротко рассмеялся. — Ты посмотри, что эти ублюдки спёрли. Чертежи нашей самой современной боеголовки.

— Почему вы этого вашего шпиона не заставили встретиться с агентом?

— Я ж тебе сказал, он — слабак, тряпка, сразу бы себя выдал. — А тут такой случай. Этот чудик часто на встречу посылал своих… — он запнулся на мгновение, подбирая слова. — Гм. Друзей. Ну ты понимаешь. А ты привлекательный брюнет с голубыми глазами и медальным профилем.

— Слушай, не зли меня, иначе как врежу тебе по твоему профилю, тоже станет медальным.

Но Юрген совершенно не разозлился. Похлопал меня по плечу, примиряюще сказал:

— Хватит дуться, Олег. Поехали поплаваем. Давай с ветерком прокатимся.

— С какой скоростью я могу ехать?

— С любой. На этой машине дипломатические номера. Тебя никто не остановит. А остановит, я покажу им свой документ.

По его лицу промелькнула какая-то странная зловещая улыбка. Но тут же исчезла, сменившись на сосредоточенное выражение. Он повернулся, чтобы взять свою сумку, откуда достал небольшой, но явно очень тяжёлый металлический ящичек с кодовым замком. Открыв, осторожно уложил микрофильм в одно из отделений. Рядом положил футляр-зажигалку. Захлопнул и сунул обратно в сумку.

Я завёл мотор, и, услышав внушительный рык, начал прибавлять газу, машина, не снижая плавности хода, ускорилась, и стрелка спидометра стала приближаться к цифре «100», но поскольку прибор здесь стоял британский, это означало, что еду я со скоростью сто шестьдесят километров в час. Обгоняя медленно тащившихся по бульвару «Трабантов», я нёсся вперёд. Я забыл закрыть окно водителя, но это даже радовало влетающим ветром, который бил в щеку. Перед мостом Мариенбрюкке я притормозил, чтобы полюбоваться на Эльбу, которая под лучами мартовского солнца сверкала, словно на расплавленное золото высыпали бриллианты.

Потом уже, свернув на Лейпцигер-штрассе, я помчался вперёд, не обращая внимания на то, что опять появились трамвайные пути. Пару раз промелькнули довольно высокие здания в стиле модерн. Но потом опять сменились на невысокие жилые дома, словно мы ехали не по столице Саксонии, а где-то на задворках провинциального городка.

Мы выехали на набережную Эльбы, и я так засмотрелся на реку, что едва не пропустил поворот на узкую улочку Реефельдер-штрассе, с двух сторон сжимаемую домами в старинном стиле, причём мне даже показалось, что это не новодел. Ещё поворот и я затормозил рядом с трёхэтажным зданием, с фасадом, отделанным желтоватым известняком и металлическими буквами у самой крыше: «Sachsenbad».

Вылез из машины, чтобы забрать свою сумку из багажника. А когда вернулся, увидел стоящего рядом Юргена, он был зелёного цвета, казалось его сейчас вырвет.

— Ты в порядке? — спросил я, увидев моего пассажира в таком непрезентабельном виде.

Юрген прикрыл глаза, потряс головой.

— Ты и в Москве с такой скоростью катаешься?

— В Москве — нет. Там ограничение скорости — шестьдесят километров. А вообще у меня ж нет машины. Я только езжу на своём мотоцикле. А на нем километров сто тридцать вполне могу выжать.

Юрген пробормотал про себя крепкие ругательства и выдал:

— Больше с тобой не поеду.

Я лишь усмехнулся, ощущая странную удовлетворённость от вида моего соглядатая.

— В машине останешься?

— Нет. Сейчас свежим воздухом подышу и пойдём.

И тут же вытащил из кармана пачку «Винстона», прикурил от спички. Это называется «подышать свежим воздухом». Но явно табачный дым привёл парня в нормальное состояние. Лицо порозовело, и он сунулся на заднее сидение, вытащив свою сумку.

Пока Юрген курил, я рассматривал здание и футбольное поле рядом, с едва пробивающейся зелёной травкой. И вспомнил, что бывал здесь. Этот бассейн закрыли в начале 90-х, пытались его отремонтировать. Но так и бросили на полпути. Но сейчас я видел этот комплекс, что называется, в расцвете сил.

С Юргеном мы прошли через главный вход под козырьком. И он сразу подошёл к стойке администратора, что-то показал молодому человеку в белой футболке с надписью «Dinamo» и тот сразу выдал ему два номерка, и здоровенный ключ.

— Платить не надо? — поинтересовался я, кивнув на висевший рядом со стойкой прайс.

— Не надо, — буркнул Юрген. — Держи, — он отдал мне один из номерков.

