Ответы на все эти вопросы Джон с Вель искали в течение всего пребывания в Звездопаде.

* * *

Как бы Нимерии не хотелось, но она не смогла избежать разговора о слежке, её, как оказалось, заметила даже одичалая. Некоторые служанки действовали уж очень грубо, да и не заметить их необычный интерес Вель, которую они зачастую игнорируют, не могла. Да и Коготь не просто так наблюдает за всем происходящим.

Со слов Сэнд выходило, что принцесса Арианна, сопоставив некоторые факты, сделала вывод, что Джон может иметь причастность к чудотворному исцелению Уилласа Тирелла. Как известно, правитель Дорна страдает от подагры. Его состояние ещё не самое худшее, но в нём мало чего приятного. Доран всё ещё мог ходить, опираясь на трость, но морщился при каждом шаге и страдал от нестерпимой боли. Болезнь отразилась и на внешности, из рассказа Нимерии выходило, что её дядя ещё не переступил пятидесятилетний порог, но уже выглядит старым и немощным.

Что удивило Джона, так это стремление Арианны вылечить отца. Он предполагал, что принцесса захочет ускорить его встречу с Неведомым, чтобы самой занять трон Дорна и вступить в выгодный брак. Даже сейчас ослабление Дорана не дало Арианне больше власти и возможностей, а лишь сконцентрировало больше власти в руках у Оберина. Доран словно не хотел подпускать первенца к управлению.

Принцессе недавно исполнился двадцать один год, а она всё ещё была не замужем, как стало известно Джону, ей в мужья предлагали исключительно немощных стариков или особо некрасивых лордов. Словом, всех тех, на брак с которыми девушка бы не согласилась. Среди двора Солнечного Копья начали расползаться слухи. Вначале о возможной бесплодности принцессы, затем о намерении принца Дорана возвести на трон старшего сына в обход дочери. Сноу пришёл к выводу, что, поспособствовав лечению отца, принцесса намеревалась сгладить углы и заработать себе пару баллов в его глазах вместо того, чтобы совершать дворцовый переворот. Быть может, это имело смысл, полной картины бастард в любом случае не видел.

До отплытия из Звездопада оставалось несколько дней, так что Сноу, по не оглашённой просьбе наследницы, решил заняться лекарством от подагры. В отличие от искусства зачарования, алхимия точно здесь существовала, пусть и не в том виде, что была в Нирне. Гильдия алхимиков представляла скорее орден пиромантов, чем то, что представлял довакин, услышав это название. Ранее алхимики умели преобразовывать один металл в другой и обладали тайнами мироздания. Сейчас же они могут лишь изготавливать дикий огонь. Оружие, конечно, впечатляющее, но стагнация ремесла более чем ощутима.

Что касается изготовления лекарств или прочих целебных составов, то тут уже нужно обращаться к мейстерам или знахаркам, которые знают свойства многих трав и растений. Изготовить что-то на уровне зелий Тамриэля Джону не удастся просто потому, что слишком сильна разница в количестве магии во всём, что его окружает. Нирн настолько пропитан магией, что всё, что в нём есть, приобрело ряд тех или иных свойств, нередко даже магических. Так, в качестве ингредиентов для зелий, можно было использовать чуть ли не что угодно. Лекари легиона даже шутили, что сгодится и грязь из-под ногтей.

Сноу решил изготовить местный аналог «зелья исцеления болезней», вещь не сильно сложная в его прошлом мире, но обладающая невероятным потенциалом здесь. Было два варианта. При первом он воздействовал своей магией на ряд ингредиентов, чтобы усилить их свойства, благо подобный опыт у него был, пусть и с рудой. После чего готовил зелья. Во втором воздействие совершалось на уже конечный продукт.

Зелье, изготовленное первым методом, будет в полтора раза более эффективным, но затрат магии будет в десять раз больше. В случае с подагрой необходим длительный их приём, сопровождавшийся правильной диетой. Устранить последствия подагры — это не кости ноги заново сращивать.

Задача стояла интересная, и её Сноу уж точно был намерен выполнить до своего отплытия из Звездопада.

Глава 22

Солнечное Копьё, Дорн

Правитель Дорна, принц Доран Мартелл, сидел в своём излюбленном кресле и впервые за долгое время наслаждался утром без боли. Мужчина потянулся, силясь вспомнить, когда он мог это сделать последний раз: три года назад? Пять? Рядом его брат играл с Арианной в кайвассу.

Полтора месяца назад его брат вместе с племянницами и дочерью вернулись со свадьбы в Звездопаде и привезли новости, дающие пищу для размышления, а также подарок. Поначалу Мартелл отнёсся к заявлению дочери о лекарстве от подагры весьма скептично, но не решился смеяться над ним при подданных. Его недуг не смогли вылечить лучшие целители Дорна и Эссоса, а Цитадель лишь разводила руками и рекомендовала использовать маковое молоко, чтобы избавиться от боли. «Хотя почему бы и не попробовать?», — подумал в один из дней Доран, да и его дегустатор был тогда неподалёку.

