Сделать большую ставку на одного участника, чтобы поднять коэффициент, или ввести нового, подставного, который проиграет в нужный момент и приведёт к тому же исходу только для других — всё это работало отлаженно и без проволочек. Всё это обогащало Мизинца и ускоряло отток финансов из казны. Но так было на прошлых турнирах, тех, в которых не принимали участие ебучие северяне. Два рыцаря, которые не должны были представлять угрозы другим участникам. Если бы Петир не знал, что является монополистом в махинациях на столичных турнирах, то решил бы, что северяне научились жульничать. И делать это ловко и элегантно — теми способами, за которые не призовут к ответу.

В итоге Мизинец ушёл в ноль, а деньги, которые должны были увеличить его состояние, просто испарились. Бестолковые идиоты, которых он нанял, не смогли избавиться от Кошмарного Волка и таинственного рыцаря во время общей схватки, а провести новые махинации в оставшиеся турнирные дни мужчина просто не успевал.

Пришлось идти ва-банк и рисковать. Но он рисковал и раньше — таможня Чаячьего Города, должность Мастера над монетой, неуплата налогов за отцовский замок на Перстах были делами рискованными, грозившими потерей головы, но протекция со стороны Лизы и близорукость Джона Аррена планомерно способствовали обогащению казнокрада. Надежда была на последний день, но Лорас Тирелл не победил в полуфинале, но и не проиграл — все оставшиеся средства и время были потрачены на поднятие коэффициента для этого поединка. Но обогатиться не удалось никому. Вишенкой на торте стал проигравший девчонке Джейме, мать его, Ланнистер, но помимо денег был проигран и валирийский кинжал. Во всей этой суматохе даже не было времени следить, чтобы Лиза не болтала глупости.

Петир ненавидел северян, а в частности — Старков, всеми фибрами своей подлой души. Сначала Брандон отобрал Кейтилин, затем то же самое сделал Эддард Старк. Потом его щенок не смог убить Эдмара Талли. Война не началась, месяцы подготовки, тысячи золотых драконов были потрачены впустую, как и время братьев Кеттлблэков, а их можно было использовать для дел более полезных, чем поджог деревень Трезубца. Ещё больше денег ушло на тихое устранение участвовавшего в этой затее сброда. Затее, пользы от которой не было. Но все концы должны быть обрублены.

Бастард Старка, словно издеваясь, рушил все его планы. После посвящения его шлюхи в рыцари, король и добрая часть двора решили отметить это событие, организовав для себя маленький праздник. Маленький праздник, который быстро превратился в огромный пьяный дебош. Пьяный налёт на бордели, лавки и трактиры Мизинца ещё сильнее усугубил положение, а ведь даже не было возможности позвать стражу и прекратить это — никто не будет мешать королю развлекаться, особенно Мизинец с Перстов.

Всего пара недель турнирных празднеств откинули Бейлиша на несколько лет назад, если не на десяток. Но «избранник» воли Старых богов забылся: он был не на своем Севере, он был в столице. Тут есть множество людей, готовых напомнить об этом по собственной воле или чьей-то просьбе.

Глава 38

Королевская Гавань

Делегация Тиреллов, вместе с частью других домов Простора, на время турнира остановилась в элитарной части Королевской Гавани. Большой особняк, построенный в свое время, судя по всему, выходцем из Дорна, на время заменил семье Хранителя Юга дом. Именно дорнийцам была наиболее свойственна любовь к огромным купальням и именно в одной из них сейчас нежились леди Тирелл, Мандерли и Мормонт, пока их мужчины в очередной раз играли в войну во внутреннем дворе особняка.

Вилла Мандерли с толикой зависти глядела на женственную фигуру и манящие изгибы обнажённой золовки. Не менее завистливого взгляда была достойна и атлетическая фигура молодой Мормонт. Хотя, леди Медвежьего острова всё ещё подходило слово «юная». Девушка не выглядела старше двадцати в свои шестнадцать, когда отправлялась на войну, и она не выглядела старше двадцати сейчас, по прошествии девяти лет.

— Как же хорошо, — мечтательно пробормотала Дейси, погружаясь в воду по шею и прикрывая глаза в блаженной неге.

— Не думала, что тебе так нравятся купальни, — отметила Маргери.

— Они не всегда мне нравились.

— Что же случилось? — поинтересовалась Вилла.

— Один бастард потребовал, чтобы я мылась как можно чаще, потому что «От тебя воняет рыбой и медведями», — пояснила девушка. — Опыт показал, что в купальне это делать значительно удобнее, чем с помощью бочки, да и приятнее в придачу.

— На что мы только не идём ради любимых, — хихикнула Маргери, вспоминая, как опять отвергла ухаживания очередного кавалера.

— Точно, — согласилась Дейси.

Регулярное мытье, как оказалось, хорошо сказывается на здоровье, но оно всё ещё считалось делом не самым важным, а уж тем более — стоящим затраченного времени.

