Люди Ридов не были настроены доброжелательно к «гостям», но, по крайней мере, оставались по-холодному вежливы. Даже по Королевскому тракту путь был долгим и утомительным, но всё же отряд миновал реку Белый Нож, а после — Замок Сервинов. До Винтерфелла оставалось пару дней пути.

* * *

Поморщившись от боли, Джон открыл глаза. Первое, что он увидел, — сонное, уставшее лицо Вель и Арью, дремавшую, сидя на стуле и положив голову ему на колени. Сноу взял ладонь Вель в свою руку, показывая, что проснулся. Девушка широко распахнула глаза, а затем тепло ему улыбнулась.

— Сколько я спал? — было первым, что спросил Сноу перед тем, как снова поморщился от боли в тщетной попытке подняться.

— Почти неделю, — шёпотом ответила Вель.

Джон осмотрел комнату, та была почти в четыре раза больше его собственной. В ней была широкая кровать с мягкой постелью, большой очаг, письменный стол, шкаф для одежды и ширма.

— Это не моя комната, — констатировал парень.

— Твой отец выделил тебе новые покои, — Сноу вопросительно изогнул бровь. — «Больному не подобает спать на полу, даже если там шкуры», — спародировала Мейстера Лювина Вель, Джон хихикнул, от чего его сестра проснулась.

— Джон? — сонно пробормотала девочка, протирая глаза

— Да, маленькая сестрица, это я.

— Джон! — радостно воскликнула девочка и заключила брата в объятия. — Ты очнулся! Как ты себя чувствуешь?

— Не так хорошо, как хотелось бы, но будет лучше, если ты прекратишь меня душить.

— Прости! — пискнула девочка и отстранилась, — Я позову отца! — Арья выскочила из комнаты перед тем, как Сноу хоть что-то успел ей ответить.

— Она почти не отходила от тебя в последние дни, даже с матерью ругалась по этому поводу.

— Такая уж Арья, — улыбнулся Сноу. Тем временем дверь отворилась, и в комнату вошёл лорд Старк. Вель кивнула Джону и вышла.

— Отец.

— Джон, — Эддард обнял сына.

— Задушишь, отец.

— Ой, прости.

— Что я пропустил?

— Речники вчера прибыли. У меня был не самый приятный разговор с Эдмаром Талли.

— С чего вдруг?

— Он очень оскорбился, поняв, что без весомых доказательств и суда не получит твою голову. Мы даже поругались.

— Занятно.

— А ещё вчера Болтоны с Мормонтами объявили о помолвке Лиры и Домерика.

— И я всё пропустил… — грустно пробормотал Сноу.

— Да, зрелище было стоящим, — улыбнулся Эддард. После чего повисло неловкое молчание.

— Ещё что-то?

— Отец что, не может просто побыть с сыном? Или, по-твоему, у него обязательно должно быть к нему дело?

— Ты не часто так делал, — Эддард вздохнул.

— Прости, я был не самым хорошим отцом.

— Зато ты дал бастарду больше, чем кто-либо другой на Севере, — ответил Сноу. «Ты достоин большего», — подумал Нед.

— Так, что с речниками?

— Если ты чувствуешь себя хорошо, то суд можно начать завтра.

— Чем раньше, тем лучше.

— Хорошо, тогда мне нужно заняться всеми приготовлениями.

С уходом Эддарда к Сноу буквально ворвались все его братья и сестры, в их компании он провёл остаток дня. Вымотанный их вниманием, но счастливый.

* * *

С того самого момента, как Джон Сноу вернулся в отцовский дом, о его существовании снова вспомнили слуги. Они без сомнений слышали истории о Кошмарном Волке, о его подвигах и приключениях, но Кошмарный Волк был для них далеко, а маленького мальчика, которого не любила жена отца, они помнили более чем хорошо.

Память довольных людей короткая, а слуги в твердыне Хранителя Севера были довольны. Однако возвращение мальчишки заставило их вспомнить о многом. О нетерпимом отношении леди Винтерфелла к бастарду, о её портящемся настроении, когда мальчик достигал любых успехов, и вновь вспомнить её приказы, которым они подчинялись, чтобы жизнь мальчика не была такой хорошей, как могло показаться. Ненависть к мальчишке, можно сказать, даже стала сильнее, чем раньше, и слуги задались вопросом: «Почему? Зачем досаждать уже взрослому сыну хозяина?»

Все прекрасно понимали, что каким бы известным и умелым ни был бы Джон Сноу, он был бастардом и был младше Робба, пусть и ненамного. Сноу никогда не получит место своего брата, а, судя по тому, как Джон себя вёл и что говорил, он и сам это понимал. Вопросы и размышления заставили слуг присматриваться к мальчишке внимательнее. Заставили осознать, что ответ лежит на поверхности, и он так прост, что никто об этом даже не думает или просто не придает этому значения…

«А ведь бастард похож на лорда Старка больше, чем любой из законных детей!», — как гром среди ясного неба эта мысль заставила слуг вздрогнуть. Дальше простой народ делился между собой этими мыслями и домыслами, а, к глубокому сожалению леди Старк, в замке были не только слуги её мужа, но и большинства лордов Севера. Чем сильнее злилась леди Кейтилин и чем чаще пакостила бастарду, тем сильнее было подозрение к ней.

