— Грядет закат! — кричит Джон, подымая над головой свой меч.

— Здесь стоим!

— Наши клинки остры! — кричат солдаты и бросаются в атаку.

Единой волной рвутся вперед, срываясь на бег, солдаты с лестницами, но гарнизон на башнях уже готов их встретить. Поначалу залпами, затем по готовности, стреляют в бегущих на приступ долинники. Лоялисты короны падают замертво, ломают ряды, но человеческое море под стеной уже слишком велико, его не остановить. Увлечешься попыткой и забудешься — словишь белую стрелу. Не высунешься в бойницу, и враг заберется на стену.

До стены остается всего пятьдесят шагов, потери северян становятся катастрофически огромными. Вражеские арбалеты на пике своей пробивной эффективности, а вскоре в штурмующих летят и копья с дротиками. Истыканные копьями щиты становятся слишком неудобными, слишком тяжелыми, с ними не взберешься по лестнице, а если сбросишь, то погибнешь от стрел. Под самой стеной на головы атакующих начинают сыпаться камни, дробя черепа и ломая кости, но воцарившаяся на стене паника и дезорганизованость выиграла для северян бесценные секунды.

С куртины так и не полилась ни смола, ни масло, а десятки лестниц уже приставлены и по ним подымается враг, готовый обрушить всю свою первобытную ярость на противника. С переменным успехом осажденным удалось сбросить некоторые из них. В общей сумме не больше дюжины, остальные же уже просто невозможно сдвинуть с места. Вес взбирающихся по ним тел слишком велик, а с каждой минутой их становится только больше, равно как и стрелков, вдоль возведенной из осадных щитов защитной линии.

С диким криком на землю упал взбирающийся синий плащ, что лез по лестнице перед Джоном. Дейн поудобнее перехватил Закат и, поднявшись к зубцам, изо всех сил рубанул по убившему его солдата латнику Графтонов. Голова вместе с добрым куском туловища полетела вниз со стены, а Кошмарный Волк уже забрался наверх.

Укол копьем, нацеленный в грудь, следует незамедлительно. Джон перехватывает меч, правая рука на рукояти, левая на лезвии, отводит древко в сторону, прижимает ногой к полу, затем следует хирургически точный укол в грудь. Этот прием Дейн отлично помнит еще по обучению у лорда Джораха, он выполняет его даже не задумываясь, но на него переключают свое внимание еще два копейщика.

Вложив побольше сил в удар, Дейн рубит оба древка и делает контратакующий укол. Первый копейщик умирает мгновенно, второго владыка Рва отпихивает от себя ногой. Новый взмах Закатом, более широкий, и замертво падает еще один латник, а за ним и два ополченца. Небольшой участок расчищен. Несколько солдат уже забрались вслед за ним и начали медленно его расширять. Эдрик и Дейси тоже успешно забрались наверх.

Джон прорывается к башне, отводит удар топором в сторону, новый соперник закрывается за щитом и отходит на шаг, собираясь подловить на контратаке, но без толку. Закат рубит щит пополам и отсекает добрый кусок руки. Один укол, и покончено еще с одним соперником. Один из стрелков нацеливает на Джона свой лук и делает выстрел, попадая под ребра, но мигом спустя падает с разорванным на куски белой стрелой туловищем.

Картина расширяющих занятый участок стены дикарей совершенно не нравится стрелкам на башнях. Полдюжины арбалетчиков тут же разряжают в северян оружие. Синие плащи наспех выстраиваются в стену щитов даже без команды, обнажают короткие мечи с кинжалами и начинают медленно, но верно пробиваться к башне.

Уже внутри начинается самая настоящая давка, больше напоминающая резню, чем битву. Солдаты обеих сторон бросаются друг на друга в тщетных попытках утвердить свой контроль над постройкой. Стрелки отчаянно пытаются защитить башню, но сдают ее метр за метром. К моменту, как северяне пробиваются на самый верх и не щадя вырезают расчеты скорпионов, Домерик Болтон со своими людьми врывается в соседнюю.

Захват первой куртины обходится почти в восемь сотен жизней лоялистов короны, против двухсот повстанцев, но дело почти сделано. Знамена с разодранным человеком и медведем на фоне зеленого леса возвышаются над одной из башен, а знамя с копьеносицей и лютоволком — на второй.

— Эдрик, — зовет своего оруженосца Джон.

— Да?

— Сигналь стрелкам забираться на стену. Пусть займут башни.

— Понял, — без вопросов отвечает ему Дейн и достает с пояса рог.

…

Потеря целого участка сильно ударила по боевому духу обороняющихся. Лорд Графтон так и не смог отбить у северян захваченную часть стены. Слишком быстро туда забрались стрелки северян. Каждая попытка долинников обращалась отступлением с катастрофическими потерями. Вдохновленные успехами северяне начинали продавливать остальные участки, а Кошмарный Волк с пехотой Мормонтов уже теснит защитников около ворот.

