Меня быстро провели за высокие тканевые ширмы, где царил организованный и невероятно шумный хаос. Девушка с широким поясом, утыканным разнообразными кисточками, приблизилась ко мне и принялась внимательно вглядываться в мое лицо при ослепительном свете круглой лампы. Она удивленно покачала головой, пробормотав под нос что-то о невероятной генетике и совершенно идеальном тоне кожи. В итоге ей почти не пришлось использовать свои многочисленные краски, она лишь слегка коснулась моего лба мягкой пуховкой для устранения несуществующего блеска.

Затем появилась другая ассистентка, державшая в руках охапку одежды на деревянных вешалках. Девушка была молодая с ярким макияжем, в короткой юбке, из-под которой виднелись стройные ноги. Мне пришлось снять только что купленную черную водолазку, чтобы надеть предложенную белоснежную рубашку и строгий темный пиджак.

Когда я остался с обнаженным торсом, девушка буквально замерла на месте. Её взгляд прилип к моей груди, медленно скользнул вниз, по рельефу пресса, задержался на поясе брюк, а потом снова вернулся вверх, к плечам. Она даже рот приоткрыла.

— Офигеть… — выдохнула она, не скрывая восхищения. — Вы что, в фотошопе родились?

— Простите? — не понял я.

Она сделала шаг ближе, разглядывая мою кожу так, словно это был дорогой шёлк.

— Ни одной царапины, ни пятнышка, — пробормотала она, качая головой. — Кожа как у младенца, а мышцы как у… я даже не знаю. Такое вообще бывает?

Я промолчал, протягивая руку за рубашкой. Она не подала её сразу, продолжая смотреть на меня с откровенным, почти хищным интересом.

— Можно потрогать? — вдруг спросила она, наклонив голову и игриво улыбнувшись. — Ну, просто убедиться, что вы настоящий. А то выглядите слишком идеально.

— Я настоящий, — коротко ответил я.

Она хихикнула, ничуть не смутившись моим тоном. Наоборот, улыбка стала шире, а голос понизился до интимного шёпота.

— А переодеться помочь? — предложила она, придвигаясь почти вплотную. — У вас тут пуговицы на манжетах сложные, сами не справитесь. Я специалист по костюмам, между прочим. Знаю, как обращаться с такой… фактурой.

— Я справлюсь, — отрезал я, перехватывая рубашку из её рук и отступая на шаг.

Девушка не унималась. Она достала из кармана телефон, помахала им перед моим лицом.

— Слушайте, а вы вечером свободны? Я могу показать вам город. Хорошие места, где тусуются модели и продюсеры. Полезные знакомства, понимаете? Вам это пригодится, если хотите в индустрию. С таким телом вас с руками оторвут, но нужен проводник.

Я натянул рубашку, застёгивая пуговицы, и посмотрел на неё ровным, ледяным взглядом, тем самым, который заставлял солдат вытягиваться по стойке смирно.

— Я занят, — сказал я. — Сегодня и всегда.

Она моргнула, слегка отшатнувшись от холода в моём голосе, но не отступила окончательно. Открыла рот, чтобы что-то возразить, но тут с другого конца площадки раздался раздраженный рык продюсера:

— Лика! Какого чёрта ты там делаешь?! Оставь модель в покое и тащи сюда запасные часы! У нас график горит!

Девушка вздрогнула, бросила на меня последний томный взгляд, полный сожаления, и неохотно отошла, качая бедрами. Я проводил её взглядом, не испытывая ничего, кроме лёгкого раздражения. В прошлой жизни меня бы неимоверно разозлило подобное бесцеремонное поведение, но сейчас мне было абсолютно всё равно, поскольку единственное мнение, которое имело для меня хоть какое-то значение, принадлежало Жене, скромно стоявшей за периметром.

Свет установленных прожекторов на самой площадке оказался ослепительным и по-настоящему жарким. Девушка, скрытая за массивным черным аппаратом с огромной линзой, непрерывно отдавала громкие команды.

— Повернись чуть левее, подними подбородок, расслабь линию челюсти! — кричала она, активно жестикулируя свободной рукой.

