Таверна "Пьяный Дракон" утопала в густом табачном дыму, пропитанная запахом эля, жареного мяса и пота. Голоса офицеров сливались в неразборчивый гул, перемежаемый взрывами пьяного смеха и звоном кружек о дубовые столы. Лидия сидела у стены на самом дальнем краю, сжимая кружку с остывшим глинтвейном, и смотрела на веселящуюся компанию так, словно видела их сквозь толстое стекло. Они были здесь, в тепле и праздности. А она... где-то в другом месте.

Капитан Даррен – офицер разведки со шрамом через всю щеку и самомнением размером с императорский дворец, снова придвинулся к ней ближе. Его бедро касалось ее ноги под столом, рука небрежно легла на спинку ее стула.

— Ну же, Корвен, не будь такой скучной, — его голос был тягучим от выпитого, слова слегка смазанными. — Мы же празднуем твоё повышение! Разгромить целый эльфийский отряд – это дорого стоит. Героиня! Боевой маг Первого ранга! — Он ткнул ее кулаком в плечо, и она едва сдержалась, чтобы не сломать ему запястье. — Такое событие нужно отметить как следует, если ты понимаешь, о чем я...

Его дыхание обожгло ей щеку, оно пахло кислым элем и луком. Лидия отодвинулась, но он воспринял это как кокетство, усмехнулся шире, обнажая желтоватые зубы. Его рука переместилась со спинки стула на ее плечо, пальцы сжались, пытаясь казаться нежными, но ощущались как клещи.

— Я слышал, что ты чертовски хороша в бою, — продолжал он, наклоняясь еще ближе, его губы почти касались ее уха. — Интересно, а в постели ты также хороша? Потому что, знаешь... опытный мужчина может показать тебе такое, о чем ты даже не...

Все ее тело взвыло от отвращения. Она воспринимала его прикосновение как пятно грязи на чистой ткани, чувствовала, как желудок скручивается в тугой узел.

После той ночи.

Память услужливо подбросила образ, который она пыталась забыть уже полгода. Каменный мешок тюремной камеры под крепостью Железных Врат. Элитный эльфийский шпион Тариэн, которого она сама же и поймала в архивах. Прикованный к стулу заговоренными кандалами, он смотрел на нее с ледяным высокомерием бессмертного, пока она не достала запретный кристалл связи душ.

Ритуал допроса должен был сломать его волю, заставить поделиться секретами, но вместо этого соединил их разумы в единое целое. И когда ее собственное, подавленное годами войны одиночество и жажда тепла хлынули через связь, они сломали не эльфа, а его холодную броню.

Она помнила, как его надменность сменилась паникой, когда он, хранивший целомудрие пять веков ради священных обетов, впервые ощутил пожар человеческой страсти. Помнила его длинные пальцы, которые касались ее кожи не как врага, а с дрожащим благоговением неофита, открывающего для себя божество. Его губы, шептавшие ее имя как молитву. Его голубые глаза, полные уязвимого изумления, когда он впервые излился в нее, потрясенный силой собственных ощущений.

После всего этого, после близости, где два разума и два тела стали одним целым, грубые лапы пьяного солдата казались не просто неприятными. Они казались кощунством.

Лидия резко поднялась, стул с грохотом отъехал назад. Капитан качнулся, едва не упав со своего места.

— Мне нужно идти, — бросила она, натягивая плащ. — Смена утром. Нужно отдохнуть.

— Да ладно тебе! — Даррен попытался схватить ее за руку, но она уклонилась. — Останься еще! Я могу проводить тебя... согреть в такую холодную ночь...

— Не надо, — отрезала Лидия, уже направляясь к выходу.

Взрывы смеха и возмущенные вопли других офицеров догнали ее у двери, но она не обернулась. Вышла на улицу и с облегчением вдохнула морозный воздух, обжигающий легкие после духоты таверны.

Зима пришла в Цянград с размахом. Снег лежал толстым покровом на мощеных улицах, искрился в свете фонарей, хрустел под ногами. Лидия остановилась на пороге "Пьяного Дракона", закрыла глаза, позволяя холоду проникнуть за ворот плаща, остудить горячие щеки, вымести из головы запах табака и похоти.