Лекарство оказало положительный эффект. Боль начала уходить, а разбухшие ноги медленно, но верно принимать прежний вид. По рекомендации к лекарствам Доран отказался от мяса, рыбы и алкоголя, вследствие чего дрянь, что он пил, стала ещё эффективнее.

Принц перевёл взгляд на шкатулку, в ней осталось чуть больше двадцати керамических флаконов с лекарством. Он полностью выпивал содержимое одного в начале каждой недели, согласно рекомендациям, если пить его чаще, то целебные свойства с каждым разом будут медленно, но верно падать. Пойло не избавляло от подагры, но сводило на нет все её последствия, пока Доран его пил. Можно сказать, что это не лекарство, а временная мера, но, в любом случае, ничего лучше за годы болезни Доран не принимал.

Мейстер Солнечного Копья лишь пожимал плечами, восторгался, что никогда раньше не видел ничего подобного и писал письма в Цитадель. Вряд ли он сможет изготовить что-то хотя бы частично похожее.

— Что ты думаешь о мальчишке? — задал он вопрос Оберину.

— Мальчишке? — улыбнувшись, уточнил Оберин, делая вид, что не понимает, о чём идет речь. Доран на это лишь закатил глаза, ему хотелось, чтобы брат был серьёзнее в такие моменты.

— Я говорю о Старковском щенке.

— «Трагическая» смерть Герольда Дейна показала, что у волчонка есть клыки и что они остры, однако даже самый матёрый из волков не переживёт достаточно сильный яд.

— Дай угадаю, ты озвучил ему это незадолго до того, как он покинул Дорн.

— Именно.

— И как же мальчишка отреагировал?

— Он гадко улыбнулся, я подумал, что он заявит, что яд — оружие женщин.

— За что был бы тут же призван к ответу, — пробормотал Доран.

— Не сомневайся. Он, казалось, полностью погрузился в свои мысли, но спустя пару мгновений дал вполне достойный ответ.

— Который звучит как…

— «Сила волка не в клыках и не в когтях, принц Оберин, не в угрожающем виде или размере, сила волка в его стае», — процитировал Джона Оберин.

— Хороший ответ, а что ты думаешь? — обратился Доран к дочери.

— Думаю, что он игрок. Игрок, притворяющийся фигурой, но, нужно отдать ему должное, весьма умело. Правда, думает он иногда не той головой, — улыбнулась во весь рот Арианна.

— Поясни.

— Кузине Нимерии не составило никакого труда убедить мальчишку помочь с твоим недугом, он был готов буквально есть с её рук, а уж как восторженно он на неё смотрел.

Картина складывалась занимательная. Щенок Старков — умелый воин, унаследовавший от своего дома всё лучшее, что мог. Он усидчив, как отец, что даёт ему возможность заставить себя изучать науки. Он умелый воин, пусть и сластолюбив, тут уже кровь Дикого Волка Брандона. Красотой он явно пошёл либо в Эшару, либо в эту суку Лианну Старк, соблазнившую принца и давшую начало восстанию.

Что ж, совсем скоро принц Доран сможет составить картину полностью и сделать уже собственные выводы. Единственное, что его разочаровывало, так это самоуверенность дочери и её… узколобость в некоторых вопросах. Арианна ещё не задумалась о том, что через пять месяцев чудодейственные лекарства закончатся, а Доран не сильно хотел вновь терпеть боль, зная, что есть альтернатива. Мальчишка показал, что может помочь, теперь стоял вопрос лишь в цене. Арианна умная, она догадается. Вопрос только в том, как скоро.

* * *

Ведьмина Топь, Речные Земли

Солнце только начало выходить из-за горизонта, а ночь стремительно отступала. Звёзды всё ещё сияли на небосводе, но уже совсем скоро следа не останется и от них. У любого простолюдина день начинается очень рано, а у охотника — ещё раньше.

Над Ведьминой Топью царил покой, селяне досыпали последние минуты перед пробуждением, но уже пробудившиеся единицы медленно покидали свои дома, чтобы приступить к работе. Только их утренние приветствия и шум болот нарушали тишину.

Сельский охотник возвращался в деревню, напевая под нос одному лишь ему знакомый мотивчик. Охота оказалась более чем удачной: удалось подстрелить пару диких уток, это значит, что сегодня будет сытный ужин. А в случае, если сир Нейланд перестанет корчить из себя жадного засранца и даст нормальную цену за вторую пойманную утку, то, поднакопив, удастся купить жене ткань на новую одежду. Быть может, останутся деньги и на что-то для их маленьких сорванцов. Охотник улыбнулся мыслям о своих детях — двух мальчиках пяти и трёх лет.

