Лай собак и мужские голоса звучали уже совсем близко. Я осторожно сдвинул Женю, уложил её обратно на спальник, накрыл плащом по самый подбородок. Она застонала во сне, повернулась на бок, но не проснулась.

Я поднялся, выглянул из ниши.

Через пролом в стене пробирались люди – четверо мужчин в ярких оранжевых куртках, со странными приспособлениями на головах, излучающими свет. Один из мужчин заметил пламя в жаровне, выкрикнул что-то коротко. Остальные ускорили шаг.

Первый ворвался в зал, луч света на его голове шарахнулся по стенам, нашёл меня.

— Есть! Живые!

Остальные сбежались следом. Двое сразу рванули к Жене, третий остановился передо мной, окинул быстрым взглядом с головы до ног.

— Вы в порядке? Можете идти самостоятельно?

Я кивнул, не отрывая взгляд от того, как двое склонились над Женей. Один достал из кармана небольшой прямоугольный предмет, поднёс к её запястью, посветил в глаза лучом света из тонкого металлического цилиндра. Второй развернул сверток, из которого достал сложенную конструкцию на ножках.

— Девушка в тяжёлом состоянии, — бросил через плечо тот, что проверял галаза. — Сильное обезвоживание, переохлаждение. Срочно в госпиталь.

Они быстро, слаженно переложили Женю на подобие носилок, укрыли каким-то блестящим покрывалом, закрепили ремни. Я шагнул вперёд, хотел сказать, чтобы были осторожнее, но понял, что лучше не вмешиваться. Они знали, что делали, их движения были точными и профессиональными.

Тот, что стоял рядом со мной, прищурился, разглядывая меня в свете устройства на голове.

— Вы что, косплеер? — в голосе прозвучало недоумение. — В такой холод в этом шмотье гулять? Вы в своём уме вообще?

Я не понял половины слов, но интонация была ясна. Он считал мою одежду неподходящей.

Спасатель вытащил из рюкзака плотный плед, накинул мне на спину.

— Держите. Не хватало ещё второго пациента с обморожением.

Я машинально запахнулся, не отводя взгляда от носилок. Женю уже подняли, двое мужчин держались за ручки спереди и сзади, направились к выходу.

Третий набрал снега из сугроба у стены главного зала, швырнул в огонь. Пламя зашипело, заклубилось паром.

Тот, что отдал мне плед, наклонился, поднял стеклянный прямоугольник, все еще лежавший на полу и сунул в рюкзак к остальным вещам Жени.

— Пошли. Каждая минута на счету.

Спасатели двинулись к выходу. Я последовал за ними, не отставая ни на шаг. Мышцы ныли после долгой неподвижности, ноги слушались с трудом, но я заставлял себя идти ровно, не показывая слабости.

Мы пересекли зал, вышли к пролому в стене. Мужчины протиснулись наружу первыми, осторожно пронося носилки. Я шагнул следом.

И ударился в невидимую преграду.

Воздух перед лицом сгустился, стал плотным, как студень. Я попытался сделать ещё шаг, ладонь уперлась в упругую пустоту. Магический барьер, судя по покалыванию на коже.

Страх сжал сердце холодной рукой. Я не смогу последовать за ней. Останусь здесь, в развалинах, а она уйдёт в свой мир.

Нет, только не это.

Я вложил в толчок всю силу, какая была. Барьер искривился, сопротивляясь. Каждая клетка тела вспыхнула болью, словно меня разрывали на части. Магия не хотела отпускать. Я стиснул зубы, продолжил давить.

Что-то внутри барьера прогнулось, истончилось и треснуло.

Я вывалился наружу, едва удержался на ногах. Спасатели обернулись, один выругался.

— Эй, осторожней! Не хватало ещё сломать ногу на ровном месте.

Я выпрямился, отряхнул плед. Боль отступила, оставив после себя только тупую ломоту в суставах. Но главное, что я снаружи, рядом с ней.

Мы двинулись вниз по склону.

Внезапно я ощутил холод, резкий, пронзительный, какого не чувствовал никогда. Эльфы переносили морозы легко, наши тела не нуждались в дополнительной защите. Но сейчас ветер кусал за лицо, пробирался под плед, заставлял ёжиться. Я плотнее запахнул края, втянул голову в плечи.

