Катая же зарекомендовала себя более чем хорошо. Женщина-иностранка, лично создавшая себе имя и держащая один из элитных борделей в самой столице, должна как минимум уметь вести дела. Хозяйка борделя обещала подумать над предложением Джона и в случае согласия найти для него подходящего человека. Что ж, лучше, чем ничего.

* * *

Турнирные поля, день спустя

С момента воцарения первого короля из династии Баратеонов турниры перестали быть чем-то редким — в одной лишь Королевской Гавани их проводили по полдюжины в год, причём по абсолютно любому поводу. Будь то хоть именины королевской особы, хоть успешная сделка с Вольными городами, хоть банальная прихоть короля Роберта. Однако стоило признать, что этот турнир был самым масштабным за последние полтора десятка лет. Он запросто переплюнет по своему размаху хоть турнир в Ланниспорте в честь окончания восстания, хоть в Хайгардене в честь четырнадцатых именин леди Маргери.

Весь цвет благородного общества прибудет на состязания. Гости со всех концов Семи королевств уже приезжали в город и им даже сейчас было почти негде остановиться на ночь. Если говорить о «подобающих» местах, разумеется. Самые именитые рыцари и умелые воины были заявлены как участники. Даже северяне покинули свой холодный край и приехали. Если слухи и разговоры о турнире правдивы хоть на половину, то он запросто переплюнет и памятный турнир в Харренхолле.

«Так, его точно упоминать не стоит, достаточно лишь упомянуть о нём, как настроение отца резко портится», — сделала мысленную пометку принцесса Мирцелла Баратеон. Звук цокота копыт вывел девочку из раздумий.

И без того пухлый Томмен был закутан в тренировочный «доспех», состоящий по большей части из поддоспешника, да и то в три раза более толстого, чем необходимо. Маленький принц в очередной раз пронёсся с копьём на пони мимо соломенного чучела и даже умудрился попасть. Мирцелле с братом стоило невероятных трудов убедить их леди-мать отпустить их посмотреть на поля и дать возможность Томмену проявить свою храбрость. Даже отцу пришлось вмешаться и дети таки добились своего, пусть и не в том виде, в каком ожидали — их сопровождали два десятка алых плащей и королевский гвардеец, это если не брать в расчёт слуг, а Томмена обезопасили настолько сильно, что он переживет и падение со стены Красного Замка прямо в море. Но только на таких условиях королева согласилась пустить младшего из сыновей «сражаться».

Мирцелла услышала триумфальный смех, как оказалось, её брат успешно попал прямо в туловище «противника». Триумф, правда, был недолгим — мальчик, забывшись, опустил копье и то упёрлось в землю, от чего принц и упал. Томмен глянул на сестру мокрыми глазами, он имел обыкновение смотреть на старшую сестру, словно спрашивая: «Можно ли проявить слабость и заплакать?». В основном это происходило, когда его обижал Джоффри. Теперь же он вовсю старался продемонстрировать отвагу — мальчик вежливо отказался от помощи быстро подоспевших служанок и фрейлин матери со словами:

— Враг ещё не повержен. Этот бой нужно довести до конца.

Мирцелла ободряюще улыбнулась брату, когда тот вновь забирался на лошадь. В глубине души она понимала, что Томмен уже взрослый, чтобы просить разрешения поплакать, но этих «просьб» ей не хватало. Это было что-то общее для неё и брата, что-то интимное только для них одних. Их маленькая тайна, о которой не знала даже мать.

— Кто побеждает? — из-за спины девочки прозвучал знакомый голос.

— Дядя Тирион! — радостно воскликнула та и сразу же заключила родственника в объятья. Ей нравился дядя, он был добрым, часто дарил ей с братом подарки и рассказывал интересные истории.

— Тише, тише, ещё с ног меня собьёшь! — смеялся маленький человек. — Семеро! Какая же ты высокая! Даже выше меня!

— Уже давно, дядя, — похвасталась Мирцелла, но у неё был не тот тон, которым демонстрируют свое превосходство, а скорее тот, которым ребёнок делится своими достижениями.

— Прелестное создание, — улыбнулся Тирион и оставил на ладошке племянницы поцелуй, чем вогнал ту в краску.

Его племянница была хорошенькая как кукла, словно воплощение невинности. Длинные золотые кудрявые волосы и изумрудные глаза девочка унаследовала от матери, словом, как и все дети Роберта. К счастью, красота Серсеи не шла в комплекте с её вздорным характером и нравом. Если Джоффри уже был потерян окончательно, то младших детей ещё можно было спасти. Мирцелла — яркий тому пример: отзывчивая и великодушная, застенчивая девочка была способна на сопереживание. Просто прирождённая принцесса. Тириону оставалось лишь надеяться, что влияние матери не испортит его племянницу.

— Так сколько тебе, раз ты достаточно взрослая, чтобы быть выше меня? Неужели шестнадцать? Что, скоро тебе предстоит покинуть дом и своего самого лучшего дядю на свете? — театрально вопрошал карлик.

