Подданные кланялись, когда Эддард проходил мимо, их дети тоже, но в их глазах была видна игривость и смешинки, те скорее просто подражали родителям. Старк направился в сторону конюшен, сам не понимая, для чего именно, но что-то внутри отчётливо твердило, что лорду нужно именно туда.

Добравшись до места, северянин обнаружил в конюшнях знакомый тоненький девичий силуэт. Рост, каштановые волосы, штаны для верховой езды. Даже не нужно было всматриваться, чтобы понять, кто это.

— Арья, — обратился он тем самым тоном, которым за частую журил младшую дочь, однако получил совершенно неожиданный ответ.

— Кто такая Арья? — послышался ехидный голос из-за спины.

Говорившим был высокий темноволосый юноша с вытянутым лицом и решительными тёмно-серыми глазами, так похожий на лорда-отца Эддарда. Он стоял опершись на одну из балок. Мускулистой рукой приобнимая за талию замковую служанку, а та, судя по всему, была только рада. «Брандон», прошептал Старк, узнав в юноше старшего брата.

— Неужто мы что-то о тебе не знаем, Нед? — лукаво уточнила девица, улыбнувшись игриво и озорно одновременно.

— Да брось ты, Лианна, — фыркнул Брандон. — Чтобы наш Нед! Да чтобы без свадьбы! — добавил он, загоготав напоминающим рык смехом.

— И как ты только пережил его отъезд в Гнездо? — вздохнула Лианна. — Над кем подтрунивал в Барроутоне?

— В Барроутоне у меня были занятия поинтересней, — заявил Старк похабным тоном.

— Знаю я твои занятия, — вздохнула девушка. — Девок портить, да и только.

— Брось, Лия. Ты же любишь меня.

— От этого ты не перестаёшь быть развратным животным! — заявила она, гордо вздёрнув носик. Прямо как Арья.

Старки рассмеялись. Такие молодые, такие задорные, такие живые. Такие… какими Эддард их помнил. Только сейчас он осознал, что всё ещё спит или видит видение, может даже волчий сон. Лианне здесь столько же, сколько Арье сейчас, а Брандон на два года младше Джона.

— Я женился, — улыбнулся родне Эддард. Улыбнулся печально, потому что знал, что рано или поздно ему придется покинуть эту сладкую грёзу.

— Мы знаем, — словно догадавшись, что Эддард всё понял, ответила ему Лианна, взяв брата за руку. Служанка, которую обнимал Брандон, испарилась, она не принадлежала к семье, здесь ей не было места.

— Спасибо, что тогда в Харренхолле пригласил её танцевать за меня, — поблагодарил старшего Нед. — Ты свёл нас.

— Вожак стаи должен заботиться о своих щенках, — весело заявил Брандон.

— Бабник и сердцеед ты, а красавица-жена у Неда. Тихий Волк, а обошёл тебя! — заявила Лианна.

На миг повисла тягостная, даже немного неловкая тишина, глаза Дикого Волка медленно посерьезнели, а от былой весёлости не осталось и следа. Словно в один момент на мужчину свалились все последствия необдуманных поступков его юности. Наказание за его импульсивность и вспыльчивость.

— И ты, Эддард, — заговорил он, собравшись с мыслями. — Спасибо, что отомстил за меня. И за отца тоже.

— Разве я мог поступить иначе? — Нед положил руку на плечо брату. — Лия…

— Не говори ничего, — решительно отрезала она. — Я была молода и глупа. По прихоти обрекла тысячи людей на смерть и затребовала с тебя обещание, которое ты не мог выполнить. Прости меня, Нед! Я чуть не сломала тебе жизнь! — Лианна начала давиться слезами.

— Да что ты… — попытался вставить слово Эддард, но волчицу было уже не остановить.

— Я не хотела всего этого! Прости меня!

— Лия, — Эддард обнял и прижал к груди всхлипывающую сестру, так же, как обнимал дочерей. — Милая маленькая Лия, Я никогда не мог на тебя злиться.

— Даже когда я натолкала в твой матрас конский навоз и зашила его? — с надеждой уточнила Старк.

— Даже когда ты натолкала в мой матрас конский навоз и зашила его, — ответил ей Нед.

— Мы виноваты перед тобой, — примирительно заговорил Брандон. — Виноваты, сильно и во многом. Единственное, что мы можем сделать сейчас, так это помочь тебе.

— Помочь? — не понял Эддард. — Помочь в чём?

— В последней битве, — решительно ответил Брандон, кладя ладонь на рукоять меча. Его серые глаза наполнились решительностью.

Этот темперамент, эта напористость, эта жажда битвы. Дикий Волк вернулся и был готов лично растерзать всех, кому хватить смелости поднять меч против его стаи.

— Но чтобы получить нашу помощь, ты должен кое-что сделать, — грустно добавила Лианна, их время на разговор иссякло.

— Что?