Запертая и наспех забаррикадированная дверь не выиграла долинникам много времени, северяне прорвались к воротам. Подобно молнии, расправились с первыми бросившимися на них Эдрик и Джон Дейны, рубя тех на куски быстро и безжалостно. Синим плащам оставалось лишь убивать тех, кто был не таким смелым, чтобы попытать удачу против Кошмарного Волка. Дейси и Джорах Мормонты в это время успешно подняли мост и открыли ворота для кавалерии.

Джайлс Графтон начал собирать в единый кулак отступивших солдат и перепуганное вусмерть ополчение, приказал горожанам возводить баррикады на улицах, а стрелкам — забраться на крыши домов. Город почти пал, но отец приказал утопить северян в крови в отместку за смерть наследника, и пообещал выиграть как можно больше времени для этого.

Вдали послышался боевой рог северян. Те трубили победу, а значит всего через пару минут сквозь ворота ворвется вражеская кавалерия, а стены окончательно падут. Новый боевой рог послышался совсем рядом, на соседней улочке. Герольд Графтон повел своих всадников в бой.

Клин кавалеристов Графтонов был относительно небольшим, не больше пяти дюжин всадников, но этого более чем достаточно, чтобы громить дикарей и предателей, пытавшихся пробиться к замку на узких городских улочках. Под ударами копий, мечей и копыт гибли один за одним пробившиеся вглубь города северяне. Что поодиночке, что небольшими отрядами, они не представляли реальной угрозы и не могли помешать пробиться к воротам.

Предвкушая славную смерть и сотни отнятых жизней, долинники приготовились встречать кавалерию Ройсов и Мандерли во всеоружии. До чего же сильным было их удивление, когда из-за облака пыли первыми показались не наконечники копий, а тройка огромных лютоволков. Не привыкшие к застенным чудищам лошади в страхе встали на дыбы и начали сбрасывать с себя всадников, на шеях ближайших сомкнулись огромные волчьи челюсти. В остальных вклинились рыцари Белой Гавани. Битва кавалеристов под воротами закончилась не успев начаться.

…

Плененного Джайлса Графтона приволокли в ставку северян ближе к ночи. Упрямец до последнего сопротивлялся, сражаясь за каждый дом, за каждую улицу, как того требовал отец. Связанный, избитый, весь в крови и пыли, поставленный на колени. Таким он предстал перед Роббом Старком, его братом и остальными лордами. Вероятнее всего, и сам в качестве оного.

— Я готов обговорить условия сдачи города, — уверенно заявил он.

— Обговорить, блядь! — выругался Дейн. — Я тут рядом видел отличный дуб. Развешу на нем останки всей твоей семейки, тогда и поговорим!

— Джон, — перебил его лорд Ройс.

— Что?!

— Ты не можешь принимать подобные решения. Только король может приговорить целый дом к смерти, — сказал Робб Старк.

— Тайвин Ланнистер поспорил бы с подобным заявлением, — заявил Дейн. — И вполне успешно поспорил бы.

— Тайвин Ланнистер в то мрачное время был лучшим другом короля. С его попустительства он мог позволить себе подобное. Не скажу, что я это одобряю, но судьба Рейнов и Тарбеков в любом случае была незавидной. Эйрису бы хватило одной устной просьбы, чтобы одобрить подобное.

Графтон триумфально улыбнулся, судя по взглядам, все лорды Долины из числа лоялистов короны были солидарны с Бронзовым Джоном и Роббом Старком.

— Тогда бросьте его и его семейку в самое сырое и темное подземелье до его прибытия, — прошипел Дейн. — И держите на воде и черством хлебе.

С этим согласились куда более охотно. «Ебучие долинники, со своей ебучей честью», думал в этот момент Дейн. Еще один день восстания был за Железным троном.

Глава 57

Ров Кейлин, Север

Сир Уэймар Ройс в очередной раз за день склонился над картой с подробным планом застройки Серого Древа, одной из многочисленных. Дома, дороги, канализация, обо всем этом нужно было позаботиться и проконтролировать, такова уж плановая застройка. В долгосрочной перспективе все это должно было не только окупиться, но и приносить солидный доход, как в плане денег, так и в плане престижа с влиянием.

Однако в некоторые дни молодой рыцарь начинал думать, что все это порой не стоит его головной боли, особенно сейчас, когда и леди Мормонт покинула замок. Почти все заботы о городе легли на его плечи, конечно, мейстер Гормон оказывал парню содействие и посильную помощь, но этого было не достаточно. Теперь же, стараниями кузена, забот стало лишь больше.

Скоро в город прибудет три тысячи новых жителей и их всех нужно расселить, да не абы как, а соблюдая ряд указанных Джоном требований. Большая часть прибывших будет состоять из женщин и детей. Два-три, максимум четыре поколения и все они ассимилируются, позабыв о застенном быте и растворившись в основной массе подданных лорда Дейна.