Впереди носилки покачивались в руках спасателей. Женя лежала неподвижно, укутанная в блестящее покрывало. Я не мог подойти ближе, потому что мы шли по узкой тропинке, проложенной спасателями в глубоком снегу. Всё, что мне оставалось, это следовать за вереницей людей и молить богов, чтобы с ней всё было хорошо.

Через некоторое время мы вышли из леса на поляну. На ней стояло несколько странного вида палаток из плотной ткани, а рядом громоздились странные механизмы на круглых чёрных колёсах. Металлические, блестящие, с большими гладкими стеклами впереди. Назначение их ускользало от моего понимания, но люди явно привыкли к их присутствию, не обращали внимания.

Группа направилась к одному из механизмов. Он был выкрашен в белый цвет с красной полосой по боку. Спасатель, шедший впереди, дёрнул за ручку сзади. Распахнулись две створки, открывая нутро машины.

Внутри виднелись скамьи, ящики на стенах, приспособления непонятного назначения.

Носилки с Женей задвинули внутрь, закрепили ремнями к полу. Я шагнул вперёд, хотел протестовать. Опасно помещать её в эту штуковину, демон ее раздери, кто знает, что она делает!

— Залезайте, — один из спасателей махнул мне рукой. — Поедете вместе с ней.

Возглас застыл в горле, если я буду рядом, то смогу защитить, это главное.

Я забрался внутрь, неловко перешагнув через высокий порог. Сел на скамью у стены. Двое спасателей последовали за мной, устроились рядом с носилками. Створки захлопнулись с глухим стуком.

Механизм ожил.

Спереди послышалось низкое урчание, вибрация прошла по полу. Я вцепился в край скамьи, напрягся. Машина дёрнулась, поехала.

Мир за идеально прозрачными стеклами в створках поплыл. Деревья быстро замелькали, поляна осталась позади. Скорость нарастала, урчание усилилось.

Значит, в мире Жени подобные устройства используют для передвижения. Довольно практично, это явно быстрее, чем пешком или на лошадях.

Один из спасателей пристально смотрел на меня. Прищурился, склонил голову вбок.

— Слушай, а в развалинах у тебя уши длиннее были, — протянул он с сомнением. — Или мне показалось?

Я не ответил, только перевёл взгляд на Женю. Её грудь едва заметно поднималась и опускалась под покрывалом.

Машина ехала долго, раскачиваясь на неровностях дороги. Я следил за дыханием Жени, считал вдохи, выдохи. Спасатели сидели рядом молча, переглядывались изредка, но не задавали вопросов.

Лес за окнами постепенно редел, сменяясь открытыми пространствами. Потом дорога стала шире, ровнее.

Вдруг над головой взвыло.

Резкий, пронзительный звук, похожий на боевой рог, но многократно усиленный и противный, ударил по ушам. Я невольно вздрогнул, рука метнулась к поясу за мечом, которого там не было. Сердце бешено заколотилось. На нас напали?

— Спокойно, — бросил один из спасателей, заметив моё напряжение. — Это сирена. Чтобы дорогу уступали. Мы в город въехали.

Я медленно выдохнул, заставляя мышцы расслабиться. Сигнал приоритета. Понятно.

Я наклонился чуть вперед, вглядываясь в прозрачную вставку на двери. За стеклом мелькали огни. Много огней. Мы неслись по широкой дороге, заполненной другими механическими повозками. Их были десятки, сотни — красные, черные, серебристые, они светили глазами-фонарями и, услышав наш вой, послушно прижимались к краям дороги, замирая.

Почтение перед спасателями? Или страх перед законом? В любом случае, это вызывало уважение. В моём мире, чтобы заставить толпу расступиться так быстро, требовался отряд конной гвардии.

За потоком машин вырастали дома. Не хижины или замки, а огромные каменные коробки, уходящие вершинами в небо. В них наверняка жили люди. Много людей.

Голова пошла кругом. Я думал, что готов. Думал, что Женя рассказала мне достаточно. Но одно дело слышать рассказы, и совсем другое — видеть этот муравейник своими глазами.

Этот мир был огромным, громким и пугающе сложным. Я не знал, как работают эти огни, что заставляет двигаться повозки, как люди живут в этих башнях. Я был генералом, стратегом, воином... а здесь я не знал даже, как открыть дверь.

Справлюсь ли я? Смогу ли стать достойным её в этом хаосе?

