Лидия начала методично, как учили в академии боевой магии. Сперва угроза смертью — самый простой и действенный рычаг для большинства пленников.

— Расскажи о планах вторжения, и я сделаю твою казнь быстрой, — проговорила она, скрестив руки на груди. — Молчание обернется днями мучений в застенках.

Тариэн откинулся на спинку стула, насколько позволяли кандалы, и рассмеялся — звонко, беззаботно, словно она предложила ему чай вместо пыток.

— Смерть? О, милая девочка, ты думаешь, что страх смерти сломает того, кто прожил пять веков? — Его голубые глаза блеснули весельем. — Я видел, как поднимались и падали империи. Видел, как твои предки еще жили в пещерах и ели сырое мясо. Твоя жизнь для меня — мгновение, вспышка светлячка в летней ночи.

Через магическую связь Лидия почувствовала правдивость его слов. Смерть действительно не пугала его, скорее казалась освобождением от бесконечной скуки существования. Она стиснула зубы и перешла к следующему приему.

— Тогда поговорим о боли. Человеческие пытки могут поспорить в изобретательности с эльфийскими.

— Боль? — Тариэн наклонил голову, словно услышал что-то занимательное. — Дорогая, я прошел через ритуалы посвящения в касту теневых убийц. Три дня меня жгли серебряным огнем, вырезали руны на коже, заставляли пить кислоту драконов. — Он усмехнулся. — Ваши примитивные орудия покажутся мне массажем.

Фрустрация поднималась в груди Лидии, как кипящая смола. Она попробовала третий путь — воспоминания о войне. Через связь душ показала ему сожженные эльфийские поселения, груды тел с острыми ушами, детские игрушки среди пепла.

— Смотри, что стало с твоими соплеменниками. Смотри, как они умирали.

Тариэн пожал плечами с флегматичным спокойствием.

— Война есть война, смертная. Мы убивали ваших, вы убивали наших — справедливый обмен. — Его голос не дрогнул. — Думаешь, меня растрогают кадры смерти? Я сам стер с лица земли три ваших города. Резал людские глотки, пока ты еще сосала материнскую грудь.

Холодное равнодушие просачивалось через связь, заставляя Лидию содрогнуться. Для него люди были не более чем муравьями, их смерти не имели веса, их страдания не вызывали сочувствия.

— Пять веков научили меня не бояться твоих детских страшилок, — добавил он с насмешливой улыбкой. — Есть еще варианты или мы закончили этот фарс?

Лидия встала и принялась ходить по камере, как загнанная в клетку тигрица. Ярость клокотала в венах, но все попытки сломить его волю разбивались о стену эльфийского высокомерия. Она чувствовала его презрение через связь — он действительно считал ее низшим существом, недостойным даже его внимания.

— Что же, остается только ждать рассвета, — пробормотала она, останавливаясь у противоположной стены.

— Именно. Шесть часов бесполезной болтовни впереди, — согласился Тариэн. — Хотя твое общество не лишено определенной… примитивной прелести.

Лидия сердито фыркнула и продолжила мерить камеру шагами. Звук ее кожаных сапог по каменному полу эхом отзывался от сводчатого потолка. Тариэн молчал, наблюдая за ней с выражением скучающего превосходства, словно следил за представлением, которое его не особенно занимало.

Что еще можно попробовать? Лидия перебирала в уме все методики, изученные в академии боевой магии. Угрозы близким — у эльфа их не было. Шантаж репутацией — кого волнует честь шпиона? Пытки разума — его воля была закалена веками. Обещания награды за сотрудничество — он бы только посмеялся.

Минуты тянулись в гнетущем молчании. Тариэн не сводил с нее глаз, изредка качая головой с видом сожаления о потраченном времени. Лидия чувствовала его скуку через связь, для него она была детской забавой, попыткой муравья напугать сапог.

— Закончила свои потуги? — наконец произнес он с насмешкой. — Или есть еще какие-нибудь ребяческие пугалки в твоем арсенале?

Лидия остановилась посреди камеры, сжав кулаки. Ярость кипела в груди, но что толку от неё? Все стандартные методы оказались бесполезными против этого высокомерного бессмертного ублюдка.

Она медленно обернулась к нему, изучая его фигуру в поисках любой зацепки, любой слабости в этой идеально выстроенной броне презрения. Должно быть что-то. У каждого есть слабые места, даже у эльфов. Даже у тех, кто прожил пять веков.

Тариэн сидел расслабленно, откинувшись на спинку стула. Рубашка слуги, разорванная во время схватки, открывала взгляду широкую грудь и мускулистые плечи. В тусклом свете факелов его кожа казалась золотистой, а не бледной, как у большинства его сородичей. Тонкая сеть шрамов покрывала торс — свидетельство бесчисленных битв и ритуальных испытаний.