— Ты должен проснуться, Нед, — произнеся эти слова, девушка начала таять и растворяться, словно дымка.

— Лианна! Брандон! — глядя на исчезающих сиблингов, закричал северянин. Так громко, словно мог их вернуть. — Нет! Я не хочу! Вернитесь ко мне!

* * *

Восточный Дозор-у-Моря

Покачиваясь на волнах, корабли шли к берегу. Ритмично отбивали барабанщики, с энтузиазмом налегали на вёсла гребцы, раздувал паруса сильный, подозрительно удачный попутный ветер, но даже так до гавани оставалось не меньше пятнадцати минут.

Благо даже отсюда в предрассветной дымке молодой король мог рассмотреть лагерь, который разбили у стен твердыни его люди, и знамёна, которые колыхал холодный северный ветер. Тут и там виднелись стяги его лордов-знаменосцев, но это были не Штормовые земли, а далёкий Север. Вотчина Старков, подданство Ночного Дозора.

Эдрик полагал, что среди прочих преобладать будет серый лютоволк на белом поле, но оказался приятно удивлён. На кораблях, шатрах и замковых башнях чаще всего встречалось именно чёрное знамя. Без всяких гербов и изысков. Символ древнего ордена и того, за что сражаются люди на, возможно, последней из своих войн. Вражда отдельных домов и королевств больше не имела значения, в эти мрачные дни люди сражались на одной стороне.

— Право слово, встретить могли и… — промолвил лорд Эррол, глядя на тройку чёрных братьев, ожидающих на пристани.

— Не так скромно, — подобрал за него слова Элдон Эстермонт.

— Мы на войне, — ответил Эдрик. — Подготовка к ней важнее пафосных и торжественных приветствий.

— Верно, — согласился с племянником Станнис. — Но ты король…

— И должен помнить об этом, равно как не давать забывать остальным, — закончил за него Эдрик.

Станнис кивнул, в его хмуром взгляде трудно было разглядеть и намёк на похвалу или одобрение. Но глубоко внутри мужчина был рад, что племянник помнит его наставления.

— И раз уж мы об этом заговорили, — по-старчески проворчал Эстеромнт. — То король мог бы и обождать с отправкой ещё неделю-другую. Эта погода плохо сказывается на моих старых костях.

— Прости, дедушка, но пережить ещё день на Драконьем Камне было выше моих сил, — обаятельно улыбнулся король.

— И моих, — вздрогнув, согласился с ним Станнис.

Знай, что собой представляет королевский двор и его интриги, Эдрик дважды подумал бы, прежде чем водружать на свою голову венец. Даже во имя мести за дядю Ренли.

Основным источником проблем стал перешедший под власть Эдрика королевский домен. Вернее сотни, как сказал бы лорд-отец, «лизоблюдов и жополизов», претендующих на его замки и деревни. Льстецы, желающие выслужиться любым способом идиоты, младшие дети вассалов, напоминающие о своём участии в восстании, задаривающие короля подарками лорды и их дочери, отправляющие ему воронов с признаниями в любви.

Однако даже раздав земли достойным проблему было не решить. Вместе со Штормовыми Землями под прямой контроль короля перешло слишком много территорий. Что было более чем весомым поводом для войн и восстаний против тирании монарха и за ограничение его власти.

Эдрик рассматривал возможность передать родной регион Станнису, собственному, на текущий момент, преемнику. Баратеон был уже немолод, а его благоверная навряд ли подарит мужчине ещё детей. Из этого следует, что после него Штормовые Земли унаследует королева Ширен, а вслед за ней и её первенец.

Это позволит следующему королю унаследовать всё, что имеет Эдрик сейчас, но по факту лишь отсрочит проблему, переложив её решение на другого. Вместе с этим становилось неясно положение фактически принадлежащего семье Станниса Драконьего Камня, куда монарх перенёс двор и столицу.

Эйгон Завоеватель создал домен, отняв часть территорий у Долины, Штормовых Земель и Трезубца. Другим возможным решением проблемы было разделение Королевских земель и передача их части обратно с условием, что Штормовые Земли останутся за королём. Решение не самое худшее. Эдрик передаст часть земель себе же и по факту приумножит их остатками Королевских. Вот только вассалы могут рассмотреть тиранию и интриги даже в этом, а уступки территорий принять за проявление слабости короны.

О передаче Штормового Предела и его вассалов сестре короля речи и не шло вовсе. Во всяком случае, пока живы Станнис с дочерью. Третий вариант рассматривался редко, скорее как шутка или жест отчаяния.

Не было и дня, когда решение этого вопроса не поднималось на Малом совете. Но по факту его обсуждение не давало результатов и лишь отнимало силы.

Последним же аккордом, подтолкнувшим Баратеонов отправиться на Стену как можно скорее, стал визит Арианны Дорнийской. Принцесса принесла присягу короне и отправила Красному Змею ворона с приказом отправляться на север с войском. Осада Замка Клиганов как раз подошла к концу.

