Не одна Гэй бодрствовала той ночью. Не спали и Донна с Питером. Миссис Дэвид Дарк и миссис Палмер Дарк оцепенело лежали подле своих храпевших супругов, опозорившихся после похорон, и размышляли, отчего так тяжела жизнь приличных женщин, всегда старающихся поступать правильно. Вирджинии не давало заснуть беспокойство. Миссис Тойнби Дарк лелеяла свою ядовитую злобу. Полин Дарк гадала, получит ли Хью наконец развод. Тора Дарк тревожно ждала возвращения домой пьяного, склонного к насилию мужа. Оба Сэма спали, не зная, впрочем, что у них как раз были причины бодрствовать. Хью Дарк и Роджер Пенхаллоу крепко спали. Спал даже Уильям И., приложив припарку к разбитому носу. В целом преимущество было на стороне мужчин, если не считать тетю Бекки, которая спала без сновидений в своей могиле на аккуратном кладбище Роуз-Ривер, уравнивая счет для женщин.

Джослин тоже не могла заснуть. Она легла и беспокойно вертелась часами. Наконец она тихо поднялась, оделась и выскользнула из дома на берег. В лощинах между дюнами плескался лунный свет. Прохладный ветер, гнездившийся в травах на красных склонах холмов, приносил тонкий, холодный, сладкий аромат ночи. Вдоль берега мерцала рябь прибоя, а над гаванью, словно мираж, висел туман. Вдали слышалось печальное биение сердца моря, что стучало тысячи лет.

Она чувствовала себя старой, и холодной, и глупой, и пустой. А вдруг Хью на самом деле любил Полин и хотел свободы? Что ж… Почему нет? Разве она не любила Фрэнка Дарка? Почему бы не мыслить философски: «Что ж, если Хью получит развод, я тоже буду свободна, и, возможно, Фрэнк вернется…» Нет, она не могла так думать. Подобные мысли как будто пятнали и обесценивали высокое пламя любви, которое она годами поддерживала в сердце.

Над дюнами занимался рассвет, и песчаные травы тихо подрагивали. Она пошла домой. Она не думала, что встретит кого-нибудь в столь ранний час, но кто, как не тетушка Но, согбенная, укутанная с головой в серую шаль, торопливо шла по безмолвному, побелевшему от утренней росы пастбищу Эла Грискома. Маленькие хитрые глазки с любопытством уставились на Джослин. Она казалась одновременно невероятно старой и таинственно молодой.

– Вы сегодня рано, миссис Дарк.

Джослин ненавидела, когда ее называли миссис Дарк, так же как ненавидела забирать с почты письмо, адресованное «миссис Хью Дарк». Однажды, после того как ей пришлось подписать какой-то юридический документ «Джослин Дарк», она отбросила ручку, поднялась, и губы у нее побелели, как снег. Из всего клана только тетушка Но называла ее «миссис Дарк». Но грубить тетушке Но не было причин.

– Вы тоже, тетушка.

– Ах, я вообще не ложилась. Всю ночь провела у Форест Майерсов. Родилась девочка – милая малышка, но, боюсь, унаследовала майерсовский рот.

– А как Элис?

– У Элис все хорошо, но ей ужасно себя жалко. Впрочем, все прошло не так плохо. Никаких воплей. Приятно помочь женщине вот так разрешиться от бремени. Я могла бы так же помочь тебе в том доме… – тетушка Но махнула рукой в сторону далекой Лесной Паутины, вырисовывавшейся в бледно-сером свете на вершине холма, – если бы ты повела себя иначе. Я не раз принимала роды в том доме. Я была там, когда на свет появилась Клара Треверн. Какое было время! Старый Корнелий – но он тогда был молодым Корнелием – прямо с ума сходил. Как будто прежде ни у кого не рождались дети. В конце концов мне пришлось заманить его в подвал и запереть там, иначе ребенок никогда бы не родился. Бедная миссис Корнелий не могла сосредоточиться из-за его воплей. Клара была последним ребенком в Лесной Паутине. Пора бы уже появиться следующему. Но все может быть. Слыхала, Хью собирается получить развод у янки. Если так, Полин не позволит ему ускользнуть во второй раз. Но у нее никогда не будет таких детей, какие были бы у тебя, Джослин. Она фигурой не вышла.