Принцепс и нищий

694 г. ab Urbe condita

Человек, пришедший в уже занятый мир,

если родители не в состоянии прокормить его

или если общество не в состоянии

воспользоваться его трудом,

не имеет ни малейшего права требовать

какого бы то ни было пропитания,

и в действительности он лишний на Земле.

Мальтус

Канис (Пес) считал себя «феликсом*». Не без оснований, поскольку ему везло больше, чем всей ватаге Вагуса (Бродяги), везло с самого раннего детства. Началось все с раннего детства. Канис был из «брошенных»*.

* Феликс — буквально переводят

«счасливчик»,

но точнее будет — «любимец Судьбы».

Напомню, что в римско-греческой традции

Судьба — нечто всемогущее,

чему подчиняются даже боги.

Брошенный — в античном Риме закон

позволял выбрасывать детей,

которых отец (родители) считали

нежеланными или при невозможности прокормить.

Обычно такие дети обычно

становились рабами,

либо попадали в бордели

для услаждения педофилов.

Ему очень повезло, что он оказался достаточно взрослым и самостоятельно выбрался с рыночной площади, на которой оставила его мать. Потом ему повезло, потому что он встретил не одного из круживших вокруг охотников за детьми, забиравших «брошенных» для перепродажи в рабство, а Вагуса. Среди многочисленных ватажек Субуры шайка «бродяг», во главе с ним выделялась крепкими дружескими отношениями между составлявшими шайку детьми, сплоченностью и постоянной взаимовыручкой. Именно поэтому небольшая, всего из одного взрослого, пяти парней и двух девчонок, группа сумела удержать свою территорию на втором этаже небольшой полуразрушенной инсулы. Дом, прозванный Домом Отбросов, о котором забыл даже сам домовладелец, стоял в конце одного из самых мрачных переулков Субуры, именуемого Болотным. Крыша и третий этаж его полуразвалились так, что дождь и ветер свободно проникали во все закоулки. Но второй этаж, как и первый, пока стояли и давали неплохое укрытие от непогоды. Поэтому на жилье, за которое, к тому же, не надо было платить, находилось немало охотников. И удержать его за собой группе из семи детей и одного взрослого было очень сложно. Но они смогли, причем и из-за великолепных бойцовых навыков Вагуса тоже. В всем Болотном переулке ни один человек, даже отставной легионер Тит по прозвищу Бык, не могли одолеть его. Вагус бился, ударяя не только руками, но и ногами, применяя всяческие хитрые уловки и умело уклоняясь от ударов и захватов противников. Кое-чему Вагус научил и своих парней. После того, как «Бродяги» несколько раз проучили местных и заглянувших в Болотный переулок бродяг, в переулке стало тихо. Тихо, конечно по меркам Субуры, где попойки, ссоры и драки были в порядке вещей. Они здесь могли продолжаться целую ночь до утра, или наоборот, длится с утра до ночи. Недаром сенаторы приказали построить стену, которая закрывала этот району от их взглядов.

Здесь в низине, на бывшем болоте, стояли самые дешевые и самые запущенные во всем Риме инсулы, заселенные самыми нищими из квиритов — пролетариями, а заодно и разнообразными преступниками. Здесь, зашедший днем квирит мог получить любые удовольствия. В Субуре торговали любым товаром по самым низким ценам. Что неудивительно, ведь все это было контрабандой или краденым, либо поддельным. Здесь же продавалась самая дешевая еда во всем Риме. Но о происхождении продуктов, из которых она готовилась, лучше было не задумываться. Можно было найти любое развлечение. От запрещенных в остальных районах азартных игр, до обычных и подпольных лупанариев, предлагавших любые мыслимые извращения. Ходили слухи про ночные подпольные гладиаторские бои, но им мало кто верил. Потому что пробитые головы были здесь обычным делом даже днем, когда по району ходили патрули вигилов. Что творилось на этих улицах и в домах ночью достоверно знали только боги. Ибо даже вигилы не рисковали там появляться, за исключением улицы, на которой стоял домус рода Юлиев. Но родовая усадьба находилась на окраине Субуры. Дальше ночью ни один трезвомыслящий римлянин прогуляться не рискнул бы даже за сотню тысяч сестерциев. Потому что он знал, что рискует при самом счастливом случае быть избитым, ограбленным и раздетым до нитки. Вероятнее всего утром на улице найдут его голый труп. Или он рискует оказаться проданным в рабство куда-нибудь в Азию. Причем никто даже и не сможет узнать, как его вывезут за пределы стен Города…

Понятно, что жизнь в таком районе совсем не такая приятная, как в домусе патриция. Но и совсем скверной ее е назовешь, особенно по сравнению с жизнью сельских рабов. Поэтому Канис совершенно правильно считал себя везучим. Иногда ему и его друзьям приходилось туго, но он не придавал этим несчастьям большого значения. Так жило большинство знакомых ему обитателей переулка, от малышей до взрослых, и другой жизни он себе не представлял. Хотя и не раз слушал рассказы Вагуса о жизни богатых людей, воинов и даже жрецов. Но вопринимал ихскорее как сказки, чем нечто имеющие отношение к настоящей жизни.

