На следующее утро в шесть часов Тод Моран с трудом встал после слишком короткого сна. Поскольку вчера вечером он был на борту «Виндрайдера», его вахту на мостике взял на себя мистер Миллер, первый помощник, так что Тоду пришлось нести вахту с полуночи до четырех. В результате после завтрака на палубе появился полусонный третий помощник. Однако его расслабленность быстро прошла, когда он осмотрелся вокруг.

Маслянистые волны катились с северо-запада, легкий туман скрывал солнце. Тем не менее, воздух уже был угнетающе горячим и душным. «Черт побери, — подумал Тод, — если это не предвестники ураганной погоды. Никогда прежде с таким не сталкивался!» Он стоял у фальшборта, уставившись задумчиво на волны, когда к нему подошел боцман, волоча на ходу ногу — видимо, результат какого-то несчастного случая.

— Вы видели капитана, сэр? — спросил он.

— Еще нет, боцман.

Тод посмотрел на невысокую, коренастую фигуру, мускулистые руки и шею, демонстрировавшие необычайную силу, и на редеющие волосы, свидетельствующие о том, что тому около сорока лет. Однако его внимание привлекло выражение смуглого, обветренного лица. Боцман казался растерянным и чем-то очень обеспокоенным.

— С экватора приближается ураган, — заметил третий помощник. — Спаркс вчера вечером получил штормовое предупреждение.

Взгляд боцмана проследил за указанным направлением, и он кивнул.

— Да, сэр. Но дело не в этом. Спаркс… но мне лучше переговорить с капитаном.

Развернувшись на пятках, он поковылял в сторону судовой канцелярии.

Тод следил за ним глазами, гадая, что могло так расстроить этого человека.

Мгновение спустя он увидел, как на палубу вышел капитан Джарвис, за которым следовал боцман. Быстрыми шагами они приблизились к Тоду. Высокий капитан нависал над своим помощником словно башня.

— Пройдем в радиорубку, Третий, — приказал Джарвис на ходу. — Там что-то случилось.

Тод вместе с ними поднялся по трапу на шлюпочную палубу. В ее кормовой части находилась радиорубка, сверкающая белой краской; в дверях стоял Горилла Смит, явно занятый оживленной беседой с кем-то внутри. Когда они подошли, Смит отступил в сторону. Джарвис вошел первым, Тод следовал за ним. Оба остановились у входа.

На узкой кровати напротив радиооборудования сидел Спаркс, подперев одной рукой голову; его лицо в тусклом утреннем свете выглядело бледным. Тод вздрогнул, увидев, что пол лица молодого человека покрыто кровью от основания темных волос до подбородка.

— Что случилось, Спаркс? — спросил капитан Джарвис. — Нет, нет, не вставайте, сидите как сидели.

Спаркс, наполовину приподнявшись, опустился обратно на кровать.

Он посмотрел вверх с нахмуренным и растерянным выражением лица. Он выглядел совершенно другим человеком, чем тот, которого Тод привык видеть на палубе безукоризненно одетым. Он сидел без пиджака, его рубашка и штаны были мятые и грязные, как будто он проспал в них всю ночь.

— Я сам не знаю, что все это значит, сэр, — ответил Спаркс с жалкой попыткой улыбнуться. — Кто-то сбил меня с ног прошлой ночью, ударил меня по голове свайкой или чем-то в этом роде. Я сразу вырубился. Затем нападавший связал меня и заткнул рот. Сегодня утром, когда я услышал, как матросы снаружи моют палубу, мне удалось пошуметь. Кто-то из матросов, должно быть, меня услышал, и они вошли в рубку.

Джарвис подошел к кровати и осмотрел рану на голове радиста. Волосы прилипли, все еще наполовину влажные от запекшейся крови.

— Моран, — быстро приказал он, бросив тому связку ключей, — принеси мне йод из лазарета. И пусть боцман обеспечит горячую воду, а также чашку кофе. Нам нужно как следует позаботиться о Спарксе, прежде чем мы сможем услышать его историю, рассказанную более подробно.

— Да, сэр, — Тод поспешил уйти.