Лучше развитая архитектура, культура, ремесла, медицина и все остальное сделают свое дело и покажут все преимущества «новых порядков», равно как и браки между северянами и жителями «истинного севера». Нужно было лишь расселить гостей так, чтобы они могли в полной мере ощутить полученные преимущества. Так, чтобы они не создали свое увязшее в старых традициях закрытое общество. Так, чтобы рядом было достаточно северян для «смешивания» и так, чтобы леди Уайтлинг могла нормально ими всеми руководить.

Пока лучшей мыслью было выделить им несколько кварталов в разных частях города, чтобы не селить всех в одном месте и расселить в них, предварительно разделив на несколько больших групп.

В отличие от Уэймара, мейстеру Гормону новая задача понравилась. Он не только загорелся идеей помочь, но и уже приготовился писать новый научный труд: «Об ассимиляции, добровольной и принудительной».

Казалось, Ройс нашел идеальное решение поставленной задачи, но мысль с ним быстро улетучилась, как только дверь в его кабинет отворилась, а по полу послышался топот детских ножек. Дианна Дейн со смехом вбежала внутрь и обняла дядю за ногу.

— Мар, могу играть, давай играть! — радостно воскликнула девочка.

— Прости, снежная звездочка, я сейчас немного занят. Твой папа дал мне важное поручение.

— Папа? — глаза девочки восторженно расширились.

— Да, твой папа, — Ройс погладил малышку по голове.

— Где папа, Мар? Где мамы? — спросила девочка, явно ожидая что вот-вот все ее родители материализуются прям посреди кабинета. Уэймар понял, что зря упомянул кузена в этом разговоре, расстраивать малышку ему не хотелось.

— Ну…

— Он скоро вернется, милая, — ситуацию спасла вошедшая в кабинет Эшара с Родриком на руках.

— Правда? — уточнила девочка, наклонив голову в подозрении.

— Правда, — улыбнулась Эшара. — Мама Дейси уехала, чтобы привести папу домой.

— Ура! — радостно взвизгнула Дианна, захлопав в ладоши, чем напомнила женщине Аллирию в этом же возрасте.

— Родрик, возьми сестру и пойдите поиграйте с тетей Виллой, мне нужно поговорить с вашим дядей, — попросила Эшара, опустив мальчика.

Тот серьезно зыркнул на нее своими серыми глазами и кивнул, какими же разными были эти два ребенка. Если Дианна была очень активной, шаловливой и игривой, то Родрик почти все время был спокоен и серьезен, но даже так, он предпочитал компанию сестры всем другим детям и никогда не отказывался с ней поиграть или пошалить.

— Что-то важное, леди Лемора? — спросил Уэймар.

— Увидишь, — только и ответила женщина. — Пойдем со мной.

Уэймару пришлось согласиться, ему не нравилась Лемора, он ничего о ней не знал, поэтому справедливо опасался. Странная женщина, она была информирована обо всем, что происходит в окрестностях, ее боялись и уважали слуги, а к ее советам прислушивался что сам Джон, что его леди, а ныне это приходилось делать и Уэймару. Благо, эти советы были по большей части дельными. Да и она сама приносила пусть и не всегда хорошие, но более чем стоящие внимания новости.

Единственное, что успокаивало молодого Ройса и не давало сомневаться в ее лояльности, так это теплые взгляды, адресованные Джону и его детям, те самые, которые женщина виртуозно старалась скрыть.

Чертог, внутренний двор, конюшни, крепостные ворота, и вот они уже едут в город, ведя беседу о той или иной требующей внимания городской проблеме. Больше ради самого разговора, чем ради дела. Лемора знает, что в ее присутствии Ройс чувствует себя неловко, а молчание лишь прибавит поездке этой самой неловкости.

Спустя пятнадцать минут они въезжают в город, еще через две — останавливаются около недавно возведенного трехэтажного бревенчатого здания с застекленными окнами и черепичной крышей, больше напоминающего небольшое поместье, чем обычный дом.

— Что не так со зданием? — уточняет Уэймар, понимая, что женщина так и не назвала ему истинную причину их прибытия сюда.

— Внутри все узнаешь, — лишь загадочно улыбается та в ответ.

Ройс тяжело вздохнул и открыл дверь. Внутри он, к удивлению для себя, обнаружил Алаяйю, со свитком в руках. Девушка прыгала на месте и радостно смеялась, как обычная девчонка, такой Уэймар ее и полюбил. Девушка с восторгом осматривала все вокруг, пока не заметила Ройса и радостно не бросилась в его объятия.

— Яйа? — уточнил он.

— Почему ты не сказал мне?

— Не сказал, что?

— Что лорд Дейн даровал тебе это поместье? — спросила девушка, размахивая свитком, который оказался ни чем иным как свидетельством о собственности.