В предрассветных сумерках следующего дня, на двенадцать часов позже расчетного времени прибытия, с «Арабии» увидели свет маяка на мысе Венера — самой северной оконечности Таити. Приблизившись, старый пароход повернул вправо и медленно заскользил вдоль могучего кораллового рифа, раскинувшегося у острова в миле от берега.

Хотя шторм уже утих, море все еще было слишком неспокойным, чтобы попытаться пройти через риф до рассвета. Наконец машина остановилась, и «Арабия»  стал дожидаться рассвета.

Тод Моран, разбуженный необычной тишиной на судне, встал, быстро оделся и спустился в кают-компанию выпить чашку кофе. Согнав сон, он прошел в сторону носа, поднялся по крутому трапу на полубак и подошел к фальшборту. Молчание машины показалось ему странным, даже пугающим. Он настолько привык к регулярной вибрации, что теперь ему казалось, будто перестал биться пульс его мира.

Его взгляд скользнул по острову, контуры которого облаком выделялись на фоне светлеющего неба. Неподалеку прибой белыми гребнями обрушивался на риф, а за лагуной вдоль берега вспыхивали отдельные огни. Когда небо стало еще светлее, он увидел три горные вершины, протянувшие свои массивные головы к восходящему солнцу.

Движение рядом заставило его обернуться. В первых лучах солнца он узнал Стена Ридли и увидел, как юноша с нетерпением смотрит в сторону берега.

— Мне не спится, — признался он. — Я не видел островов уже два года. Кажется, это было много лет назад. — Он указал на вулканические вершины. — Самая высокая, Орохена — две тысячи триста метров высотой. Господи! Хорошо снова быть дома.

Он радостно вдыхал пряные запахи, которые доносил до них ветер.

— Я хочу увидеть Таити Жака. А когда вы увидите, как он появляется из воды прямо перед нами и исчезает, только чтобы затем снова выпрыгнуть, тогда вам придется признать, что я говорил правду. Без дельфина-лоцмана это был бы ненастоящий Таити.

Тод придвинулся к нему немного ближе.

— Я не думаю, что мы увидим его сегодня, — сказал он.

Стен резко повернулся к Тоду:

— Что это значит, mon ami?

— Вчера вечером я снова взял журнал «Виндрайдера», и прочитал его почти до конца. Просто захотел узнать немного больше о шхуне. И один случай, который привлек мое внимание, был связан с этим дельфином-лоцманом. Кажется, несколько месяцев назад, когда «Виндрайдер» входил в гавань, на борту находился пассажир, некто по имени Тэтчер. Этот парень, увидев Таити Жака, бросился в каюту, схватил автоматический пистолет, выбежал на палубу и застрелил дельфина.

— Стрелял в Таити Жака! — Недоверчивое восклицание Стена было пронизано страхом.

— Да. Это отмечено в судовом журнале. После выстрела Тэтчера дельфин исчез из поля зрения. На поверхности появились следы крови. Коркери, помощник вашего отца, сделал запись в судовом журнале и, похоже, был расстроен этим инцидентом. Позже он упоминает, что Таити Жак исчез навсегда.

Стен схватился за планширь:

— Я просто не могу в это поверить! Таити Жак был любимцем всех островитян. Туземцы свято верят, что он приносит удачу. И потом, этот Тэтчер! Кто этот парень? Я никогда раньше не слышал его имени.

— Спроси Коркери, — сказал Тод. — Он должен быть в состоянии сказать это.

Когда солнце поднялось над горизонтом, палуба задрожала от вибрации, и старый трамп стал приближаться к городу Папеэте. Стен наклонился над форштевнем, его глаза были устремлены вниз, на воду. Но никакой дельфин не появился над волной. Лицо юноши потемнело от горя. Вся радость возвращения домой, казалось, исчезла из-за отсутствия странного дельфина.

