– Вы серьезно? – спросил Орди, поворачиваясь перед зеркалом то так, то эдак.

– А что? – По естественным причинам Тиссуру легко удавалось скрывать улыбку. Вортсворту приходилось куда сложнее.

– О, мне перечислить? – Молодой человек еще никогда не чувствовал себя так глупо.

– Вы блестяще выглядите, милорд. – Дворецкий так усердно напрягал мимические мышцы в попытке сохранить нейтральное выражение лица, что им можно было таранить крепостные ворота.

– Разумеется, – съязвил юноша. – Из-за всей этой горы блесток я сверкаю как бриллиант.

– Перестань. – Тиссур получал от ситуации искреннее удовольствие. – Считай это маскировкой.

– О да, – закивал Орди. – Алый цвет мундира очень маскирует. Особенно в борделе. Огромные золотые эполеты помогут затеряться в толпе генералов. А эти чудесные белые лосины очень пригодятся на тот случай, если Регент соберется пойти на балет. Я даже в цирке такого не видел! Клоунада!

– Ты выглядишь солидно, – возразил король.

– Конечно, солидно. – Юноша поддержал его, несмотря на то, что знал толк в клоунаде и это была именно она. – Вон сколько орденов. Ты уже придумал, в каких сражениях я их заработал? Может, организуем мне сабельный шрам на пол-лица? Ну, для достоверности?

Вортсворт отвернулся и несколько раз громко кашлянул.

– Не надо тебе никакого шрама.

– Может, и орденов тогда не надо?

– А орденов, – настоял Тиссур, – надо! И побольше. А то будешь там как дурак. Верно, Вортсворт?

– Верно, милорд, – ответил дворецкий. – Будете.

Воцарилось очень неловкое молчание. Ординари принялся резкими движениями расстегивать огромные золотые пуговицы с гербами несуществующих государств.

– Вот и я говорю, что буду!

– Орди, ну, прекрати! Он не это имел в виду! – Король повернулся к дворецкому. Фиолетовый огонек загорелся ярче. – Верно, Вортсворт?

– Верно, милорд. Не это. Я имел в виду, что вы будете украшением бала.

– Мне не надо быть никаким украшением! Я не елка! – упорствовал юноша. Пальцы безнадежно проигрывали в схватке с пуговицами, отчего Орди покраснел и почти сравнялся в цвете с мундиром. – Я в цирке такое не носил и сейчас не стану.

– Но ты должен выглядеть как все!

– Я ничего им не должен!.. – Молодой человек наконец-то избавился от мундира. Ордена зазвенели по полу.

– Но это высшее общество! – прорычал Тиссур. – Там свои правила! Там своя мода!

– Тогда я стану ее законодателем! Боги, ты просто не понимаешь! – воскликнул юноша и упал в кресло. – Мне должно быть комфортно: это залог успеха. А если я буду одет как идиот, то и чувствовать себя буду идиотом. Вспомни о моей репутации в городе. Вспомни, что мы выигрывали за счет непредсказуемости и нетривиальности! Вспомни и верни мне чертов балахон!..

В воцарившейся тишине заскрипели зубы Тиссура:

– Да и тьма с тобой! Вортсворт!

– Да, повелитель. – Голос дворецкого раздался из точки, которая не попадала в поле зрения Орди и Тиссура: старик постоянно практиковался.

– Пусть его хотя бы постирают, – буркнул череп и обиженно улетел на шкаф. Этим он очень напомнил кота, не хватало только гордо поднятого хвоста. – Что за неуважение? – сердито ворчал он. – Ты никогда меня не слушаешь. У меня не было детей, но, кажется, я понимаю отцов, которые бьют своих чад смертным боем.

Орди переоделся и вернулся в кресло.

– Не было детей? – удивился он. – Странно. Я почему-то был уверен, что у тебя были наследники, но Вильфранд их… Ну…

Тиссур замолчал. Затем со шкафа послышался тщательно скрываемый вздох.

– Да не было у меня никого, – тихо сказал король. – Шесть жен, море попыток – и ничего. Даже бастардов – и тех нет.

– О… – Орди стало ужасно неловко оттого, что он затронул эту тему. – Извини.

– Да ничего. Дело прошлое. – Интонации Тиссура говорили об обратном, поэтому пристыженный юноша поспешил удалиться.

Дворец, в котором проводился бал, не был самым лучшим из дворцов. Он не был самым дорогим, роскошным или удобным, его искусственный пруд с не менее искусственным островом никак не превосходил таковые в других дворцах. Фонтаны били ввысь ровно на столько, чтобы их замечали, но не обращали особенного внимания, а живой лабиринт из аккуратно подстриженных кустов не мог похвастаться какой-нибудь знатной особой, которая в нем заблудилась и умерла с голоду.

Единственная причина, по которой регенты Брунегена уже сотни лет проводили свои мероприятия здесь, заключалась в том, что дворец располагался прямо под Замком. Скала, изрезанная ходами и укреплениями, ощетинившаяся башнями и спрятанная за высокими стенами, нависала прямо над этим дворцом, укрывая его в своей тени, как наседка цыпленка. Это должно было напоминать дворянам и главам Цехов о том, кто в доме хозяин, – и напоминало, поскольку очень сложно не заметить десятки тысяч тонн камня, висящие над головой.

