Тод Моран, свежеиспеченный третий помощник капитана грузового парохода «Арабия», стоял у борта судна на полубаке, и мысли его были такими же туманными и неопределенными, как силуэт Сан-Франциско, вырисовывавшийся перед ним на фоне неба. Это был его последний день в порту. И он сознавал, что на многие недели — а может быть, и месяцы — это была последняя возможность ступить на американскую землю. Потому что завтра «Арабия» под командованием капитана Джарвиса выйдет в Южное море.

Гневная перебранка неподалеку вывела его из задумчивости. Он обернулся и посмотрел на забортный трап, который вел на причал и где стоял на вахте рулевой Топпи, маленький кокни. Тод увидел, как его тощее тело судорожно дернулось, и догадался, что какой-то портовый бродяга снова попытался пробраться на борт незамеченным.

— Нет здесь никакой работы! —  разносился пронзительный голос вахтенного. — Уже неделю назад набрали всех. Черт возьми, по пятнадцать человек настоящих моряков дерутся за каждую койку, а ты не выглядишь человеком, которого когда-либо окатывало соленой водичкой!

Ответ прозвучал тихо, но твердо:

— Да, я никогда раньше не плавал на пароходах, но мне обязательно нужно попасть на Таити — и как можно скорее.

— Ну ты и обезьяна! Хочешь, я перекинусь парой слов с капитаном, и он одолжит тебе свою каюту и поднимет якоря, а?

— Я вполне готов, если надо, отработать свой проезд, — настаивал нарушитель спокойствия. — Я сделаю все, что от меня зависит, чтобы как можно скорее добраться до Папеэте.

— О нет! Значит, за тобой гонятся копы[2], и тебе надо поскорее смотаться, не так ли?

— Послушайте, как человек человека: позвольте мне поговорить с вашим капитаном!

— Человек человека? Пацан, проваливай! Смотри-ка, покраснел! Убирайся отсюда, «человек»! Да побыстрее, понятно?

Заинтересовавшись, Тод Моран подошел ближе. На середине трапа стоял молодой человек, стройный и загорелый, одетый слишком хорошо для глаз, привыкших к одежде моряков и портовых работников. Когда его рука легла на поручень трапа, Тод заметил блеск наманикюренных ногтей. Вопросительно поднятое лицо было узким и острым; темные глаза с возмущением сверкали на человека, преградившего ему путь.

— Что-то случилось, рулевой? —  спросил третий помощник.

— Нет, нет, пока ничего; но думаю, что все еще может зайти далеко. Этот парень — настоящий упрямый пес, если можно так выразиться. Разве я ему не сказал, что нет у нас для него работы? Вы только взгляните на него!

Маленький матрос плотнее ухватился за поручень, сгорбился и с невероятной точностью плюнул в узкую полоску воды между причалом и судном.

— Ну-ну, Топпи, не теряй самообладания, — с улыбкой посоветовал ему Тод и повернулся к пристально смотрящему на него упрямому незваному гостю.

Карие глаза смотрели на него умоляюще.

— Я не могу добиться вразумительного ответа от этого моряка, — оправдывался он. — При этом я просто ищу работу. Моя просьба не может быть поводом для таких оскорбительных замечаний. — Молодой человек снял мягкую фетровую шляпу и вытер пот со лба. — Я обязательно должен добраться до Папеэте, — продолжил он немного спокойней. — Для меня это вопрос жизни и смерти. Пассажирский пароход отплывает не раньше следующего месяца, да и, откровенно говоря, у меня нет денег на билет.

Тод Моран облокотился о планширь фальшборта. Незнакомец, который не мог быть намного моложе его самого, странным образом привлекал к себе.  

— Почему, — спросил Тод, — вам так необходимо немедленно отправиться на Таити?

Юноша сделал еще один шаг вверх по трапу.

— Меня зовут Стен Ридли, и дом моего детства находится на Тайарее, небольшом острове рядом с Таити. А здесь я учился в школе, на восточном побережье. — Он помолчал, и его взгляд скользнул по судну, как будто ожидая от него помощи. — Мне просто нужно как можно скорее вернуться домой, — продолжил он. — Пожалуйста, пожалуйста, помогите мне найти хоть какую-нибудь работу на вашем судне. Я готов делать все, что угодно — любую работу.