За горными вершинами розово-алые цвета перешли в ярко-золотые. Кокосовые пальмы, ряды которых протянулись вдоль всего берега, казались крошечными и невероятно тонкими и нежными. В том месте, где неприступная стена рифового барьера прерывалась узким проходом, «Арабия» повернула влево и заскользила по нему. С обеих сторон прибой обрушивался на коралловые скалы; его оглушительный рев заглушал звук машины, работавшей средним ходом. Тод заметил, что зубчатый риф возвышается всего на фут над поверхностью воды. Медленно и осторожно судно проскользнуло через узкий проход в спокойные воды лагуны. Тихий океан лежал позади него. Пройдя более трех тысяч миль по морю, оно снова входило в порт.

Когда они достигли определенной точки напротив карантинной станции, флаг которой развевался над крохотным сказочным островком посреди гавани, машина снова остановилась, якорные цепи загремели, и «Арабия» стала ждать прибытия карантинных чиновников. Тод с удовольствием рассматривал берег.

Зелень огромных цветущих деревьев почти скрывала дома и магазины города, а за ними возвышались пологие холмы с банановыми и пальмовыми плантациями. Он наконец-то прибыл на настоящий остров Южного моря!

Наступило чрезвычайно напряженное утро. Карантинные чиновники прибыли уже в восемь часов и вскоре ушли. Старый трамп снялся с якоря и направился к причалам для более крупных судов, которыми мог похвастаться Папеэте. Лишь в четыре часа дня Тод нашел время сойти на берег. Одетый в свою лучшую выходную форму из белого льна, он зашел  в каюту капитана с докладом.

Джарвис говорил очень быстро, не отрываясь от стола.

— Сегодня вечером мы закончим выгрузку, — пояснил он. — Но мы останемся на якоре в гавани, пока не поведем переговоры относительно обратного пути в Штаты. Мы не будем торопиться, Джо Макарони. Нам нужно разобраться в деле Ридли до того, как мы отправимся домой.

— Я ненадолго сойду на берег, — сказал Тод. — У вас будут какие-нибудь поручения?

— Да, — капитан Джарвис развернул вращающееся кресло, засунул руки в карманы белых тропических брюк и вытянул ноги. — Я бы хотел, чтобы ты присмотрел за этим Коркери. Он поднялся на борт сегодня утром и хотел расспросить меня об обломках «Виндрайдера», которые мы якобы нашли. Нет, — ответил он на вопрос в глазах Тода, — он еще не подал заявление на страховку. — Капитан Джарвис сделал паузу, нахмурил брови. — Я попросил копию радиограммы, которая была отправлена с нашего судна прошлой ночью. Она была адресована Коркери и содержала указание не предпринимать никаких действий по поводу страховки, поскольку «Виндрайдер» был найден в целости и сохранности.

Тод резко вздохнул:

— Так вот оно что!

— Да. Сообщение было подписано JT. Очень мне хочется узнать, кто это!

— Вы узнали настоящее имя Чепмена?

— Еще нет. Но я планирую послать домой много радиограмм. Кто такой Чепмен? Можем ли мы узнать что-нибудь о его прошлом? И какое имя использовал мистер X, когда приехал на Таити от имени компании Блейкмор?

Тод взглянул на него с удивлением:

— Мистер X?

— Да. Разве ты не помнишь? Он был первым детективом, посланным сюда Компанией. Тот, кто сообщил, что всё в порядке. Пока вскоре не выяснилось, что он живет на большой плантации, которую купил. Я хочу знать, откуда взялись деньги. Был ли это его собственный капитал или кто-то дал ему достаточно, чтобы жизнь застрявшего на Таити американца оказалась приемлемой? Сегодня вечером я навещу американского консула. А пока присматривайте за Коркери. — Джарвис встал и прошелся по каюте. — Может, было бы неплохо взять молодого Ридли с собой и появиться с ним в офисе Коркери. Посмотрим, что будет потом...

— Коркери уже знает, что Стен на борту?