Поначалу я чувствовал себя деревянным манекеном, совершенно не понимая сути происходящего. Мое тело было привычно к тяжести доспехов и рукояти меча, а отнюдь не к бессмысленному позированию перед стеклянным глазом камеры. Девушка недовольно цокала языком и ворчала, хотя в ее голосе не было настоящей злости. Скорее там сквозила профессиональная досада, густо смешанная с откровенным женским любопытством.

— Покажи мне страсть! — вдруг выкрикнула фотограф, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. — Представь, что ты смотришь на самое желанное существо во всем мире, мне нужен настоящий огонь в твоих глазах!

Произнесенное слово «страсть» болезненно резануло по моему слуху, напомнив о жестоком проклятии Лейрис. Как я мог достоверно изобразить то, что так долго и упорно отрицал в своей прошлой жизни? Я попытался расслабиться и обвел взглядом темное пространство за пределами слепящего круга света. Наконец я нашел взглядом Женю. Она стояла у самого края площадки, крепко сжимая в руках бумажные пакеты с моими вещами, и напряженно наблюдала за процессом съемки.

Мой взгляд остановился на ее лице, скользнул по линии упрямо сжатых губ, и я невольно вспомнил обжигающее чувство на тесной кухне ее квартиры. В груди снова вспыхнул тот самый первобытный голод, густо приправленный острой нежностью. Я смотрел только на нее, забыв о камере, о ярком жарящем свете и о крикливой женщине с объективом.

— Да, вот оно, то что нужно! — истошно завопила фотограф, заставив свой аппарат щелкать с бешеной скоростью. — Идеально, продолжай в том же духе, держи этот взгляд и ничего не меняй!

После окончания этой странной и весьма утомительной пытки светом я с огромным облегчением переоделся обратно в свои новые вещи и направился к Жене. Когда я подошёл, она улыбнулась, но улыбка вышла какой-то ломкой, неуверенной. В уголках её губ залегла тень, а плечи были напряжены, будто она ожидала плохих новостей.

Её взгляд метался по моему лицу, будто ища подтверждение, что я всё тот же, что не изменился за эти два часа под камерами. Она выглядела маленькой и потерянной среди всей этой суеты, блеска и громких голосов.

Я поймал её взгляд и, не в силах сдержать порыв, чуть заметно, одними уголками губ, улыбнулся ей. В груди разлилось мягкое, живое тепло, вытесняя раздражение от съёмок.

И я увидел, как она выдохнула. Напряжение покинуло её плечи, складка между бровями разгладилась, а в глазах снова зажегся тот самый свет, который согревал меня в развалинах. Она расслабилась, словно получив безмолвный ответ на незаданный вопрос.

Я решил, что сказалась банальная усталость после выписки из больницы. Этот сумасшедший день выдался слишком долгим и шумным для человека, недавно находившегося на грани гибели.

В этот момент к нам подскочил сияющий продюсер и торжественно вручил мне пухлый бумажный конверт.

— Вы просто спасли мне жизнь, дорогой друг! — провозгласил он, долго и с чувством пожимая мне руку. — Как только заказчик окончательно утвердит отснятый материал, я обязательно свяжусь с вами насчет новых съемок!

Проблема возникла ровно в тот момент, когда он попросил мои контактные данные для связи. Отсутствие у меня мобильного телефона и каких-либо документов вызвало у него искреннее недоумение, но ради будущего выгодного сотрудничества он согласился записать номер Жени. Продюсер недовольно нахмурился, бормоча себе под нос что-то о неизбежных сложностях с бухгалтерией, однако заверил, что всё можно будет порешать в индивидуальном порядке.

Оказавшись на улице, я первым делом остановился, отсчитал нужную сумму из полученного конверта и вложил хрустящие купюры в Женину ладонь. Я буквально почувствовал, как с моих плеч спадает невероятно тяжелый груз унизительного долга. Оставшиеся деньги я тоже попытался отдать ей на хранение, но она категорически отказалась.

— Оставь себе, Амарилл, — с улыбкой произнесла она, заставив меня спрятать конверт в карман куртки. — Это твой первый личный заработок в новом мире, гордись им.