К воротам, в почтительном отдалении от которых собралось множество горожан-зевак, съезжались кареты. Резьба, золото, яркие краски, лошади с разноцветными плюмажами и султанами, слуги с застывшим на лицах высокомерием. Экипажи останавливались у ковровых дорожек, двери открывались, и мужчина в гольфах, широких красных штанах и смешном берете с пером громко провозглашал что-то вроде «Его высокопревосходительство, маркиз такой-то!», после чего маркиз такой-то выкатывался из кареты и протягивал руку супруге – накрашенной, завитой, одетой во все самое лучшее и увешанной тем, что недобросовестные ювелиры называли «изящными украшениями».

Человек в смешном берете умело играл голосом и говорил то тише, то громче – в такие моменты он весь вытягивался в струну и становился похож на гуся. На первый взгляд это выглядело так, словно голосом старались выделять наиболее знатных особ: чем громче, тем выше титул.

Но понаблюдав несколько минут, можно было определить, что титул не имеет никакого значения. Имена некоторых князей произносились едва ли не шепотом, с ленцой и вальяжностью, зато при появлении какого-то жалкого серого и неприметного гвардейского полковника глашатай едва ли не сорвал голос. Такое представление было частью общего шоу и помогало определить, кто имеет наибольшее влияние в городе.

Если бы простые горожане узнали, сколько интриг плелось, сколько тратилось денег и сколько лилось крови из-за этого простого действа, то покрутили бы пальцем у виска. Они просто не поняли бы, как можно упасть с разорвавшимся сердцем из-за того, что глашатай произнес имя твоего злейшего врага чуть-чуть громче, чем твое собственное. Точно так же они не поняли бы, как пролетавший мимо комар стал причиной травли и самоубийства одного из знатнейших людей Брунегена. «У богатых свои причуды», – сказали бы горожане и были бы совершенно правы.

Орди никто не приглашал, поэтому, когда его карета, с которой предварительно сняли все фонари, подъехала к красной ковровой дорожке, глашатай запнулся. На подобных церемониях гости приезжали в порядке строгой очереди – еще один ритуал, на который Ординари сознательно наплевал.

Дверь открылась, и изнутри осторожно, стараясь ничего не сломать, выбрался Йоганн. Вылезая, он зацепился за потолок рогом на шлеме и негромко прорычал какое-то ругательство. Следом появился Виго, который стеснительно улыбался, пряча клыки, и, наконец, самым последним на свет ламп и фонарей выбрался сам Ординари.

Троица, чувствуя, как на них скрещиваются сотни взглядов, решительно направилась к воротам и мужчине в смешном берете.

– Вас нет в списке, господа! – Глашатай обдал незваных гостей ледяным тоном и тщательно отмеренной долей презрения.

Ординари молчал. Его ладони скрывались в рукавах балахона, а лица не было видно во тьме под капюшоном.

– К тому же вы одеты неподобающе!

Орди имел на этот счет свое мнение. Всего за десять секунд он успел увидеть критическое количество людей, искренне считавших, что чем тоньше у тебя ноги, чем дряблее зад и чем объемнее живот, тем больше причин обтянуть все это чем-нибудь разноцветным.

Йоганн, одетый в некоторое (весьма небольшое) количество шкур, хмыкнул. Это не было угрозой или вызовом, но когда человек вырастает больше определенного размера, окружающих начинают нервировать даже такие невинные вещи.

– Чего вы ждете? – Глашатай не выказывал недовольства, но продолжал упорно обливать презрением стоявших перед ним людей.

– Действительно, Виго! – прошипел Орди. – И чего это мы ждем?..

– О! – воскликнул вампир. Если бы он был жив, то наверняка бы покраснел. – Сейчас, милорд.

Глаза глашатая мгновенно остекленели. Он пошатнулся, а затем вытянулся и прокричал так громко, как только мог:

– Лорд Ординари со свитой!

– Другое дело, – усмехнулся молодой человек и шагнул за ворота.

Дворец находился в отдалении: к нему вела длинная дорожка, укрытая красным ковром. По обе стороны от нее располагался уютный сад с фонтанчиками, живыми изгородями, статуями очень полных детей и гостями, которые уже вовсю веселились и присматривали укромные места для того, чтобы предаться разврату, когда официальная часть мероприятия подойдет к концу.

На троицу таращились во все глаза: Орди почти ощущал, как взгляды шарят по ткани балахона. Как себя чувствовал практически голый Йоганн – оставалось лишь догадываться.

Широкое крыльцо, выстроенное с таким размахом, что на нем можно было проводить парады, украшали колонны, поддерживающие удивительно скромный балкон второго этажа. На нем стояли офицеры гвардии во всем блеске орденов и удальстве алкогольного опьянения. Они громко обсуждали входивших дам, подкручивали пышные усищи и прикладывались к бутылкам – именно бутылкам, а не бокалам – игристого вина.

Когда один из них, отличавшийся от остальных малым количеством орденов и черным цветом усов, заметил Йоганна (а Йоганна было трудно не заметить), то принялся, округлив глаза и беззвучно открывая рот, тыкать пальцем в сторону варвара. Орди подобрался: похоже, назревал конфликт, а конфликтовать он пока ни с кем не собирался.