Ухо Тода уловило странный тембр голоса молодого человека; хотя его английский был безупречен, в нем звучала едва заметная нотка иностранного языка, на котором он, возможно, говорил в детстве. Тод пригладил рукой волосы песочного цвета.

— Тоска по дому?

— Нет, не в этом дело, хотя я и скучаю по тропикам. Но что-то... что-то там произошло.

— Что-то плохое?

— Да. — Он опустил руки по швам и стал говорить еще тише. — Я точно не знаю, что происходит дома, но в этом есть нечто настораживающее — возможно, даже что-то ужасное. — Внезапно он вскинул руки вверх, что, казалось, было сродни странному звучанию его слов. — Ах, я не могу рассказывать вам здесь!

Тод Моран испытующе посмотрел на него. Юноша из одной из самых дорогих школ-интернатов на Востоке, размышлял он, и... хм... парень, который слоняется по Сан-Франциско без гроша в кармане. Есть ли у него здесь друзья?

Он озвучил эту мысль.

— Нет, — ответил Стен Ридли. — Я не знаю здесь ни души. Я один. Я разорен. Впрочем, меня это не особо волнует — я уже могу постоять за себя. Только вот мне срочно нужно домой. «Арабия», как я выяснил, является единственным судном, отплывающим в Папеэте в течение ближайших трех недель.

Взгляд Тода скользнул назад — туда, где над кормой судна кружили чайки. Никто лучше него не знал, каково это — оказаться в чужом порту одному и без денег. Разве однажды он не был в точно таком же затруднительном положении в Нью-Йорке, а затем снова на юге Франции?

— Ладно! — решил он. — Если рулевой соблаговолит впустить вас на борт, я отведу вас к капитану. — Третий помощник обернулся к вахтенному матросу. — Ну, что думаешь, Топпи?

— Как скажете, сэр. Ваше решение, — ответил маленький кокни. Тем не менее, он громко зарычал, неохотно отходя в сторону: — Надо же, «человек» на борту!

Стен Ридли нетерпеливо поднялся на палубу. Он так смерил взглядом Топпи, что маленький моряк почувствовал себя менее важным, чем кружившие над ними чайки.

Третий помощник повел его на корму.                             

— Я не могу обещать вам место, — объяснил он, — но я представлю ваше дело шкиперу. Вот увидите, капитан Джарвис — справедливый человек.

Свернув в проход по правому борту, двое молодых людей вскоре прошли мимо шахты тихого и явно пустынного машинного отделения и, наконец, снова оказались на открытой палубе. Они проскользнули под грузовой стрелой, которая в этот момент подавала в третий трюм ящики с консервами, и добрались до кормовой надстройки. Тут Тод поднял руку, чтобы постучать в дверь, за которой находилась судовая канцелярия,[3] но вспомнил, что он уже стал третьим помощником. Он опустил руку и без дальнейших формальностей вошел в помещение, где за столом сидел капитан парохода «Арабия».

— А, это ты, Джо Макарони[4], — начал капитан Джарвис, но, заметив хорошо одетого молодого человека, стоящего рядом с Тодом, удивленно поднял глаза.

— Кто это? — приветливо спросил он. — Один из ваших бывших друзей по колледжу?

— Нет, сэр. Парень ищет работу.

— Но вам должно быть известно, что у нас больше нет вакансий.

Его глубокий и проникновенный голос звучал теперь далеко не так дружелюбно.

— Я боялся такого ответа, сэр, — признался Тод. — Но я подумал, что мы могли бы найти место для возвращающегося на родину бедняги, который не прочь отработать свой проезд. Видите ли, этот юноша родом с Таити. У него не осталось денег, а  там что-то случилось — что-то, требующее его немедленного возвращения.

Капитан Джарвис откинулся на спинку своего вращающегося кресла и закинул руки за голову. Взглянув на Стена Ридли, Тод увидел, как глаза молодого человека расширились от удивления при виде капитана «Арабии».

