Тихой сентябрьской ночью старый Лунный Человек нежно напевал под серебристой полной луной. Он шел один по призрачно-темному берегу реки Индейский Ключ, мимо дружелюбных полей, где ветер мурлыкал, как большая кошка, через леса, где шептались о нем деревья, вдоль тропинок, заросших травой и очерченных лунным светом, и через холмы, где он останавливался послушать вечность. Он был очень счастлив и жалел бедняг, что спали в домах, мимо которых он проходил. Они не знали, чего себя лишают.

Именно он первым увидел, что горит дом Денди Дарка, примостившийся на склоне маленького лесистого холма у поворота на Бэй-Сильвер. Пламя уже вырывалось сквозь крышу пристройки, когда Лунный Человек с грохотом постучал в дверь и ему открыл заспанный наемный рабочий, вышедший из кухни, чтобы узнать, в чем дело. Лунный Человек объяснил ему, в чем дело, и спокойно направился прочь. Пожар его больше не интересовал. Он не намерен терять ни минуты этой прекрасной ночи из-за пожара. Позади он оставил тревогу и смятение. Денди Дарк уехал – никто не знал куда. В последнее время Денди взял в привычку задерживаться где-то допоздна, хотя пока об этом никто, кроме его жены, не знал. Но клан в целом заметил, что за прошедшие несколько недель на Денди будто что-то нашло. Он изменился. Стал необщительным, нервным, рассеянным, раздражительным. Возможно, оттого, что приближается час, когда решится судьба кувшина, и решить ее непременно должен сам Денди, вот почему ему настолько не по себе. Или же с кувшином что-то случилось. Спросить об этом Денди никто не осмеливался: он прямо-таки огрызался, стоило кому-либо упомянуть кувшин. Теперь уже всем становилось не по себе. И вот в доме Денди случился пожар. Наемный рабочий позвал миссис Денди, разбудил соседа по телефону и побежал в амбар за лестницами. Толпа собралась поразительно быстро, но с первого же взгляда стало ясно, что дом обречен. Удалось вынести большую часть мебели, но к тому времени, как вернулся Денди, все в основном мрачно наблюдали за происходящим.

– Боже мой! – воскликнул Денди. – Где кувшин?

Как ни странно, про кувшин никто даже не вспомнил. Все переглянулись. Спросить было некого. Когда наемный рабочий разбудил миссис Денди, она тут же выбежала из дома в ночной рубашке и в саду потеряла сознание. Глупая миссис Денди была известна подобными поступками. Ее отнесли в дом Пенни Дарка по соседству и там приводили в чувство.

– Кто-нибудь знает, что с кувшином? – взвыл Денди и, окончательно потеряв голову, начал носиться по кругу и разбрасывать вещи, спасенные из-под пылавшей крыши.

– Где он хранился? – крикнул кто-то в ответ.

– В чулане в комнате для гостей, – простонал Денди.

Из комнаты для гостей ничего спасти не удалось. Она находилась в конце коридора на втором этаже пристройки, а коридор оказался слишком задымлен.

Питер стоял в толпе. Он прибыл одним из первых и проявил себя героем. Но кувшин спасти не удалось. Кувшин, который так хотела получить Донна… старый кувшин, о котором тетя Бекки в детстве рассказывала ему истории… кувшин, поломавший его тайный брак и разрушивший его надежды. Питер схватил обожженное пальто, висевшее на заборе, набросил на голову и рванулся к дому. Он должен спасти этот кувшин ради Донны!

Все начали кричать ему вслед. Началось настоящее безумие. Заметались по двору, будто в дикой пляске, и вдруг среди толпы, словно помешанный, появился мальчик из дома Пенни Дарка и, задыхаясь, выкрикнул жуткий вопрос: где Донна Дарк? Она осталась ночевать у миссис Денди – спала в гостевой комнате, – ее спасли?

Некоторые женщины попадали в обморок – по более веской причине, нежели миссис Денди. Другие принялись громко оплакивать Донну. Мужчины переглянулись, посмотрели на полыхающий дом. Покачали головами. Сейчас зайти в дом мог только безумец. Питер сгорит насмерть, пытаясь спасти Донну – никто не сомневался, что он бросился спасать именно ее. Видно, он прежде других услышал, что сказал мальчик.

Питер поднялся по пылающей лестнице, преодолевая три ступени зараз, готовясь нырнуть в ад дыма и пламени, в который превратился коридор, но вдруг споткнулся и едва не упал на женщину, лежавшую без сознания на лестничной площадке.

Милостивый Боже, кто это? Ее нужно спасти, тут уж не до кувшина. Он взял ее на руки и с чувством сожаления повернул назад. Теперь о кувшине можно забыть. Бедная Донна будет ужасно разочарована. Спотыкаясь, он спустился по лестнице и бросился через дверь в бушующую толпу. Вопли вдруг сменились криками «ура!». Питер был героем. Нетерпеливые руки забрали у него тонкую белую ношу. Только что приехавший Утопленник Джон – который слышал о пожаре, но о том, что Донна в опасности, узнал только теперь – пожимал ему руку и всхлипывал, по лицу его бежали слезы.