— Нет, я так не думаю. Возможно, будет интересно посмотреть, как он поведет себя, столкнувшись с мальчиком.

— Ридли работает на выгрузке второго трюма, — сообщил ему Тод.

— Тогда пусть боцман заменит его. Вы, мальчики, могли бы чему-нибудь научиться на суше.

Сердце Тода подпрыгнуло при этой мысли.

— Хорошо. Я собираюсь идти прямо сейчас. Но что за человек этот Коркери?

На мгновение капитан Джарвис стоял, погруженный в свои мысли.

— Я не совсем понимаю его. Он американец, который живет здесь уже много лет — в компании Стенхоупа Ридли. Посмотри сам, что он собой представляет.

Капитан снова сел за стол, а Тод направился к двери.

— Удачи! — крикнул ему вслед Джарвис.

На носовой палубе Тод обнаружил боцмана и его команду у люка номер два, который был широко открыт. По знаку третьего помощника подошел, ковыляя, мужчина, и на его смуглом лице появилась несколько снисходительная улыбка.

— Могу ли я что-нибудь сделать для вас, мистер Моран?

Слова почти терялись в визге лебедок.

— Да, боцман, — крикнул Тод ему на ухо. — Капитан хочет, чтобы вы отпустили молодого Ридли. Для этого парня есть другая работа.

Боцман поднял густые брови.

— Хорошо, сэр, — он отвернулся и медленно потащился к крану, у которого работал Стен. Тод увидел, как юноша удивленно поднял голову, услышав приказ начальника, и выжидающе посмотрел на него.

По слову офицера Стен исчез в кубрике. Тод подождал, пока он не появится через десять минут, одетый в белое.

— У меня даже нет настоящего тропического костюма, — оправдал он свою рубашку и брюки. — Старая куртка слишком тесна, а эти штаны мне немного коротки.

Он посмотрел на свои ноги и засмеялся.

— Ладно, пойдет, — улыбнулся Тод. — Так ты определенно выглядишь более деловым.

С хорошим настроением третий помощник спустился по трапу на пирс, но вскоре понял, что Стена не интересуют ничего, кроме новостей о его отце. Радость от того, что он, наконец, ступил на родную землю, смешивалась со страхом перед неизвестными неприятностями, которые могли его ожидать. Они быстро прошли через огромный склад, в который укладывали груз с «Арабии», мимо французских чиновников, скучающе наблюдавших за работой туземцев, и, наконец, через ворота вышли на главную улицу, начинавшуюся в этом месте гавани.

Тод остановился под навесом банка «Чин Фу» и повернулся к Стену.

— Капитан Джарвис сказал, что нам следует пойти к мистеру Коркери. Что ты об этом думаешь, Стен?

Глаза Стена сверкнули:

— Отлично. Он должен быть в состоянии рассказать мне об отце.

— Тогда веди, — предложил Тод. — Я здесь впервые, как ты знаешь.

— Прекрасно. — Стен откинул голову назад и глубоко вдохнул теплый, ароматный воздух. — Это туда.

Они шли по улице недалеко от берега. На другой стороне тянулся ряд неприметных зданий — маленькие магазинчики, в открытых дверях которых дремали китайские торговцы, кафе, из которых доносился гул французских голосов, и, наконец, большой склад, принадлежавший английской компании. Стен объяснил, что она вела значительную торговлю с туземцами. Они проходили мимо женщин в платьях до пола в стиле «Мамочка Хаббард» и босоногих темнокожих мускулистых мужчин в хлопчатобумажных штанах и рубашках. Тод окинул взглядом гавань, где стояло на якоре бесчисленное количество небольших судов, и узкий проход в рифе.

Однако не было никаких признаков приближающейся шхуны. Единственное каноэ с выносными балансирами быстро скользило по спокойным водам лагуны, его весла сверкали серебром в вечернем свете.