Позади нее таверна гудела, как растревоженный улей. Смех, песни, звон посуды. Жизнь во всей своей шумной, грубой красе. Впереди раскинулся город, готовящийся к празднику Зимнего Солнцестояния. Гирлянды из еловых веток украшали фасады домов, факелы горели ярче обычного, у каждого перекрестка торговцы жарили каштаны, источающие сладкий, дымный аромат. Дети бегали между лотками, их смех разносился эхом по узким улочкам. Влюбленные пары прогуливались под руку, останавливались у витрин с украшениями и сладостями.

Праздник. Все вокруг праздновали. А она не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя частью этого мира.

Вокруг кипела жизнь, люди толкались, смеялись, торговались, но она проходила сквозь все это как призрак. Отрезанная невидимой стеной от их радости.

Война не закончилась. Эльфы все еще сжигали деревни, убивали солдат, атаковали караваны на границе. Но здесь, в Цянграде, куда Лидию перевели после повышения «для заслуженной передышки и инструктажа новобранцев», война казалась чем-то далеким и нереальным. Здесь, в глубине империи, защищенной тремя рядами крепостей и легионами войск, люди позволяли себе забывать о крови и смерти. Танцевали, пили, любили. Жили так, словно завтра обязательно наступит.

А она не могла. Не после того, как почувствовала чужой разум, слившийся с ее собственным. Не после того, как узнала, каково это... быть не одной.

Лидия свернула в узкий переулок, уходя от праздничной суеты. Здесь было тише, темнее. Снег лежал нетронутый, только редкие следы крыс да бездомных собак нарушали его белизну. Фонарей почти не было, и тени между домами казались гуще.

Она думала о нём. Конечно, думала. Каждый божий день. А особенно каждую ночь, когда просыпалась от снов, в которых его руки скользили по ее коже, губы шептали слова на древнем наречии, а глаза смотрели на нее с такой нежностью.

Дурацкие сны. Бесполезные фантазии.

Магия рассеялась с рассветом. Вместе с ней ушло все, что связывало их той ночью. Он наверняка ненавидит ее теперь. За то, что она воспользовалась его слабостью. За то, что сломала обеты, которые он хранил. За то, что заставила его предать своих, дав информацию о нападении.

Или, что еще хуже... он просто забыл. Вычеркнул ту ночь как постыдную ошибку, недостойную памяти бессмертного. Вернулся к своей войне, убийствам, к своей холодной эльфийской жизни. А она осталась одна с воспоминаниями, которые жгли изнутри, не давая покоя.

Лидия ускорила шаг, пытаясь убежать от собственных мыслей. Но они преследовали ее, как голодные волки. Она видела его лицо в каждой тени, слышала его голос в завывании ветра, чувствовала его прикосновения на собственной коже, когда лежала одна в темной казарменной комнате.

Проклятая магическая связь. Проклятая ночь. Проклятый эльф, который показал ей, каково это быть живой.

Внезапно в нее врезалось что-то маленькое и острое. Лидия среагировала инстинктивно, боевые рефлексы сработали быстрее мысли. Ее рука выбросилась вперед, схватила тонкое запястье, прежде чем оно успело скользнуть к ее поясу, где висел кошелек.

Перед ней стоял тощий мальчишка лет одиннадцати. Обноски вместо одежды, худое лицо с огромными глазами, нос покрыт красными пятнами от мороза. Карманник. Лидия уже открыла рот, чтобы рыкнуть угрозу, может быть треснуть его по уху и отправить восвояси...

Но паренек не вырывался. Не пытался убежать. Вместо этого он смотрел на нее с каким-то странным, хитрым выражением, и на его грязном лице блуждала улыбка.

— Жить надоело, щенок? — прорычала она, сжимая его запястье сильнее.

— Не ворую, госпожа! — пропищал он, но в голосе не было страха. — Доставляю!

Лидия нахмурилась, но прежде чем успела спросить, что он несет, мальчишка разжал кулак. На ее ладонь, обтянутую кожаной перчаткой, упал маленький сверток. Пергамент, свернутый в тугую трубочку, перевязанный серебряной нитью.