– Храни тебя Бог, Питер… ты спас ее… Храни тебя Господь за то, что ты спас Донну, бедную мою девочку, лишенную материнской ласки…

Утопленник Джон впал в сентиментальное настроение, пришлось увести и успокоить его, а Питер так и застыл на месте, пытаясь осознать, что женщина, которую он вынес из горящего дома Денди Дарка, оказалась Донной. Донной!

– Она пришла сегодня помочь мне сделать джем из запеченных слив, – всхлипывала миссис Денди в кухне Пенни Дарка. – Мне никак не удается запечь сливы так, чтобы Денди понравилось. А Донна умеет – мать перед смертью ее научила, – вот я и попросила ее прийти помочь. Теперь все сгорело. После ужина дождь собирался, а Денди уехал – он теперь вечно где-то пропадает, – вот я и предложила Донне остаться на ночь. Боже мой, только подумайте, что могло случиться!

– Однако кувшину конец, – мрачно заявил Уильям И.

– Кувшин? Неужто разбился? – пронзительно вскрикнула миссис Денди.

– Он сгорел вместе со всем, что было в комнате для гостей.

– О, вовсе нет! – Миссис Денди напустила на себя очень хитрый вид. – Когда я уложила Донну спать в комнате для гостей, я вынула кувшин в коробке из чулана и отнесла к себе в спальню. Я не знала, что скажет Денди, если я оставлю кувшин в одной комнате с кем бы то ни было. Меня считают глупой, но я не настолько глупа. А когда услышала, как Тайлер кричит: «Пожар!» – первым делом схватила ту коробку вместе со старым чайником с отломанным носиком, где я храню свои денежки, выбежала с ними и перебросила через забор в заросли лопуха на заднем дворе. Думаю, там вы их и найдете.

Ко всеобщему облегчению, их действительно нашли. Донна пришла в себя, ее доставили в больницу, а когда занялся ветреный бледно-желтый рассвет, все отправились домой, обмениваясь рассказами о пожаре. Одной из самых смешных была история о том, как Пенни Дарк, которого подняли с постели телефонным звонком, потерял голову и прямо в пижаме бросился к дому Денди. Хуже того, пытаясь перелезть через частокол за амбаром Денди, он поскользнулся и зацепился шнуром пижамных штанов за кол. Так бедняга Пенни и висел, жалобно скуля, пока кто-то не услышал его в общем шуме и не спас его. Многие думали, что он получил по заслугам: нечего носить пижаму. Его подозревали в этом уже несколько лет, но никто не знал наверняка, ибо старая тетушка Рут умела хранить секреты.

– А еще Хэппи Дарк вернулся, – сказал Сим Дарк. – Просто вошел в дом прошлой ночью после того, как мать легла спать, съел оставленный ею ужин, а потом заснул у себя в комнате. Она и не знала, что он дома, пока он утром не спустился к завтраку. Говорит, встретил в Сингапуре старого товарища, а тот дал ему почитать старую шарлоттаунскую газету. Ту, где дурак-репортер расписал историю кувшина. Хэппи решил поехать домой, поглядеть, каковы его шансы. Его мать так счастлива, что едва может говорить. Просто сидит и смотрит на него.

Но из всех событий той ночи истинная трагедия не обсуждалась за завтраком, потому что известно о ней стало лишь через несколько дней. Кристофер Дарк, как всегда пьяный, никем не замеченный забежал в объятую пламенем кухню и был убит упавшей балкой. Видимо, предпринял безумную попытку спасти кувшин. Члены клана пришли в должное волнение из-за ужасного конца бедняги Криса, но ужас этот скрывал спокойное убеждение, что все к лучшему. Конец одному семейному позору.

Придя домой с похорон, Мюррей Дарк окинул свой дом гордым взглядом.

– Скоро у тебя появится хозяйка, – сказал он.

Как только Донне разрешили принимать гостей, она послала за Питером и умоляла простить ее. Теперь она поняла, что, несмотря ни на что, он любит ее, иначе не бросился бы в пылающий дом спасать ее. Питер не стал ее разубеждать. Он вспомнил слова, некогда сказанные Стэнтоном Гранди: жизнь невыносима, если не верить в кое-какую ложь. Обман этот не тяготил совесть Питера, потому что если бы он знал или хоть на секунду мог бы представить, что Донна находится в том обреченном доме, то прочесал бы в поисках ее каждую комнату от подвала до чердака.

– Но больше никаких тайных браков, – сказала Донна. – Я выйду за тебя открыто, сколько бы отец ни скалил зубы.

Однако Утопленник Джон и не скалил зубы. Раз Питер спас Донне жизнь, значит, он ее заслуживает и она может ехать фотографировать львов в Африке с его благословения. Когда Питер в первый раз пришел к Утопленнику Джону после возвращения Донны домой, тот сердечно пожал ему руку и повел показывать любимую свинью. Питер пришел к выводу, что Утопленник Джон, в конце концов, славный малый.

– Ну что ж, поздравляю, – сказал Роджер, встретив сияющего Питера у западной калитки.

– Спасибо. Слышал, и тебя можно поздравить.

Лицо Роджера окаменело.

– Не знаю. Стоит ли поздравлять человека, который женится на девушке, влюбленной в другого?

– Да? Значит, это по-прежнему так?

– Так.

– Но ты все-таки женишься на ней?

– Да. Теперь поздравь меня, если осмелишься.