— Знаешь, я хотела кое о чём спросить.

— О чём же, Маргери? — Мормонт уселась так, что вода теперь была ей по пояс и глянула на подругу.

— Это больно? — Вилла неловко откашлялась, реагируя на вопрос.

— Мне казалось, что ты и сама уже знаешь, — брови Мормонт игриво изогнулись.

— Да нет же! Я о другом!

— О чём?

Маргери указала на живот Дейси, на котором остались еле-еле заметные следы от послеродовых растяжек. Эти тонкие полосы можно было заметить, только если хорошенько всматриваться. Теперь и Вилла глядела на подругу с живым интересом.

— Спросила бы у матери.

— Не хочу беспокоить мою леди-мать по подобным пустякам — пусть продолжает думать, что я всё ещё играю с куклами.

— Ты боялась? — поинтересовалась Вилла.

— Конечно, боялась.

— Так рассказывай.

— И во всех подробностях, — поддержала Маргери.

— Что ж…

…

— Джона не было рядом? — продолжила расспрос Вилла после рассказа Дейси.

— Не было.

— Но почему?

— Мне предстоит ещё не раз проходить через ЭТО и Джон не всегда будет рядом, чтобы помочь. Я не хочу быть беспомощной южанкой, постоянно рассчитывающей на прекрасного принца… Ой…

— Всё в порядке, — успокоила её Маргери. Полученная информация была очень полезной — как минимум, это была не та чушь, что рассказывают септы.

* * *

Хранитель Запада, лорд Тайвин Ланнистер, этим вечером, впрочем, как и многими другими, был занят работой. Много вопросов требовали его внимания и контроля, благо часть работы можно было переложить на Кивана: тот ещё никогда не подводил. Сосредоточиться на работе полностью не давало изрядно испорченное настроение — лорд Утёса Кастерли был зол, но лишь в его холодных глазах можно было заметить тень недовольства; внешне же мужчина как всегда оставался невозмутим. Причина была до боли простая: разочарование в потомках. Он ещё не знал, как часто будет испытывать это чувство в будущем.

Его старший сын, Джейме, в очередной раз не поддался отцовскому влиянию и не пожелал отказаться от белого плаща и вернуться в Утёс, а в довершение ещё и проиграл финальную схватку турнира женщине — такого унижения Львы не испытывали со времени правления лорда Титоса. Времени у Тайвина было уже не так много, как раньше, времени для того, чтобы сохранить и приумножить свое наследие так, чтобы о Ланнистерах помнили и тысячи лет спустя.

Его внук и наследник Железного трона, как оказалось, тоже не внушает доверия. Чего стоит только недавнее происшествие при дворе: мальчишка довёл до слез младшего брата с сестрой и разозлил отца так сильно, что заработал взбучку. Началось всё с того, что один из слуг рассказал златовласым оленятам про беременную кошку, обитающую на кухнях. Зная любовь младшего принца к этим животным, было не сложно предположить, что котят ожидает прекрасная жизнь и каждый ребенок короля возьмёт себе по одному.

Это вполне могло сблизить детей и научить их ответственности, вот только никто и не догадывался, что наследник престола ждать появления котят не собирается. Томмен ещё неделю не мог спать — воспоминания о том, как старший брат разрезает животное кинжалом и вытаскивает оттуда с десяток маленьких окровавленных трупиков, появлялись перед глазами вновь и вновь, каждый раз, как мальчик их закрывал. Но на этом дело не закончилось: Джоффри решил показать «котят» отцу, за что заслуженно получил пару ударов по лицу, которое теперь украшал огромный синяк. Серсея быстро придумала легенду о травме, полученной принцем на тренировке, но она убедила разве что гостей двора, не знающих, что принц уже давно не упражняется с мечом. Роберт, в свою очередь, с новой силой загорелся идеей привести свою дочь, Мию, ко двору и чем больше он разочаровывался в сыне, тем сильнее было это желание.

В глазах дочери Тайвина происшествие было лишь шалостью, не заслуживающей внимания, а Джоффри и вовсе не понимал, что поступил неправильно. Это и настораживало Тайвина больше всего: мальчишка делал, что хотел, а мать ему потакала и оправдывала, но уже даже она не могла сдерживать его от необдуманных поступков. Эйрис II Таргариен тоже делал, что хотел, и где он теперь? Свергнут, а его династия почти полностью истреблена — это ли судьба, уготованная для Джоффри?

Серсея оказалась слишком самонадеянной и высокомерной, даже для венценосной особы — она отвратительно показала себя как королева и не очень хорошо как мать. Роберт не посещал её покои уже несколько лет — Тайвин подозревал, что с зачатия Томмена — а Джоффри быстро превращался в неуправляемого монстра. Затем она умудрилась проиграть в пари материнский медальон. Если так пойдет и дальше, то в Вестеросе появится шутка: «- Что делает лорд Тайвин этим вечером? — Как и всегда: считает золото и разочаровывается в потомках».