Мужчина прислушался и услышал шелест высокой травы и звук, сильно напоминающий цокот копыт. Спустя миг охотник был точно уверен, что где-то позади едут всадники. Он обернулся, в это же мгновение его живот пронзил арбалетный болт, сбив его с ног. Холод, возникший сразу за вспышкой боли начал окутывать всё его тело. Кровь вовсю хлестала из раны, пачкая одежду и руки, которыми мужчина тщетно пытался её остановить, зажав рану. «Жена убьет меня, когда будет всё это отстирывать», — грустно улыбнулся своей мысли охотник. Следующая была более рациональной: «Нужно крикнуть, предупредить остальных». Из горла мужчины не успел вырваться даже звук — его голову размозжил удар булавы.

Северные всадники, проехав мимо трупа, ворвались в деревню с оружием наголо. Предрассветная тишина быстро сменилась криками, плачем и свистом мечей. Местные мужики похватались за вилы и топоры, но оказанная ими попытка сопротивления была полностью тщетной. Дома вспыхнули вместе с теми, кто всё ещё был внутри, под звуки агонии селян, казалось, что огонь доставал до самого неба. Всадники разгулялись не на шутку и рубили всех, до кого только могли достать, не стремясь преследовать тех, кто убегал через болотную трясину. Бежать по болотам за местными, которые идеально знают все тропы, — дело гиблое.

Запах гари и смерти окутал всю округу, беспомощные селяне могли лишь проклинать нападавших и их предводителя, мальчишку, что с невообразимым удовольствием наблюдал за всем происходящим, сидя верхом на лошади. Он, судя по виду, и сам хотел присоединиться, но вместо этого до конца оставался улыбчивым, молчаливым наблюдателем, удерживающим в руке длинное копьё со знаменем. Тёмно-синим знаменем с изображением белого лютоволка с окровавленной пастью.

* * *

Винтерфелл, Север

Хранитель севера, лорд Эддард Старк, взял со стола очередное письмо, на нём была печать с гербом дома Тирелл. В последнее время письма от владыки Простора приходят в Винтерфелл всё чаще и чаще. В одном только столе у лорда Старка их уже хранился с десяток.

Мейс Тирелл, лорд Хайгардена, Защитник Марок, Верховный маршал Простора, Верховный лорд Мандера и Хранитель Юга, предлагал заключить брачный союз между его наследником и Сансой Старк. Браки между представителями великих домов уже очень давно не были чем-то новым, но Эддард полагал, что его вассалы сами захотят породниться со своим сюзереном через Сансу, так что такой брак может вызвать их неодобрение. Тот же лорд Болтон, судя по слухам, намеревался предложить сюзерену помолвку его старшей дочери со своим наследником.

Улыбка тронула губы Неда, как только он подумал о старшей дочери. Санса, унаследовавшая красоту своей матери, её высокие, тонкие скулы, синие глаза и рыжие, цвета осенних листьев, густые волосы. Его дочь уже в возрасте одиннадцати лет была примером идеальной леди. Улыбчивая, обаятельная, милая, необыкновенно изящная, вежливая девушка могла без труда поддерживать светскую беседу и угодить любому собеседнику. Девушка удивительно хорошо владеет этикетом и правилами хорошего тона. Со всей уверенностью Эддард был готов заявить, что его дочь может стать идеальной женой. Но, увы, не для северянина…

Санса была слишком мягкой и мечтательной, со всей, всё ещё присущей ей, детской наивностью и мечтательностью она грезила песнями и балладами о доблестных рыцарях и прекрасных дамах. К глубокому сожалению Хранителя Севера, его дочь была абсолютно не готова к суровой Северной жизни, особенно если её будущий супруг не сможет обеспечить ей привычный комфорт. Север был беден, и лишь малое количество домов могло позволить себе вести образ жизни, в той или иной мере походивший на южный.

На этом фоне брачный союз с Тиреллами выглядит хорошо. Даже слишком хорошо, владыки Простора были вторым по богатству домом на материке, так что Санса уж точно не будет ни в чём нуждаться, а жизнь на юге воплотит в жизнь все её грезы.

Если верить письмам, то Тиреллы посчитали Сансу наиболее выгодной для своего наследника партией. Расспросив Джона о его сестре подробнее, они были довольны услышанным и решили начать переговоры. Выгода для них была очевидной. Красивая, здоровая, молодая девушка будет отличной партией, особенно если учесть, что её мать родила пятерых абсолютно здоровых детей.

Помимо этого, можно упрочить положение своего дома. Брак лоялистов старой династии с зачинщиками восстания покажет их верность новому монарху. Было глупо полагать, что они рассчитывают на богатое приданое за Сансу. Пусть дому Старк свыше восьми тысяч лет, но в плане богатств они Тиреллам не ровня. Но пока информации было слишком мало, так что Старк надеялся, что Джон сможет дополнить картину своим рассказом, как только вернётся в Винтерфелл.