Пенникук Дарк решил, что ему пора жениться. Без долгих, мучительных размышлений на эту тему не обошлось. Пенни годами верил, что останется холостяком. В молодости он считал себя в некотором роде сердцеедом и очень этим гордился. В те времена он был твердо намерен когда-нибудь жениться. Но почему-то, пока он принимал решение, дама непременно выходила за другого. Он даже не заметил, как иссякли его матримониальные перспективы. Молодые девушки воспринимали его как старика, а все желанные девы его собственного поколения давно превратились в чужих жен. Клан относил Пенни к разряду вечных холостяков. Поначалу Пенни обижался. Но в последние годы был весьма доволен. Брак, утверждал он, ничем его не привлекает. Ему хватает денег, чтобы жить не работая, у него есть уютный домик в Бэй-Сильвер и неплохая экономка в лице старой тетушки Рут Пенхаллоу, славное авто для мотопрогулок и два великолепных кота, ходивших за ним по пятам, – Первый Питер и Второй Питер, которые спали в изножье его кровати и ели вместе с ним за столом. Что еще мог дать ему брак? Он самодовольно сравнивал свою жизнь с уделом большинства знакомых ему женатых мужчин и клялся, что их жены ему и даром не нужны. Что до потомства… что ж, в мире и так предостаточно Дарков и Пенхаллоу. «Пускай лучше вся эта проклятая порода вымрет», – злобно прошипел Пенни, когда дядюшка Пиппин подшучивал над ним по поводу его холостяцкого существования. Он любил сидеть в церкви и жалеть Чарли Пенхаллоу на скамье впереди, которому приходилось покупать платья для семи глупых дочерей. Жалость Пенни имела определенный оттенок, поскольку миссис Чарли была единственной девушкой, на которой он когда-либо всерьез хотел жениться. Но прежде чем он успел точно определиться со своими желаниями, она выскочила замуж за Чарли. Пенни убеждал себя, что ему нет до нее дела, но теперь, в зрелые пятьдесят лет, перебирая в памяти прошлых возлюбленных, как пес, который припоминает, где закопал кости, он не задерживался на мыслях об Эми Дарк. А значит, мысли о ней ранили его. В юности Эми была красавицей и, несмотря на семь дочерей и двоих сыновей, осталась ею; иногда, глядя на нее в церкви, Пенни смутно сожалел, что она не дождалась, пока он решит, нужна она ему или нет.

Но в целом холостяцкое существование прекрасно подходило Пенни. Он любил говорить, что у него по-прежнему «сердце мальчишки», и даже не подозревал, что молодежь воспринимает его как забавного старого ловеласа. Он до сих пор считал себя щеголем, которым восхищается весь клан. Он мог делать что вздумается, у него не было никакой ответственности и очень мало дел. Однако в последнее время в душу закралось сомнение: правильно ли он поступил, не женившись? Тетушка Рут стареет, у нее больное сердце, она может в любой момент испустить дух. И где ему, черт возьми, взять другую экономку? Он начал ощущать признаки ревматизма в ногах и вспомнил, что его деда, Роланда Пенхаллоу, эта болезнь сделала инвалидом. Если с Пенни случится то же самое, кто станет за ним ухаживать? А если ревматизм затронет сердце, как было с дядей Алеком, и у него больше не будет экономки, он, чего доброго, помрет ночью и никто неделю об этом не узнает. Жуткая мысль о том, как он несколько недель будет лежать мертвым в одиночестве, окончательно сломала Пенни. Возможно, стоит все-таки жениться, пока не поздно. Но эти мимолетные чувства, вероятно, не побудили бы его к действию, если бы не тетя Бекки и ее кувшин. Пенни хотел получить кувшин. Не потому, что ему нужна была сама безделушка, а потому, что это вопрос права. Его отец был старшим братом Теодора Дарка, значит, кувшин принадлежит его семье. И он не сомневался, что никогда не получит кувшин, если останется холостяком. Тетя Бекки почти в открытую так и сказала. Это перевесило чашу весов в пользу брака, и Пенни, проводив горестным вздохом сожаления свободное и легкое существование, от которого придется отказаться, решил жениться, даже если это сведет его в могилу.