Так они и жили, где выпрашивая милостыню, где подрабатывая, а иногда и приворовывая хлеб и мясо прямо из-под носа у зазевавшихся торговцев. Жили бедно, но весело и Канису казалось, что так будет всегда. С обычным для подростков пренебрежением к мелочам, Канис не замечал, что Вагус все чаще болеет, а Авкт ревнует Красса к Флоренс*. Впрочем последнее не заметил и Вагус. Но его оправдывает болезнь, с приступами боли от которой бороться становилось все сложнее и сложнее. При этом еще и стараться скрывать ее от окружающих.

* Авкт — (лат.) прибавленный,

Красс (напомню) — толстый, крепкий,

Флоренс — цветущая. Пуэлла — девочка

Канис заметил только, что вожак начал все больше передоверять повседневные заботы Крассу, да чаще заставляет их вспоминать и повторять показанные им уловки боя без оружия. Почему это происходит, он не задумывался. Так продолжалось до самых мартовских ид…

Канис проснулся ночью из-за странного звука. Кто-то пробирался по их жилищу и, похоже, задел корчагу из-под масла, которую принесли в дом младшие парни, Квинт и Секст. Он вскочил, разбудив спавших всместе с ним в одной комнате и на одной лежанке девчонок. Прислушался. В соседней комнате точно шла драка. Канис схватил лежащую рядом длинную палку, которую использовал в качестве дубинки. И остановился, услышав крики Красса и Вагуса.

— И ты, Авкт⁈

— Бегите, Канис! Бегите, дети!

Замерев на мгновение, Канис обернулся к девчонкам, которые уже открывали выход из комнаты на галерею. Галерея при постройке инсулы опоясывала дом на уровне второго этажа со всех сторон. Но уже давно от нее перед фасадом дома ничего не осталось, кроме пары торчащих наружу балок. Удивительно, но с тыльной стороны галерея сохранилась, как и две ведущие вниз лестницы. Только передвигаться по ней, полуразвалившейся, с дырами в поднигвших досках пола и отстутвующим почти по всей длине ограждением было очень рискованно. Особенно тем, кто постарше, подгнившие доски могли не выдержать их веса. Впрочем, риск попасть в руки неведомых врагов был более вероятным и более пугающим. Канис задержался еще на пару ударов сердца, колебаясь между стремлением помочь дерущимся с врагами друзьям и выполнением приказа Вагуса. Но отброшенная кем-то из нападавших входная занавеска, за которой он успел различить отблеск света на острие меча, заставила действовать. Он выскочил на галерею и быстро осмотрелся.

В предрассветных сумерках, сменивших ночную темноту, Канис увидел, что Флоренс уже спустилась и, стоя на земле, дожидалась малышку Пуэллу. Он шагнул вперед, увидел, как из-за угла дома выскакивают бандиты. Девчата, заметив их, бросились бежать. Канису мгновенно стало понятно, что если не отвлечь преследователей, девчонки никуда не убегут. Как он сумел в несколько мгновений оказаться на земле и догнать последнего из тройки бегущих бандитов, Канис не понял. Но, видев впереди спину, без раздумий пустил в ход дубину. Бандит, получивший дополнительное ускорение от удара, грохнулся. Упал он неудачно для себя и очень удачно для Каниса. С глухим стуком голова бандита столкнулась с валявшимся здесь с незапамятных времен камнем. Он дернулся и затих, а Канис бросился догонять двух преследователей.

Девчонки бежали так, что даже олимпийские бегуны должны были им позавидовать. К тому же задворки Дома Отбросов представляли собой захламленное всяким ненужным мусором пространство. Дети, игравшие здесь, ориентировались в этом хаосе намного лучше бандитов и пока двигались намного быстрее. Канис даже смог догнать отстающего от двух других преследователей крупного, но двигавшегося относительно медленно и довольно неуклюже, мужчину. В котором Канис сразу узнал вышибалу по кличке Варвар из подпольного лупанария Черной Вдовы. Собственно он и был варваром — галлом, привезенным откуда-то издалека и проданным в Риме дешево. Дешево, несмотря на выносливость и силу, потому что он хромал на одну ногу. Что не мешало ему выполнять обязанности вышибалы, но вот бегуном он оказался плохим.

