— Тебе нужна помощь на руле? — спросил Тод Стена Ридли.

— Нет, сэр. Я могу справиться сам, пока меня не заменят. Уже скоро восемь склянок.[20]

Тод взглянул на корабельные часы, висевшие  на переборке. Утренняя вахта прошла так быстро, что он с изумлением увидел стрелки на одиннадцать пятьдесят. У него оставалось совсем немного времени, чтобы завершить рутинные дела, прежде чем его сменит следующий вахтенный помощник.

Он закрыл двери и закрепил броняшки[21] на иллюминаторах. Выйдя на крыло, он взглянул на шхуну. Ее белый корпус ярко выделялся на фоне темно-зеленого моря. Подняв глаза, он увидел черные тучи, которые, казалось, цеплялись за мачты и антенны судна. Неподалеку боцман с помощью матросов спускал спасательную шлюпку. На кормовой палубе другой матрос перекидывал через планширь шторм-трап. «Слава богу, Топпи и Йоргенсон скоро получат подкрепление», — с облегчением подумал Тод. В одиночку у этих двоих было мало шансов выжить на шхуне в приближающемся урагане.

Как только его сменили, Тод спустился в расположенную под рулевой рубкой штурманскую рубку, чтобы сделать записи в судовом журнале. Он сел за небольшой письменный стол, достал из ящика книгу, открыл ее, указав правильную дату, и тщательно записал курс, по которому судно следовало с восьми часов, и количество миль, пройденных с этого часа. Затем он продолжил: 

Изнуряющая жара. Зыбь, высота волн растет, сильная бортовая качка. Барометр продолжает падать.

На мгновение он ухватился за край стола, когда его маленький мир внезапно сильно накренился на правый борт. Карандаш покатился по столу, он вовремя поймал его и поместил в углубление.

Буксир на шхуну придется отдать. Ветер дует порывами. Облачность увеличивается.

Он прервал запись, когда сильная дрожь сотрясла судно. Его повело влево, но он ухватился за край стола и удержался на месте. Снаружи волна обрушилась на корпус. «Арабия» снова задрожала под натиском многотонной массы воды.

Тод протянул руку и включил лампу.

Судно принимает воду на палубу. Небо черное, как ночью.

Он уже собирался вынуть из ящика пресс-папье, но остановился, когда старый трамповый пароход в очередной раз задрожал всем корпусом, а с носа и кормы донесся оглушительный грохот сдвигавшихся с места цепей и прочих железных вещей. Вой ветра перерос в рев жестокой бури, бросающейся со все возрастающей яростью на среднюю надстройку. Тод взглянул через маленький иллюминатор на окружающую обстановку. Что, пароход повернул вправо? Да, погода была ужасной, но он не думал, что будет настолько плохо, что капитану Джарвису придется изменить курс.

Когда качка суда несколько ослабла, он взял пресс-папье и осторожно промокнул написанное. Затем он закрыл судовой журнал и положил его и все остальное в ящичек стола. Затем встал, держась одной рукой за стол, чтобы сохранить равновесие.

Открыть дверь было очень трудно, так как ветер давил на нее со страшной силой. Ему пришлось приложить все свои силы, чтобы постепенно приоткрыть дверь. Небольшую штурманскую рубку тут же наполнил шум шторма. Он быстро выскользнул на шлюпочную палубу и позволил двери захлопнуться за ним.

Свирепый ветер швырнул его на релинги. Вздрогнув, он осмотрелся, но было так темно, что он едва мог различить очертания полубака, который то поднимался на гребень волны, то опускался к ее подошве. Громадные волны перекатывались через фальшборт правого борта и обрушивались на носовую палубу. Под ударом этих тонн падающей воды старый пароход содрогался, словно в смертельном страхе. По палубе хлестал дождь, заливая лицо Тода. Моргая и держась обеими руками за поручни, он нащупал дорогу к железному трапу, ведущему наверх.

