— Привет, это ты, Мак? — Капитан Джарвис стоял у переговорной трубы, связывающей мостик с машинным отделением, и разговаривал со старшим механиком. — Сколько оборотов делает машина?.. Хорошо. Добавьте десять... Что? Пар?.. Черт побери, разве у нас в бункерах закончился уголь?.. Конечно, мы отдадим буксир!.. Хорошо!

Он обернулся и коротко рассмеялся:

— Чиф[16] хотел бы обернуть свою машину ватой и обращаться с ней как с младенцем. Как будто «Арабия» могла идти под всеми парами, не перегружая свои котлы! — Он направился к двери, ведущей на правое крыло мостика. — Я снаружи, Моран. Когда придет Чепмен, поставь его на руль. Молодому Ридли вели ждать на шлюпочной палубе. Мне хватит десять минут, чтобы узнать то, что хочу знать об этом Чепмене.

— Да, сэр, — изумленный взгляд Тода последовал за мощной фигурой капитана, который подошел к краю крыла и оперся о планширь ограждения. Небольшой дождь, который сейчас шел, казалось, не беспокоил этого человека. Что, черт возьми, он собирался сделать? Тод ломал голову. Почему Джарвис хотел десять минут наблюдать за Чепменом вместо того, чтобы предъявить ему ручку как улику? Кто был этот Чепмен?

Размышляя над этими вопросами, Тод расставил ноги и крепче сжал рукоятки штурвала, заметив, как большая волна приблизилась с крамбола[17] к старому трамповому пароходу и слегка встряхнула его. Туманная морось беззвучно падала во влажном, густом воздухе, которая клубилась, как пар в прачечной, и почти поглотила грот-мачту и бак.

Наконец Стен вернулся и встал рядом с Тодом.

— Подожди на шлюпочной палубе, Ридли, — приказал ему третий.

— Есть, сэр.

Дверь за ним закрылась. Затем на железном трапе, ведущем на левое крыло мостика, послышался стук обуви. В дверях тут же появился высокий матрос.

— Вы вызывали меня, сэр? — раздался тонкий испуганный голос.

— Да. Встань за штурвал, Чепмен.

— Есть, сэр.

— Держи зюйд-вест-тен-вест,[18] — приказал Тод. — Внимательней на руле, Чепмен. Волны идут наискосок и растут.

Тод подошел к машинному телеграфу, затем бросил взгляд на человека за штурвалом. Он увидел высокого, стройного моряка средних лет. Под седыми волосами лицо было длинным и худым. В нем не было ничего особенного. Был ли это действительно тот человек, который тайно проскользнул в радиорубку, напал на Спаркса, связал его и заткнул ему рот, а затем смело отправил сообщение в Папеэте?

Даже если все так и было, ничто не указывало на то, что под этой застенчивой внешностью скрывалась такая смелая натура. Чего Джарвис ожидал от наблюдения за этим человеком? Что он надеялся узнать таким образом?

Тод взглянул на правое крыло мостика. Капитан, положив свои татуированные руки на планширь, смотрел в сторону кормы и совершенно не обращал внимания на рулевого. Тод подошел к задней двери рубки, открыл ее и закрепил на крючок. С высоты мостика он мог видеть за кормой шхуну, следовавшую за ними на длинном буксирном тросе. Кто-то стоял рядом с бушпритом — из-за расстояния он не мог сказать, Топпи это или Йоргенсон.

Паруса на ней были свернуты, и маленькое суденышко рассекало волны, как гичка за баркасом, маневренная и легкая; размеры его с мостика океанского парохода казались еще меньше, чем в действительности.

Внезапный крен  бросил его на переборку.

— Эй, Чепмен, — предостерегающе крикнул он, — будь осторожен! Держись крепче!

— Есть, сэр, — матрос бросил на него короткий взгляд и снова уставился на картушку компаса. Тод нахмурился и задался вопросом: могло ли то, что он увидел в его глазах, быть страхом?