А потом… потом Джон Сноу слёг с болезнью и не вставал с кровати, от чего появилось ещё две темы для обсуждения, вытеснившие первую. «Неужели леди Старк отравила мальчика?» и «Перед кем эта речная шлюха раздвинула ноги, пока её муж воевал?». Всё это грозило вылиться в бурю, как только обсуждение услышит кто-то помимо слуг, и даже страшно было представить, как отреагируют Нед или Робб Старки.

* * *

В назначенный день в Великом чертоге состоялся суд. На нём присутствовали самые влиятельные из лордов севера, пострадавшие из числа речных лордов и прибывшие болотники. На последних Сноу и обратил своё внимание, пока ждал появления Эдмара Талли.

Выглядели они довольно диковинно. Жители болот Перешейка были невысокие, редко выше полутора метров, почти все имели зелёные глаза и светло-каштановые волосы, реже — русые. Среди солдат Ридов были и женщины, но пышными формами они не выделялись и их фигуры, по большей части, были мальчишескими. В детстве мейстер Лювин рассказывал, что жители болот редко устраивают браки с кем-то извне, оттого и так похожи друг на друга.

Из брони на них были надеты жилеты, по виду покрытые бронзовыми чешуйками. Из оружия — короткие луки, ножи, трезубцы и небольшие круглые щиты. Некоторые были обвешаны различными колбами с ядами. Видимо, всё это наиболее подходящее снаряжение для жизни на болотах и битв с недругами Севера в их условиях.

Из размышлений Сноу вывел грохот открывшейся двери. В зал вошел Эдмар Талли. Это был высокий, крепкий и ещё довольно молодой мужчина с синими глазами и медной бородой. Волосы его — лохматые — напоминали непослушную звериную гриву. Мужчина презрительно посмотрел на Сноу, проходя мимо. Бастард никак не отреагировал. Тем временем между северными лордами начались разноситься шепотки. Они начали переводить взгляды то на гостя, то на наследника своего сюзерена, который был больше лицом похож на дядю, чем на отца.

Лорды Севера не были рады речникам, и то и дело поглядывали на них волком. Речники же не понимали причин столь холодного к ним отношения. Спустя несколько минут суд начался.

…

— Они появились внезапно, будто бы из ниоткуда. Подожгли дома, амбар и мельницу. Затем убили скот просто ради забавы. Порубили всех, кто попался им под руку, и всех, кто пытался оказать хоть какое-то сопротивление, — дрожа, пересказывал события самого ужасного в своей жизни дня житель одной из деревень.

— Что было дальше? — спрашивал лорд Старк. Говоривший не осмелился поднять голову.

— Они… они достали луки с арбалетами и, смеясь, начали практиковаться в стрельбе по убегающим.

— Вы можете описать, как выглядели нападавшие?

— Это были северяне, — ответил крестьянин, на что словил пару смешков от местных лордов и сжался от страха.

— Под описание «Это были северяне» подходит почти любой в этом зале, — заговорил доселе молчавший Джон Сноу. — Прошу, опишите сам внешний вид.

Крестьянин чуть ли не начал плакать, когда к нему обратился обвиняемый, а Эдмар Талли со злостью посмотрел на мужа сестры, ожидая наказания за дерзость. Но его не последовало. Обвиняемого даже в кандалы не заковали перед судом.

— Рослые, почти у всех были бороды и длинные волосы. Одеты в «лохматые» плащи, а кожаная броня очень похожа на ту, в которую облачены ваши солдаты, милорд.

— Они что-то забрали? — спросил Эддард.

— У кого были какие-то ценности, у тех забрали, ещё… ещё взяли с собой девушек молодых и незамужних.

— Тела некоторых потом нашли. Все были мертвы, перед смертью их изнасиловали, — дополнил Эдмар. Зал загудел в возмущении, в основном — от речных лордов.

— У напавших был герб?

— Да, синий с белым волком и воином, — Эдмар триумфально заулыбался.

— Сир Сноу?

— Напали только мужчины? — спросил он у крестьянина, тот умолк, перебирая руками одежду.

— Отвечай! — рявкнул со своего места лорд Амбер.

— Да.

— Обвиняемому есть что ответить?

— Мои люди носят кольчуги и сюрко с моим личным гербом, да, это дорого, но, как вы видите, под описание одежд нападавших не подходит. Помимо этого со мной путешествовали гвардейцы дома Мормонт, половина из которых — женщины. Среди моих людей был один, который снасильничал деревенскую девушку в Просторе, его оскопили и выгнали из отряда. Если это и есть обещанные «весомые доказательства» моей вины, то я предлагаю покончить с этим фарсом и больше не тратить моё и, что самое главное, ваше время, лорд Старк.

— У стороны обвинения есть ещё доказательства?