Стен остановился рядом со зданием с надписью «Почта и телеграф».

— Соседний офис принадлежит моему отцу, — прошептал он. — Коркери должен быть там в это время.

Тод проследил за его взглядом и увидел узкий вход с вывеской «Ридли и компания» над дверью. Испуганное восклицание заставило его оглянуться на друга.

— Что случилось? — спросил он.

Выражение лица Стена полностью изменилось; вытянутое лицо покраснело, темные глаза смотрели обеспокоенно и лихорадочно.

— Вывеска компании изменилась, — пробормотал он. — Раньше там говорилось просто «Стенхоуп Ридли». Ничего не понимаю...

— Давай войдем, — предложил Тод.

В маленьком кабинете было темно. За письменным столом с балюстрадой у стены сидел мужчина. Над его головой висела карта. Когда они вошли, тот быстро обернулся и встал.

— Чем могу служить? — отрывисто обратился он к ним.

Судя по всему, мистер Коркери не сразу узнал стоявшего перед ним молодого человека. Его взгляд скользнул по лицу Стена и остановился на лице третьего помощника. Тод увидел примерно сорокапятилетнего, очень худого человека. Белый тропический костюм висел на его костлявом теле, как на вешалке для одежды. Лицо не выглядело неприятным в свете, исходившем от входной двери, но все равно напоминало маску.

— Мистер Коркери? — Стен сделал шаг вперед.

Коркери повернулся к нему и осмотрел его более внимательно. Глаза, темно-карие, как и его волосы, расширились. Тод, внимательно наблюдавший за ним, увидел, как его зрачки внезапно сузились.

— Как? Стен! — Невесёлая улыбка исказила тонкий широкий рот так, что верхняя губа почти скрылась под длинным искривленным носом. — Ради всего святого, мальчик, откуда ты?

— Я прибыл на «Арабии», — пробормотал Стен. — Поскольку у меня не хватило денег на проезд, я записался простым матросом.

— Как простой матрос! — В тоне мистера Коркери сквозило одновременно удивление и неодобрение. — Мой дорогой мальчик, — сказал он, открывая маленькую дверь, ведущую в заднюю часть кабинета, — входи. Матрос на грузовом корабле! Что бы на это сказал твой бедный отец? Я совершенно с этим не согласен, Стен. — Он втянул сквозь зубы шипящий звук. — Нет, совсем нет!

— Это мистер Моран, мистер Коркери, третий помощник с «Арабии».

Мужчина резко изобразил поклон. Затем быстрыми птичьими движениями он выдвинул для них стулья.

— Где мой отец? — нетерпеливо спросил Стен.

Мистер Коркери скользнул во вращающееся кресло за столом, и, прежде чем ответить, вынул из нагрудного кармана белого пиджака носовой платок и вытер лоб.

— О, мой мальчик, ты спрашиваешь меня? Мне самому хотелось бы знать.

— Но, monsieur, что вы под этим подразумеваете? — Стен наклонился вперед, изучая выражение лица своего коллеги.

Под пронзительным взглядом Стена Коркери попятился. Он посмотрел на потолок.

— Это трудно объяснить. Сейчас все в беспорядке – ужасно неорганизованно! И твоего отца здесь нет.

Стен облизнул губы; лицо его побледнело под загаром.

— Что… что с ним случилось?

Мистер Коркери смиренно развел костлявые пальцы:

— Если вам действительно интересно знать, он был на борту «Виндрайдера» во время одного из своих обычных рейсов из Тайареи на Бора-Бора, когда шхуна затонула. — Его пальцы нервно барабанили по подлокотникам кресла. — Это говорит о том, что вероятность потери корабля как минимум весьма высока. Так мы считаем. Разве ваш капитан даже не заметил обломков?

Теперь он повернулся к Тоду, оценивая и рассматривая. После небольшой паузы он продолжил:

— Мы не слышали о ней с тех пор, как шхуна покинула плантацию, мой мальчик. Ни слова! Теперь нам остается только надеяться, что худшего не случилось. Да, нам остается только надеяться...