– Что это за тварь? – чересчур громко спросил, пытаясь сфокусировать зрение, второй гвардеец – со светлыми усами. – Это его шерсть или он одет в шкуры?

– Конечно, шерсть. Это же явно не человек, – хохотнул третий – обладатель самых шикарных рыжих усищ и бакенбардов. Видимо, он в компании был самым пьяным и, соответственно, удалым. – Эй, верзила! – вскрикнул гвардеец с балкона, разбрызгивая над головой Йоганна содержимое своей бутылки. То, что голова находилась слишком близко к нему, стоявшему на втором этаже, он не принял во внимание. – Это где выращивают таких уродов? В моем поместье пригодилась бы парочка!

Йоганн покосился на своего лорда, и юноша понял, что может потерять уважение одного из своих самых могущественных союзников. Поэтому он кивнул и добавил одними губами: «Разберись сам».

– Там, откуда я родом, таких много, – спокойно ответил фальшивый варвар. – Можешь сказать, где находится твое имение, мы все туда с удовольствием заглянем.

– Мне показалось или это животное что-то сказало? – поинтересовался рыжий офицер, поворачиваясь к остальным. Те в ответ загудели что-то возмущенное.

– Так проучи меня. – От усмешки Йоганна даже у Орди по спине побежали мурашки. Молодой человек очень живо представил, как слуги будут долго и печально отскребать от крыльца то, что останется от дерзких вояк. – Или вам страшно?

– А что, господа? – Офицер-блондин скривил аристократически тонкие губы. – И в самом деле! Проучим его!

Гвардейцы быстро покинули балкон, а Орди и Виго отошли подальше, чтобы не попасть под горячую руку.

Не прошло и половины минуты, как из дверей, едва не сбивая гостей с ног, высыпала троица в алых мундирах и без лишних разговоров вынула сабли из ножен. Йоганн на это лишь усмехнулся. Сняв с плеча одну из шкур, он обмотал ей кисть и предплечье, поигрывая мышцами. Со стороны это выглядело так, словно из бицепсов варвара кто-то отчаянно пытался выбраться.

– То есть вот так принято биться в гвардии? – ухмыльнулся варвар. – Трое на одного? А как же кодекс дуэлей и все такое?

Рядом с местом конфликта начали собираться гости. В этом смысле все жители Брунегена, независимо от благосостояния и положения в обществе, были одинаковы: шоу пропускать никто не хотел.

– Дуэль? Серьезно? – фыркнул рыжий офицер. После его слов Орди поморщился: в воздухе стало слишком много алкогольных паров. – С тобой? Господа, это ничтожество меня забавляет.

Йоганн оценил ситуацию и медленно отступал, пока гвардейцы пытались его окружить. Несмотря на опьянение, они твердо стояли на ногах и действовали умело: не лезли вперед очертя голову, а старались обойти варвара с флангов. Орди начал волноваться: он не сомневался в силах своего подчиненного, но складывалось впечатление, что все изначально пошло не по плану.

Шаг за шагом Йоганн пятился в сад, к огромному древнему дубу с раскидистой кроной. Гвардейцы кружились вокруг варвара и делали пробные выпады, от которых тот уворачивался с удивительной для своей комплекции легкостью. Орди слышал возгласы – как восхищенные, так и негодующие. На расстоянии вытянутой руки от него круглый старичок в генеральском мундире громко сетовал на то, что нельзя сделать ставку. Его глаза горели азартом, а жена, стоявшая слева – усыпанная бриллиантами валькирия, выше мужа на целую голову, – то и дело тянула престарелого генерала за рукав и шипела: «Замолчи! Тише! Не позорь меня! Как был солдафоном, так и остался!»

Орди уже несколько раз одернул себя: из-за нервов начинал грызть ногти. Скоро Йоганн должен был упереться спиной в ствол дерева – и тогда на него набросятся все разом. Фальшивый варвар был, конечно, очень крупным, но три сабли сводили это преимущество на нет.

– Приготовься, – шепнул юноша Виго. – Если что, пойдем его спасать.

Виго изрядно напрягся, но кивнул.

– А все! – пьяно хохотнул рыжий гвардеец, когда Йоганн ткнулся спиной в древесную кору. – Дальше некуда. На колени, урод! И проси пощады! Да погромче, чтобы вон те дамы услышали.

Орди тихонько выругался и решительно пошел в сторону пока еще не совершенного смертоубийства.

– Ни за что! – ответил гвардейцам Йоганн. – Зато я даю вам шанс убрать сабли в ножны и уйти дальше пьянствовать.

– Ах ты!.. – Оскорбленный офицер собрался положить конец препирательствам при помощи единственного смертельного удара, и его друзья не остались в стороне. Орди стиснул зубы и побежал сквозь толпу, расталкивая богатых и знатных брунегенцев, как на каком-нибудь рынке, но все равно категорически не успевал.

Однако варвар показал, что не лыком шит. Все три удара пришлись в пустоту. Все три гвардейца спустя мгновение обнаружили, что их ладони пусты и очень болят, а Йоганн сжимает за клинок последнюю саблю в громадной лапе, замотанной в шкуру.

