— Бейлиш? — спросил парень.

— Скорее всего. Хотя и других врагов в столице у тебя достаточно.

— Нужно было прирезать его сразу и сбросить в ближайшую канаву.

— Если бы ты это сделал, то не столкнулся бы с этой проблемой, — отметила Дейн.

— А если бы я вырезал каждого жителя столицы, то наверняка убил бы и нанимателя жалостливых, — фыркнул Сноу.

— Бессмысленное насилие. Можно обратиться к королю, — начала размышлять Эшара.

— Тогда нужно быть уверенным, что за этим стоит именно Бейлиш. Да и королю сейчас явно не до этого. Даже если он освободит наши суда от грабительских пошлин, это лишь разозлит ряд торговых домов. С другой стороны, он может решить наказать Мизинца.

— Нет. Корона в долгах, а мастер над монетой всегда сможет оправдать свою игру против нас необходимостью пополнять казну.

— Тогда выходов остается мало, — вздохнул Джон, доставая чернильницу и бумагу. — Коготь, пришло время полетать.

— Полетать! Полетать! — обрадовался, дремавший до этого момента ворон.

— И куда ты его отправишь?

— В Систертон, лорду Годрику.

— Ты ведь сейчас не серьезно? — изогнула бровь Эшара.

— Почему же? Вполне серьезно. Он “пощадил” моего отца, я пощадил его внука. Это говорит мне, что он способен мыслить рационально и прагматично, а ему, что я не мясник и со мной можно иметь дела.

— Если кто-то узнает, что вы промышляете контрабандой…

— Возьмем в долю. Да и лучше пусть сестринцы тайком доставляют лекарства, чем промышляют разбоем — дело-то благородное. У нас рынки, у Бореллов деньги, у залива небольшое ослабление пиратства — все в выигрыше.

— Осталось всего-то договориться с бывшим врагом, — саркастично отметила женщина.

Ответить Джону не дал стук в дверь.

— Да?

— Сир Джон. Лорд Старк вызывает вас и леди Уайтлинг в свой солярий, — доложил ему гвардеец.

— Надеюсь, это не из-за того, что Вель таки решила отрезать Теону его бубенцы, — вздохнул Джон.

…

Века назад Ночной Дозор представлял собой реальную силу. Десять тысяч только мечей были у этого ордена на пике его могущества, принадлежность к древнему ордену была невероятно почетной и не было в Вестеросе благородного дома, чьи сыны не несли службу на Стене, принеся клятву защищать царство людей.

Сейчас же Дозор лишь бледная тень своего былого величия, пусть даже в последние годы ситуация и стала меняться. Войны несут голод, смерть и разруху на все земли, которых касаются. Дозору же они несут рекрутов из числа военнопленных побеждённой стороны. Весь цвет сторонников старой династии нёс там службу после победы Роберта в восстании, а железнорожденные пополнили ряды ордена уже после поражения в своём.

Северяне поддерживали орден всегда и всем, чем только могли — этому их учили с детства. Сильный Ночной Дозор — залог покоя северной части самого крупного из королевств. Да и в последние годы положение Дозора стало налаживаться.

Дом Мормонт значительно упрочнил свои позиции, что привело к увеличению его и без того постоянной поддержки. Рекруты, оружие, стройматериалы и в придачу к этому корабли, что охотятся на банды одичалых в Ледовом заливе.

Дом Мандерли после ослабления пиратского давления в Пасти тоже помог кораблями. Теперь суда ордена действительно можно было назвать флотом. Восточное побережье было защищено как от контрабандистов, что торгуют с одичалыми, так и от самих одичалых.

Кошмарный Волк убедил очистить темницы столицы и отправить преступников на Стену. Да и сам отправлял туда новых рекрутов с завидной регулярностью.

К всеобщему удивлению, наибольшую помощь оказал Простор. Его поддержка увеличила численность чёрных братьев чуть ли не в четыре раза. Торговый союз с Севером помог упрочнить положение граничащих с Даром домов и тоже внёс свой вклад в борьбу с дикарями.

Дозорных ныне было почти пять тысяч, все сыты и экипированы. Побережье стерегут флоты, замки вдоль всей Стены приводят в порядок и заселяют вновь. Количество патрулей увеличилось многократно, а граничащие дома в полной мере готовы оказывать всеобъемлющую помощь.

Вот только одичалые, кажется, и не замечают разницы…

Сколько бы ни усиливался Дозор, сколько бы рекрутов ни тренировал, сколько бы ни восстанавливал замков и ни организовывал патрулей — количество пересекающих Стену банд становилось всё больше и больше.

Лорд-командующий Джиор Мормонт не был дураком. Он знал, что дела обстоят не чисто, равно как и знал, кого именно нужно отправить в Винтерфелл с просьбой о помощи.

— Я всю жизнь рублю одичалых! — выкрикивал со своего места Большой Джон Амбер. — Всю, мать его, жизнь! Но никогда их не было в моих землях так много, как сейчас.

