— Ты поверишь, если я скажу, что сам только что узнал?

— Нет, — улыбнулась темнокожая красавица, парень вздохнул. — И вообще, ты дурак! Мог и раньше сказать. Я деньги столько времени собирала, но ничего, тут столько места, нам точно найдется, на что их потратить. — Радостно тараторила девушка, вовлекая в разговор возлюбленного.

И Уэймар вовлекся. Следующие пару часов они обсуждали, какую мебель купят и где ее поставят. После чего просто начали мило ворковать, позабыв о своих делах и заботах. Сейчас это было необходимо им обоим. Уэймар про себя отметил, что обязательно скажет леди Леморе спасибо, и Джону тоже. Хотя нет. Джону, по его возвращению, Ройс просто не будет жаловаться на взваленные заботы.

Оглядываясь назад, Уэймар мог заявить, что был счастлив. Третий сын лорда с кучей сестер, которым нужно обеспечить приданое. Парень не мог рассчитывать на наследство или знатную невесту из влиятельного дома, а перспектива стать черным братом казалась вполне заманчивой. Рыцарь не желал до конца дней сидеть на шее у старших братьев, как и не желал им смерти ради собственного возвышения.

Отличный меч, хорошая одежда и небольшой кошель золотых драконов. Вот все, что было у него, таким он явился в Ров. Простой веселый парень, амбициозный и образованный, научивший Алаяйю писать и читать на общем языке, и никогда не бахвалившийся тем, что был сыном самого Бронзового Джона, лорда Рунстоуна. Таким она его и полюбила.

* * *

Больше десяти лет прошло с момента, как Бейлон Грейджой начал свое восстание. Нельзя было отрицать, что многое изменилось за прошедшие годы. Большинство островных септ и священных мест, связанных с Верой, было разорено и разграблено. Во время войны и по ее окончанию у короны были заботы поважнее их восстановления и отстройки. Островитяне же и сами не сильно желали этим заниматься. В результате чего железнорожденные стали возвращаться к вере отцов в Утонувшего бога и старым порядкам, а на Севере в это же время впервые за сотни лет подняло голову Старобожье.

Медвежий остров стал важным торговым узлом, а его владыки с каждым годом становились все богаче и влиятельнее. Одни из ценнейших знаменосцев дома Старк в дополнение стали зажиточным торговым домом, ключевым на западном побережье Севера. Мормонты закупали и продавали товары в Просторе и Западных землях, Мормонты вели торговлю с Гловерами, Форрестерами, Ночным Дозором и кланами Северных гор.

С возникновением угрозы Иных и началом общей борьбы ряда королевств с этим кризисом, значимость острова как порта и логистического центра лишь возросла. Корабли все чаще и все регулярнее захаживали в Кресцентпорт, а с ними и сотни торговцев, путешественников, ремесленников и паломников.

Разительно преобразился и Ров Кейлин с его окрестностями. Остатки полузаброшенной крепости привели в порядок и отстроили. Рядом с замком появился стремительно растущий город, быстро набирающий влияние в качестве торгового, производственного, религиозного и военного центра Перешейка.

Рисовые поля, стекольный цех, бесконечные строительные работы, постоянно появляющиеся ремесленные кварталы и общая стабилизация региона гарантировали приток все новых и новых переселенцев, как с Речных земель, так и с менее дружелюбных частей Севера, а огромная величественная святыня воспринималась не иначе как божественное благословение. Впрочем, в вотчине Мормонтов появилась схожая.

Сначала во Рву, затем на Медвежьем острове зародилась и начала распространяться новая религиозная конфессия. Институт дочерей Мары и чардревные дома поспособствовали ее распространению, а слухи о божественном покровительстве владыки Рва Кейлин и чудесах, творимых им с их помощью, начали медленно, но верно возвращать древней религии, казалось бы, навеки утраченный престиж.

Паломники, путешественники, менестрели, и странствующие торговцы стали первыми, кто поведал о северных чудесах остальным, огромные сорокаметровые чардрева были им хорошим свидетельством. Подобно лесному пожару, начали распространяться вести о новом учении. Начиная с крупнейших городов Севера, новости достигали самых отдаленных замков, а затем и захолустных деревень, хуторов и стоянок горных кланов. Иногда даже в приграничных королевствах тут и там можно было услышать слухи о «попытках реванша дикарской веры».

Союз с одичалыми, рассказы очевидцев об увиденном на истинном севере, возвращение детей леса, оказавшиеся вполне реальными мамонты, лютоволки, великаны, ледяные пауки и прочая застенная нечисть вполне могли заставить многих северных лордов полагать, что новое учение возникло не случайно и вполне может иметь право на существование. Сотни лет северяне уживаются с семибожниками Мандерли, новую конфессию собственной религии точно стерпят.