В довершение, главе дома Ланнистер не давал покоя ебучий облезлый хорёк — Фрей. Владыка Переправы в период всего турнира навещал Тайвина и убеждал того использовать своё влияние на корону для урегулирования торговли пищей с Севером, апеллируя при этом родственными связями через брак его сына и младшей сестры Тайвина.

Лорду Утёса не нравился этот старый, похотливый, не спешащий к Неведомому кусок дерьма. Уолдер Фрей одним своим присутствием напоминал Тайвину о похотливом карлике, что, к глубокому разочарованию, приходился ему сыном, зато хоть не успевшим наплодить бастардов. В своё время Тайвин не думал, что найдется вещь, что разозлит его сильнее, чем согласие отца на брак Дженны с Фреем с Переправы. Но такая вещь нашлась, да ещё и не одна: Фрей ныне был самым богатым, сильным и влиятельным домом в Речных Землях, а на фоне теряющего уважение вассалов Эдмара Талли, мог и вовсе, в скором времени, возглавить этот регион, не без определённой помощи со стороны, разумеется. Так что общество Фрея было необходимо терпеть.

Тайвин не собирался использовать своё влияние на корону для помощи такому «родственнику», пусть даже решение этого вопроса незначительно поможет торговцам Западных Земель. Некоторые лорды и купеческие дома, продававшие зерно и муку Северу, жалуются, ведь всё продовольствие теперь закупается преимущественно у Простора. Старому Льву было на это плевать: прекращение торговли Севера с Западными землями никак глобально не скажется ни на регионе, ни на его доходах в целом. Населения Севера слишком мало — этот рынок не стоит борьбы. Речные Земли и Простор не те, с кем можно соперничать в подобном вопросе. Да и Западные славятся далеко не своими полями.

Долг короны в восемьсот тысяч золотых драконов перед Тайвином должен помочь ребёнку Серсеи усидеть на троне, должен ограничить Роберта и других Баратеонов в манёврах и, наконец, должен помочь Тайвину занять пост Десницы и не позволить потомкам просрать всё, чего он столькими усилиями добился для своего дома. Вот только одним лишь Тиреллам корона задолжала столько же, не говоря о долгах перед Верой и Железным банком.

Но всё это было неважно — Тайвин вытащил свой дом из того дерьма, в которое его вогнал Титос, вытащит и из текущего.

Совсем скоро шум из-за двери отвлёк Старого Льва от бумаг. Тайвин отложил очередное письмо и пошёл к боковому столику около стены, чтобы вымыть запачкавшиеся чернилами руки. В этот момент входная дверь с грохотом распахнулась — его «гость» прибыл. Картина однако вышла весьма занимательная: первым в кабинет «вошёл» упавший на пол алый плащ, а двое других лежали на полу, но уже позади. Один прикрывал ладонью сломанный окровавленный нос, другой же держался за вывернутую под неестественным углом руку. «Ебучий дикарь», подумал Тайвин.

…

Джон Сноу вошёл в кабинет, не побрезговав наступить на пискнувшего от боли гвардейца.

— Они немного забылись, — дал он ответ на не озвученный Тайвином Ланнистером вопрос.

— И чем же они заслужили это? — холодно спросил он.

— Попытки забрать фамильный меч не достаточно? — ответил вопросом на вопрос Джон.

Тем временем в коридоре послышался лязг доспехов и шум от топота десятков ног. Совсем скоро десяток алых плащей стоял за спиной у бастарда, обнажив мечи, два арбалетчика нацелили оружие на Джона, еще один стоял на балконе, готовый в любой миг выстрелить — его Сноу заметил последним. Коготь возмущённо закаркал.

— Оставьте нас. Все, — спокойно приказал Тайвин. — Сир Сноу оставит оружие на столе до конца нашего разговора.

Немного подумав и поняв, что этот вариант наиболее оптимален, Джон так и поступил и, уже спустя пару минут, в кабинете их осталось лишь двое. Даже арбалетчик, стороживший на балконе, ушёл. Сноу остался наедине с самым богатым и влиятельным человеком во всех Семи королевствах. После короля, разумеется. Драконья душа просто кричала об опасности, исходившей от этого человека. Королева Шипов, король Роберт, Джон Аррен: даже все они вместе взятые не внушали так сильно, как Хранитель Запада.

Лорд Тайвин был высок, чуть ниже самого Джона, физически здоров и широк в плечах. У него была наголо выбритая голова, а усы и борода отсутствовали, но это сполна компенсировалось шикарными бакенбардами. У него не такие яркие изумрудные глаза, как у королевы — скорее более бледные, с золотыми искрами. Именно эти глаза сейчас пристально изучали Джона.