Донна вышла из дома вместе с Вирджинией. Постепенно она начала приходить в себя, хотя все еще не до конца понимала, что произошло. Донна знала, что Питер сидит на перилах, и намеревалась надменно, со всем своим мрачным вдовьим достоинством, опустив глаза, проскочить мимо него. Но что-то заставило ее поднять голову. Они вновь обменялись мимолетными, незабываемыми взглядами. На сей раз Вирджиния это заметила и встревожилась. Как-то не похоже это на взгляд, полный ненависти. Спускаясь по ступенькам, она сжала руку Донны.

– Донна, по-моему, этот свин Питер в тебя влюбился.

– О… ты так считаешь… ты правда так думаешь? – живо спросила Донна.

Вирджиния никак не могла понять ее тон. Наверняка это был испуг.

– Боюсь, что да. Разве это не ужасно? Какое счастье, что сегодня вечером он уезжает в Южную Америку. Только представь, что было бы, начни он за тобой ухаживать!

Донна представила. По телу пробежала странная дрожь, ужас смешался с восторгом. К счастью, в тот момент Утопленник Джон зарычал на нее, чтобы она поторопилась. Она бросилась к машине, оставив на крыльце озадаченную и несколько встревоженную Вирджинию. Что происходит?

Миссис Фостер Дарк отправилась домой и поужинала под висевшей на стене скрипкой Хэппи. Мюррей Дарк ушел к себе, думая о Торе. Артемас Дарк мрачно размышлял, что теперь больше года ему придется воздерживаться от спиртного. Кросби Пенхаллоу и Эразм провели вечер за игрой на флейтах – в целом счастливо, хотя Кросби пришлось терпеть хитрые подколы Эразма по поводу того, что старуха Бекки была влюблена в него. Питер Пенхаллоу, вернувшись домой, распаковал чемодан. Он объездил весь мир в поисках разгадки великой тайны смысла жизни, а теперь нашел ответ в одном взгляде Донны Дарк. Ну не глупец ли? Что ж, приятное безумие.

Большой и Маленький Сэм шли домой по ветреным приморским полям, и по пути Маленький Сэм купил у малыша Моузи Готье билет лотереи, которую отец Салливан проводил в Чэпел-Пойнт в пользу фонда Дома для старых моряков. Большой Сэм не стал покупать билет. Он не собирался связываться с католиками и их делами и полагал, что Маленький Сэм мог бы потратить четвертак с большей пользой. Лучше бы подумали о язычниках.

– Ничего хорошего из этого не выйдет, – кисло заметил он.

Маленький Сэм пришел домой и, выбросив из головы старый кувшин Дарков, уселся читать любимую «Книгу мучеников» Фокса[15] под шум рвавшегося в окно соленого ветра, который любила даже его истрепанная и неромантичная душа. Большой Сэм отправился на скалы искать утешения в декламации заливу первой песни своей эпической поэмы.