Да и среди ее догматов нет ничего особо радикального, с чем нельзя бы было смириться:

Дети не несут ответ за обстоятельства собственного рождения и никак не могут на них повлиять. Так почему бы не относиться к Сноу на Севере так же, как к Сэндам в Дорне? В отличие от Семерых, Старые боги не нарекали бастардов плодами греха, так что в нормальном отношении к ним трудно было найти что-то зазорное.

Гораздо больше вопросов вызывала обновленная доктрина похорон, превратившихся в ритуальное сожжение останков умершего. Старобожье учило, что после смерти человек станет единым целым со своими предками и богами, что вместе с ними растворится в природе и ее глазами будет наблюдать за потомками. Душа верующего перейдет в реки, деревья, землю, камни и огонь, станет единым целым с миром и всем, что в нем есть. Многие сомневались в том, что сожжение тела умершего ускорит его единение с природой, но с тем, что это потенциально лишит орду мертвецов солдата, не спорил никто. Да и само сожжение уже давно были привычным для старобожников-одичалых.

За сотни лет Молчаливые сестры стали важной культурной и социальной частью каждого из королевств, равно как и их орден, но сестры были частью Семибожья, более чем враждебной к старобожью религии. Медленно, но верно им на смену могут прийти Дочери Мары, а чардревные дома смогут стать неплохой альтернативой столь ненавистным храмам с их коррумпированными, любящими маленьких мальчиков септонами.

В то время, пока Эддард Старк и другие Северные лорды думали, как реагировать на новое религиозное явление, и как использовать его с пользой, Верховный Септон лишь посмеивался над примитивными дикарскими суевериями, элементарно не способными соперничать с Семибожьем.

Однако факт оставался фактом, Старобожье привлекало все новых и новых последователей даже среди влиятельнейших лордов Семи королевств. Эдрик Дейн, Станнис, Ширен и Селиса Баратеон, если верить слухам, уже молились деревьям в открытую, полностью отвергнув Семерых, а Лорас, Вилла, Санса и Маргери Тиреллы молились как Новым, так и Старым богам, что у более разумных служителей церкви вызывало здравые опасения.

* * *

Красный замок, Королевские земли

С того момента, как Роберт Баратеон и Тайвин Ланнистер покинули столицу, вся полнота королевской власти была сосредоточена в руках королевы Серсеи. По крайней мере, леди Баратеон хотелось так думать. По сути же в городе сохранялся паритет между двумя властвующими над материком семьями.

В то время как Городская стража и гвардейцы Ренли Баратеона количественно и качественно превосходили оставшихся в городе солдат Ланнистеров почти вдвое, большая часть придворных и городской элиты была значительно теснее связана с Ланнистерами, о чем они постоянно напоминали.

Принц Ренли, в свою очередь, справедливо считал, что он, как брат Роберта, может, наконец, действовать без оглядки на мнение львов. Неважно, сколько Ланнистерских жополизов осталось при дворе и в городе, Баратеоны в любой момент могут раздавить всех несогласных.

К огромному огорчению королевы, наслаждавшейся короткими мгновениями собственного всевластия, расклад сил не уравновесился даже с прибытием в город лорда Кивана, слишком мало людей он привез с собой. При невозможности давить авторитетом отца, дома Ланнистер или грубой силой, королеве оставалось лишь обмениваться колкостями с Ренли, а ее дяде — прислушиваться к его мнению на заседаниях Малого совета.

Лорд Варис старательно подливал масло в огонь нового противостояния, а лорд Киван старался его погасить, но это не дало особого результата. Его племянница больше не была той маленькой девочкой, ныне она была королевой, а для королевы родной дядя уже не авторитет.

Киван же погрузился в государственные дела, которым не было конца и края. С каждым днем его желание прекратить пускать племянницу на заседания Малого совета лишь росло.

— Вести из Долины, лорд Десница, — произнес Варис, вчитываясь в свиток.

— Хорошие, я надеюсь?

— Три битвы, и три сокрушительных поражения восставших. Робб Старк захватил Чаячий город, со дня на день туда прибудет войско короля. Похоже, эта война не затянется.

— Вот и славно. Хоть какие-то хорошие вести.

— Проиграть этим дикарям. Неужели «богам войны» не удалось сбросить северян в море? — саркастично спросила Серсея. Казалось, женщина ищет взглядом Бейлиша, Лизу или Джона Аррена, чтобы подарить полный надменной брезгливости и превосходства взгляд, но никого из них в Красном замке уже давно не было.

— Уверен, люди вашего отца смогли бы нанести Долине более сокрушительное поражение, — решил уколоть Серсею Ренли. — Вот только, без помощи северных дикарей они не могут туда попасть.