Прошло около пятнадцати минут, прежде чем умелые руки Джарвиса перевязали рану, а Спаркс выпил дымящийся кофе.

— Теперь я чувствую себя лучше, — со вздохом облегчения объявил радист.

— Хорошо, — капитан Джарвис коротко кивнул. — Боцман, подождите снаружи со Смитом. Потом я поговорю с вами… Моран, закройте дверь.

Джарвис опустился на вращающееся кресло перед рабочим столом радиста и повернул его лицом к кровати.

— Итак, Спаркс, — начал он любезно, — в какое время произошла эта история?

Тод, опиравшийся спиной на дверь, повернулся лицом к радисту. Когда тот начал говорить, выражение лица молодого человека было задумчивым и напряженным.

— Должно быть, это было сразу после полуночи, сэр. Я установил контакт с «Макурой» — она направляется на Таити с Раротонги. Я пытался узнать больше о траектории урагана, сэр. Когда я уже снимал наушники, сидя за столом спиной к двери, свет внезапно погас. — Он на мгновение остановился и откашлялся. — Я помню, как услышал щелчок и обернулся в кресле, думая, что один из офицеров в шутку выключил свет. Но прежде чем я успел пошевелиться, мне по голове ударил тяжелый предмет. Я сразу потерял сознание. Следующее, что я помню, это то, как я лежу на кровати, связанный, как мумия.

Джарвис наклонился вперед, положив руки на колени.

— Ты уже проверил свои вещи, Спаркс? Чего-то не хватает?

Спаркс покачал головой.

— Ничего не пропало, сэр. Я внимательно проверил. Вот в чем странность, — его голос упал до едва слышного шепота. — Когда я пришел в себя, этот человек все еще был здесь.

— Смогли бы вы его узнать?

— Нет. Свет все еще был выключен. Но он, должно быть, сидел в этом кресле, сэр. Он отправил сообщение.

— Сообщение! — Тод увидел, как руки капитана железной хваткой сжали свои колени. — Ты слышал, что он посылал?

— Очень расплывчато, сэр. Глаза у меня заплыли, и меня подташнивало, но я изо всех сил старался понять щелчки ключа. Он использовал обычную морзянку, но очень медленно, как будто не был уверен в том, что делает, — снова повысил голос Спаркс. — А теперь самое странное, капитан Джарвис: сообщение было связано с ветром. Кто мог передать что-то о ветре прошлой ночью? Ветра не было вообще. На улице стоял мертвый штиль.

— Ветер! — Джарвис поднялся плавным, легким движением, и Тод увидел внезапную вспышку понимания в глазах капитана. — Подумай хорошенько, Спаркс, могло ли то, что ты услышал, означать «наездник ветра»?

Тод резко вздохнул. Неожиданный вопрос привел его мысли в смятение. В то же время он почувствовал нарастающий страх, сжимавший сердце.

— Да, я думаю, вы правы, сэр, — ответил Спаркс, поднимая глаза. — Думаете, это могло быть название шхуны, которую мы нашли? Да, черт возьми, должно быть, это было что-то насчет наездника.

— Ты разобрал какие-нибудь другие слова?

Спаркс печально покачал головой.

— Нет, сэр. Знаете, я все еще был ошеломлен ударом, и, обнаружив себя закутанным и неподвижным, я почувствовал себя чертовски странно. Мне очень жаль, сэр.

— Хорошо, хорошо. По крайней мере, вы хотя бы смогли дать единственную подсказку, которая действительно имеет значение. Что произошло дальше?

— Я, должно быть, пошевелился, потому что услышал, как незнакомец встал, постоял минуту, словно прислушиваясь, затем подошел к двери и вышел. Поверьте мне: когда хлопнула дверь, я почувствовал такое облегчение, будто с меня сняли центнер груза. К сожалению, в темноте я не смог разглядеть, кто это был.

— Вы действительно тщательно осмотрели все помещение?

— Нет, сэр, еще нет. Я лишь бегло проверил, не пропало ли чего-нибудь, когда матрос развязал меня. Но боцман что-то нашел. Он подошел ко мне с авторучкой и спросил, не потерял ли я ее. Он нашел ее на палубе прямо под столом. Но она не моя, и вчера ее не было, я это знаю точно.