Тирион устроил маленький спектакль. Фрейлины его сестры презрительно кривились глядя на него, даже её служанки, но ему это было безразлично, он достиг успеха и поднял племяннице настроение.

— Одиннадцать, дядя, но ты прав, я уже взрослая.

— Взрослая даже для подарков? — игриво спросил карлик.

— Даже для них, — стойко произнесла девочка, пусть и считала иначе.

— Что ж, — грустно начал карлик. — Раз так, то Томмен получит в два раза больше.

— Нет! — выкрикнула Мирцелла, Тирион пакостно улыбнулся. — То есть… я хотела сказать… у него и так много игрушек. Я, как старшая сестра, не могу допустить, чтобы у него в комнате не осталось места, верно?

— Верно, племянница, — маленький человек достал из сумки две резные деревянные фигурки.

— Что это?

— Волки, ну или лютоволки. Поди разбери, что вырезают эти северяне.

— Откуда они у тебя?

— Никому не скажешь? — прошептал Тирион, девочка быстро закивала. — Хорошо, расскажу. Они сбежали.

— Сбежали? — ответ ввёл Мирцеллу в ступор. — Как? Откуда?

— Со знамени Старков, конечно, — пояснил Тирион. Мирцелла рассмеялась и приняла подарок.

— Я скучала по твоим глупым шуткам, дядя.

— Попрошу, хорошая шутка.

— Ладно, — девочка потянула Тириона к брату, что уже одержал победу и снимал с себя «доспех». — Пошли, ты обещал нам с Томменом, что сыграешь с нами в салки, но так и не сыграл!

— А Ланнистеры всегда платят долги, — театрально вздохнул Тирион.

…

К удивлению Тириона игра выдалась весёлой и интересной, он давно так не смеялся, гоняясь за младшенькими. Поначалу он вообще не думал, что сможет успешно бегать за детьми, на его-то коротеньких кривых ножках, особенно когда дети маневрируют между шатрами. Однако Мирцелле мешало быстро бегать её платье, а Томмену не очень крепкое здоровье и детская полнота. Проблемой было их найти, когда те скрывались за очередным поворотом, но златовласых оленят выдавали бегущие следом алые плащи. Картина довольно забавная. Чтобы вычислить Мирцеллу достаточно было рассмотреть в толпе белый плащ сира Барристана, он выделялся сильнее, чем красные.

Мирцелла с хохотом оторвалась от брата и скрылась за очередным шатром, в этот раз тёмно-синим. Не успела принцесса завернуть за угол, как упала, врезавшись в незнакомца. Девочка вздохнула и потерла ушибленную задницу, а сир Барристан угрожающе схватился за рукоять меча. Юноша, к удивлению принцессы, не демонстрировал и толики страха.

Девочка подняла взгляд, чтобы получше рассмотреть обидчика. Высокий для своих лет, с лиловыми глазами и очень грязными светлыми волосами, цвет которых девочка так и не смогла точно определить. Одежду его можно было охарактеризовать как удобную, а не нарядную, она была такой же грязной, как и волосы. Мускулистые руки и аристократические черты лица с ноткой дорнийской экзотики дополняли картину. По оценке принцессы перед ней сейчас стоял самый красивый на свете юноша. Он безо всяких проблем "отобрал" этот титул у её старшего брата.

Свойственная застенчивость и уроки матери твердили, что Мирцелле следует залиться краской и подать юноше руку, взяв которую, тот поможет девочке встать, а затем оставит на ладони поцелуй. Поступила Баратеон совсем не так.

— Нахал! Немедленно подними меня! — произнесла она властным тоном.

— Миледи, в этом нет нужды, я… — начал было сир Барристан.

— Нет. Это он виноват, что я упала. Ему и держать ответ за свой проступок.

Парень лишь пожал плечами и поднял девочку, словно невесту.

— Как я должен заслужить ваше прощение, леди…

— Мирцелла, — ответила девочка. — Просто отнеси меня к шатрам рыцарей Королевских земель. Они находятся… — попыталась пояснить девочка, но её обидчик уже повернулся в нужном направлении.

Только спустя пару минут принцесса осознала, в каком положении находится, от чего залилась краской. Сир Барристан не сводил глаз с юноши, в нём было что-то очень знакомое, но он так и не смог вспомнить, что именно. Алые плащи тенью шли следом, не мешая принцессе удовлетворять свою прихоть.

— Я не тяжёлая? — еле слышно произнесла она, пряча лицо в груди у парня.

— Вовсе нет, миледи.

— От тебя воняет, — девочка демонстративно сморщила носик, юноша улыбнулся.

— Простите, я надел грязную одежду перед тренировкой, чтобы не пачкать чистую.

— Ясно. Что ж, мы пришли, — Мирцелла взглянула в глаза незнакомца, как только оказалась на твёрдой земле. Тот, скорее всего, был не очень высокого происхождения, раз имел такой вид. Это было очень обидно.