Он внимательно изучал рулевого. Если он и был моряком, подумал Тод, то выглядел он определенно не так. Хотя его длинное туловище было одето в обычную для матросов одежду — рубашку без рукавов и синий комбинезон, на его лице не было и следов загара, возникающего от длительного воздействия ветра, солнца и ливней, а его руки определенно не были похожи на руки моряка. Длинные, тонкие пальцы лучше подходили для работы с авторучкой за письменным столом.

Авторучка?.. Пока еще смутная, мысль медленно зарождалась в сознании Тода. Наконец она приняла определенную форму. Дыхание третьего помощника участилось. Возможно ли, что Чепмен намеренно оставил ручку в радиорубке, чтобы направить подозрения на Стена Ридли? Возможно, он для этого и одолжил ее.

В конце концов, у них было только слово Стена Ридли, что не он напал на радиста; а мужчина за рулем понятия не имел, что они безгранично доверяют мальчику. Однако откуда Чепмен мог знать о «Виндрайдере»? Какая связь могла быть между ним и тем, что произошло здесь, в Южных морях?

В этот момент ход его мыслей был прерван появлением капитана. Широкоплечий шкипер «Арабии» остановился в дверях; его каштановые, остриженные волосы почти касались верхней перекладины. Он небрежно обратился к рулевому.

— Скажи-ка, Чепмен, ты когда-нибудь бывал в тропиках?

Худое лицо матроса как будто побледнело. Его испуганные глаза тревожно смотрели на вопрошающего.

— Э-э… да, нет, ненадолго, сэр.

— Никогда не пересекал экватор, так?

— Нет, сэр.

— Ты в этом уверен?

— Что… ну, конечно, сэр. Совсем недавно, когда мы пересекли экватор, матросы крестили меня и Смита. — На его губах ненадолго появилась кривая усмешка. — Представляете, это было весело, сэр.

Тод увидел, что капитан Джарвис прищурился, глядя на мужчину.

– Я только что просмотрел твои бумаги, Чепмен.

Мужчина нервно сжал рукоятку штурвала.

— Да? — еле слышно прошептал он.

— Последняя запись а твоей мореходной книжке сделана на пароходе «Санта-Клара».

— Да, сэр. Так называлось это судно.

Джарвис напряг желваки:

— Известно ли тебе, что «Санта-Клара» регулярно курсирует между Фриско и Вальпараисо? Рейсы вдоль западного побережья Южной Америки обычно требуют пересечения экватора.

Тод заметил, что тонкие руки мужчины дернулись. Его глаза были устремлены прямо вперед, вся его поза говорила о том, что он был очень напряжен.

— Как долго, — продолжал Джарвис своим медленным, глубоким голосом, — ты ходил в море?

— Пять лет.

Адамово яблоко мужчины резко шевельнулось.

— Ты, конечно, раньше служил рулевым? Судя по твоим документам, ты опытный матрос.

— Да, сэр.

— Тогда оглянись!

Джарвис подошел к кормовой двери и протянул руку в сторону кормы.

— Посмотри на кильватерный след — как змея, пытающаяся пересечь пруд. — Его голос стал угрожающим и обвиняющим. — Ты лжешь, Чепмен! Ты никогда раньше не стоял за штурвалом.

Мужчина испуганно взглянул на дверь. Руки на рукоятках дрожали.

— Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз выходил в море, сэр. Я… я забыл почти все, что знал.

— В самом деле? — Джарвис подошел к нему поближе; огромное тело капитана возвышалось над тонким, утлым телом мужчины. — И тем не менее в твоих документах об увольнении, давших тебе право на работу, написано, что ты покинул «Санта-Клару» 15 марта, когда она только что прибыла во Фриско из Вальпараисо.

Мужчина вцепился в штурвал, как будто, боясь упасть, держался за опору.

— Я знаю, сэр. Но меня не ставили на руль.