— Авторучка, так-так! Где она?

Спаркс, слегка покачнувшись, встал и подошел к рабочему столу.

— Вот, сэр. — Он протянул капитану ярко-красную авторучку.

Джарвис с задумчивым видом взял ее в руки. Мгновение спустя он взглянул на Тода.

— Моран, ты раньше видел эту ручку?

Тод посмотрел на предмет, о котором идет речь.

— Нет, сэр, — ответил он.

Джарвис несколько секунд повертел ее в руках, затем отвинтил колпачок и осмотрел пишущий наконечник.

— Чернила черного цвета… но это ничего не значит. Однако определить владельца не составит труда. Я не могу себе представить, чтобы многие моряки пользовались такой ярко-красной авторучкой. Что вы думаете, Третий?

— И я нет, сэр.

Тод подошел ближе. Что имел в виду Джарвис?

— Садитесь, Спаркс. Располагайтесь поудобнее, — сказал капитан радисту. — Кто первым вас обнаружил?

— Матрос, который работал прямо у моей двери. Кажется, его зовут Смит.

— Хорошо. Моран, пригласите Смита войти.

— Есть, сэр. — Тод распахнул дверь и помахал рукой Горилле Смиту, стоявшему вместе с боцманом около спасательной шлюпки левого борта.

Коренастый моряк — в рабочих штанах, закатанных до колен, с босыми ногами, все еще мокрыми после уборки палубы — вошел в рубку уверенной походкой и остановился у входа.

— Вы хотели видеть меня, сэр? — спросил он глубоким хриплым голосом.

— Да, — Джарвис пронзил его суровым взглядом. — Расскажи нам, как утром ты обнаружил здесь Спаркса.

Небритый подбородок Смита выдвинулся вперед, когда он открыл рот, чтобы заговорить.

— Это было так, сэр, — неловко начал он, его маленькие черные глаза встретились с пристальным взглядом капитана. — Я просто тащил шланг по левому борту и проходил мимо, когда услышал очень странный шум, доносившийся из радиорубки. Как будто кто-то хотел закричать и не смог. Вы понимаете, что я имею в виду? Это странно, сказал я сам себе, и стал прислушиваться. Затем я услышал что-то вроде приглушенного крика. Вы понимаете?

— Продолжай, — приказал ему капитан. Тод заметил, что голубые глаза его друга сияют от возбуждения.

Горилла Смит глубоко вздохнул. Рубашка туго обтягивала его волосатую грудь.

— Ну, я подошел к двери и заглянул. Затем я увидел Спаркса, лежавшего связанным на кровати, его рот заткнут уголком простыни... Ну, я очень испугался, поверьте мне! Я посмотрел еще раз, а затем позвал боцмана — он стоял у трапа, ведущего на мостик. Он пришел, и мы вместе развязали Спаркса.

Джарвис поднял красную ручку.

— Ты когда-нибудь видел это?

— Да, сэр.

— Когда это было?

— Когда боцман поднял ее, сэр. Она лежала прямо под столом, — сказал матрос.

Джарвис на мгновение задумался. Наконец он махнул рукой:

— Можешь идти, Смит. Моран, позовите боцмана.

Боцман появился сразу. Он был явно рад принять участие в этом загадочном деле в радиорубке. Его темные глаза сверкали едва приглушенным энтузиазмом. Невысокий, но коренастый и крепкий, он стоял перед капитаном, кепка сдвинута набок.

Капитан Джарвис говорил спокойно — слишком спокойно, подумал Тод. Он знал заранее, что эта, казалось бы, небрежная манера слишком часто скрывает бурю, которая может разразиться в любой момент.

— Боцман, расскажи мне, что именно ты знаешь по этому случаю.

— Есть, сэр. — Судно слегка накренилось, и он перенес свой вес на одну ногу. — Дело было так, сэр: я стоял у мостика и смотрел, как Горилла Смит и Чепмен моют палубу…

— Значит, кроме тебя, там было еще два матроса? — перебил его Джарвис.

Боцман слегка удивленно посмотрел вверх.