Достигнув открытого крыла мостика, он на мгновение заглянул в рубку. Слабый свет подсветки компаса освещал лицо рулевого, и Тод с облегчением увидел, что там больше не стоит Стен Ридли. Слава Богу, юноше стало легче. В такой шторм рулевая рубка была неподходящим местом для такого неопытного моряка. Тод тут же спустился обратно на шлюпочную палубу. Задержавшись на подветренной стороне дымовой трубы, он взглянул за корму в поисках шхуны, но тьма была непроглядная — даже гакабортный планширь не был виден. Обе спасательные шлюпки были поблизости: шлюпка правого борта крепко и надежно покоилась на своем обычном месте, а шлюпка левого покачивалась на шлюп-талях и боцман с командой пытались поспешно закрепить ее.

Тод подошел к ним по продуваемой ветром палубе и повысил голос:

— Вы успели, боцман? Высадили людей?

Боцман повернул к нему сердитое лицо.

— Успели? Какое там! — ответил он, перекрикивая завывание ветра. — Проклятая шхуна стала самостоятельной. Буксир лопнул, а мы не успели даже спустить шлюпку! А сейчас уже нет никакого смысла!

Тод в смятении посмотрел на говорящего, расставив ноги, чтобы противостоять раскачиванию палубы.

— Значит, вы никого не взяли на борт?

Шторм буквально вырвал ответ из уст боцмана.

— Нет, сэр. Мы ждем, может, сможем поймать ее снова.

— Где капитан?

— На корме. Хотел сам увидеть трос.

Боцман повернулся к своим людям.

— Побыстрее разберитесь с брезентом! — крикнул он. — Дождь может начаться в любой момент.

Тод поспешил вниз по трапу и побежал на кормовую палубу. Там ветер снова обрушился на него с полной силой. Пароход резко накренился на правый борт, через фальшборт пролился настоящий водопад. Вода кружилась и пенилась у его ног со злым шипением. Он вслепую нащупал ближайшую крышку люка и держался за нее, пока палуба снова не выровнялась. Когда он, наконец, добрался до трапа на полуют, он на мгновение задержался и с бешено бьющимся сердцем наблюдал, как нос судна поднялся на огромной волне, перевалил гребень и покатился вниз. Черное, сердитое небо, казалось, обрушилось на него. Плотно сжав губы, он поднялся наверх.

Во мраке палубы полуюта, прислонившись своим массивным телом к ​​стойке гакаборта, стоял капитан Джарвис. Справа от него стоял Стен Ридли. Взгляд Тода скользнул мимо них к пенящемуся кильватерному следу их судна.

Никаких признаков «Виндрайдера» не было — все, что он видел, это черные гребни волн, с которых ветер срывал брызги белой пены.

Тод поспешил по качающейся палубе к капитану.

— Он оборвался? — крикнул, цепляясь за гакабортный поручень.

Капитан Джарвис посмотрел на него сердито.

Взмахнув рукой в жесте беспомощной ярости, он ответил:

— О, черт бы побрал все это! Трос перерезан.

— Вы хотите сказать, что Топпи пришлось отдать буксир? — крикнул Тод.

— Я имею в виду, что какой-то злодей на борту нашего судна перерезал трос. Я только что посмотрел на это. Потертостей нет, ровно обрезано. Людей проверить пока не успел.

Джарвис надвинул кепку на уши и сердито обернулся.

Тод недоверчиво посмотрел на Стена Ридли, лицо которого было бледным как воск.

— Когда это произошло? — крикнул он ему на ухо.

— Сразу после вахты. — Стен нахмурился. — Когда я сменился и вышел на шлюпочную палубу, то увидел, как «Виндрайдер» медленно удаляется от нас.

— Конечно, Джо Макарони, мы немедленно изменили курс, — объяснил ему Джарвис. — Я надеялся, что мы могли бы поймать ее. Но это безнадежно. Одному Богу известно, что теперь будет со шхуной.

Тод крепче вцепился в поручни, когда палуба накренилась у них под ногами, и судно снова почти исчезло в глубокой подошве очередной волны. Он отвернулся, чтобы скрыть лицо от резкого ветра.

— Кто-то на борту очень заинтересован в том, чтобы «Виндрайдер» не смог прибыть в порт.

— Именно так, — капитан Джарвис подошел ближе к молодым людям. — Ну, Ридли, — заметил он, положив руку на его плечо, — на этот раз на тебя действительно нет подозрений.

Стен посмотрел на него:

 — У вас есть идеи, кто мог это сделать?

