— Хочу сказать, что это были не дорнийцы, — мрачно произнес Уиллас, сжимая рукоять Золотого Венчания, так сильно, что костяшки пальцев побелели.

* * *

Королевские земли

В месте, где шедший из Божьего Ока приток впадал в Черноводную, разместилась переправа, через которую можно было добраться до столицы по Золотой Дороге. На левом берегу, там, где Королевский Тракт почти касается вод Черноводной, разбило лагерь войско Эйгона Таргариена, перекрыв узурпатору дальнейший путь на столицу.

В походном шатре короля состоялся военный совет. В своих грёзах Гриф не раз возглавлял подобные, проводимые в Палате Расписного стола собрания. Но грезы на то и грезы, что в них молодой дракон всегда выглядел гораздо легитимнее и внушительнее, чем наяву. Однако Эйгон не жаловался. Он контролировал столицу и большую часть королевского домена, был коронован главой Веры и занял Железный трон. И всего этого он достиг менее чем за месяц. Его люди одерживали победу за победой, а Тайвин с Джоффри покоились в темнице, обеспечивая невмешательство Запада в его дела. Всё шло как нельзя лучше. Пока только ветер, колышущий чёрную ткань шатра, был одной из наиболее веских проблем молодого короля.

Лоялисты старой династии склонились над разложенной на столе картой. Джон Коннингтон, как наиболее приближённый, стоял по правую руку от короля, сир Барристан, в роли главы вновь сформированной королевской гвардии, — по левую. Чуть дальше стояли остальные сторонники завоевателя: капитаны и офицеры наёмных отрядов, присягнувшие драконам лорды и рыцари. Чуть в стороне, за спинами благородных, стояли агенты Вариса и красная женщина.

— Лорд Коннингтон, введите остальных в курс дела, — велел монарх.

— Утром прилетел ворон из замка Дарри. Над твердыней теперь реет знамя с трехглавым драконом.

— Генерал-капитан Стрикленд поработал на славу.

— Если вы так считаете, мой король, — ответил ему Джон, поспешив продолжить. — Фактически мы контролируем все земли между Трезубцем и Черноводной к востоку от Божьего Ока.

— За исключением Расколотой Клешни, — поправил его Сир Барристан, Коннингтон кивнул.

— Харренхолл? — уточнил король.

— Замок удерживает относительно небольшой гарнизон из остатков ланнистерских и фреевских лоялистов. Слишком мало людей, чтобы держать его весь, однако нашим людям всё равно придётся попотеть.

— Следует ли нам обдумать его захват? — обратился к своим людям Эйгон.

— Преклонение Харренхола перед Эйгоном Таргариеном могло бы прибавить нашему делу легитимности, как и престижа лично для вас, мой король, — взял слово один из лордов. — Однако на данном этапе его ценность для нас сомнительна.

— В замке большие амбары, люди Фреев и Ланнистеров трусы, но не дураки, они наверняка их заполнили.

— Плуг бывает сильнее меча, особенно во время войны, — Гриф вспомнил один из бесчисленных уроков.

— Пехота будет добираться от Дарри до Харренхолла не менее пяти дней, — заговорил сир Барристан. — Это если погода будет хорошей. Нам же потребуется потратить свыше двух недель только на переход.

— А Эдрик Баратеон уже на расстоянии удара, — пробормотал Эйгон. — Насколько они далеко?

— Встали лагерем в дневном переходе, — ответил королю один из агентов Паука.

— Тогда пусть Харренхолл будет головной болью северян. Владыка Предела ответил на моё предложение? — спросил Гриф.

Король вполне был готов сохранить за Эдриком титул Верховного лорда Штормовых земель, вместе с вассалами, землями и доходами. Мог даже простить родственнику то, что он от крови убившего его отца узурпатора, всё же родителей не выбирают… но не признать за равного. В Закатных королевствах может быть только один король. По этим же причинам Эйгон отверг предложение Теона Грейджоя о союзе. Пока островами правит именующий себя королём Бейлон, подобное даже не может обсуждаться.

Эйгон предлагал Эдрику Джоффри Уотерса, живым или мёртвым, как тот пожелает, а также был готов стать гарантом справедливого суда над Серсеей Ланнистер. От Штормового Предела требовалась лишь присяга на верность, возвращение Драконьего Камня законным владельцам и отказ от претензий на Железный трон Баратеонов и всех их потомков. Более чем щедрое предложение.

— Да, мой король. Час назад в лагерь прибыл гонец.

— И? — в тоне Грифа чувствовалось нетерпение.

— Баратеоны отправили нам голову нашего посланника.

— Категоричный ответ, — отметил Коннингтон.

— Значит, мы встретимся на поле брани. Может, тогда нам дадут новый.

— Ваше высочество, возможно, нам стоит дождаться возвращения людей Стрикленда? — справедливо отметил Сир Барристан.

— Что с нашими подкреплениями? — уточнил Гриф у агентов Вариса.