– Эй! Это наградное оружие! – всполошился рыжий гвардеец и полез было на варвара с голыми руками, но друзья, к счастью, его остановили. Йоганн с ухмылкой сломал клинок о колено и бросил в траву. А затем бросился вперед сам.

Орди застыл, совершенно ошеломленный зрелищем. За время жизни в бродячем цирке он видел, как жонглируют шариками, бутылками, кеглями, шпагами и горящими факелами, но никогда – людьми.

Варвар подбрасывал вопящих гвардейцев прямо в крону дерева. Оттуда слышались стук, вскрики – и люди падали обратно, но Йоганн вовремя их ловил и кидал снова до тех пор, пока все трое не зацепились где-то в густой листве. Их не было видно, но о том, что они все еще находятся там, можно было судить по слабым проклятиям и стонам.

Варвар постучал ногой по дереву, дабы убедиться, что гвардейцы висят крепко. Вековое дерево содрогнулось, послышалась новая порция ругательств, но никто не упал.

Шокированные дворяне стояли, не зная, как реагировать.

В Йоганна уперлись десятки взглядов, и здоровяк, не побоявшийся пойти против троих вооруженных людей, стушевался и опустил глаза.

Неизвестно, чем все закончилось бы, если б не давешний генерал: каким-то невероятным образом он протолкался в первые ряды и громко зааплодировал, спровоцировав тем самым бурные и продолжительные овации. Солидные господа и тощие юнцы, почтенные матроны и их дочери, не особо отличавшиеся с виду из-за обилия косметики, – все хлопали в ладоши с тем же воодушевлением и блеском в глазах, что и простолюдины на ярмарочном представлении.

Ординари дал варвару знак, и тот, смущенный таким вниманием публики, подошел к молодому человеку, раздвигая толпу одним своим видом:

– Милорд?

– Пойдем в дом, Йоганн, – сказал тот скучающим голосом. – Надеюсь, здесь ты уже наигрался.

Внутри звучала музыка. Оркестрик, расположившийся на небольшом возвышении, исполнял нечто не то чтобы унылое, но уж очень медленное и утонченное. Такая музыка, ненавязчивая и исполняемая в основном смычковыми, словно говорила: «Сюда не пускают кого попало».

Едва молодой человек переступил порог, как сразу же понял, о чем предупреждал его Тиссур, когда убеждал надеть мундир с орденами и лосины. Здесь это была своего рода униформа. Орди ожидал столкнуться с презрением, насмешками и гневом, более того, он рассчитывал с их помощью привлечь всеобщее внимание, но вместо этого видел в глазах людей лишь слабое недоумение. И это унижало куда сильней, чем открытый негатив.

В главном зале все было легким, белым и воздушным, как платье невесты.

Много живых цветов и света: он лился сверху, с огромных хрустальных люстр и со стен, увешанных канделябрами. В центре неторопливо кружились пары. Дамы постарше предпочитали гвардейцев: юных, блестящих и отглаженных до хруста. Светские хищницы вцеплялись в добычу, гладили ткань мундиров пухлыми пальцами, закованными в золото и бриллианты, томно ворковали и закатывали глаза. Их обрюзгшие мужья в то же самое время танцевали, прижимаясь к молоденьким и свежим красавицам. От обилия сальных улыбок и похотливых намерений воздух в зале казался маслянистым.

– Аперитив, господа? – Перед троицей возник лакей в мундире, который мог бы дать сто очков вперед любому гвардейскому. Белые перчатки, парик с буклями и снова этот недоумевающе-снисходительный взгляд, от которого юноша сжал зубы: в нем просыпалось отвратительное ощущение, что он хуже даже этого лакея.

– Да! Благодарю вас. – Ординари взял высокий бокал игристого вина на длинной ножке. Виго и Йоганн воздержались. Варвар выглядел невозмутимым, но, судя по пальцам, которые нервно перебирали кожаные тесемки, поддерживавшие шкуру, чувствовал то же самое, что и Орди.

Юноша повернулся к своим сопровождающим и приказал шепотом:

– Погуляйте тут. Развлекайтесь, но глаза и уши держите открытыми!

Спутники кивнули и безуспешно попытались раствориться в толпе, а Орди отправился туда, где в золоченой раме висела огромная, во всю стену, карта мира. Под ней стояли друг напротив друга диванчики и кресла – своего рода спокойная лагуна посреди бушующего моря веселья. Над лагуной, как над жерлом вулкана, поднимались густые клубы табачного дыма, в котором зловеще поблескивали стекла моноклей, скрывавших водянистые глаза.

– Лорд Ординари? Это вы?

Юноша поднял взгляд и слегка растянул уголки губ.

– Да, это я. Мы знакомы? – Он сначала и не понял, кто с ним говорил. Мужчины, сидевшие в кругу, были совершенно одинаковыми: крючковатые носы, седины, дорогая одежда неброских цветов. Они разительно отличались от тех, кто сейчас вальсировал в центре зала с девушками, желавшими обрести богатых покровителей. Здешние дамы тоже выделялись на фоне прочих светских львиц: сухие недовольные рты, обрамленные сетками морщин, все время недовольно кривились, даже во время улыбок – насквозь фальшивых и холодных. Эти женщины почти не носили украшений, но не из скромности, а лишь потому, что их наряды и без того были настолько роскошны, что никакая здешняя красотка не смогла бы с ними конкурировать. Не платья – произведения искусства.

