Планы и решения

Сильвер Фокс

Я сидел, прислонившись к прохладному дереву скамьи, и наблюдал, как она полулежит у меня на коленях. Сжавшись в комок, спрятав пылающее от смущения лицо в своём небольшом рюкзачке. Её плечи мелко подрагивали. Она не плакала. Она просто… пыталась исчезнуть. Спрятаться от мира, от меня, от своих собственных слов, которые вырвались наружу и теперь, казалось, висели в воздухе между нами, тяжёлые и неоспоримые.

"Если бы я не застыла тогда, дядя бы не умер вместо меня!"

Эта фраза объяснила всё. Её отчаянное, почти самоубийственное геройство. Её панический страх совершить ошибку. Её вечное, всепоглощающее чувство вины, которое она таскала на себе, как неподъёмный груз. Я знал этот взгляд. Это был взгляд человека, который возвёл внутри себя персональное кладбище и каждое утро обходит могилы, проверяя, не забыл ли его кого-нибудь обвинить. В моём старом мире вина была непозволительной роскошью — она замедляла реакцию и притупляла бдительность. Но здесь, глядя на Петру, я понимал: её вина — это и есть её топливо. Горькое, ядовитое, но, в каком-то смысле, главное, что заставляет её надевать маску и прыгать в "бездну".

Я не собирался лезть ей в душу, не собирался играть в психолога. Это было бы грубо, неуместно и, скорее всего, бесполезно. Моя задача сейчас была не в том, чтобы "лечить" её травму. А в том, чтобы просто быть рядом. Дать ей почувствовать то, чего ей, очевидно, так отчаянно не хватало — безопасность. Поддержку. Ощущение, что она не одна в этом чёртовом мире.

Вокруг нас продолжал жить своей безмятежной жизнью Центральный парк. Шелестели листья, где-то вдалеке заливисто лаяла собака, а по дорожке пробежала очередная спортивная девица, даже не взглянув в нашу сторону. Мир был вызывающе равнодушен к катастрофе, которая прямо сейчас разрывала на части маленькую девочку на скамейке. И это равнодушие чем-то злило меня.

Я молча погладил её по голове. Она не шелохнулась, продолжая прятаться за своим рюкзаком, как за щитом.

— Эй, — тихо сказал я, стараясь, чтобы голос звучал как можно мягче, — Я не съем тебя, можешь отпустить свой защитный рюкзачок. Я, конечно, голодный, но не настолько.

Она не ответила, но её плечи дрогнули чуть сильнее. Я понял, что она улыбнулась. Это был хороший знак.

Медленно, очень медленно, она опустила рюкзак. Лицо её всё ещё было красным, но паники в глазах уже не было. Только сильное, глубокое смущение и… ожидание. Она ждала, что я скажу. Что я буду делать. Буду ли я жалеть её? Осуждать? Задавать вопросы?

Я не сделал ничего из этого. Я просто дал её спокойно полежать у меня на коленях.

— Знаешь, что сейчас было бы идеально? — спросил я так, будто ничего не произошло.

Она робко покачала головой.

— Мороженое. Огромный рожок фисташкового мороженого. Говорят, оно отлично помогает расставить мысли по полочкам. Сиди здесь.

Не дожидаясь ответа, я осторожно её приподнял, встал и направился к лотку с мороженым, который виднелся в отдалении. Это была не просто попытка её отвлечь. Это была демонстрация. Демонстрация того, что её срыв, её слова не оттолкнули меня, не напугали, не заставили сбежать. Я всё ещё здесь. Я никуда не делся.

Когда я вернулся с двумя большими рожками, она уже сидела прямее. Она взяла мороженое, и её пальцы на мгновение коснулись моих. Тёплые, чуть дрожащие.

— Спасибо… — прошептала она.

Мы ели молча. И это молчание было правильным. Оно давало ей время прийти в себя, а мне — не наделать глупостей. Постепенно я видел, как напряжение покидает её тело. Она расслабила плечи, её дыхание стало ровнее.

— Я… — начала она, но я её перебил.

— Погоди, — сказал я. — Сначала доешь. А потом мы просто пойдём гулять.

И мы пошли.

Я намеренно не возвращался к той теме. Я рассказывал ей какие-то нейтральные, забавные истории из своей "модельной" жизни. Про то, как на одной съёмке меня заставили позировать с живым павлином, который всё норовил клюнуть меня в самое неподходящее место. Про то, как одна известная дизайнерша, женщина размером с небольшой шкаф, пыталась убедить меня, что мужские подтяжки со стразами — это новый пик элегантности.