— Восемь тысяч тирошийских корсаров соединились с людьми принца Оберина около Виля. Сейчас они должны подходить к руинам Летнего замка, — ответил один из агентов.

Пусть морская блокада Станниса и успела изрядно подпортить план вторжения, но в некоторых моментах принц сыграл драконам на руку. В частности, наймом на свою сторону Салладора Саана и его людей, которые успели пустить на корм рыбам нанятых Тайвином наёмников. "Переманить" тирошийских корсаров на сторону Грифа было просто.

— Орда прошла через Принцево ущелье и быстро движется на северо-восток, — добавил другой.

В сумме на стороне Эйгона Таргариена сражалось свыше семидесяти тысяч мечей. Пока основная часть Золотых Мечей держала переправу через Черноводную, а войско Баратеонов покинуло Штормовые земли, к ним в тыл заходила многократно превосходящая по численности армия. Капкан захлопывался.

— Нет. Не важно, каким будет результат сражения. Судьба Эдрика Баратеона предрешена и настигнет мальчишку в ближайшие месяцы. Я лично возглавлю войско. Прикажите солдатам отдохнуть и приготовиться. Мы выступаем завтра. С первыми лучами солнца!

…

Место будущего сражения представляло собой голые луга и равнины. Идеальное поле боя для кавалеристов с застрельщиками раскинулось на много километров вокруг. За исключением реки, преимуществ рельефа, которыми могли бы воспользоваться стороны, не было, а значит ключевым фактором вполне может стать численный перевес. Который был не на стороне Эйгона.

Гарри Стрикленд взял на северо-запад всего несколько сотен своих людей, а значит Золотых Мечей подле его короля было немногим больше девяти тысяч. Войско Эдрика Баратеона превосходило лоялистов старой династии по численности более чем в три раза, солдаты закалились в боях, а штормовые лорды сплотились подле своего короля. Рассказы о том, как бывший бастард «ебал Старого Льва в хвост и в гриву», нешуточно подымали боевой дух. Никто из штормовиков не сомневался в победе. Никто, за исключением самого Эдрика.

Всё-таки Эйгон решился дать бой, вместо того, чтобы отойти и попытаться удержать столицу, прячась за крепкими стенами, а значит он на что-то рассчитывал. На что-то существеннее Черноводной. Да, штормовики будут вынуждены форсировать реку и нести существенные потери, но не настолько, чтобы проиграть наёмникам.

Заморский узурпатор построил своих людей у самой реки. Ощетинившиеся древковым оружием шеренги замерли у самого берега, за их спинами выстроилась остальная пехота, арьергард же полностью состоял из стрелков. Последних было не сильно много, но ситуацию спасала Черноводная. Река была одной из крупнейших на материке, а её течения, как всем известно, были предательски коварны. Попытаться пресечь её вплавь, пока на том берегу тебя ожидает вооруженный враг было сродни самоубийству.

— Не нравится мне всё это… — отметил Баратеон, глядя на выстроившееся перед ним войско.

— Золотые Мечи не раз поддерживали вторжения чёрных драконов, мой король, — ответил лорд Тарт.

— И каждый раз те заканчивались одинаково, — добавил принц Станнис.

— Да, — согласился с ним Тарт, после чего хихикнул. — Возможно, драконы просто решили не тратить наше время зря и покончить с этим фарсом как можно скорее.

— Так давайте же это выясним. Трубите атаку.

— Мой король, — поклонился Тарт и, ударив по крупу коня, поскакал к своим людям.

Честь первым пролить кровь в этом сражении принадлежала именно ему. Золотые Мечи непричастны к смерти его дочери, но, к сожалению для эссосских наёмников, именно они встали между отцом и его местью. Золотые львы, чёрные драконы, неважно. Тарт убьёт любого, кто встанет у него на пути.

Старый лорд повёл в бой элитную тяжёлую пехоту из домашней гвардии штормовых лордов. Их защищали большие щиты и ламелляры, реже — латные кирасы. На мосту численный перевес не будет иметь ключевого значения, а значит ставку нужно сделать на качество.

Не успели плотно сомкнутые ряды пехоты дойти и до середины моста, как на них обрушились первые залпы. Легкие стрелы на излёте едва ли будут смертоносными для закованного в тяжелый доспех воина, даже не беря в учёт щиты. Залпы лишь вынудили штормовиков идти медленнее, чтобы не разбить линии.

— Нам ярость!

— За короля! — ревя боевые кличи, кинулись в атаку штормовики, как только подошли достаточно близко.

На мосту загорелась жаркая схватка. Боевые молоты, двуручные мечи и секиры пытались прорубить путь через выстроившуюся перед ними стену из щитов и копий. Стрелки Золотых Мечей хотели было сосредоточить огонь на флангах скованного боем противника, но не тут-то было.