Стен встал и подошел к столу. Он оперся одной рукой о полированную поверхность.

— Я больше не ребенок, мистер Коркери. Я хочу знать, как здесь обстоят дела.

Коркери посмотрел на него.

— Да, ты вырос с тех пор, как покинул нас. Почти превратился в мужчину, да? — На его вытянутом лице появилась натянутая улыбка. — С тех пор дела не улучшились, Стен. Наоборот, все стало еще хуже. Если хочешь знать правду...

— Я хочу этого, — твердо сказал Стен, и Тод увидел, что рука на столе слегка дрожит.

— Тогда… — Коркери кивнул на Тода, — тебе не кажется, Стен, что в данных обстоятельствах было бы лучше, если бы мы поговорили наедине?

— Нет. Мистер Моран мой друг. Если бы не он, я бы не смог вернуться домой.

— Ага, вот как, — тонкие губы сморщились, он говорил медленно и выразительно.

— Продолжайте. Я хочу знать все.

— Хорошо, я постараюсь. — Своим тоном ему удалось передать нежелание обсуждать семейные дела при посторонних. — Бизнес уже некоторое время не является прибыльным. Как вы знаете, рынка для копры и перламутра нет. И, кроме того, с грузами твоего отца произошло много инцидентов.

— Инцидентов? — Дыхание Стена стало тяжелым.

— Так это называлось — сначала. Здесь пожар, там исчезнувшая шхуна. Если хочешь знать точно: именно страховые деньги держали твоего отца на плаву. Потом страховым компаниям в Штатах стало любопытно — они послали сюда людей, чтобы разобраться в бизнесе твоего отца. Кажется, это повергло его в шок. Он потерял голову.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, что он начал вести себя странно. Как будто он боялся.

— Я не верю в это!

Крик Стена внезапно заполнил небольшой кабинет, и он вскочил.

Гневные морщины избороздили высокий лоб мужчины.

— Mon Dieu, разве ты не хотел все знать сам? Я постараюсь изо всех сил объяснить тебе ситуацию.

— Ну, хорошо. Продолжайте. — Стен опустился обратно в кресло.

— Твой отец был на грани разорения. Наконец он подошел ко мне и спросил, хочу ли я ему помочь. Конечно, я был рад это сделать. Мистер Ридли всегда был ко мне очень справедлив. Более доброго человека я вряд ли когда-нибудь встречу в своей жизни.

— Итак, — с горечью сказал Стен, — именно поэтому вывеска компании над дверью была изменена. Так что теперь это «Ридли и Компания».

— Да, — мистер Коркери поклонился в знак согласия. — Я и есть Компания, представь себе.

Тод почувствовал растущее желание вскочить и хорошенько встряхнуть этого непроницаемого, услужливого человека. Его история была слишком правдоподобной, а вся его манера поведения — слишком самоуверенной. Черт побери, он что, думает, что имеет дело с детьми?

— Так что же случилось с «Виндрайдером»? — спросил Стен.

— О да. — Выбрав из коробки на столе длинную сигару, Коркери откинулся на спинку стула. — Это тот момент, когда ты, возможно, сможешь дать мне некоторую информацию. Видел ли ваш корабль обломки? Об этом, — произнес он, — нам сообщили на почте.

Руки Тода сжались на подлокотниках его кресла.

Мог ли Коркери не знать, что капитан Джарвис осведомлен о секретном сообщении, отправленном одним из членов экипажа «Арабии», сообщавшим ему, что шхуна найдена целой и невредимой? В нем было гораздо больше, чем казалось на первый взгляд. Губы Тода сжались в решительную линию, он насторожился.

— А папа? — спросил Стен с дрожью в голосе. — Он принял участие в последнем рейсе «Виндрайдера»? 