Бежал Варвар тяжело, шумно дыша и, казалось, ничего не замечал вокруг. Но стоило Канису приблизиться и замахнуться дубиной, как он резко затормозил. И, извернувшись, уклонился от удара. После чего сильным ударом ноги просто выбил дубинку из рук Каниса. Тут же бросившись вперед и пытаясь ухватить мальчишку, хотя бы за тунику. Канис успел среагировать и увернуться. Такую уловку они отрабатывали с Вагусом не раз. Но теперь Канис уже ничем не мог помочь убегавшим девочкам. Даже с дубиной победить Варвара он мог только в мечтах. Без нее, ему оставалось только спасаться бегством, надеясь, что убежавшие девчонки и уцелевшие парни смогут потом собраться в оговоренном заранее месте. Теперь же Канису требовалось убегать и убегать быстро, потому что из-за дальнего угла дома уже появилось еще несколько бандитов. Причем бегавших явно намного быстрее хромоного Варвара.

Увильнув еще раз от пытавшегося снова схватить его Варвара, Канис рванул прямо к ближайшему углу дома. Расчет оказался верным. Бегущий за ним Варвар быстро отстал, а преследовали, мчащиеся от дальнего угла просто не успевали. За углом же засады тоже не оказалось. От входа в инсулу, расположенного в дальнем углу фасада, идти сюда было дольше. К тому же все нападавшие знали, что здесь уже стоят трое их подельников. Вот и получилось так, что Канис выскочил в переулок, никем из нападавших не задержанный. И припустил по направлению к Спуску Салюс. По этой улице можно было уйти в районы Квиринала либо Виринала. Ну, а в этих кварталах Канис знал несколько инсул, на последних этажах которых можно было укрыться на пару — тройку дней.

На бегу Канис несколько раз оборачивался, надеясь увидеть кого-нибудь из «бродяг». Но увидел только, что за ним бегут двое преследователей. Причем бежали его преследовали быстро и рано или поздно могли его догнать. Сворачивать в переулки Канис не собирался, так как на повороте он мог потерять скорость или врезаться в кого-нибудь из прохожих. Поэтому он припустил со всей возможной скоростью прямо по улице. Прохожие, заметив погоню, сворачивали в стороны. И Канис смотрел себе под ноги, уменьшая риск попасть в какую-нибудь скользкую лужу с содержимым ночного горшка. Стоило ему упасть и догоняющие бандиты не оставят ему ни единой возможности ускользнуть из их лап.

Он бежал по бесконечно большой улице, чувствуя, как с каждым мгновением дышать становится все труднее, а ноги двигаются все медленнее. Только в голове билась мысль, что хорошо бы сейчас проснуться и увидеть, что все это — лишь ночной кошмар. Но сдаваться Канис не собирался. Бежал, низко наклонив голову, всматриваясь в истоптанную тысячами ног дорогу…

И к своему удивлению, врезался в стоящего прямо на пути человека. Точнее, тот успел удержать Каниса в самый последний момент за плечи.

— Куда бежишь, мелочь? — спросил он густым басом. Неожиданно сильным, словно человек привык перекликивать сильный шум боя или рев морских волн.

— Наверное воришка какой-нибудь, — заметил еще один, стоящий рядом квирит. Канис не успел отдышаться и возразить, что он не такой. Подбежавшие преследователи закричали, остановившись, судя по звукам, в паре шагов от Каниса.

— Это воришка! Отдайте его нам, доблестные квириты. Он должен…

— И сколько? — перекрыл крики бандитов бас.

— Асс… нет, два асса…

— Так асс или два? — уточнил второй голос. Иронию в его тоне не почувствовал бы только глухой.

— Давайте мы сейчас спросим у самого парня, — заметил поймавший Каниса мужчина.

— Расскажи нам, что ты такого ценного украл у этих «честных» людей, — отпустив, наконец, парня, спросил он. Канис уже успел заметить и недешевые кожаные сандалии, и дорогую ткань туники. Боковым зрением он успел заметить и то, что упустили увлеченные погоней бандиты. А именно пару крепкого сложения прохожих в странно топорщащихся туниках, заинтересовавшихся их беседой. И неторопливо, почти незаметно для посторонних, приближавшихся.

— Почему молчишь? — спросил второй квирит.

— Я не виноват, господа, — отчаянье придало Канису решительности. — Я ничего ни у кого не крал. Напротив, эти двое… вместе со своей шайкой напали на нас, убили Вагуса и Красса, схватили девочек… Клянусь Юпитером Всемогущим, Квирином и всеми остальными богами — я не вру!

— Убили Красса? — нахмурился первый квирит, бросив странный взгляд на второго.

Тот почему-то улыбнулся, хотя ничего смешного Канис не сказал.

— Это похоже на государственное преступление, — отметил второй, продолжая улыбаться. — Взять их! — неожиданно скомандовал он.