Капитан покачал головой:

— Ты знаешь об этом не меньше, чем я.

Вой ветра заглушил его следующие слова. Он помолчал, пока не наступила некоторая передышка.

— Похоже, молодой человек, — сказал он наконец, — что ваша шхуна все-таки не доберется благополучно домой.

Когда смысл этих слов проник в сознание Тода, он почувствовал, что его сердце замерло, в голове возникли ужасные мысли. Он вспомнил умоляющий голос Топпи, которым маленький кокни умолял не оставлять его на шхуне. И что он ответил? Усмехнувшись, он приказал Топпи и Йоргенсону оставаться на борту. И вот что из этого вышло... Он представил себе, как два отважных моряка мечутся и пытаются пережить ураган на таком маленьком каботажном кораблике — Топпи, всегда нахальный и веселый, вечно огрызающийся и при этом лучший товарищ в любой чрезвычайной ситуации, и Йоргенсон, упрямый, надежный и настолько лишенный воображения, что никакая надвигающаяся опасность никогда не могла его испугать. Смогут ли они, эти двое, справиться с ситуацией и пережить настигший их ураган? Или тяжело нагруженная шхуна не выдержит потрясающе беспощадного шторма и в конце концов беспомощно затонет?

Тод в отчаянии закрыл глаза, когда эти ужасные образы заполонили его разум. Но мужественный голос Стена Ридли вдруг вселил в него внезапную надежду.

— Не беспокойтесь о шхуне, — крикнул юноша. — Она переживала и худшие шторма. Само ее название говорит об этом. Ни одно другое судно между островами не является таким мореходным и безопасным. Если те двое на борту хорошие моряки…

— Хорошие? — почти вызывающе рявкнул капитан Джарвис. — Эти парни омыты всей морской водой на планете. Если шхуна сделает то, что ты говоришь, то они вдвоем обязательно приведут ее в гавань. — Его проницательный взгляд изучал черты лица своего визави. — Но разве ты не предпочел бы, чтобы она погибла? Я бы не стал винить тебя, пожелай ты, чтобы она никогда не достигла Таити и не использовалась в качестве доказательства.

Щеки Стена запламенели.

— Но я хочу, чтобы она добралась до гавани, капитан Джарвис, — возразил он очень серьезным тоном. — Думаете, шхуна даст показания против моего отца? О, это просто потому, что вы его не знаете. Именно для того, чтобы снять с него любые подозрения, я хочу, чтобы «Виндрайдер» был передан властям. Есть много вещей, которые мне хотелось бы внимательно изучить, и если шхуна погибнет… — Он поколебался, лицо его исказилось от беспокойства. — Если она пойдет ко дну, то все доказательства невиновности моего отца она унесет с собой в пучину. Теперь вы понимаете, почему я всем сердцем хочу, чтобы она добралась до Папеэте?

Тод, слушая его, почувствовал растущий интерес к судьбе этого юноши. Темные глаза Стена сверкали от возбуждения, охватившего его. Его стройное тело, стоявшее перед ними в напряженной и решительной позе, слегка покачнулось, когда по палубе пронесся новый порыв ветра. Все его поведение излучало мужество и верность, и Тод почувствовал, как у него участился пульс. Пусть доказательства вины Стенхоупа Ридли одно за другим будут уверенно представлены, пусть все на борту поднимут свой голос и заявят: «Стенхоуп Ридли — виновен», но ничто из этого не поколеблет уверенности молодого Стена. Он знал лучше. И это знание не позволяло ему ни на минуту усомниться.

При виде этой нервной, почти преувеличенной уверенности юноши Тода охватила смесь восхищения и жалости.

Потому что, если Стен ошибался, как он сможет снова посмотреть на него, когда эта ошибка будет доказана? Но нет-нет! Человек, внушавший такое безоговорочное доверие, должен был быть человеком чести, человеком, достойным доверия и уважения.

С душевным облегчением Тод увидел, как Том Джарвис взял Стена Ридли за руку.

— Молодой человек, — услышал он слова капитана, — я уже давно верю вам, но, черт меня побери, если я сейчас не начну верить и в вашего отца!

Над ними гроза торжествующе возвысила свой голос. «Арабия» продолжала уверенно приближаться к Таити.