— Знаешь, в чём была главная проблема? Фотограф считал, что павлин символизирует моё "внутреннее возрождение", а птица считала, что мои туфли от Gucci — это вызов её территориальной безопасности. В итоге на половине снимков у меня лицо человека, который пытается сохранить достоинство, пока ему в колено целится трёхкилограммовый индюк-переросток

Поначалу она просто слушала, иногда робко улыбаясь. Но потом начала вставлять свои комментарии, подкалывать меня.

— Наверное, павлин просто оценил твою "мрачную харизму", — сказала она с хитрой ухмылкой, и это было первое проявление её собственного, а не напускного, юмора за весь день, — а подтяжки со стразами — это, между прочим, тактическое преимущество! — продолжила она. — Могут ослепить врага в решающий момент!

— Если до этого он не умрёт от смеха, — парировал я.

Мы засмеялись. И теперь её смех был уже другим. Искренним, лёгким. Она снова становилась той самой Петрой, которую я видел в библиотеке — живой, умной, остроумной. Мы вели себя как обычная пара на свидании. И это было… хорошо. На удивление хорошо.

К вечеру, когда солнце начало клониться к закату, я отвёз её домой. Всю дорогу она молчала, но это было уже другое молчание. Не напряжённое, а спокойное. Она просто смотрела в окно, и на её губах играла лёгкая, задумчивая улыбка.

Я припарковался у её подъезда.

— Сильвер… — начала она, когда я заглушил мотор. — Спасибо. За сегодня. За… за всё.

— Не за что, — ответил я. — Если захочешь поговорить… по-настоящему… ты знаешь, как меня найти.

Я вышел из машины и открыл ей дверь. Она выпорхнула на тротуар, всё ещё слегка смущённая, но уже без тени той утренней паники.

— Я… я напишу! — пообещала она.

Она на секунду замерла, будто собираясь с духом. А затем, сделав то, чего я от неё никак не ожидал, быстро, почти молниеносно, наклонилась и неловко, но решительно чмокнула меня в щёку.

Не дожидаясь моей реакции, она тут же залилась краской до самых корней волос.

— Пока! — пискнула она и, развернувшись, пулей сбежала в подъезд, оставив меня одного на пустой улице.

Я невольно усмехнулся и провёл рукой по щеке. От неё остался лёгкий, едва уловимый след тепла. Это было мило. Очень мило.

Я сел в машину, завёл мотор и поехал домой, чувствуя странное, непривычное спокойствие. День, который начался с чужой боли, закончился чем-то светлым. И это было правильно.

Анита Старк

Рабочий день Аниты Старк начался задолго до того, как первый солнечный луч коснулся шпиля её башни. Она уже была в своём кабинете, по уши в работе, но настроение, вопреки обыкновению, было превосходным. Впереди маячила встреча с её личной, самой интригующей загадкой по имени Сильвер Фокс, и это предвкушение придавало ей сил.

В углу её огромного, минималистичного кабинета, на специальном дизайнерском столике из полированного дерева, как насмешка над всем хай-теком её башни, сидел огромный плюшевый медведь. Тот самый, которого Сильвер с ленивой, снайперской точностью выиграл для неё в тире. Он совершенно не вписывался в строгий интерьер, но Аните было плевать. Каждый раз, когда её взгляд падал на эту нелепую игрушку, она невольно улыбалась. Это был её трофей. Этот медведь пах тиром, дешёвой сахарной ватой и… чем-то ещё. Тем невероятным спокойствием, которое исходило от Сильвера. Она знала, что этот кусок плюша стоит десять долларов в базарный день, но в её системе ценностей, где каждый бит информации имел свою цену, этот медведь стал бесценным артефактом — доказательством того, что она не только "Старк", но ещё и "Анита".

Вот только сейчас было не до улыбок от романтической ностальгии.

— Джарвис, выведи на основной экран отчёт по проекту "Прометей", — скомандовала она, и перед ней развернулась голографическая схема дугового реактора.

Она разбиралась с проблемой, которая бесила её уже которую неделю. Муниципалитет и консорциум старых энергетических компаний, эти ископаемые динозавры, продолжали ставить палки в колёса её проекту по интеграции реактора в городскую энергосеть.

— Это просто смешно, — пробормотала она, пролистывая очередное официальное заключение. — "Потенциальные экологические риски", "недостаточная изученность технологии"… Джарвис, напомни-ка, сколько лет этот реактор питает мою башню без единого сбоя?

— Семь лет, четыре месяца и восемнадцать дней, мэм, — тут же отозвался бесстрастный голос ИИ.

— Вот именно. Они прикрываются заботой о горожанах, но мы оба знаем, что дело в деньгах. Эти старые пердуны в дорогих костюмах просто боятся потерять свою монополию, свою кормушку. Ну конечно, ведь я же буду продавать городу энергию за буквальные гроши!

