Ссора и расставание Сэмов произвели в клане сенсацию и на какое-то время вытеснили из разговоров такие темы, как кувшин тети Бекки, помолвка Гэй Пенхаллоу и буйный гнев Утопленника Джона из-за Донны с Питером. Многие думали, что это долго не продлится. Однако миновало лето, а примирения не последовало, и народ перестал его ждать. Та ветвь Дарков всегда отличалась упрямством. Ни один из Сэмов даже не пытался сдерживаться при упоминании своих претензий друг к другу. Случись им встретиться, как иногда бывало, они грозно глядели друг на друга и молча расходились. Но каждый постоянно брал в плен соседей и родичей, чтобы рассказать свое видение истории.

– Слыхал я, он всем говорит, будто я пнул собаку в брюшину, – фыркал Маленький Сэм. – Что это вообще такое, брюшина?

– Живот, – коротко объяснил Стэнтон Гранди.

– Ну надо же. Так и знал, что он врет. Я никогда не пинал собаку в живот. Разок подтолкнул в ребра носком сапога, вот и все, и, между прочим, не без должной на то причины. Говорит, я заманил к себе его кошку. На кой мне сдалась его старая облезлая кошка? Вечно тащит в дом дохлых крыс и оставляет где ни попадя. А ночами упорно спит на моей брюшине. Если б он хорошо ее кормил, она бы от него не ушла. Но я не стану выгонять несчастную, замученную животину из дома. Слыхал, он болтает про луну и довольных коров. От луны одна польза – погоду предсказывать, а что до коров – довольные они или недовольные, все равно. Но я рад, что он счастлив. Я тоже. Теперь могу петь сколько душе угодно, не выслушивая ядовитых замечаний вроде: «Неплохой голос для жующего репу» или «Послушайте могил прискорбный звук!»[21] и прочие подобные пакости. Мне годами приходилось это терпеть. Но разве я поднимал гвалт? А то, что он полночи голосил этот свой старый эпос и при этом хихикал, гоготал, кудахтал, клокотал и бормотал? Вряд ли вы когда-либо слышали такие безбожные вопли, какие умеет издавать этот бедолага. Он называет это «декламацией». Меня как будто прокручивали через мясорубку! И разве я возражал, когда он по любому поводу со мной спорил? Нет, это придавало жизни вкус. Разве я был против того, что он фундаменталист? Нет, я уважал его принципы. Разве я спорил, когда по воскресеньям он вставал ни свет ни заря и начинал молиться? Нет. Кое-кто назвал бы его молитвы непочтительными – он разговаривает с Богом так же, как со мной или с вами. Я не против непочтительности, но что мне не нравилось, так это его привычка прерывать молитву на середине, чтобы выбранить Сатану. Но разве я его за это ругал? Нет, я не обращал внимания, но стоило мне принести домой такую красивую статуэтку, как Аврора, и нате вам, Большой Сэм вскакивает и закатывает дикую истерику. Лучше уж Аврора, чем он, так ему и передай. Во-первых, на нее приятнее смотреть, во-вторых, она не пробирается в кладовку без моего ведома и не лопает закуски, которые я приберег для себя. Я ничего лишнего об этом деле не сказал, это все Большой Сэм языком чешет, но когда-нибудь, Гранди, я много чего порасскажу.

– Говорят, Маленький Сэм, этот осел несчастный, все свободное время воображает, будто осыпает цветами мою могилу, – сказал Большой Сэм мистеру Трэкли. – А еще он якобы насмехался над моими молитвами. Хотите верьте, хотите нет, он однажды имел наглость потребовать, чтобы я молился побыстрее, поскольку это мешает ему спать по утрам. Стал ли я молиться быстрее? Как бы не так! Раза в два медленнее! Чего я только не натерпелся от этого человека! Его пес чуть не сжевал мою облигацию победы, но разве ж я жаловался? Видит Бог, нет. Но когда моя кошка родила котят на его простыне, он рвал и метал. Кстати, слышал, кошка опять окотилась. Маленький Сэм мог бы прислать мне котеночка. Говорят, их трое. А у меня никакой компании, кроме пары уток, что я купил у Питера Готье. С ними хорошо, но когда знаешь, что однажды их придется съесть, это немного портит настроение. Разъясните-ка мне, мистер Трэкли, отчего Иаков вопил и рыдал, когда поцеловал Рахиль?[22]

Мистер Трэкли то ли не знал, то ли держал свои соображения при себе. Некоторые обитатели Роуз-Ривер считали, что ему слишком нравится раззадоривать Сэмов.

– Да потому что понял, что не так уж это здорово, – усмехнулся Большой Сэм и потом весь день был доволен тем, что смутил священника.

Но вскоре у Большого Сэма прошло желание шутить о поцелуях, будь они древними или современными. Его едва не хватил апоплексический удар, когда он услышал, что курортники, снимавшие жилье выше по реке, ошибочно приняв его за поэта, обратились к Маленькому Сэму с просьбой продекламировать свой эпос. Самое ужасное, что Маленький Сэм так и сделал. Прочитал от начала до конца, да так и не признался, что автор не он.

– Сначала идолам поклоняется, а теперь уже стихи ворует. Этого следовало ожидать. Посмотрите, как низко пал этот человек, – пылко заметил Большой Сэм.