Мы сели в прибывшее такси, и я, переведя дух, поинтересовался, каковы наши дальнейшие планы на этот вечер. Женя тут же оживилась, словно сбрасывая с плеч невидимый груз, и предложила:

— Знаешь, а давай закажем суши? И посмотрим какое-нибудь кино. Прямо дома, на диване.

Я понятия не имел, что означает хотя бы одно из этих слово, но видел, как загорелись её глаза и порозовели щёки от предвкушения чего-то приятного.

— Звучит отлично, — согласился я с совершенно искренним энтузиазмом.

В конце концов, ради того, чтобы снова видеть её живой, уютной и улыбающейся, я был готов на что угодно. Хоть сражаться с драконами, хоть глотать сырых угрей. В этом мире было много странных вещей, и если Женя считала, что этот вечер спасёт "суши", значит, так тому и быть.

Вечер оказался удивительно уютным и спокойным. Мы сидели рядышком на мягком диване в её небольшой гостиной, а перед нами на низком столике стояли картонные коробки с весьма странной, но интригующей едой.

Небольшие аккуратные рулетики из риса выглядели подозрительно, особенно те, что сверху были покрыты скользкими тёмными полосками, от которых шёл сладковато-рыбный запах.

— Это угорь, — пояснила Женя, перехватив мой скептический взгляд. — Попробуй, это самое вкусное.

Я едва сдержал улыбку. Всё-таки судьба любит пошутить. Только что я действительно был готов проглотить хоть живого змея ради её улыбки, и вот — пожалуйста.

Рядом с «угрём» лежали кусочки с сырой рыбой, какие-то розовые хвосты, которые Женя назвала креветками, и странные зелёные водоросли. Всё это пахло морем и чем-то незнакомым, пряным.

Женю невероятно веселила моя напряжённая попытка управиться с двумя тонкими деревянными палочками. Они выскальзывали из пальцев, перекрещивались не там, где нужно, и вообще вели себя как необъезженные жеребцы.

— Не сжимай так сильно, сломаешь, — хихикнула она, наблюдая, как я пытаюсь подцепить очередной кусочек с лососем, словно беру вражескую крепость приступом.

Я выдохнул, расслабил кисть и позволил многолетним воинским рефлексам взять верх. Пальцы сами нашли нужный баланс, и вот уже непокорный ролл был надёжно зажат между странными столовыми приборами. Я победоносно отправил его в рот, чувствуя на языке странное, но приятное сочетание вкусов.

Женя захлопала в ладоши и рассмеялась.

— Ну вот! — одобрительно улыбнулась она, и от этой улыбки внутри стало теплее. — А говорил, сложно. Ты прирожденный мастер управления палочками, генерал.

Некоторое время мы ели молча, лишь изредка перебрасываясь короткими замечаниями о вкусе того или иного рулетика. Я сосредоточенно орудовал палочками, стараясь не уронить в соус очередной кусок угря, а Женя медленно пережёвывала пищу, то и дело бросая на меня быстрые, изучающие взгляды из-под полуопущенных ресниц.

— Ну... как тебе ощущения? — наконец спросила она, когда с едой было покончено. — От звездной жизни. Понравилось позировать перед камерой?

Её голос прозвучал ровно, даже слишком буднично. Она начала собирать пустые картонные коробочки в стопку, старательно избегая смотреть на меня, словно порядок на столе вдруг стал для неё важнее всего на свете.

Я отложил палочки и внимательно посмотрел на её профиль. Это напускное безразличие говорило мне больше, чем любые слова.

— Весь этот процесс показался мне в высшей степени странным, — честно признался я. — Чувствовал себя мишенью для лучников, только вместо стрел были ослепляющие вспышки света. Удовольствия в этом мало.

Я увидел, как её плечи едва заметно расслабились, но она продолжала возиться с мусором.

— Но если вспомнить о щедром вознаграждении... — я пожал плечами. — Это то, что можно потерпеть. Хотя я до сих пор не понимаю смысла данного действа. Зачем платить солдату такие деньги за то, чтобы он просто стоял и смотрел?