— Анализ подтверждает высокую вероятность лоббирования интересов со стороны текущих поставщиков энергии, мэм. Мною зафиксировано несколько неформальных встреч членов городского совета с представителями компании "Озкорп".

— Озборн… — процедила Старк. — Старый лис всё никак не успокоится. Он вцепился в нефтяную иглу так крепко, будто от этого зависит его вечная молодость. Они называют мой реактор "неизученным", пока сами сливают химические отходы в Ист-Ривер под покровом ночи. Лицемерие — это единственная валюта, которая в этом городе никогда не обесценивается…

На лице Аниты появилась холодная, хищная улыбка.

— Время действовать, — сказала она тихо. — Пора доставать из шкафа скелеты. Джарвис, запусти-ка в сеть первую порцию того компромата, что мы собрали. Начнём с заместителя мэра, госпожи Родригез. Что-нибудь не слишком грязное, но неприятное. Например, её оффшорный счёт на Каймановых островах. Лёгкая, анонимная утечка через какой-нибудь блог борцов с коррупцией. Посмотрим, как они будут мне мешать, когда у них под ногами начнёт припекать.

— Принято, мэм. Запускаю протокол "Домино".

Решив один вопрос, она тут же переключилась на другой. Более интересный.

— Джарвис, что у нас по "Элизиуму"? — спросила она, и голографическая схема реактора сменилась картой города с подсвеченным зданием клуба. — Мне нужны все чертежи. Архитектурные из муниципалитета, планы энергосетей, канализационные коммуникации, схемы вентиляции. Всё. Построй мне на их основе полную, детализированную голографическую модель.

"Сильвер наверняка примет мою помощь, — думала она, откидываясь в кресле, — глупо было бы отказываться от моих ресурсов и возможностей. А потому я должна быть готова. Он явно оценит подготовку".

— Мэм, — раздался голос Джарвиса после секундной паузы, — возникла проблема.

— Проблема? — Анита приподняла бровь. — Джарвис, у нас не бывает проблем. У нас бывают задачи, требующие нетривиального решения.

— В таком случае, у нас нетривиальная задача, мэм. Данные по клубу "Элизиум" в базах данных муниципалитета повреждены или отсутствуют. Само здание в реестре числится как исторический объект, но вся техническая документация — архитектурные планы, схемы коммуникаций, разрешения на перепланировку — недоступна.

Относительно хорошее настроение Аниты начало улетучиваться.

— Отсутствуют? — переспросила она холодно. — Джей, такого не бывает. Даже на сарай в Бронксе есть план в БТИ.

— Тем не менее, это факт. Файлы либо стёрты с использованием специализированного ПО, не оставившего следов, либо, что более вероятно, изначально не были загружены в общую городскую базу, что является грубейшим нарушением строительного кодекса.

Анита откинулась в кресле и замерла. Внутри неё проснулся хищник — тот самый, который когда-то собрал первый реактор в пещере из металлолома. Если чего-то не было в сети, значит, это было в реальности. Глубоко под землёй, за свинцовыми дверями или в сейфах, которые не имеют выхода в интернет. Кто-то приложил титанические усилия, чтобы вырезать этот клуб из цифрового пространства Нью-Йорка. А это значило только одно: добыча в этой норе гораздо крупнее, чем она предполагала. Её пальцы забарабанили по подлокотнику. Это уже не просто настораживало, это злило. Кто-то очень, очень могущественный не просто владел этим клубом, но и имел достаточно влияния, чтобы зачистить информацию о нём на уровне городской администрации. Это был совершенно новый уровень игры.

— Интересно… — тихо произнесла она, глядя на тёмное пятно "Элизиума" на карте. — Очень интересно. Джарвис, расширь поиск. Мне нужны спутниковые снимки этого здания за последние двадцать лет, тепловые карты, данные по энергопотреблению. Если они скрывают чертежи, значит, им есть что прятать. А всё, что спрятано, я люблю находить.

Леди Дэдпул

Итак, где мы остановились? Ах, да. Ваша покорная слуга, героиня мультивселенского масштаба, спасительница задницы оригинального Уэйда и просто обворожительная красотка, сидела в своей крошечной съёмной квартирке в Бруклине и… умирала. От скуки!

Представляете? Она! Ванда Уилсон! Женщина, которая может нарезать врагов на сашими одним движением глаз (ну, почти), вынуждена смотреть дурацкие сериалы про любовь и страдания! Это было хуже, чем оказаться в одной комнате с двумя болтливыми версиями Человека-Паука. Хотя нет, хуже этого ничего быть не может.