— Ещё раз простите меня.

— Хорошо, но ты так и не представился, назови своё имя и я прощу тебя, — игриво ответила девочка. Юноша захлопал глазами, будто его имя никогда не нужно было озвучивать.

— Моё имя Эдрик, Эдрик Дейн, я лорд Звездопада, — ответил мальчик и поспешил удалиться.

Мирцелла залилась краской как никогда раньше, поняв, что её действия можно расценить, как требование поухаживать за ней. Из этого состояния её вывел голос сира Барристана.

— Подбородок, — тихо произнёс рыцарь задумчивым тоном.

— Что? — не поняла принцесса.

— У него подбородок Эртура.

К нашедшейся сестре тут же подбежал Томмен и утащил ту играть с новыми деревянными фигурками.

* * *

Вечер этого же дня, одно из поместий

Служанки и кузины на сегодня свободны, дверь в покои надёжно заперта на ключ. Для надёжности туда был придвинут и сундук, около которого посапывает во сне Мороз. Маргери избавляется от всей одежды и залезает на кровать абсолютно обнажённой, если не считать чёрный плащ, который она будет использовать вместо одеяла.

Девушка накрылась элементом одежды с головой и вдохнула давно знакомый запах. Плащ пах потом, травой, мёдом и железом. Плащ пах Севером и Джоном. Знакомый запах пьянил девушку, заставляя её руку опуститься вниз живота. Это помогало представить, что Джон рядом, что именно он, а не сама Маргери сейчас ласкает её лоно. Ещё пару лет назад одна лишь мысль о таком была недопустимой, благородная леди не должна заниматься вещами столь постыдными, столь аморальными. Семеро бы точно не одобрили. Но юная Тирелл молилась не только Семерым. Старые боги точно её не осудят.

Девушка впервые попробовала «это» после турнира в Хайгардене. Джона не было рядом, а его близость была столь желанной. Вдыхая запах, было совсем просто представить, что любимый рядом. Представить, как он снова и снова занимается с ней теми развратными вещами и учит новым, как тогда, в Белой Гавани. Маргери скучала по всему этому, но мысль, что после их с Джоном свадьбы он будет принадлежать ей каждый третий день, подымала ей настроение.

Маргери облизала пересохшие губы. В памяти вновь возникли картины, как Сноу ласкает её грудь, как опускается ниже и целует её туда. Её пальцы продолжили медленные поглаживания, но чем сильнее Маргери возбуждалась, тем отчётливее становилось ясно, что этого недостаточно.

Девушка перевернулась на живот и оттопырила попку, приняв ту позу, в которой Сноу брал её в их первую ночь. Движения пальцев ускорились, пришлось закусить подушку, чтобы не выдать себя стонами. Будет очень неловко, если в комнату с мечом наперевес вбежит Лорас. Свободной рукой Маргери ласкала свою грудь, зажимая и потягивая то один сосок, то другой. Представить, что это делает Джон, было легко — её бастард был просто одержим женской грудью.

Тирелл двигает бёдрами, с каждым мигом ускоряя свои движения и приближаясь к пику. В один момент подушка больше не помогает и с уст срывается одно лишь слово:

— Джон! — выкрикивает Маргери, спина девушки выгибается дугой.

Маргери потная, но частично удовлетворённая. Приведя дыхание в порядок, она понимает, что в теперешней ситуации ванна лишней не будет. Неожиданно в комнате слышится до боли знакомый голос:

— Что? — спрашивает, материализовавшийся буквально из ниоткуда Сноу.

Тирелл стремительно заливается краской: не только лицо, а вся целиком. Но неожиданно для парня она не бросается в объятья, а метает в него подушку.

— Дурак! Дикарь! Варвар! — кричит она, словно забыв, что её могут услышать. Но следующие слова заставляют её успокоиться.

— Я говорил, что ты просто прекрасна в гневе?

— Да, — тихо отвечает Маргери и, наконец, обнимает бастарда.

— Я скучал, — Сноу гладит девушку по спине.

— Я тоже. Почему ты сразу не сказал, что в комнате?

— Ты так увлеклась моим плащом, что мне даже неловко было вас прерывать.

— Дурак! — Тирелл легонько стукнула Джона по груди кулачком.

…

Полночь сменила собой вечер. Непогашенные свечи уже догорали, как и пламя в камине. Никто из слуг и гостей поместья так и не услышал ни криков Маргери, ни последовавших за этим стонов. На широкой кровати лежали двое молодых людей и Тирелл выводила пальчиком узоры на груди Джона, отвлекаясь лишь на то, чтобы поиграть с его кудрями. Он с не меньшим интересом сжимал её грудь.

— О чём думаешь? — спросил парень.

— Ещё два года, максимум три, — Сноу вопросительно изогнул бровь. — Приблизительно столько времени я смогу избегать брака. Бабушка намекнула, что если я найду очень хорошую кандидатуру и сыграю перед отцом влюблённую девицу, то мне удастся растопить его сердце.