— Ты снова врешь! Моран, возьми штурвал.

Джарвис схватил мужчину за руку и развернул его так, чтобы они могли смотреть друг другу в глаза.

— Если ты снова солжешь мне, Чепмен, я поломаю тебе все  ребра — ты понял, парень?.. Полагаю, ты купил свидетельство об увольнении у какого-то матроса. Сколько ты за это заплатил?

— Три доллара, сэр, — слова прозвучали сдавленно, и он отвернулся от капитана.

 — Хм! Почему тебе так хотелось попасть именно на этот пароход?

— На самом деле я не собирался садиться на это судно — я просто хотел побыстрее попасть на любое судно, сэр. Я хотел уйти.

— И почему?

— Я не могу вам сказать, сэр. — В тонком голосе послышался новый, мужественный тон. Он поднял бледные, опухшие глаза и встретил обвиняющий взгляд Джарвиса.

— Тогда, конечно, и твое имя не Чепмен. Ты просто использовал имя, которое нашел в купленной мореходной книжке, верно?

— Да, сэр.

Джарвис достал из кармана красный предмет.

— Ты видели это раньше? Подумай об этом хорошенько, парень, и постарайся вспомнить.

Тод, посмотрев на него, увидел растерянное выражение на худом, усталом лице.

— Ну да, я так думаю. Да, я знаю эту ручку.

— Откуда?

— Она принадлежит этому пацану Ридли, у которого койка надо мной.

— И ты когда-нибудь им пользовался?

Мужчина посмотрел вверх.

— Да, пользовался. Я одолжил его вчера вечером, чтобы написать письмо.

— Ты потом отдал его обратно?

— Нет, сэр. Когда я закончил писать, пацан уже спал. Было уже очень поздно. Я подумал, что будет лучше вернуть его сегодня.

— Ты это сделал?

— Нет.

Джарвис глубоко вздохнул. Он понизил голос:

— Как эта ручка попала в радиорубку?

Несколько секунд матрос в ужасе смотрел на него.

— В радиорубку? — повторил он. — Это невозможно.

— Можешь ли ты поклясться, что никогда туда не заходил?

— Да, могу. Сегодня утром я заглянул в дверь, но в саму рубку не входил. Да и ручки у меня с собой не было.

— В котором часу ты лег вчера вечером?

Матрос на несколько мгновений замер, размышляя.

Затем он поднес дрожащую руку к подбородку и почесал щетину.

— Думаю, было около двух часов, когда я пошел спать. Было так жарко, что я не мог спать и написал домой длинное письмо. Я помню, как посмотрел на часы — была половина второго.

— Половина второго! — Глаза Джарвиса засияли.

— Ты хочешь сказать, что в половине второго ты все еще писал этой авторучкой?

Тод крепче сжал рукоятки штурвала. Блин, что-то было не так! Спаркс сказал, что его сбили с ног вскоре после двенадцати, самое позднее в половине второго. Если это утверждение было правдой, то как ручка могла в то же время находиться в кубрике на баке? Спаркс... Спарксу было что скрывать?

— Да, сэр, — ответил человек, назвавшийся Чепменом. — Я написал длинное письмо и закончил его только около двух часов. Я определенно знаю. Когда я лег, я услышал, как колокол на баке пробил четыре склянки.[19]

Джарвис не ответил, и Тод понял, что капитан зашел в тупик.

— Как твое настоящее имя? — наконец спросил он.

— Это… я бы предпочел не говорить этого, сэр.

Джарвис раздраженно поднял руку.

— А-а, иди к черту! О деталях я побеспокоюсь позже. Ты прекрасно знаешь, что я могу послать сообщение в Сан-Франциско и разузнать о тебе.

Мужчина напрягся.

— Да, возможно, вы сможете.

В его голосе слышался вызов.

— Ну хватит. Пошел вон!

Джарвис подошел к двери, посмотрел, как долговязый, слегка покачиваясь, спускался по трапу.