— Да. Он был капитаном. Если он не появится в ближайшее время — и сейчас я в этом сомневаюсь, — тогда он затонул вместе со шхуной.

— Но она вовсе не утонула! — воскликнул Стен. — Разве вы этого не знали?

Веки Коркери на мгновение дернулись.

— Она вообще не утонула, — медленно повторил он, — я этого не понимаю. Мне сообщили…

— Должно быть, это была ошибка. Мы случайно обнаружили, что она дрейфует, и догнали ее. На борту никого не было.

— Случайно? На борту никого?

 Мужчина повторил эти слова как дурак, подумал Тод. Но один взгляд на неподвижные черты его лица убедил молодого офицера, что за ними скрывается весьма активный, живой и властный ум.

— Тогда где сейчас «Виндрайдер»? — захотел узнать Коркери.

— Вчера оторвался во время шторма.

— Да, — поспешил вставить Тод, — буксир оборвался, и на борту шхуны остались всего два матроса. Одному Богу известно, пережили ли они ураган.

Мужчина неловко заерзал на стуле, царапая ногами пол.

— Думаю, все, что нам остается, это ждать. — Он откашлялся. — Что касается твоего отца, Стен, извини, мне чертовски жаль, что приходится об этом говорить, но не думаешь ли ты, что весьма вероятно, что он и его команда погибли? Если бы они были еще живы, мы бы уже услышали о них.

— Кто был с ним на борту? — спросил Тод, пытаясь изменить направление разговора.

— Всего три человека — полукровка по имени Пьер, который был моим помощником, и двое уроженцев Тайареи.

— И никто не вернулся домой? — содрогнувшись, спросил Стен.

— Нет. Мы ни от кого не получили хоть какой-то весточки.

— Вы с тех пор не посещали плантацию, мистер Коркери?

— Нет, Стен. Но я связывался с мадам Диманш, и она ничего не слышала.

Стен повернулся к своему другу со страдающим лицом.

— Мадам Диманш — моя старая няня. Теперь она наша домоправительница. Ее муж — бригадир на плантации. Оба таитянцы.

После некоторого неловкого молчания, во время которого Тод наблюдал за мухой, жужжащей вокруг стола, Стен объявил:

— Думаю, завтра я поеду на плантацию, мистер Коркери.

— Как пожелаешь, мой мальчик. — Мистер Коркери вынул сигару изо рта. — Думаю, теперь мне придется рассказать тебе все остальное. Если твой отец действительно утонул, тебе мало что останется.

— Что это значит? — Глаза Стена гневно сверкнули.

— Я имею в виду, — невозмутимо продолжал другой, — что он оставил свои дела в таком беспорядке, что пройдут месяцы, прежде чем порядок будет восстановлен. Когда я стал партнером его компании, я, естественно, сделал определенные оговорки и подтвердил их в письменной форме — в целях самозащиты, конечно. Я должен был убедиться, что моя доля благополучно переживет крах, который в то время казался неизбежным.

— Mon Dieu, — нетерпеливо перебил Стен. — Вряд ли у вас были такие огромные суммы денег. Так что обязательства моего отца не могут быть очень уж большими.

— О, за последние десять лет я накопил немало денег и время от времени инвестировал их, — небрежно, но авторитетно возразил Коркери. — Ты, наверное, удивишься, если я скажу, сколько денег я вложил в эту компанию. На данный момент я владею гораздо большей долей. Я просто не мог позволить себе рисковать всем этим без поддержки.

Мышцы на лице Стена дернулись.

— Тогда… значит, у меня ничего не осталось? Если мой отец не вернется, компания будет вашей?

Коркери кивнул:

— Да. После того, как долги твоего отца будут выплачены, остальное станет моим.

— Но плантация на Тайарее, — сумел произнести Стен. — Конечно, она принадлежит…

— Нет. Она была передана мне еще до того, как я вложил свои деньги в компанию.