Король не мог отказать столь влиятельному вассалу в гостеприимстве, и Арианна то ли шутки ради, то ли ведомая корыстными мотивами решила проверить верность молодого короля супруге на прочность. При всём своём обаянии и харизме, королю не удалось смутить дорнийку и заставить ту отступить. Ни ответной провоцирующей на поднятие ставок игрой, ни непристойными предложениями.

Судя по тому, как спустя пару дней начали реагировать на неё принц Станнис и королева Ширен, провернуть это она пыталась не с одним только Эдриком. И им было явно не так легко, как монарху.

— Как хорошо, что мы имеем дело с ордой мертвецов, — улыбнулся собственным мыслям Баратеон.

— Да, — согласился с ним Станнис. — Они не ведут переговоры и не занимаются интригами.

* * *

С окна одной из самых высоких замковых башен Мирцелла наблюдала за тренировавшимися внизу солдатами. Разбитый ими лагерь раскинулся на много километров вокруг и, по словам Розамунды, многократно превосходил по размеру даже тот, что разбило войско Ковенанта Зимы после победы над узурпатором Эйгоном.

Там, внизу, были воины со всех концов материка, да и не только его. Гвардейцы Штормовых земель стояли плечом к плечу с чемпионами горных кланов Севера. Арбалетчики Простора отрабатывали стрельбу под прикрытием лучников болотных кланов и сформированной железнорождёнными стеной щитов, а алебардщики Запада стали единым целым со ставшим легендарным Северным каре. Тяжелые рыцари Долины формировали смертоносный клин вместе с речниками, западниками, и всадниками всех прочих королевств.

Все отряды действовали быстро и слаженно, как единое целое, как часть непобедимой военной машины. В каждом из них был оборотень из числа одичалых, он наблюдал за полем боя сверху и передавал приказы лидеров других таких отрядов, а гордые сыны юга без замедлений и пререканий внимали его словам. Всё благодаря авторитету лидера этого войска.

Вот только Мирцелла не знала, которого из. Быть может, король Эдрик смог за рекордно короткий срок заручиться поддержкой лордов и своего государства, или тому виной авторитет обожаемого Ковенантом Эддарда Старка, а может, всё дело в Кошмарном Волке, преданность и уважение к которому тесно граничили с фанатизмом. Розамунда говорила, что одичалые до сих пор считают того богом, и небезосновательно.

Бастард, которому было суждено стать никем… Ныне же не было человека, которому бы в голову пришла мысль оспорить его приказ или пропустить его слова мимо ушей. Глас Богов, убийца дракона, надежда Царства людей. Тёмно-синее знамя вдохновляло людей сражаться даже сильнее, чем королевское, принадлежащее другому бывшему бастарду.

Однако даже так Мирцелла была вынуждена признаться, что завидует Эдрику Баратеону, признаться хотя бы самой себе. Сдвоенный стяг с глядящими друг на друга венценосными оленями. Золотой олень на чёрном поле слева, и чёрный на золотом поле справа. Король знал, кем он стал, и не забывал, кем был, а главное не стыдился этого.

Мирцелле это было не дано. Её дед и покойная матушка постоянно напоминали о величии и важности семьи, но ради положения и блага дома Ланнистер на виду всегда был стяг её отца, тот самый, носить цвета которого она не имела права. Что же до наследия родителей, то носить его означало выпятить на обозрение всю греховность собственного происхождения. То, как низко пали потомки Ланна Умного, уподобившись свергнутой ими же старой династии.

«Всё же Арья Старк оказалась права», с горечью подумала девушка. Она сама не знала, кем была, Хиллом или Уотерсом, это не так важно, главное, что не Баратеоном и не Ланнистером.

— О, — от мыслей бывшую принцессу отвлёк голос лучшей подруги. — Пополнение. — Указала Розамунда на показавшиеся на горизонте солдатские шеренги.

— А значит, у нас снова появилась работа.

Солдаты прибывали на север каждый день, равно как и крестьяне покидали его. Старики, женщины и дети грузили на телеги скромные пожитки и уходили на юг, чтобы в случае, если Стена падёт, не стать пополнением для мёртвого воинства, а Дочери Мары помогали им в этом.

Под Стеной должны были остаться лишь лучшие из воинов, люди обоза, и умеющие обрабатывать обсидиан ремесленники. Остальные, кто мог держать в руках оружие, и для кого не доставало зерна в амбарах Ночного Дозора, ждали своего часа у Последнего Очага и Винтерфелла.

Мирцелла сбилась со счёта. Деревень и городков, которые они с Розамундой успели объехать за последние месяцы. Людей, которых они успели накормить и обогреть. Воинов, которых успели вылечить и вернуть в строй. Служительницы ордена дарили им всем столь необходимую в эти тёмные времена надежду.