– Да кто же вас не знает? – растянул бледные губы один из носов-крючком. – Весь город только и делает, что говорит о вас. Проходите, молодой человек. Присаживайтесь.

– Охотно, – согласился Орди, тщательно скрывая первобытный ужас.

Юноша внутренне подобрался, словно собираясь нырять в ледяную воду. Каждый следующий шаг давался труднее предыдущего, сердце бешено колотилось, перекачивая кровь, щедро сдобренную адреналином, – и молодой человек замедлялся, с удивлением глядя на собственные ноги, которые вдруг отказались подчиняться.

Мягкое кресло оказалось ловушкой: молодой человек в него попросту провалился и был вынужден не сидеть, а полулежать. Очень неудобно для того, кто пришел сюда не отдыхать, а работать: подобная поза мало способствовала сосредоточению. Взгляды присутствующих уткнулись в Орди, как копья.

– Так кто же вы такой, лорд Ординари? – спросил нос-крючком.

Юноша пожал плечами:

– Слишком размытая формулировка. Я – это я. Ни больше ни меньше.

Одна из дам издала негромкий скрипучий смешок:

– Говорят, что скромность украшает человека, но вам она не к лицу.

Мозг Орди работал в авральном режиме, пытаясь одновременно придумать достойный ответ, проанализировать, куда идет разговор, и удерживать контроль над эмоциями, которые были готовы сорваться с цепи и похоронить все предприятие. Перед глазами молодого человека вставали живописные картины того, как он уходит с бала осмеянный и растерявший всю репутацию, – и спокойствия это не добавляло.

– Это не скромность, – сдержанно ответил Орди. – Просто я не знаю, что ответить. Сомневаюсь, что вас интересует моя полная биография.

– Отнюдь, – подал голос еще один нос-крючком – в пенсне. На его шее болтался увесистый орден с чьим-то портретом в центре. – Уверен, никто в этом зале… да что там? во всем городе! Не знает, откуда вы появились и как умудрились так быстро вырасти. Ходят слухи, что вы продали душу… – Старик не договорил и указал пальцем куда-то на пол.

– Вовсе нет, – покачал головой Орди. – Моя душа при мне.

– А сердце? – томно спросила одна из великосветских старух, одетая роскошней остальных.

Молодой человек едва не поменялся в лице. Перспектива провести ночь с этой фурией чуть не обрушила его рассудок: дама выглядела так, будто имела привычку откусывать головы своим фаворитам.

– Мое сердце тоже при мне. – Юноша лучезарно улыбнулся: «Я понял, что это проверка, дорогуша, придумай что-нибудь еще».

– Кажется, вы его смущаете, Ванда, – усмехнулся нос-крючком-но-без-ордена. – То, что у вас, молодой человек, есть душа и сердце, уже внушает оптимизм.

Старик бросил насмешливый взгляд на бокал аперитива в руках Орди. Молодой человек сжимал его в ладони, в то время как остальные слегка придерживали за ножку в самом низу. «Ах ты ж, сукин сын!» – Юношу бросило в жар. Он понял, что над ним с самого начала открыто потешались и лишь он один этого не заметил. Не заметил потому, что привык считать себя игроком высшей лиги и вести себя соответствующе. Но эти люди, несмотря на всю мишуру, видели того Ординари, коим он являлся на самом деле – юнцом-выскочкой, который задрал нос и возомнил о себе невесть что.

– А то, знаете, кроме всего прочего ходили слухи, будто вы не человек. – С разных сторон послышались негромкие смешки. Орди густо покраснел и, чтобы скрыть это, опустил голову, пряча лицо под капюшоном.

– О нет, – голос отвратительно дрогнул, и акулы это не без удовольствия заметили, – я абсолютно точно человек. А вы?

Вопрос вырвался сам собой, и Орди обругал себя последними словами: вместо того, чтобы пытаться выплыть, он топил себя еще сильней.

Старики и старухи переглянулись с таким видом, что юноша почувствовал себя внуком, которого поставили на табуретку и велели прочитать стишок. Что бы он ни сказал, все будет воспринято как детский лепет – несерьезно, с иронией, умилением и «Посмотрите, он говорит совсем как большой, у-тю-тю, дайте ему конфетку». Этих людей ему не одолеть. У Тиссура бы получилось, но король находился слишком далеко отсюда.

– Мило. Очень мило, молодой человек. Мы, наверное, тоже люди. А кто ваши спутники? Тот господин, который в шкурах… он смотрится очень… – Старик тщательно подбирал слова. За ним следили все присутствующие, и их глаза ухмылялись. – Очень интересно.

Орди повернул голову вправо и увидел, как Йоганн стоит буквально облепленный женщинами всех возрастов. В стороне от них собралась еще одна небольшая толпа, состоявшая из отвергнутых мужчин.

И эта картина: краснеющий здоровяк-варвар, юные девушки, липнущие к нему, опытные светские шлюхи, выставляющие напоказ свои сомнительные прелести, и множество раздосадованных кавалеров, гневно глядящих на Йоганна и явно замышляющих какую-то гадость, – развеселила Ординари так, что все нервное напряжение, злость и смущение разом куда-то ушли. Он одним глотком осушил бокал и поставил его на столик.