Серебряной.

Мир вокруг замер. Звуки города стихли, снег перестал падать, воздух застыл в легких. Она смотрела на серебряную нить, обвивающую пергамент тонкой змейкой, и сердце колотилось так яростно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди.

Лидия ослабила хватку, и мальчишка выскользнул из ее руки, как угорь. Она даже не заметила, как он исчез в подворотне. Все ее внимание было приковано к свертку в руке.

Пальцы дрожали, когда она потянулась к магии. Крошечный магический шар материализовался над ее ладонью, отбрасывая голубоватый свет на белизну снега. В его колеблющемся сиянии серебряная нить блестела, как живая.

Она развязала ее медленно, стараясь не делать резкий движений, боясь… Чего? Что это окажется ошибкой? Что записка не от него? Или, хуже того, что это от него, но слова будут холодными, формальными, чужими?

Пергамент развернулся. Почерк был острым, летящим, с характерными эльфийскими завитками на концах строк.

"Ты обещала не встречаться со мной на поле боя. Но про нейтральную территорию мы не договаривались. Старый Храм Ветров на перевале. Сегодня в полночь".

Ни подписи, ни объяснений, только приглашение. Или вызов?

Лидия читала и перечитывала короткие строки, пока не выучила каждое слово наизусть. Магический огонек дрожал над ее ладонью, отбрасывая пляшущие тени на стены переулка.

Он не забыл. Боги милостивые, он не забыл.

Шок сменился волной жара, которая разлилась по венам вопреки зимнему холоду. Адреналин, страх, надежда. Всё смешалось в единый коктейль, опьяняющий сильнее любого вина.

Старый Храм Ветров. Она знала это место. Руины на горном перевале. Заброшенные, забытые, никому не нужные. Идеальное место для тайной встречи. И для засады.

Лидия посмотрела на записку снова, ища между строк скрытый смысл, угрозу, ловушку. Но находила только простое приглашение.

Это безумие. Абсолютное, чистое безумие.

Она боевой маг империи. Он эльфийский шпион, убийца. Между их расами война, длящаяся уже десять лет. Горы трупов, реки крови, океаны ненависти. Если ее увидят с ним... если кто-то узнает... это государственная измена. Позорная казнь. Ее имя будет проклято в веках.

Логика кричала ей: "Беги! Забудь! Сожги эту записку и вернись в казармы!"

Но...

Лидия закрыла глаза. Вспомнила его лицо в тусклом свете факелов, когда магия рассеялась. Нежность в голубых глазах, смешанную с болью. Его последний поцелуй. Его шепот: "Никогда не встречайся со мной на поле боя... обещай..."

Он помнил, искал встречи. Он рисковал так же, как и она.

Пергамент вспыхнул в ее руке. Магическое пламя пожрало его за секунду, превратило в горстку пепла, которую ветер подхватил и унес прочь. Улики исчезли. Но слова остались выжжены в памяти.

Лидия посмотрела в сторону городских казарм. Там ждала теплая койка, безопасность и привычная рутина. Смена утром, тренировки, инструктаж новичков. Жизнь солдата империи.

Потом перевела взгляд на темные силуэты гор, возвышающиеся за городскими стенами. Храм Ветров ждал в холодной темноте.

С неба посыпались крупные хлопья снега. Буран начинался. К полуночи дороги будут почти непроходимы.

Идеальное время для того, чтобы остаться в тепле. Идеальное время для благоразумия.

Лидия развернулась резко, плащ взметнулся за спиной. Ее шаги были быстрыми, решительными, уверенными. Не к казармам, к городским воротам.

К черту благоразумие!

Ей нужно было увидеть его снова. Даже если это ловушка. Даже если это последнее, что она сделает в жизни.

Потому что шесть месяцев без него были худшей пыткой, чем что-либо, через что ей приходилось проходить на войне. И если есть хоть малейший шанс...

Снег падал все гуще, окутывая город белой пеленой. Лидия шла сквозь метель, и каждый вдох морозного воздуха прогонял оцепенение, в котором она существовала с той ночи.