И мы отправились на второй этаж, по широкой лестнице, потом по коридору в самый дальний конец, где Юрген открыл комнату ключом, а там оказался ряд шкафчиков, все пустые. У стены я заметил металлическую коробку сейфа, куда Юрген сунул металлическую коробочку с микрофильмом.

Из раздевалки шла дверь в душ, где за стенками, отделанными белой керамической плиткой, я постоял с удовольствием под бьющими по коже струйками воды. Переоделся и мы, наконец, вышли на балкон, откуда спускались с обеих сторон лестницы с высокими металлическими перилами.

Посетителей было немного. Две дорожки вообще пустовали. На средних плавало несколько человек. А на крайней левой я увидел детишек, которые сгрудившись около лестницы слушали молодую стройную женщину в облегающем ярко-красном купальнике и бело-красной шапочке. Она что-то объясняла малышне.

В дальнем конце я увидел две трёхметровых вышки и загорелся мыслью, прыгнуть оттуда. Но сейчас я лишь подошёл к тумбе, что торчала на самой крайней дорожке. И прыгнул ласточкой, войдя в чуть прохладную воду, энергичными гребками проплыл до края бассейна вольным стилем, там перевернулся и поплыл уже на спине. Оказавшись вновь у бортика, заметил, как Юрген осторожно спускается по металлической лестнице в воду, пробует ногой.

Наконец он вошёл в воду, переплыл дорожку, которую выбрал я, и перебрался на следующую. Я бросился в воду, подплыл к нему и предложил посоревноваться.

— Не хочу, — буркнул он. — Я сюда отдохнуть пришёл, а не силами меряться.

Я усмехнулся и решил уже вновь возобновить круги по бассейну, как услышал задорный девичий голос, который шёл со средней дорожки:

— Хотите посоревноваться? Давайте со мной!

Я остановился, повиснув на ограждении, рассматривая совсем юную девушку в закрытом чёрном, облегающем купальнике, из-под бело-синей шапочки выбивались пряди черных волос.

— Меня зовут Инес Дирс, — представилась она. — А я вас знаю. Вы певец Олег Туманов. Я была на концерте, где вы выступали в первом отделении. Вы очень хорошо пели. Ну как? Будем соревноваться?

— Ну, если только вы будете плыть вполсилы. Куда мне меряться с будущей чемпионкой Олимпиады в Москве?

Девушка смутилась, на щеках выступил румянец и милые ямочки.

— Почему вы думаете, что я стану чемпионкой?

— Я — оракул, — прикрыв глаза, я монотонным голосом, будто робот произнёс: — Инес Дирс, две золотых медали, две серебряных и одна бронзовая.

Я вспомнил эту девочку. Как она стояла на пьедестале в синей нейлоновой курточке с гербом ГДР, и смущённо улыбалась. Пловчихи ГДР завоевали одиннадцать золотых медалей. А я следил особенно за этим видом спорта.

Инес звонко рассмеялась, естественно, не поверив мне.

— Сколько будем плыть? — спросил я.

— Сто метров, четыре круга. Вольным стилем. Как вам? Я буду стараться плыть вполсилы.

Забросив головку назад, она громко рассмеялась.

Я подплыл к бортику и, подтянувшись, вылез наверх. Инес оказалась рядом.

— Я уступаю вам первую дорожку, — сказал я.

Она кивнула, встала на тумбочку. И мы одновременно прыгнули в воду. Я заработал руками, как мельница, мне все равно не хотелось проиграть девочке. Хотя, если я приду первым, все равно это не будет выглядеть триумфом — здоровый мужик уделал девчушку. Но я старался. Доплыв до конца, быстро перевернулся и помчался вперёд. Вначале краем глаза я замечал, как девушка плывёт по первой дорожке, упруго разрезая гребками голубоватую воду. Но потом потерял её из вида, то ли обогнал, то ли она ушла далеко вперёд.

И вот четвёртый круг, я ударил ладонью по бортику и огляделся.

Странно, Инес я не увидел ни у бортика, ни плывущей. Может быть, она уже вылезла наверх, пообщаться с подружками? Но и там я ее не нашёл. Что за чертовщина⁈

И тут краем глаза я зацепил нечто странное — на дне бассейна, в глубине темнела фигура.

Примечание

[1] БНД — (нем. Bundesnachrichtendienst, BND) — Федеральная разведывательная служба Германии. Штаб-квартира находился в Мюнхене

[2] — У вас не найдётся закурить?

— Извините, не курю.

— Ничего, может быть, вам это пригодится. (англ.)

Если понравилась глава, автору будет приятно, если вы оставите отзыв и поставите лайк. Все это радует сердца автора и позволяет работать дальше