Девушка, похожая на статуэтку из эбенового дерева, выскальзывает из пустоты прямо в покоях Абигора, что в замке Пламя Бездны. Комнаты, разумеется, безлюдны и разгромлены. Ветер гуляет над усыпанным осколками стекла и обломками дерева полом, поднимая маленькие смерчи из пепла и пыли. Кажется, что девушка выходит прямиком из одного такого смерча. Она оглядывается, присаживается на корточки и поднимает то, за чем пришла. Это старый, покрытый черной окалиной кинжал, забытый наследником Пламени Бездны на полу. Девушка улыбается и прячет кинжал в складках своего одеяния, подозрительно похожего на минтаф ассасинов Башен.

Затем чернокожая ведьма прикрывает глаза и делает шаг назад – и вот ее уже нет здесь, лишь ветер шевелит простыни на кровати и упавшие со стола пергаменты.

Зато Суфия появляется в совсем другом месте, в высоком и мерзостном замке Горменгаст. А если конкретней, она входит в термы, где хозяин замка привычно нежится в своем грязевом бассейне. В комнате не продохнуть от пара и мух, с потолка капает слизь, по мозаичным стенам течет мутная влага.

– Гнусная чертовка! – голосит Вельзевул, ворочаясь в грязи, как боров. – Я тебя уже битых полчаса зову. Где ты шаталась? А ну-ка потри мне копыта!

В последнее время он привык именно к этой служанке. Она покорна, искусна и исполнительна и пережила многих своих товарок, что для Горменгаста уже немалое достижение. Мушиный Король выделяет ее среди прочих и сейчас крайне недоволен задержкой.

Когда Суфия выходит из облака пара, приближаясь к бассейну, Вельзевул подозрительно щурит маленькие глазки и вопит:

– Что это за нелепая тряпка на тебе? Сейчас же лезь в бассейн и услаждай меня, сучка.

– Как скажете, повелитель, – нежно произносит Суфия.

Она легким движением скидывает минтаф и делает прыжок, приземляясь на выступающее из грязи брюхо демона. Глаза Вельзевула распахиваются неожиданно широко, но прежде, чем Мушиный Король успевает что-то сказать, Суфия одним движением кинжала рассекает ему горло, а затем втыкает клинок в живот и с силой ведет его вниз. Клубок вонючих внутренностей вываливается в бассейн, слышно шипение, мухи жужжат как помешанные – а девушка уже находит во всем этом сплетении влажных кишок, легочных пленок и ребер черное сердце демона и пронзает его Шипом Назарета. Вельзевул, почти целиком погрузившийся в чашу бассейна, хрипит, захлебываясь собственной кровью. Огонь в его красных глазах медленно гаснет, а Суфия улыбается – чуть заметно, одними уголками губ.

– Привет тебе, Мушиный Владыка, от Башни Сокола, – произносит она, – а также от Киприды Пенорожденной.