— Сколько мы с ними ни боремся, их становится только больше. И это с учетом того, что Тропа одичалых — самый опасный путь на Север для них, — добавил лорд Флинт.

В солярии лорда Старка собрались почти все северные лорды. Главы наиболее могущественных или граничащих с землями Дара домов.

— Они словно… — промолвил лорд Болтон.

— Будто бы убегают от чего-то, — окончил его мысль Бенджен Старк.

— Так от чего же?! — не унимался Большой Джон.

— Мы не знаем, — вздохнул Бенджен. — За последние месяцы почти три сотни наших разведчиков исчезли. Просто бесследно. Ни трупов, ни оружия, ни их доспехов мы не нашли, даже среди трофеев разбитых банд. Все ближайшие к Стене деревни дикарей абсолютно пусты.

— Моржовые люди в панике. Они просили разрешить им поселиться на острове. Главы некоторых кланов даже обещали “стать поклонщиками”, - добавил лорд Джорах.

— Насколько всё должно быть плохо, чтобы эти дикари пошли на такое? — вопрошал лорд Флинт.

— Пленные рассказывают нам о возвращении Иных. О том, что те уже почти полностью истребили великанов и лавиной движутся в сторону юга, сметая всё на своем пути.

Стоило этим словам слететь с уст Бенджена Старка, как все в солярии помрачнели. Лица лордов стали совершенно серьезными, но, судя по глазам, верили в сказки об Иных далеко не все.

— Насколько мы можем верить этим рассказам? Может, одичалые просто взяли в плен хорошего сказочника в один из своих рейдов. Да настолько хорошего, что после его сказок впечатлились так сильно, что теперь разом бегут на юг, — хмыкнул лорд Амбер, но ожидаемой реакции это не произвело.

— Вольный народ не такой, как поклонщики, — впервые заговорила Вель. — Они не такие хитрые, а когда они что-то обещают — они это делают. Когда говорят, что на истинном Севере таится угроза — значит, так оно и есть.

Почти все лорды синхронно фыркнули.

— Если нам понадобится ваше мнение, леди Уайтлинг, то мы… — начал было лорд Вулл.

— Разве не для этого меня позвали сюда? Услышать мнение дикарки? Видимо, оно вам всё-таки необходимо, — не осталась в долгу Вель, не дав Джону повод наказать говорившего.

— Мы знаем, что великаны существуют, леди Уайтлинг, как и мамонты, лютоволки и прочая застенная нечисть, но поверить в Иных… — пробормотал лорд Мандерли.

— А что скажет сир Джон? — тихо спросил лорд Болтон. — Взор в будущее от провидца был бы более чем уместен.

Взгляды всех присутствующих устремились на Джона. В их глазах он видел интерес, надежду и даже мольбу, а вот привычного для бастарда набора эмоций там не было. Не было уже очень давно.

— Мои видения не приходят по моей прихоти. Я не знаю, что таится за стеной. Но я точно знаю, что постройка высотой в двести метров, по вершине которой свободно может проехать десяток тяжелых рыцарей, и которая тянется от Закатного моря до Студеного, строилась явно не для того, чтобы сдержать одичалых.

— Рассказы об Иных могут быть как правдой, так и поводом для возвышения очередного Короля-за-Стеной и похода на юг, а беспрерывные атаки — попыткой нас обескровить, — отметил лорд Болтон.

— В любом случае нам придется с ними столкнуться, когда они придут. А они непременно придут, — подвёл итог Джон.

— Леди Уайтлинг, сколько воинов сможет собрать новый Король-за-Стеной, если объединит кланы? — спросил Эддард.

Девушка взглянула на Джона, тот еле заметно кивнул.

— Если он соберёт все кланы Зачарованного леса, Теннов из Долины, моржовых людей Стылого берега, каннибалов Ледяной реки, горные кланы и кланы восточного побережья, то у него будет от ста до трёхсот тысяч людей при оружии. Это если посчитать вместе со стариками, женщинами и детьми. Без учёта великанов и мамонтов. Но реальную угрозу среди них будет представлять собой лишь каждый пятый.

— У Ночного Дозора две тысячи мечей, — начал размышлять Бенджен.

— У Севера около двадцати пяти тысяч, — добавил Эддард.

— Тридцать, если оставить все замки и города без гарнизонов и стражи. Вместе с мечами Дозора будет приблизительно десять к одному. При условии, что одичалые собрали всех кого только могли.

— Нужно ехать к Стене и выяснить, что там происходит, перед тем как созывать знамена, — принял решение Эддард.

Никто из лордов не сомневался в грядущей победе над одичалыми. Дикарей не раз объединял сильный харизматичный лидер. Не раз он вёл армии в походы на юг. Королям-за-Стеной даже семь раз удавалось миновать Стену и пройти дальше. Вот только дальше Винтерфелла не дошёл ни один из них — не важно, насколько больше было у него людей, в десять раз или сорок. Вопрос был в другом: что делать, если за Стеной будет армия мертвецов, а не дикарей?

Теперь было просто необходимо выяснить, что же происходит в Застенье.