— Будь я проклят, если имею хоть какое-то представление о том, что здесь происходит, Джо Макарони.

— Вы думаете, он говорил правду?

— Черт возьми, откуда мне знать? Если то, что он говорит, правда, мы не добились никакого прогресса.

— Даже хуже, — заметил Тод, — наша маленькая схема совершенно запуталась. Нам придется начинать заново, капитан Том.

— Ты прав. — Джарвис нахмурился. — У нас слишком много болтающихся концов — вот в чем беда. — Он на мгновение остановился, размышляя. — То, что мы нашли «Виндрайдер», не кажется ли тебе немного нереальным?

Тод быстро поднял глаза:

— Что вы имеете в виду, сэр?

— Только то, что это похоже на совпадение, а я в совпадения не верю. — Он резко развернулся и посмотрел на третьего помощника. — Слушай внимательно, Джо Макарони, — твердо сказал он. — Раньше я считал, что дело, которое мы хотим расследовать, сложное и запутанное, но в принципе объяснимое. А теперь я убежден, что наш противник настолько хитрый, такой тонкий, даже дьявольский, что я впервые не знаю, куда двигаться. Каждый путь, который я выбираю в этом лабиринте, ведет меня в тупик.

Тод взглянул на высокую фигуру татуированного капитана сияющими от волнения глазами.

— Но все будет в порядке, капитан Том! — воскликнул он. — С вами никогда ничего не шло не так.

— Никогда? — Слова прозвучали медленно и решительно. — Ты понятия не имеешь, что со мной шло не так, Джо Макарони. Конечно, то было раньше. Ты прав только для последнего времени. Просто я начинаю потихоньку сомневаться в успехе своей миссии, вот и все.

С удрученным видом он подошел к двери.

— Заходи, Ридли, — позвал он. — Становись на руль.

Мысли Тода путались, когда он возвращал штурвал Стену Ридли. Задумчивый и рассеянный, он смотрел через дверь, мимо радиорубки на шхуну, следовавшую за пароходом. Вдруг глаза его широко раскрылись. Огромная волна обрушилась на «Виндрайдера». Шхуну подняло, словно сухой лист, на гребень волны, а затем она исчезла из виду, пьяно покачивая мачтами. Он тут же повернулся к рулевому и предостерегающе крикнул:

— Держись!

Корпус «Арабии» задрожал от носа до кормы. Она легла на борт, ее грот-мачта описала широкую дугу на фоне неба. Нос поднялся, затем стал медленно опускаться, в то время как корпус начал возвращаться в вертикальное положение.

— Настоящая волна-убийца! — воскликнул Джарвис. Он подошел к задней двери. — Надо же, шхуна выжила. Кажется, приближается плохая погода. — Он внезапно замолчал и поднял руку, приказывая остальным замолчать. — Подождите минутку!.. Вы слышите?

Вдалеке слышался гул приближающегося шторма. Сердце Тода бешено колотилось о ребра от этого звука.

Тяжелые капли дождя упали на палубу. Небо потемнело. Сильный порыв ветра сотряс рулевую рубку, задребезжали двери и стёкла, со стола слетели карты. Тотчас же он снова стих, оставив после себя тишину — опасную, угрожающую тишину, которая была более зловещей, чем краткий всплеск ветра и моря.

— Шторм настигнет нас минут через пятнадцать, — сказал Джарвис как ни в чем не бывало. — Я хочу высадить на «Виндрайдер» еще троих человек. У нас пока есть время сделать это. — Он посмотрел на барометр, висевший на переборке, и его рот сжался в тонкую, твердую линию. — Моран, передай в машину, чтобы сбавили ход, пока мы спускаем шлюпку. И приготовьтесь к одному из самых свирепых штормов, которые вы когда-либо видели.

— Есть, сэр.

Третий помощник устремился к машинному телеграфу. Предстояло проделать много работы, прежде чем буря достигнет их.