Женя наконец подняла голову, но смотрела не на меня, а куда-то в сторону окна.

— Это реклама, Амарилл. Привлекательных моделей используют, чтобы разжечь интерес к товарам. Красивое лицо, уверенный взгляд, харизма... люди видят это и хотят купить то, что рядом с тобой. Особенно талантливые добиваются огромного успеха и признания. Становятся богатыми, знаменитыми.

Я нахмурился. Успех и признание за то, что ты просто родился с определёнными чертами лица? В моём мире это звучало бы как насмешка.

— Может быть, ничего и не выйдет, — добавил я мягко, видя, как она теребит край салфетки, — я ведь не профессионал в этом деле. Просто случайно подвернулся под руку отчаявшемуся человеку. Вполне возможно, дальше одной съемки дело не пойдет.

Женя замерла на секунду, а затем выдохнула, словно сбрасывая невидимый груз. Её лицо разгладилось, и она наконец посмотрела на меня с легкой, почти благодарной улыбкой.

— Ну да, — согласилась она, и в её голосе прозвучало явное облегчение. — Может быть. Этот бизнес такой непредсказуемый...

Я кивнул, соглашаясь, хотя внутри меня уже зрело другое решение. Если этот мир готов платить за моё лицо, я использую каждую возможность. Не ради славы или тщеславия. А ради того, чтобы дать этой женщине ту жизнь, которой она достойна. Жизнь королевы, даже если она сама пока об этом не подозревает.

Большой плоский экран на стене вспыхивал цветными иллюзиями, сопровождаемыми громкими, иногда пугающе реалистичными звуками. Я уже немного привык к чудесам технологий этого мира, поэтому старался следить за сюжетом фильма, в котором герои отважно сражались с какими-то железными монстрами. Но куда больше захватывающих битв меня волновало другое — тепло девушки, сидевшей рядом.

Внезапно на экране разверзлась бездна огня, гигантский взрыв разнёс половину нарисованного города, и комната содрогнулась от оглушительного грохота.

Женя инстинктивно вздрогнула и, не помня себя от испуга, вжалась в меня, ища защиты. Её пальцы вцепились в мою руку, а грудь прижалась к плечу.

Спустя секунду, когда эхо взрыва стихло, она тихо ойкнула, осознав степень нашей внезапной близости. Щёки её вспыхнули, и она торопливо попыталась отстраниться, бормоча невнятные извинения:

— Ой, прости... я просто... громко так...

Но моя рука среагировала намного быстрее осторожного разума. Я мягко накрыл ладонью её плечо и плавно, но весьма уверенно притянул обратно к своему боку, не давая разорвать этот контакт.

— Останься, — тихо попросил я, намеренно не отрывая взгляда от экрана, чтобы не смущать её ещё больше.

Женя замерла на краткое мгновение, словно сомневаясь, можно ли позволить себе эту слабость. А затем выдохнула, расслабляясь, и абсолютно доверчиво опустила голову мне на плечо, устроившись поудобнее. Её рука скользнула по моему боку и робко обняла меня за талию.

У меня перехватило дыхание.

От этого движения, от ощущения её тёплой ладони на моём боку, низ живота стянуло тугим узлом. Жар, который я сдерживал всё это время, рванулся по венам, мгновенно разгоняя кровь. Это было уже не просто нежное тепло — это была настоящая, голодная страсть, пугающая своей силой.

Я искоса посмотрел на её профиль: пушистые ресницы, мягкий изгиб щеки, приоткрытые губы. Захотелось немедленно прижаться к её виску, зарыться лицом в волосы, вдохнуть её запах полной грудью, а потом найти её губы своими. Желание было настолько острым, почти болезненным, что я невольно сжал пальцы на её плече.

Но разум, хоть и затуманенный, всё же возопил об осторожности. Не сейчас, не так быстро. Я мог напугать её этим внезапным пожаром.

Стиснув зубы, я заставил себя просто сидеть, чувствуя, как сердце постепенно замедляет ритм, и позволяя этому новому, пугающему и одновременно невероятно правильному чувству плавить остатки моего ледяного самообладания.