Она мерила шагами свою скромную обитель, которая была завалена пустыми коробками из-под пиццы, разбросанным оружием и журналами мод (нужно же быть в тренде!). Миссия была выполнена. "Алкемакс" эффектно разнесён. "Ублюдки", кем бы они ни были, наказаны. Симбионт, который оказался там случайно (упс!), выпущен на свободу. Что дальше? Тишина. Автор, этот невидимый тиран, молчал. Ванда пнула пустую банку из-под газировки, которая с унылым звоном покатилась по паркету, лавируя между разобранной винтовкой и стопкой комиксов. Её квартира была памятником её же безделью. На стене висела мишень с приклеенной фотографией какого-то продюсера, который отказал ей в роли, и вся она была истыкана ножами. Скука была её личным криптонитом. Она буквально чувствовала, как её регенерация начинает переваривать её собственный мозг от отсутствия внешних стимулов.

— Эй! — крикнула она в потолок, где, по её прикидкам, должна была находиться его условная невидимая камера. — Ты там, за экраном! Ну подкинь мне работу, а? Я уже все чимичанги съела! Мне нужен экшен! Движуха! Кровь, кишки, расчленёнка! Ну, или хотя бы просто весёлая драка.

В ответ — тишина, нарушаемая лишь гулом холодильника.

— Нет, я понимаю, что это персонаж работает на автора, а не автор на персонажа, это основы трудового кодекса вымышленных вселенных! — не унималась Ванда. — Но мне же СОВСЕМ нечего делать! Я сейчас начну разговаривать с пылью на своих катанах! А она, знаешь ли, не очень интересный собеседник! Ну ты же знаешь, как важно для меня участвовать в чём-то!

И тут, кажется, он сжалился. Или ему просто надоело её нытьё. В её голове, беззвучно, но отчётливо, прозвучало предложение. Сделка.

Леди Пул замерла посреди комнаты.

— Так, подожди-ка, дай я повторю, чтобы правильно понять… — сказала она, задумчиво почёсывая подбородок под маской. — То есть, если я каким-то чудом смогу ЛЕГАЛЬНО попасть вот в ЭТО место, — Ванда ткнула пальцем в воображаемую точку в воздухе, где, по её ощущениям, только что возник образ какого-то пафосного ночного клуба, — то у меня появится шанс полноценно войти в основной сюжет? И участвовать во всей дальнейшей движухе на общих для главных героев условиях? Без вот этих твоих "иди туда", "сделай то"?

В голове снова прозвучало подтверждение.

— Но после этого ты перестанешь давать мне прямые цели, так?

Снова она ощутила подтверждение.

Уилсон начала мерить шагами комнату. С одной стороны, свобода действий. Никаких больше дурацких указаний. Она сама себе хозяйка. С другой — придётся самой искать приключения на свою… кхм, на свою голову. Но ведь это и есть самое весёлое!

— А там точно будет интересно? — спросила она, останавливаясь. — Событийно? С драками, взрывами и, возможно, симпатичным главным героем? А то я тут мельком видела одного… в костюме… ничего такой.

Ответ был уклончивым, но обнадёживающим.

— Хорошо! — решительно сказала Ванда. — "Всё зависит только от тебя" — звучит как вызов! Меня устраивает! И да-да, я помню про изначальное условие — никаких "чрезмерностей" без веской на то причины. Постараюсь. Честное дэдпульское.

Её уныние как рукой сняло. Она с весёлым видом распахнула свой гардероб.

— Итак, что у нас тут? Мне нужна одежда для собеседования. Что-то, что кричит: "Я ответственная, адекватная и совершенно точно не взорву ваш офис… на первой неделе".

Она порылась в вещах и достала строгий, но стильный тёмно-серый брючный костюм, который, по чистой случайности, оказался у неё после "визита" к главе службы безопасности "Алкемакс". Кажется, он ей больше не понадобится.

— Ну, клуб, или куда там меня отправляют… трепещите! — сказала красотка своему отражению в зеркале. — Леди Дэдпул идёт устраиваться на работу!

То, что она пройдёт любое собеседование, у неё не вызывало ни малейших сомнений. В конце концов, кто сможет устоять перед обаянием, профессионализмом и парой пистолетов, незаметно приставленных к коленке под столом. Ванда запихнула пару запасных магазинов в потайные карманы строгого пиджака. Пиджак жалобно хрустнул в швах, но выдержал.

— Так, резюме… Хобби: кулинария (умею разогревать пиццу) и ландшафтный дизайн (могу превратить любое здание в ровную площадку с помощью пластида). Владение языками: английский, матерный и язык холодного оружия. Как ни смотри, но я же идеальный кандидат! Если они меня не возьмут, я просто решу, что они дискриминируют меня по признаку… ну, не знаю… по признаку того, что я слишком охренительная!