Плотоядная улыбка тронула ее губы. Она сделала шаг ближе к стулу, наблюдая, как он инстинктивно пытается отстраниться.

— Интересно, — протянула она, намеренно делая голос ниже, бархатистее. — Пять веков жизни, а ты реагируешь на женщину, как мальчишка-подросток.

— Я не… это не то, что ты думаешь… — Тариэн попытался восстановить привычную насмешливость, но слова звучали неубедительно. — Просто твоя магия работает не так, как должна.

Лидия позволила фантазиям захватить ее разум. Она представила, как его длинные пальцы, сейчас скованные серебряными наручниками, скользят по ее коже, исследуют каждый изгиб ее тела. Губы прижимаются к ее шее, оставляя горячие следы поцелуев. Мускулистые руки обнимают ее, прижимают к себе, пока она впивается ногтями в его плечи, оставляя красные полосы на золотистой коже.

Воображение рисовало яркие картины: его тело над ней, под ней, его серебристые волосы, растрепанные в страсти, его глаза, затуманенные желанием. Как он стонет ее имя, теряя контроль, как дрожит от ее прикосновений, как молит о большем…

Волна усиленного желания прокатилась через связь. Тариэн задохнулся, его тело выгнулось. Пот выступил на лбу, мышцы груди напряглись.

— Останови… это нечестно… — выдохнул он. — Ты используешь то, к чему я не готов…

— Нечестно? — Лидия рассмеялась и стала медленно обходить стул. — А резать людские глотки, пока они спят, это честно? Сжигать деревни с детьми — это по правилам?

Она остановилась прямо за его спиной, наклонилась и прошептала прямо в ухо:

— Теперь ты узнаешь, каково это быть беспомощным.

Ее дыхание коснулось его шеи, и он вздрогнул всем телом. Через связь она почувствовала его смятение, он действительно не знал, как реагировать на такую близость. Столетия тренировок не подготовили его к этому.

— Что происходит с твоей эльфийской гордостью? — насмешливо поинтересовалась она, выпрямляясь. — Где твое хваленое самообладание?

— Моя каста… мы даем обеты… — Тариэн попытался собраться, но его голос дрожал. — Пять веков целомудрия… и ты думаешь сломать меня похотью? Это… это недостойно…

Но даже произнося эти слова, он не мог скрыть реакцию своего тела. Его дыхание становилось все более рваным, а ткань штанов между ног предательски натягивалась.

Лидия вернулась к нему лицом, опустилась на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Расстояние между ними сократилось до нескольких дюймов.

— Обеты? — переспросила она с интересом. — Какие обеты?

— Чистота тела и разума… — прошептал он, не в силах отвести взгляд от ее губ. — Мы храним себя для одной единственной… для истинной любви, которая приходит раз в тысячелетие…

— Как романтично, — Лидия наклонилась еще ближе. — И за все эти века ты ни разу не…?

— Никогда. — Слово сорвалось с его губ помимо воли. — Ни одной женщины… это запретно для жрецов лунного света…

Откровенность собственных слов, казалось, шокировала его самого. Он попытался отвернуться, но Лидия мягко коснулась его подбородка, заставляя смотреть на себя.

— Девственник, — с удовлетворением констатировала она. — Пятисотлетний девственник, который строит из себя великого воина.

— Не смей… — начал он, но голос сорвался, когда ее пальцы скользнули по его скуле.

Прикосновение было легким, почти невесомым, но его реакция была мгновенной и сильной. Он закрыл глаза, непроизвольно подаваясь к ее руке, и тихий стон сорвался с его губ прежде, чем он успел его подавить.

— О, — Лидия улыбнулась, видя его смущение от собственной реакции. — Тебе это нравится.

— Нет… да… я не знаю… — Тариэн открыл глаза, и в них метались паника и желание. — Что ты делаешь со мной?

— Ничего особенного, — она провела большим пальцем по его нижней губе, и он задрожал. — Просто касаюсь тебя. Разве это так страшно?

Его дыхание сбилось окончательно. Через связь душ она чувствовала бурю в его сознании — желание боролось с обетами, инстинкты с воспитанием, любопытство со страхом.

— Это неправильно… — прошептал он, но его губы искали новых прикосновений. — Я дал клятву…

— Забудь о клятвах, — Лидия встала и медленно обошла стул, не спуская с него глаз. — Сейчас есть только ты, я и то, что происходит между нами.

Она остановилась перед ним, положила руки на подлокотники стула. Ее лицо снова оказалось очень близко к его.

— Скажи мне, как себя чувствует великий эльфийский воин, когда простая смертная женщина касается его?

— Я… — он сглотнул, его взгляд метался между ее глазами и губами. — Это как огонь в крови… как будто я горю изнутри…

— А тебе хочется большего?

— Да, — сорвалось с его губ прежде, чем он успевает остановиться.

Шок от собственного признания отразился на его лице. Он резко мотнул головой, пытаясь взять слова обратно.

— Нет… я не это хотел сказать… — Тариэн стиснул зубы, борясь с предательским телом. — Ты используешь грязную магию, заставляешь меня говорить то, что я не думаю!

— Никакой магии, — усмехается Лидия. — Только честность. Скажи еще раз — тебе хочется большего?

— Нет! — он вскинул подбородок, пытаясь вернуть былую надменность. — Я жрец лунного света, а не какой-то… похотливый смертный! Мое тело может реагировать на твои уловки, но моя воля непреклонна!

Но даже произнося эти гордые слова, он не смог скрыть дрожь в голосе, учащенное дыхание и расширенные зрачки.

— Пять веков дисциплины… — шептал он, словно заклинание. — Пять веков чистоты… Я не сломаюсь из-за прикосновений какой-то… женщины…

— Женщины? — Лидия наклонилась ближе, ее дыхание коснулось его губ. — Или врага?

Тариэн резко отвернулся.

— И того, и другого. Ты ничего не значишь для меня. Ничего!

Но его тело говорило об обратном: каждая мышца напряжена, ткань штанов натянута до предела, а руки в кандалах сжаты в кулаки.

— Продолжай свои игры, — процедил он сквозь зубы. — Рано или поздно твоя магия ослабнет, и тогда я покажу тебе, что значит играть с огнем…