На наёмников обрушились залпы выпущенных из длинных луков стрел. Ни один лучник не способен вести прицельную стрельбу на расстоянии, превышающем сотню метров, ведь попадание будет скорее признаком удачи, чем мастерства, однако военная доктрина штормовиков давно решила эту проблему количеством стрелков и тяжелыми наконечниками.

Державшие мост Золотые Мечи гибли один за другим под неумолимыми залпами, пока шагающая по крови и телам товарищей тяжелая пехота штормовиков, не считаясь с потерями, пядь за пядью продвигалась вперёд.

Особенно жаркой схватка стала, когда Тарту удалось занять мост и начать захватывать и расширять плацдарм на противоположном берегу реки. Золотые Мечи пусть и считались элитой эссосских наёмников, но едва ли были сравнимы с воинами домашней гвардии в плане качества. Слишком разношёрстные в плане брони и оружия, недостаточно дисциплинированны в сравнении с нынешним противником, редко применяющие плотный строй в бою.

Эдрик потерял убитыми, ранеными и покалеченными свыше тысячи человек, но его люди всё-таки смогли закрепиться. Потери противника были ощутимо меньше, но ряды его людей предсказуемо дрогнули, стоило только Баратеону усилить атаку, отправив через мост ещё полторы тысячи человек. Лоялисты Таргариенов обратились в бегство, бросая оружие, однако авангард Тарта был слишком истощён, чтобы вести преследование.

— За мной! — приказал Эдрик, вздымая над головой боевой молот. Горны затрубили кавалерийскую атаку.

Конница промчалась по мосту, минуя перестраивающиеся для атаки шеренги союзной пехоты. Тяжёлые рыцари, лорды, их наследники и телохранители быстро настигли убегающих наёмников. Опустив копья, они нанесли ближайшим из убегающих сокрушительный удар. Совершив замах, Эдрик размозжил голову одному из пехотинцев и не теряя скорости помчался дальше, — тех, кого он пропустил, добьют остальные. Для победы оставалось лишь закрепить успех и втоптать в землю чёрное знамя.

Увлёкшиеся погоней штормовики не замечали, как пехотинцы противника начали перестраиваться в новые боевые порядки, пока совсем рядом не затрубил вражеский рог, сопровождавшийся странным, доселе неизвестным большинству вестеросцев звуком. Впереди задрожала земля.

Огромные трёхметровые, закованные в доспехи монстры с четырьмя лапами вышли прямо из прорех во вражеском построении. За огромными ушами чудища мог спрятаться взрослый мужчина, а из их голов росли самые настоящие стальные лезвия. На спинах монстров были расположены деревянные башни, из которых выглядывали стрелки. Навстречу тяжёлым рыцарям мчались взаправдашние живые крепости.

Те с криком и визгом врубились во вражеские ряды и, несмотря на мизерную численность, буквально смяли тяжёлую кавалерию штормовых лордов. Стальные, покрытые ядом лезвия вспарывали нежные лошадиные тела. Многократно превосходящие по весу твари сметали кавалерийские клинья, топтали сбитых с лошадей, хватали противника растущими из их голов отростками и бросали тех наземь. В то время, как стрелки на башнях обрушивали на противников дождь из стрел. Чётко и методично, выстрел за выстрелом.

Кавалерийской пикой было трудно достать до погонщика, сидящего на шее у монстра, а копью часто не хватало длины. Броня и стрелки делали тварь практически неуязвимой, но главная проблема была не в этом. Живые крепости не уступали лютоволкам в оказываемом на лошадей эффекте. Те паниковали, вставали на дыбы, сбрасывали с себя всадников и отказывались мчаться вперёд.

Поле боя накрыли вопли ужаса, клин рассыпался. Крики, кровь, выброшенное в панике оружие, дрожащая земля. Боги войны обратились в бегство, и теперь преследовали уже их. Перестроившаяся пехота Золотых Мечей ринулась в контратаку.

Эдрик, прикрываемый пережившими ловушку лордами, мчался обратно к мосту, когда ощутил на себе совсем близкое дуновение смерти. Возглавляемая лично Эйгоном, кавалерия противника заходила с флангов, дабы ударить по выстроившейся около моста пехоте и отрезать всех перебравшихся на левый берег от реки. Капкан захлопывался.

* * *

Простор, Хайгарден

Мейс Тирелл медленно вскрыл пришедшее из Королевской Гавани письмо. Мужчина сильно вспотел, руки подрагивали от волнения, на свитке красовалась печать с трёхглавым драконом Таргариенов. В последний раз Владыка Простора открывал подобное более двадцати лет назад, когда Роберт Баратеон поднял свой мятеж, а сюзерен велел помочь подавить его.

Может, это шутка богов, но нынешняя ситуация повторяла события давно минувших дней. Таргариены опять сидели на Железном троне и опять вели войну против Штормовых земель, возглавляемых Баратеоном. Таргариены опять обратились за помощью к Хранителю Юга, и опять требовали, а не просили, и если в тот раз совершенно явно, то в этот завуалированно.