– О да. Он и вправду интересен.

– Как его зовут? – полюбопытствовала Ванда, и Орди, взглянув в глаза львицы, увидел тот же похотливый огонек, что и у остальных женщин в зале.

– Это он ваш ручной оборотень? – спросил нос-крючком номер три, маскирующий коричневые пигментные пятна под слоем пудры.

Этот допрос уже начал забавлять Орди.

– Что вы, вовсе нет!

– А кто? Я слышал, в вашей команде есть человек, умеющий превращаться в волка. – Смешки, снова смешки со всех сторон.

– О нет, это всего лишь слухи. У меня нет и никогда не было человека, который умеет превращаться в волка. – Последнее слово он незначительно выделил интонацией. – Но если вы знаете кого-нибудь, кто умеет, я мог бы предложить ему работу.

– Работу? – усмехнулся нос-крючком-с-орденом. – Хотите натравить его на тех, кто пытается вас раздавить?

Это было неожиданно грубо. До сего момента разговор напоминал осторожное ковыряние отмычкой в замке, а сейчас неожиданно превратился в таран, бьющий в крепостные ворота.

– У меня хватает тех, кого можно натравить, – посмеялся Орди. – А вот тех, кто может быстро бегать и продавать, постоянный недостаток.

– Кстати, господин Ординари. – Ванда отвела плотоядный взгляд от Йоганна. – Ваша… эмм…

– Грязь, – подсказал юноша, отнимая у дамы возможность как-нибудь тонко сострить.

– Да, благодарю вас… – Орди отметил, что клыки Виго смотрелись бы значительно уместнее на лице этой старухи, чем на полной и добродушной физиономии вампира. – Так вот, ваша грязь действительно убирает морщины и может лечить болезни?.. Я хотела бы попробовать, но все никак не могу решиться нанести ее на себя…

– О, вам это ни к чему. – Губами Орди произносил комплимент, а взглядом оскорблял. – Вы и так чудесно выглядите.

– Льстец. – Ванда восприняла посыл. – Надеюсь, вы хотя бы убираете из товара тину и пиявок?

– Зачем? – удивился Орди. – В основном именно они и дают целебный эффект.

Лица присутствующих на мгновение вытянулись, и Орди едва не засмеялся.

– О, вы просто не пробовали, – ответил юноша многочисленным гримасам отвращения. – Я могу прислать вам самые лучшие образцы – в знак уважения.

– Вы очень любезны, – заметил нос-крючком-в-пудре. – Думаю, тут еще никому не присылали грязь в знак уважения.

– О да, уверен, что не присылали, – согласился молодой человек. Он задумался над тем, как повернуть разговор в нужное ему русло. Эта пикировка могла длиться бесконечно, а время поджимало. И нужно было либо узнать то, для чего он вообще пришел на бал, либо уходить и искать информацию в другом месте. – Думаю, стоит предложить ее и Регенту. В знак моей признательности.

– Признательности? – крякнул нос-крючком-с-орденом. – Регенту?

Для завершения этой фразе не хватало: «Вы, должно быть, шутите?»

– Именно, – кивнул Орди. – А что не так?

– О, все так. Все совершенно так, – с каменным лицом ответил старик и обратился уже не столько к молодому человеку, сколько к остальным присутствующим. – Думаю, Регенту ваша грязь очень пригодится. Его стоило бы просто засыпать ею. Кстати, господа! Что вы думаете о недавней агрессии доминиона в отношении…

«Что бы это значило?» – подумал Орди. Окружающие перестали его замечать и перешли к обсуждению политических вопросов: сыпали странными фамилиями, которые юноша не сумел бы произнести, и названиями территорий, о которых никогда не слышал.

– Был рад поговорить с вами. – Молодой человек поднялся с кресла и одарил собрание больших шишек очередной лучезарной улыбкой. – Но боюсь, нужно еще решить кое-какие вопросы.

Носы-крючком показали, что отпускают его, и Орди уже повернулся, но в самый последний момент его остановила Ванда:

– А вы не хотите пригласить даму на танец?

Если престарелая фурия ставила целью выбить Ординари из колеи, ей это полностью удалось.

– Д-да. – От неожиданности молодой человек начал запинаться, но моментально надавал себе мысленных пощечин и протянул руку. – Вы делаете мне честь.

Танцевать Орди совершенно не умел и, пока вел Ванду в центр зала, лихорадочно пытался придумать хоть какой-нибудь предлог сбежать. Но такового не нашлось, даже Йоганн с Виго куда-то запропастились.

– Вижу, вы волнуетесь, – промурлыкала старуха, отчего у молодого человека все внутренности покрылись инеем. – Не волнуйтесь, я научу.

Оркестрик по-прежнему наигрывал что-то скучно-официальное.

Ванда улыбнулась и взяла ладони Орди в свои.

– Одну руку можете положить на талию. Кто-то считает подобное непристойным, но лично меня мнения ханжей не интересуют. А вас?

– Думаю, меня тоже. – Неожиданно для самого себя юноша не просто обнял Ванду, а еще и прижал к себе покрепче.