Том Джарвис, старый друг Тода, был хорошо известен среди тихоокеанских моряков. Ростом свыше шести футов, широкоплечий и светловолосый, он однажды в своем прошлом позволил фантазии татуировщика выложиться на всю катушку. Тод мог представить, какое впечатление он производил сейчас на незнакомца: темные облегающие брюки подчеркивали необычную длину его ног; синяя рубашка, расстегнутая спереди, обнажала крепкую шею и грудь, на которой ухмылялись драконьи головы; на правой руке ниже закатанных рукавов рубашки виднелась узкая сетка из маленьких звездочек, а на левой на мощных мышцах извивалась зеленая змейка.

— Почему вы так торопитесь вернуться на Таити именно сейчас? — спросил он.

Стен Ридли сглотнул, пытаясь подобрать нужные слова.

— Это… дело обстоит следующим образом, сэр, — наконец произнес он. — Я был вдали от дома последние два года. Мой отец отправил меня в школу в Коннектикуте. Все шло хорошо до тех пор, когда примерно три месяца назад от него перестали приходить письма. До этого он писал мне каждый раз, когда сюда отправлялся пароход. Первый раз, когда не пришло очередное письмо, я подумал, что он, вероятно, был на Тайарее, где у нас есть кокосовая плантация. Но и следующее судно пришло без известий — ну, и без денег тоже. И я, должен признаться, запаниковал.

Он помолчал, глядя в пол. Тод и капитан Джарвис слушали молча, и молодой человек продолжил:

— Я отправил телеграмму на Таити, но ответа от отца не получил. Вместо этого пришло сообщение, что его нигде не могут найти. Затем я, наконец, получил от него известие — и с этого начинается самая странная часть этой истории. Отец написал, чтобы я не волновался, если не получу от него вестей в ближайшее время. Он посоветовал мне оставаться в школе, потому что там все уже оплачено до конца семестра. Но я ни в коем случае — что бы я ни услышал — не должен возвращаться домой.

— Хм, — капитан Джарвис подался вперед в своем кресле. — И вы не знаете, почему он это написал?

— Нет.

Ответ был едва уловим.

— Чем занимается ваш отец? Он плантатор?

— Да. У него есть плантация, где мы тоже можем жить; от Папеэте до нее всего одна ночь на паруснике. Он также владеет тремя небольшими шхунами, которые курсируют между островами Общества и группой Туамоту — их еще называют Жемчужными островами. Что-то случилось, что-то ужасное, я это чувствую. Но только — что?

Юноша уставился на них, его глаза потемнели от страха.

— И вы не можете дождаться пассажирского лайнера в следующем месяце?

Стен Ридли покачал головой:

— У меня больше нет денег. Те, что у меня были, я истратил, чтобы добраться до Сан-Франциско. Ох, возможно, мне не следовало ехать, но я больше не мог оставаться в школе. Эта история крутилась у меня в голове день и ночь, и мне было невыносимо ничего не делать.  

Капитан Джарвис повернулся к Тоду:

— Не могли бы мы где-нибудь использовать этого мальчика?

— Да, сэр, — быстро ответил Тод. — Можно взять его матросом без класса и использовать на дневных работах.

— Добро. — Капитан взял большую бухгалтерскую книгу, лежавшую на столе, и пролистал страницы. — Напишите здесь свое имя, — сказал он молодому человеку. — Завтра утром прибудет представитель судоходной компании, чтобы оформить прием людей на работу.

Юноша поспешно подошел ближе, взял ручку, которую Джарвис протянул ему, и стал писать на указанной строке. Тод, наблюдавший за этой небольшой церемонией с нескрываемым удовольствием, вдруг заметил, что его татуированный капитан как завороженный уставился на имя, записанное в книгу.

Глаза капитана сузились. На его бронзовом лице появилось выглядевшее для него странным растерянное выражение.

— Стенхоуп Ридли! — воскликнул он. Резким движением он встал, повернулся к двум молодым людям спиной и уставился в открытый иллюминатор, под которым располагался стол.

Тод почувствовал, что происходит нечто таинственное, волнующее. Взглянув на Стена Ридли, он встретил удивленный, вопрошающий взгляд друга. Юноша, который стоял такой стройный, энергичный и ухоженный, вдруг, казалось, съежился от близости рослого, сурового капитана. Даже его голос впервые утратил звучание спокойной уверенности.

— Вы... вы знаете моего отца, сэр? — спросил он с дрожью в голосе. — У вас есть какие-нибудь новости о нем?