— Мальчишка мог просто переодеть своих людей и не брать женщин на рейд.

— Допустим, я так и поступил, чтобы замести следы, но тогда каким же кретином нужно быть, чтобы взять с собой знамя с личным гербом?

— Вы признаёте свою вину? — улыбнулся Эдмар.

— Я говорю, что вы сами себе противоречите, лорд Талли. Суд может допросить леди Мормонт или лорда Дейна, или любого другого из тех, кто был со мной в отряде. Во время нападения я был на пути в Белую Гавань. Я не успел бы добраться туда, если бы грабил деревни в Речных землях.

— Лорд Дейн — ваш оруженосец, а с леди Мормонт вы в близких отношениях. Всем нам ясно, что они скажут. Или вы отрицаете вашу близость с леди Дейси Мормонт? — Талли ухватился за возможность выставить Сноу лжецом.

Тем временем с лавок послышалась очередная волна гневного гула со стороны северных лордов. Некоторые повставали с мест и начали громко возмущаться на заявление Эдмара. Пришлось ждать, пока зал не успокоится.

— Нет. Но уверен, лорд Мандерли может предоставить сотню свидетелей того, как я с отрядом высадился в порту и закупал в городе всё необходимое для путешествия в Винтерфелл.

— Лорд Мандерли? — повернулся к толстому лорду Нед.

— Не уверен, что сотню, но несколько десятков точно, половина из которых будут благородными. Но, как вы понимаете, на это необходимо время.

— Займитесь этим, если мы не закончим с судом в ближайшие дни, — дал приказ Эддард, Мандерли кивнул.

— Есть ещё доказательства?

— Если позволите, лорд Старк, — заговорил один из Фреев, что был у Эдмара в сопровождении. — Бастард лукавит, когда говорит, что не мог успеть попасть в Белую Гавань.

— Конкретнее.

— Он вполне мог пересечь Зелёный зубец вплавь или через Близнецы, быстро добраться до побережья залива Пасть и оттуда — на корабле в Белую гавань. Пираты Трёх Сестёр весьма умело прячут в заливе корабли, почему и он не мог.

— Это всё домыслы, а не доказательства.

— Слова благородного против слов бастарда, — отметил Эдмар.

— Я рыцарь, так что я тоже благороден.

— Вы проходили Бдение в септе?

— Нет.

— Тогда вы не рыцарь — не прошедший бдение не может зваться рыцарем, — лукаво улыбнулся Эдмар. Зал взорвался возмущёнными возгласами.

— Тихо! — рявкнул Эддард, голоса стали медленно успокаиваться.

— Позволите обратиться к обвинителю? — заговорила леди Барбри Дастин, после выходки её солдат положение дома Дастин стало шатким, и теперь нужно было показать лояльность сюзерену, пусть она и ненавидела Старков.

— Прошу.

— Насколько мне известно, лорд Мормонт не проходил бдение в септе, но его посвятил сам король и он, как рыцарь, выступал и победил на турнире. Исходя из вашего заявления, можно сделать вывод, что сир Джорах тоже не рыцарь и что вы не признаёте волю короля. Это так?

— Нет, — быстро ответил Талли.

— Тогда мы имеем слово одного благородного против слова другого, — леди Дастин села обратно на место.

— Если он считает рыцаря неравным, я могу написать королю и попросить узаконить Джона как Дейна, — прошептал Эдрик Дейси, хотя не только она его услышала.

— Пока обожди с этим заявлением, а не то рыбину хватит удар, — улыбнулась Мормонт, указывая на скрипящую зубами Кейтилин, на которую в следующий момент посмотрели с десяток человек.

— Стороны могут добавить ещё что-то?

— Скажу только, что у меня не было причин атаковать деревни.

— Их ограбили — вот тебе и причина! — закричал Эдмар.

— Лорд Талли, призовые за общую схватку в Просторе составили шесть тысяч золотых драконов. Я не нуждаюсь в деньгах, и мне не за что вам мстить. Повода для преступления у меня нет.

— Ты — бастард, порождение греха. Все мы знаем их повадки.

— Прошу прощения, лорд Талли, но я знаю о бастардах только то, что, судя по слухам, у вас их больше, чем у моего отца, — уколол Эдмара Сноу.

Северные лорды засмеялись, речные стали вяло возмущаться, но они знали, что мальчишка прав. Эдмар побагровел от гнева, одной простой провокации и задетой гордости хватило.

— Послушай, наконец, глас богов и сознайся!

— Вы — глас богов, лорд Талли? Не более?

— Ты был прав, мальчишка, этот суд — ебучий фарс! На нём не будет справедливости, и твою вину никогда не признают! Я требую испытания поединком!

— Воля ваша, лорд Талли, — улыбнулся Сноу.

Эддард поморщился, если защитник его сына проиграет, он будет вынужден признать его виновным. Любая из сторон вправе потребовать испытание поединком, и суд не вправе отказать. Что ж, данный спор придётся разрешить богам. В крайнем случае Эддард сможет помочь сыну избежать смерти и отправить его в Ночной Дозор.