Дама охнула:

– Какой пыл!.. Давайте ногу сюда, потом сюда…

Вокруг кружились пары, а гости бала таращились во все глаза, как одна из самых влиятельных женщин города учит танцевать одного из самых загадочных мужчин.

– Сейчас я буду говорить. – Ванда поднесла губы к уху Орди, и его обожгло горячим, но несколько несвежим старческим дыханием. – Постарайся прижимать меня как можно более страстно.

От подобной перспективы молодой человек пришел в ужас и чуть было не отстранился.

– Понимаю, мне уже давно не семнадцать, но это важно. И улыбайся, тьма тебя побери. Улыбайся как полный идиот… Как вон тот, в зеленом. Видишь?

– Да, вижу. – Орди смотрел прямо на того, кого Ванда имела в виду, – толстого коротышку в костюме лесного разбойника: маленькая шапочка с пером, трико и рубашка с вырезом, который открывал вид на впалую грудь. Мужчина танцевал с высокой и очень фигуристой девушкой, и потому его глаза не выражали ни единой мысли, а улыбочка выглядела так, словно фальшивый разбойник вот-вот пустит слюну из уголка губ. Орди тщательно воспроизвел имбецильность на собственном лице. – Так чего же вы хотите?.. Оу! – Рука Ванды крепко сжала его ягодицу.

– Спасите нас, Ординари.

Такого поворота молодой человек не ожидал и потерял контроль над мимикой: округлил глаза, сбился с такта и едва не остановился посреди зала как вкопанный.

– Э-э, – озадаченно протянул он, и Ванда, быстро поняв, что к чему, взяла дело в свои руки и сама начала вести танец.

– Какой же ты дурак… мальчишка, – шептала она, улыбаясь и бросая на молодого человека жаркие взгляды, но тот видел, как на самом дне серых глаз плещется паника, граничащая с безумием. – Я думала, ты будешь поумнее. Боги, да тебе же целый вечер намекали…

Орди быстро прокрутил в голове разговор и с досадой понял, что некоторые реплики и впрямь могли иметь иное значение. А он-то пыжился, старался что-то показать… Неудивительно, что на него так смотрели.

– Регент? – спросил молодой человек, возвращая себе ведущую роль в танце.

Ванда засмеялась:

– Нет. Конечно нет. Намного страшнее. Регент просто дурак, ширма, клоун… Но тот, кто стоит у него за спиной, – он опасен. И безумен. И жесток.

– И кто же он?

– Никто не знает. Те, кто видел его, ничего не говорят и вскоре умирают. Вы должны нам помочь! – Ванда прильнула к Орди еще теснее.

– И как же? – процедил юноша, которому подобное соседство не приносило ничего, кроме дискомфорта.

– Ах, перестаньте. Все понимают, чего вы хотите. Ускорьтесь! Или будет поздно, и он сожрет нас всех! – Дама резко перевела взгляд направо и с силой оттолкнула Орди. – Ах, душечка, здравствуйте! – Юноша отошел в сторону и наблюдал, как Ванда церемонно здоровается с какой-то роковой брюнеткой в пышном синем платье, вышитом лилиями.

«Видимо, разговор окончен», – подумал молодой человек и, опустив голову так, чтобы капюшон скрывал лицо в тени, отправился искать место поспокойней, чтобы все обдумать.

Это оказалось не так просто. Все входы во внутренние помещения дворца были заперты, на втором этаже, судя по звукам, кипела настоящая оргия, а возле стен зала сидели на стульях и диванах люди, ведущие пустые беседы обо всем на свете.

Виго и Йоганн возникли перед Ординари в тот самый миг, когда он уже собрался выйти в сад, чтобы подышать воздухом, а не женским потом, который пытались скрыть за сладкими духами.

– Узнали что-нибудь? – спросил юноша.

– Да, – ответил Виго. – Регент наверху. Скоро будет выступать.

– И чем он там занят?

– Ну… – замялся вампир. – Всяким.

Молодой человек усмехнулся:

– Понятно. И как много времени ему понадобится на то, чтобы приготовиться к выступлению?

– Его там одевают и приводят в чувство… – Вампир пожал плечами. – Я бы сказал – полчаса.

– Хорошо. Будь добр, послушай пока, о чем будут говорить те, кто приводит Регента в норму. Йоганн, держись рядом. А то они тебя на сувениры разберут. – Молодой человек кивнул в направлении большой группы разновозрастных дам, стоявших неподалеку и делавших вид, что их интересует все что угодно, кроме огромного мускулистого варвара.

Время до выступления Регента прошло достаточно спокойно. Ординари пытался разглядеть Ванду в табачном дыму диванной лагуны, но так и не сумел, а подходить к ней счел излишним. Если страх в ее глазах не был показным, то лучше оставить все как есть. Захочет – сама подойдет и сама все скажет. Тем более складывалось ощущение, что за ней и остальными кто-то следил, иначе для чего вообще было все это представление с танцем?

К оркестрантам прошествовал неестественно прямой лакей, сказал что-то – и музыка тут же стихла, а музыканты, забрав инструменты, спустились в зал. Гости прекратили танцевать, отовсюду слышались разочарованные возгласы.

«Да уж, – подумал Орди. – Никакого воодушевления».