Глава 45

Винтерфелл, Север

Представители низших сословий привыкли считать, что все монаршие особы, как сами короли, так и их семьи, годами напролёт лишь купаются в роскоши, попутно отдаваясь похоти, алкоголю и прочим мирским удовольствиям, изредка отрываясь от этих занятий ради очередного турнира или войны. Чернь знала, что благородным были безразличны их заботы, пока исправно платятся налоги, а жизни отдаются в бесконечных войнах. По большей части мнение было правдиво, однако, далеко не во всём.

Пока хорошему королю было необходимо следить не только за тем, чтобы королевство не развалилось на части, но и стараться удержаться на троне самому, попутно готовя и обучая преемника, принцессе была уготована участь стать предметом скрепления очередного союза.

Казалось бы, девице достаточно обладать лишь молодостью и здоровьем для исполнения своего долга, а прелестная внешность была далеко не обязательной. Но даже так монарху было необходимо показать, что его «предмет торга» наивысшего качества. Иначе какой он король?

Пока принцы обучались ратному делу, делам государственным, грамоте, географии и прочим необходимым в правлении наукам, принцессы корпели в вышивке, танцах, музыке и интригах. Каким бы ущербным ни получился наследник, ему всё равно предстояло сесть на трон. Какой бы красивой, образованной и обученной ни была бы принцесса, она станет позором семьи просто если не сумеет родить мужу мальчика.

Такими и были дочери королей. Золотые куклы, узницы собственных клеток, чьё предназначение показать превосходство дома, который они покинут ради престижа и тщеславия собственных отцов. Такой могла показаться и принцесса Мирцелла, однако глупой пустоголовой куклой она точно не была.

После испытания поединком её леди-мать почти не отходила от кровати сына и брата, что дало Мирцелле гораздо больше свободы. Без материнской опеки принцесса смогла расправить крылья и переосмыслить многие вещи. Её мать всегда любила Джоффри больше остальных своих детей. Первенец знал это. Знал и пользовался, что не могло не отразиться на Мирцелле и Томмене.

Серсея показала, что Джоффри — самый дорогой из её детей и забота о нём может идти даже вразрез со счастьем его младших сестры и брата. Одно только требование отнять лорду Дейну руку чего стоит. В тот день на суде, когда северяне и королевские придворные были готовы вцепиться друг другу в глотки, когда десятки жизней висели на волоске, завися от исхода одного поединка, когда девичье сердце билось от волнения так сильно, что казалось, вот-вот вылетит из груди, а идея потерять сознание, чтобы узнать исход сразу по приходу в себя, не казалась такой уж глупой… В тот день полное и безоговорочное влияние Серсеи на дочь затрещало по швам.

Девочка поняла, что мать не может быть всегда права, её авторитет не безоговорочный, правота не априорна, а власть не безгранична. Эта мысль и зародила в девочке зерно протеста, дала возможность появлению собственного мнения и уверенности в себе.

Эдрик Дейн же напротив стал настоящим спасителем и героем, пусть и не для самой Мирцеллы. На памяти девочки он был первым, кто бросил вызов Джоффри. Он не дал леди в обиду и наказал принца: за оскорбление, за высокомерие, за издевательства и за кошку с кухонь Красного Замка. С того дня внешность Эдрика Дейна, его лиловые глаза и пепельные волосы, будут обязательным атрибутом каждого благородного воина, которого будет представлять Мирцелла, слушая очередную балладу.

Нити, которыми Серсея управляла дочерью, были порваны.

…

— Золотой дракон за твои мысли, — усмехнулся Тирион Ланнистер, подсаживаясь к племяннице во время завтрака.

— Что? — казалось, девочка обратила внимание на дядю только когда на стол упала золотая монетка.

— У тебя задумчивый и печальный вид, дитя. Что-то случилось?

— Всё в порядке, — попыталась уйти от разговора Мирцелла, отвернувшись.

Слуги уже подали завтрак, разлили вино с мёдом по кубкам, убрали со столов и поспешили уйти, а юная Баратеон так и продолжала смотреть в одну и ту же точку неподалеку от фамильного стола Старков.

Тирион мог бы предположить, что его племянница очарована наследником Винтерфелла или, на худой конец, Пайка, но та смотрела чуть в сторону. Прямо на Кошмарного Волка, рядом с которым непривычно не было ни оруженосца, ни игривой младшей сестры.

Тирион, как и Джон Сноу, с самого раннего детства научился подмечать множество деталей — тех, на которые никто другой не обратил бы внимания вовсе. Всё же статус «позора семьи» обязывал. За дни во Рву карлик не мог не заметить взгляды племянницы, адресованные некоему дорнийцу. И если раньше это было лишь восхищение вперемешку с очарованием и легкой влюбленностью, то сейчас в блестящих изумрудных глазах определенно была любовь вперемешку с печалью. И чем дольше Арья и Эдрик отсутствовали, тем печальнее становился взгляд Мирцеллы, пока блеск глаз не исчез вовсе.