С полминуты мужчина не отвечал; наконец он откашлялся и заговорил с большим напором:

— Вам лучше не возвращаться домой на Таити, молодой человек. Найдите себе работу. Оставайся здесь!

Тод в замешательстве уставился на него. Эта внезапная перемена — что она должна была означать? Что капитан Джарвис знал об отце этого юноши? И даже если он узнал это имя, то почему его голос приобрел такой отчетливо слышимый холодный отстраненный тон? Тод прекрасно знал, что резкость была в характере этого человека, и все же никто — как знал Тод — не мог быть более сострадательным и понимающим в трудную минуту.

— Почему вы не советуете мне ехать домой? — протестующе заговорил Стен Ридли. — Почему на каждом шагу мне встречаются все новые и новые препятствия? — Он вскинул руки в жесте отчаяния. — Капитан Джарвис, вы знаете что-то о моем отце! Вы что-то скрываете от меня.

Высокий статный мужчина не пошевелился. В сером свете, просачивавшемся сквозь иллюминаторы, его голубые глаза казались темными и непроницаемыми.

— Если я это делаю, —  сказал он спустя некоторое время, — то делаю это только для вашего же блага.

— Но я давно уже не ребенок, — ответил юноша неуверенным тоном. — Мне почти восемнадцать. Скажите мне правду, сэр. Я лучше выдержу что угодно, чем испытывать это невыносимое напряжение.

В то же мгновение Тод увидел, что выражение лица капитана смягчилось.

— Если я что-то скрываю, мой мальчик, так это только потому, что не могу поделиться полученной информацией.

— Даже со мной, не так ли?

Капитан Джарвис кивнул:

— Даже с вами — нет.

Какое-то мгновение в тесном помещении не раздавалось ни звука; затем Стен Ридли медленно повернулся к двери.

Его рука нащупала дверную ручку, задержалась на ней.

Вид поникшей фигуры юноши тронул Тода. Пораженный, даже опечаленный, он посмотрел на капитана, на того человека, который так часто относился к нему по-дружески. Что теперь? Что здесь было не так? Почему упоминание имени Стенхоупа Ридли вызвало недоверие?

Но, глядя на неподвижное лицо Джарвиса, Тод сомкнул губы, прежде чем с них сорвалось задуманное слово протеста.

Под рукой юного Ридли дверь открывалась дюйм за дюймом. Однако внезапно он замер и с видимым усилием взял себя в руки. Повернувшись, он с пылающим лицом посмотрел на Джарвиса.

— Я все равно поеду домой, — произнес он с вызовом. — Да, даже если вы не желаете или не можете мне помочь. Так или иначе, я доберусь туда на следующем судне. Я собираюсь выяснить, что там не так! Я собираюсь это выяснить!

Том Джарвис посмотрел на него одобрительным взглядом. Возможно, одежда юноши — модели, несомненно, с Пятой авеню — первоначально произвела на него ложное впечатление.

При звуке решительного голоса, при виде неудержимого огня, вспыхнувшего в темных глазах, при твердом выражении вытянутого лица юноши Том Джарвис показал себя цельным человеком. Это был человек, который, как знал Тод, по натуре боец, любил встречаться с другими бойцами; и вот перед ним стоял человек, несомненно, такого же рода.

— Молодой человек, — медленно произнес капитан, — что, если я действительно предоставлю вам койку?

— На «Арабии»? — Голос Стена Ридли дрожал от эмоций. —  Если вы это сделаете, капитан Джарвис, я буду вашим должником и никогда не перестану благодарить вас.

Капитан снова опустился в кресло.

— Хорошо. Моран, проследите, чтобы он получил койку и подходящую одежду. Мы не можем позволить ему разгуливать по палубе в том, в чем он сейчас одет.

Он бросил на юношу еще один пронзительный взгляд.

— Как бы вы не пожалели, Ридли, что отправились со мной. Я вас предупреждаю! Лучше останьтесь здесь!

Лицо Стена Ридли медленно теряло всякий цвет. Его руки нервно двигались.

— Благодарю вас, сэр, — сказал он, - но что бы ни случилось, я еду домой. Все это я перенесу лучше, чем неопределенное ожидание. Я еду!