Двое преследователей сделали одну ошибку, они слишком увлеклись погоней, возможностью схватить беглеца и не следили за происходящим вокруг. В результате внезапно оказались схвачены окружившими группу собеседников телохранителями. Которых, как теперь понял Канис было не двое и даже не четверо, а целая дюжина.

— Что ты там говорил про убийство и захваты? — спросил у Каниса первый. Он, как заметил парень, если и не был главным в этой компании, то держался со вторым на равных. — Расскажи-ка нам все, малыш. Сначала и не торопясь, — попросил он, пока второй отдавал какие-то приказания охране. Двоих бандитов тем временем связали и куда-то повели. Еще один охранник сорвался и куда-то убежал, словно олень, преследуемый охотниками.

— Мы живем… жили в Доме Отбросов, что в Болотном переулке… — начал рассказ Канис.

— Любопытно, — прервал его второй. — Пойдем-ка потихоньку в ту сторону, малыш. И продолжай рассказывать.

Оставив еще одного охранника на месте, они отправились по Спуску в сторону Кривой улицы, ведущей к Болотному переулку. По дороге Канис рассказал все о сегодняшнем нападении, потом ответил на вопросы первого квирита, назвавшегося Луцием и изредка — второго, по имени Публий.

Когда они добрались до Дома Отбросов, ни на улице, ни в округе никого не было видно. Хотя Канис мог поклястся чем угодно, что чувствовал направленные на них со всех сторон внимательные и часто враждебные взгляды. Вот только сами наблюдатели показываться на глаза чужакам не хотели категорически. Поэтому расспросить о том, что тут происходило, пока Канис бегал по улицам, оказалось некого. Однако ни Публия, ни Луция это нисколько не смутило. Оставив двух телохранителей на входе и отправив еще двоих в обход инсулы, они вошли в дом. Как и предполагал Канис внутри никого из живых найти не удалось. Ни на первом этаже, ни на втором, ни на третьем. Нашли только три тела — Вагуса, Красса и Квинта. И все, остальные помещения дома выглядели заброшенными, словно люди посещали его последний раз несколько лет назад.

— Никого, — констатировал Луций, после того, как они спустились вниз, оставив одного из телохранителей сторожить тела до прибытия вигилов.

— Ты ждал, что они предоставят нам возможность поймать их на месте перступления, — усмехнулся Публий. — Ничего, с подкреплением должен прибыть Гай Гордиан. Он тут все перероет и найдет все концы.

— Сам Инквизитор*? — переспросил Луций. И добавил с коротким смешком. — Этот найдет. Я помню, как он расследовал убийство Юлии…

— Именно он, — подтвердил Публий. — Я его привлек для работы в моем Оффициуме*. Теперь вигилам не удастся отговариваться, что никто не может найти преступника.

— Правильно, — согласился Луций. — Убийцы и воры должны сидеть в тюрьме…

— А ты как собираешься дальше жить? — неожиданно спросил, повернувшись к Канису, Публий.

— Не знаю, — честно ответил он. — Согласен на все, даже быть твоим рабом. Только прошу, но спасите девочек и Секста. Иначе их продадут, если не в лупанарий Черной Вдовы, то куда-нибудь за пределы померия…

* Инквизитор (лат) — сыщик, следователь.

Оффициум — контора.

Клоака — часть канализации Рима.

Померий — территория города Рима.

— Продадут… римлян? — удивился Луций. Словно и не слышал до этого рассказа Каниса. Или не поверил тому, что ему рассказывали.

— Продадут… — ответил Канис и рассказал о нескольких услышанных им историях продажи римлян.

— Подожди-ка, — оживился вдруг Публий. — Очень похоже на пропажу Гая. Не находишь, Луций?

— Нахожу, — согласился Луций. — Я бы вообще ввел в померий* пару легионов, оцепил это район и перерыл бы всю эту клоаку. Да, это точно клоака, худшая и более вонючая, чем подземная Клоака…

— Идея неплохая, — перебил его Публий. — Но мы пока говорим о другом, — он внимательно посмотрел на Каниса, стоявшего с потерянным и ничего не понимающим видом. До парня наконец дошло, что он наговорил знатным патрициям, как минимум сенаторского ранга, которые спокойно распоряжаются целыми легионами.

— Рабов у меня и моего друга хватает. Как и у моего отца. Пойдешь в клиенты? — спросил Публий.

— К… к…клиенты? — переспросил Канис, заикаясь от неожиданности. — Конечно, господин, — поспешил ответить он, глядя на явно начинающего злиться Публия.

— Отлично. Отец как раз набирает учеников в Сиротскую Центурию. Думаю, ты будешь там, как дома, — усмехнулся он. — Раз уж твой бывший глава научил тебя драться…