Я перевёл взгляд на бледное лицо Жени. Она спала, не слыша ни воя сирены, ни шума города.

Ради неё — справлюсь. Научусь. Завоюю и этот мир, если придется.

Машина замедлилась, свернула куда-то, потом остановилась окончательно. Вой сирены оборвался так же резко, как и начался, оставив звенящую тишину в ушах. Урчание тоже стихло. Створки распахнулись, впустив яркий свет и холодный воздух.

Мы оказались у входа в огромное здание. Белые стены, ряды одинаковых окон, широкие стеклянные двери. Люди сновали туда-сюда, одетые в белое и голубое. Некоторые толкали перед собой кресла на колёсах, в которых сидели другие люди.

Носилки с Женей выдвинули из машины, покатили ко входу на складных ножках. Я спрыгнул следом, поспешил за ними.

Двери распахнулись сами, без прикосновения. Я замер на секунду, поражённый, но заставил себя идти дальше. Внутри пахло чем-то едким, стены сияли белизной, пол блестел. Везде мелькали люди в одинаковых одеждах, говорили быстро, отрывисто, куда-то спешили.

Я старался не выдавать изумления, держал лицо бесстрастным.

Носилки покатили по длинному коридору. Я двинулся следом.

Женщина в белом халате преградила мне путь, подняв ладонь.

— Стойте. Вы родственник?

— Я... — задумался. Кто я ей? Никто, по сути. Незнакомцем, которого она нашла статуей в развалинах. — Я был с ней.

— Понятно. Вам нужно пройти осмотр, — она окинула меня взглядом, задержалась на пледе. — Как вы себя чувствуете? Есть жалобы?

Я мотнул головой, глядя через её плечо на удаляющиеся носилки. Женю везли всё дальше, поворачивали за угол.

— Мне нужно к ней.

— Девушке сейчас окажут помощь, — голос женщины был участливым, но твёрдым. — Вы увидите её, когда врачи стабилизируют состояние. А пока пройдёмте, вас осмотрят.

Я хотел возразить. Сказать, что она не имеет права командовать генералом, что я пойду куда захочу. Но вместо этого сглотнул, разжал кулаки.

Она права — Жене нужна помощь. Специалисты, которые знают, как лечить людей в этом мире. Я не смогу ей сейчас помочь, а буду только мешать.

— У вас документы с собой? — женщина внимательно оглядела меня. — И какая-нибудь нормальная одежда?

Я снова покачал головой.

Она вздохнула, но не стала расспрашивать дальше.

— Хорошо. Подождите здесь минутку.

Она скрылась за дверью с табличкой, слова на которой я мог прочесть, но не понимал их смысл. Вернулась через несколько минут с аккуратной стопкой сложенных вещей.

— Переоденьтесь, — протянула она мне одежду. — Палата номер семь, вон там, — кивнула на дверь слева. — Потом придёт врач, осмотрит вас.

Я взял вещи, кивнул молча. Прошёл к указанной двери, толкнул её.

Маленькая комната. Узкая кровать у стены, стул, шкаф. Зеркало на стене хорошего качества, если судить по тому, как четко оно отражало окружающую обстановку.

Я сбросил плед, стянул камзол, расстегнул рубашку. Натянул то, что дали: тёмно-синие штаны из плотной ткани, серую тунику с длинными рукавами без пуговиц и темную вязаную рубаху из шерсти.

Все материалы были странными, тянущимися, плотно облегающими тело, но не стесняющими движений.

Я подошел к зеркалу и застыл.

Лицо, смотрящее на меня, было моим и не моим одновременно.

Черты остались узнаваемыми. Высокие скулы, прямой нос, линия губ. Но что-то изменилось. Смягчилось, округлилось. Подбородок стал менее острым, брови чуть шире.

А уши.

Я поднял руку, коснулся мочки. Заострённые, да, но едва. Не длинные изящные эльфийские уши, какие были всю жизнь, а почти человеческие.

Похоже, магия барьера изменила меня, приспосабливая к этому миру.

Странно. Должен был злиться, сожалеть. Я потерял последнее, что связывало с родным народом, стал почти человеком.

Но внутри не было ни злости, ни горечи.

Только одна мысль пульсировала, заглушая всё остальное: главное, чтобы Женя приняла меня таким, когда придёт в себя.