Лидия проследила взглядом линию его ключиц, сильную шею, острую линию челюсти. Длинные серебристые волосы растрепались, несколько прядей упали на лоб, придавая ему почти человечный вид. Полные губы, прямой нос, высокие скулы. Даже враги признавали, что эльфы созданы красивыми.

Она опустила взгляд ниже. Широкие плечи плавно переходили в узкую талию. Каждая мышца была прорисована с совершенством древней статуи, каждая линия тела говорила о смертоносной грации хищника. Сильные руки, даже скованные серебряными наручниками, излучали потенциальную мощь. Длинные пальцы, способные так же ловко владеть кинжалом, как и…

Лидия почувствовала, как пересохло в горле. Когда она в последний раз позволяла себе просто смотреть на красивого мужчину? Несколько месяцев назад была мимолетная связь с капитаном гвардии накануне его отправки на фронт — торопливая, грубоватая близость на пороге возможной смерти. С тех пор только война, кровь, одиночество и бесконечная череда сражений.

Ее тело, слишком долго лишенное мужской ласки, отозвалось предательской дрожью внизу живота. Тепло разлилось по венам, заставив кожу покрыться мурашками. Она представила, как эти длинные пальцы скользят по ее коже, как полные губы прижимаются к ее шее…

— Насмотрелась? — Голос Тариэна прервал ее размышления, в нем звучала привычная насмешка. — Или это тоже часть твоих методов допроса? Пытать пленника пристальным взглядом?

Но в этот раз его слова прозвучали не так уверенно, как раньше. И Лидия вдруг заметила, что он напрягся, его дыхание участилось. Голубые глаза распахнулись, зрачки расширились.

— Что это… — прошептал он, дергая руками в кандалах, и в его голосе впервые за весь вечер не было ни капли превосходства.

Волна жгучего женского желания обрушилась на него через магическую связь, как цунами. Лидия даже не сразу поняла, что происходит — ее подсознательное возбуждение, подавляемое месяцами, вырвалось наружу и затопило разум эльфа. Его тело, приученное к холодному контролю столетиями дисциплины, задрожало под натиском человеческой страсти.

— Нет… что это за… — Тариэн попытался отстраниться, но стул не давал отступить. Его обычная насмешливость испарилась, сменившись растерянностью. — Прекрати немедленно!

Но Лидия не могла остановиться. Вид его смятения только усиливал возбуждение, она наконец нашла его слабость. Эльфийская сдержанность, культивируемая веками, трещала под напором человеческой страсти, как лед под молотом.

— Не можешь справиться с тем, что чувствует обычная человеческая женщина? — Хищная улыбка искривила ее губы. — Где же твоя хваленая эльфийская гордость?

— Я… это невозможно… — Тариэн хватался за обрывки самообладания, но они ускользали сквозь пальцы. Пот выступил на лбу, голос дрожал. — Как вы, люди, живете с таким… огнем внутри? Это же безумие!

Лидия наклонилась ближе, наслаждаясь его паникой. Ее ладони легли на подлокотники стула, лицо оказалось в нескольких дюймах от его.

— Это только начало того, что я чувствую к красивым мужчинам, — прошептала она. — А ты очень красив, эльф.

Ее желание захлестывало его сознание подобно волне. Его тело реагировало помимо воли: кровь стучала в висках, дыхание становилось рваным, между ног предательски напрягалась ткань штанов. Эльфы не были созданы для таких сильных чувств, их страсти текли медленно.

— Пожалуйста… — сорвалось с его губ слово, которое он не произносил столетиями. — Я не приучен к таким… интенсивным ощущениям. Эльфы не чувствуют так сильно… Это пытка…

— Пытка? — Лидия рассмеялась, и звук эха разнесся по камере. — Это всего лишь желание, дорогой. Самое обычное человеческое желание.

Она провела пальцем по его скуле, и он вздрогнул, словно от удара молнии. Через связь его собственное возбуждение, неопытное и пугливое, отозвалось в ее разуме.

— Убери… убери это немедленно, — задыхался Тариэн, извиваясь в оковах. — Прекрати это…

— Прекратить? — Лидия отстранилась, но ее желание продолжало жечь его сознание. — Но мы же только начали узнавать друг друга, милый. Впереди еще целых пять часов до рассвета.

Тариэн закрыл глаза, пытаясь заблокировать поток ощущений, но это было бесполезно. Связь душ работала в обе стороны, и теперь Лидия чувствовала его смятение, его страх перед неизвестными ему эмоциями, его девственную неспособность справиться с желанием.