— Да, сэр, Смит держал шланг, а Чепмен — швабру. Я видел, как Смит подошел к двери радиорубки и вошел. Чепмен пошел за ним. Вот это недопустимо, подумал я и последовал за ними. Когда я подошел сюда к двери, то увидел, что они оба находились в каком-то шоке. И неудивительно, подумал я, когда заглянул в радиорубку. На  кровати лежал Спаркс, обвязанный, как скатанный ковер из Порт-Саида.

Он взглянул на Спаркса, как бы прося его подтвердить историю.

— Продолжай, — приказал капитан.

— Ну, сэр, мы развязали его и выдернули кляп, чтобы он смог сесть.

— Подожди минутку, — прервал его Джарвис. — Кто развязывал радиста?

— Кто?.. А, Горилла Смит и я, сэр.

— А где был Чепмен?

Боцман сдвинул кепку и провел пальцами по редеющим волосам. На его лице появилось выражение растерянности.

— Ну, что ты поделаешь? — воскликнул он разочарованно. — Черт побери! Совсем забыл о нем. Да, после всего, что произошло, я и думать забыл об этом фрукте. Ну, подожди, доберусь я до тебя!

— Кто вообще этот Чепмен? Он новичок, не так ли?

— Пожалуй, так и есть! Никогда не видел его до этого рейса, но если и есть у нас на борту лендлаббер[13], то это он. Ему бы коров доить где-нибудь у фермеров...

— Оставим пока его. Продолжай свой доклад, боцман.

— Есть, сэр. Спаркс сел и сказал что-то о том, что его ударили свайкой по голове. Тот хотел что-то спереть, сказал я ему, и пусть он внимательно посмотрит, чего может не хватать. Он так и сделал, но сказал...

— А что насчет авторучки? — быстро спросил Джарвис.

— О ней? Ну, сэр, пока Спаркс осматривался, я увидел ручку, она лежала под столом. Я поднял ее и сказал: вот хоть одна вещь, которую не украл вор. А он сказал…

— Где именно ты нашел ручку?

— Вот здесь, — боцман подошел к столу и указал на конкретное место на палубе. — Я видел, где она лежит, даже не наклоняясь. Она лежала там, где ее оставил проклятый вор.

— Что заставляет тебя так думать, боцман?

Боцман снова выглядел озадаченным.

— Ну, сэр, Спаркс сказал, что это не его, и я просто подумал…

— Подожди минутку. — Джарвис обратился к радисту. — Спаркс, вы видели эту ручку раньше?

— Нет, сэр.

— И вы уверены, что она не лежала там перед нападением?

— Абсолютно.

Джарвис развернул кресло.

— Боцман, ты когда-нибудь видел эту ручку?

Мужчина на мгновение отвел глаза. Тод увидел, как на его грубом лице появилось коварное выражение.

— Ну, видите ли, сэр, — начал он и сглотнул, — конечно, вы не любите, когда говорят такие вещи, но, кажется, я уже видел его раньше.

Тода внезапно охватило опасение. Он инстинктивно понял, к чему поведут слова боцмана.

— Ты уверен? — спросил капитан.

— Нечасто случается, чтобы на такой старой лохан… ох, простите, сэр… я имею в виду на «Арабии», можно было увидеть такую ​​ярко-красную авторучку. Но однажды вечером я увидел, как один из людей писал ручкой именно такого цвета, когда я зашел в кубрик, чтобы вызвать Топпи.

Капитан нетерпеливо наклонился вперед:

— Ты видел, что кто-то пользовался вот такой ручкой? И кто же это был?

Боцман засунул руки в карманы.

— Ненавижу наушничать, сэр, но раз уж вы так прямо спрашиваете меня, то это была та тощая селедка, которую мы взяли на борт перед самым отходом.

Напряжение, охватившее Тода на протяжении всего доклада боцмана, как ни странно, улеглось. Хотя его ладони увлажнились от пота, при упоминании этого имени он, наконец, почувствовал нечто вроде облегчения.

— Да, сэр, — продолжил боцман таким тоном, что его заверение в нелюбви к стукачеству становилось совершенно невероятным, — это была эта сухопутная крыса, этот школьник. Кажется, его зовут Ридли.