— Как и знаменосцы Штормовых земель, — Киван решил прервать очередной «обмен любезностями» между его племянницей и принцем.

— Это не все вести из Долины, — поддержал его Варис.

— Говорите.

— Среди торговых и малых домов Чаячьего города растет недовольство. Горожане говорят, что город был захвачен благодаря богомерзкому колдовству Кошмарного Волка.

— У нас есть основания им верить?

— Нет, милорд. Но перед битвой все войско лоялистов короны молилось деревьям, а ворвавшись в город, северяне сожгли пару септ и убили дюжину септонов. Пташки нашептали мне, что верховный Септон намерен обратиться к королевскому правосудию и требовать финансовой компенсации в пользу церкви.

— И это требование корона проигнорирует, — отмахнулся Киван.

— Воля ваша, — кивнул Варис.

— Дядя, это отличная возможность поквитаться со Старками, — отметила Серсея. Ренли, Варис и остальные замерли в ожидании реакции Кивана.

С момента суда поединком в Винтерфелле Серсея искала любую возможность поквитаться с обидчиками, а тут она сама шла ей в руки. Королева рассчитывала, что дядя ее поддержит, но лорд Киван не был так помешан на авторитете и престиже собственного дома, как его старший брат и племянница.

— Еще новости? — спросил Ланнистер у Мастера над шептунами, проигнорировав слова племянницы. Глаза последней гневно блеснули.

— Мой муж — Защитник Веры, а ты его десница, — прошипела леди Баратеон. — Ты должен вмешаться!

— Ты права. Я лишь исполняю волю нашего короля, — согласился с ней Киван, таким тоном, словно успокаивал капризного ребенка. — И если он захочет призвать Старков к ответу, то я непременно последую его воле.

— Ты не понимаешь…

— Нет! Это ты не понимаешь! — вспылил Киван. — Близится Зима, а никто не понимает Зиму, как северяне, никто не может воевать Зимой, как воюют северяне. Если эта война затянется достаточно долго или начнется новая, короне лучше не конфликтовать с королевством, которое лучше других умеет воевать Зимой. Не говоря уже о том, что Старки нашли за Стеной.

— Ты боишься Зимы и детских сказок? — с вызовом спросила Серсея, Киван развернул на столе большой свиток.

— Согласно этим записям, пшеницы в Долине хватит на шесть лет Зимы. Я боюсь того, что у короны нет этих шести лет.

* * *

Стоя в тени одного из многочисленных деревьев, королева Серсея наблюдала за тем, как ее первенец упражняется в стрельбе из арбалета. Сама королева находила это занятие скучным, женщина не понимала, чем именно так волшебна и чарующа стрельба, но ее сын действительно наслаждался этой, казалось бы, скучной рутиной.

Наклониться, взять рычаг, взвести арбалет, вложить болт, прицелиться, выстрелить. И так раз за разом, в течение почти часа. Джоффри не был великим воином, подобно его отцу, что официальному, что реальному, не мог рубить врагов в ближнем бою, как подобает «настоящему» солдату. Однако, нужно отдать принцу должное, стрелял из арбалета он почти что виртуозно. Арбалетному болту неважно, в кого он летит, хоть в рыцаря, хоть в крестьянина, хоть в благородного лорда. Неважно, сколь умел в бою этот воин и сколь хорошо он экипирован, одно попадание в грудь, и смерть почти гарантирована. Принц наверняка это знал.

Рядом с Джоффри всю тренировку крутилась леди Тиена Сэнд, не отходя от своего принца ни на шаг. Девушка восторженно наблюдала за тренировкой, задавала вопросы и восхищалась умениями будущего государя, что принцу несомненно льстило. Он даже не догадывался, что эта девушка знает сотни способов убить человека, и большая часть из них во многом быстрее и эффективнее арбалетного выстрела.

— Как поживает наследник, миледи? — королева вздрогнула, услышав рядом слащавый голос.

Невесомые шаги, которые она даже не смогла услышать, такие же удивленные, как и она, алые плащи, сторожившие чуть в стороне, и запах пудры. Этот запах, пожалуй, был единственным, что могло выдать лорда Вариса.

— Странно слышать этот вопрос от вас, — спокойно ответила Серсея, взяв себя в руки. — Мне казалось, вы знаете обо всем, что происходит в замке.

— Мои пташки могут рассказать о заговорах всех влиятельных людей в Семи королевствах, могут поведать о грязных секретах и свежих сплетнях придворных или о том, какие извращения нынче в моде у сильных мира сего, без всяких сомнений, они могут рассказать и о принце, но кому, как не матери, лучше знать о своем дитя?