Стен принял этот удар с высоко поднятой головой. Его болезненный взгляд сначала упал на Тода, затем снова на агента.

— Значит, у меня больше ничего нет?

— Ничего. Мне очень жаль.

Коркери повернулся к Тоду, и из его широкого, тонкого рта полился поток тихих, настойчивых слов.

— Вы поймете, как мне тяжело говорить мальчику такие вещи! Очень неприятная ситуация! Если вы его друг, убедите его вернуться с вами в Штаты. Он обязательно найдет там работу, будет иметь будущее. Ничего подобного здесь нет.

— Вернуться в Америку? — воскликнул Стен. — Monsieur, вы не знаете, что говорите. Вы правда думаете, что я уеду с Таити? Это мой дом, не забывайте об этом. Острова — часть меня. Нет. Я останусь здесь; и если у меня никогда не будет чего-то большего, чем имеется у обыкновенного кулика, я все равно останусь.

Коркери позволил сигаре переместиться в другой угол рта.

— Но, мой дорогой мальчик, — возразил он, — просто будь благоразумен. По крайней мере, оставайся на судне, пока оно в порту. Может быть, ко времени его отхода ты передумаешь.

— Да, Стен, — энергично перебил Тод, понимая, что ни при каких обстоятельствах они не должны вызывать подозрений у этого мужчины. — Коркери в целом прав. Если у тебя нет здесь будущего, возвращайся с нами в Калифорнию. В Сан-Франциско всегда можно найти работу.

Если бы Тод вдруг поднес кинжал перед грудью друга, взгляд, которым юноша смотрел на него, вряд ли был бы более растерянным. Третий помощник ответил ему, подморгнув, что заменило вслух произнесенные слова: «Сыграй свою роль, Стен Ридли. Сыграй хорошо!»

И Стен Ридли сделал это. С явным усилием он подавил всплеск эмоций.

— Возможно, я действительно прислушаюсь к вашему совету, мистер Коркери. По крайней мере, я подумаю об этом, — согласился он. — Возможно, вы действительно правы. Если у меня на самом деле ничего не осталось от богатства моего отца, то в Штатах у меня будет больше шансов для нового старта. Но прежде чем уйти, мне хотелось бы еще раз увидеть мадам Диманш.

— Разумеется. — Коркери откинулся на спинку стула. — Ты должен попрощаться с ней. Она все еще в добром здравии — стала старше с тех пор, как ты уехал, но все еще активна, да. Мне очень жаль, мой мальчик, так жаль, что я не могу это выразить словами. Если ты предпочитаешь дождаться австралийского пассажирского судна, который прибудет на следующей неделе, я забронирую для тебя билет. — Он мрачно улыбнулся. — Я не думаю, что твоему отцу — бедняга, уж какой он есть! — хотелось бы видеть тебя матросом на грязном грузовом судне…

Тод засмеялся, а Стен принялся энергично защищать «Арабию»:

— Это прекрасное судно, мистер Коркери. Мне оно нравится. Нет, я предпочитаю вернуться с друзьями, чем плыть в одиночестве на пассажирском пароходе.

— Как пожелаешь. — Мистер Коркери встал. На лице его явно выразилось облегчение, что этот неловкий разговор окончен. — Если я могу вам чем-то помочь…

— Нам нужно вернуться на судно, — сказал Тод, вставая. — Конечно, Стен наймет адвоката для ведения дел своего отца, — добавил он.

— Само собой, разумеется! — просиял Коркери. — Все будет сделано организованно и законно. Нанимайте тех, кого хотите. Месье Моро, например, на улице Тамехани, он очень расторопный. Или месье Гиделя, рядом с Индокитайским банком.

— Спасибо, — коротко кивнул Тод.

Костлявая рука Коркери отодвинула засов на маленькой двери. Несомненно злобная улыбка расплылась по его неправильному лицу, когда он вышел вместе с ними в сумерки набережной и стал провожать их взглядом.