Его и впрямь не было: на лицах тех, кто подтягивался к месту представления, не забыв по дороге разжиться бокальчиком вина, не читалось ничего, кроме скуки и раздражения. Молодой человек решил подобраться поближе и пустил вперед Йоганна, раздвигавшего людей одним своим видом.

Ожидание изрядно затянулось. Тишина первых минут сменилась неодобрительным гулом, который с каждой минутой лишь усиливался. Орди думал, что выход первого человека в Брунегене будет сопровождаться какими-нибудь громкими эффектами, вроде труб, фанфар, громогласного объявления или чего-то похожего, и именно поэтому все пропустил. Только по головам, синхронно повернувшимся к сцене, стало понятно, что там происходит нечто важное.

– Дорогие гости!

Регент – изрядно помятый полный мужчина с аккуратной бородкой и красным лицом – помахал руками, привлекая внимание.

– Я рад приветствовать вас тут, на моем вечере… – У него немного заплетался язык, и, если учесть масштаб веселья наверху, было удивительно, что немного.

Регент начал произносить долгую и запутанную речь, а Орди слушал его и понимал, что Ванда не обманула и такой человек городом управлять никак не мог. Ширма – да. Клоун – да. Но никак не настоящий правитель громадного города.

«О ком же она говорила?» – спросил молодой человек сам себя, глядя на пьяного вдребезги Регента, который рассказывал старый анекдот, но постоянно путался в персонажах. «Скорее всего, это кто-то из городской элиты».

Какой-нибудь серый кардинал, держащий город в своих руках, проворачивающий свои темные дела без лишнего шума и прикрывающийся от народного гнева тюфяком и пьяницей, которого никто не воспринимает всерьез. «Никто, – поправил Орди сам себя, – кроме народа Бругенена».

Молодой человек медленно огляделся, стараясь на вид определить, кто есть кто. Возможно, стоило бы прислушаться к глашатаю на входе: чье имя он выкрикивал громче всего? Но почему-то Орди был уверен, что подобному человеку дешевые трюки вроде этого были попросту не нужны. Более того, он мог вообще не выходить в свет.

Орди жил в Брунегене не так давно, но успел понять, что все великие дела, определяющие, в каком направлении будет двигаться мир, вершатся не на громких светских приемах и даже не на полях сражений, а в уютных личных кабинетах. Причем вершатся не богоподобными героями, а неприметными людьми, привыкшими гнуть спину над кипами скучных бумаг.

Пока Орди думал об этом, Регент закончил выступление и, получив в награду пару слабых хлопков, сошел со сцены.

– Виго! – тихонько позвал молодой человек.

– Да, милорд? – послышалось из-за спины.

– Мне нужно с ним поговорить. Организуй, будь добр.

Он ничего не услышал, но почувствовал, что Виго исчез для того, чтобы исполнить приказ.

Небольшая спальня на втором этаже дворца пустовала – и это стало настоящим чудом, учитывая то, что все остальные были заполнены совокуплявшимися парами.

Регент, сопровождаемый необычной троицей, зашел внутрь и запер за собой дверь. Он двигался очень странно – неуклюжими и слишком размашистыми движениями, но окружающие были либо слишком заняты своими делами, либо списывали походку и стеклянный взгляд Регента на опьянение. «Смотрите, как набрался», – было самой часто произносимой фразой у него за спиной.

– Йоганн, к двери! – приказал Орди. – Виго! Что там?

Регент мешком рухнул в кресло. Юноша уселся на самый краешек огромной кровати – большего не позволила брезгливость.

Вампир вгляделся в глаза правителя Брунегена, а затем приблизился, втянул воздух носом и отпрянул:

– Фу! Чеснок! Отвратительно.

– Оу, – Орди смутился, – прости, я не знал.

– Простить за что, милорд? – не понял Виго.

– Эм-м… – Смущение только усилилось. – Ну, я слышал, что вампиры не любят чеснок.

– Никто не любит чеснок, когда им дышат прямо в лицо. Все в порядке, милорд, это всего лишь байка. Как и то, что вампиры умирают от удара осиновым колом.

– А вы разве не умираете?.. – удивился Орди.

– Нет, дело не в этом, – покачал головой Виго. – Мы как раз умираем от удара осиновым колом в сердце. Вообще, сложно найти того, кто не умрет от этого. Ну, или от сидения в подвале и питания одним лишь чесноком. Я к тому, что материал кола или вид растения тут совершенно ни при чем. Старые заблуждения, милорд, не обращайте внимания.

Регент что-то замычал, и Виго вновь посмотрел ему в глаза.

Орди терпеливо ждал.

– Да, это не так просто, – сказал наконец вампир.

– Почему?

– Потому что алкоголь, милорд.

– О, а разве это тоже влияет? – заинтересовался Орди.

– Да. Сложно взять под контроль разум, когда самого разума осталось не так много. – Неожиданно для всех вампир принялся хлестать Регента по щекам. – Очнись! Давай же!

Регент, продолжая смотреть в пустоту остекленевшим немигающим взором, несколько раз дернулся.

– Вот теперь он ваш, милорд. – Виго тактично отошел в сторону.

Тишина.

Орди давно представлял себе этот момент. В воображении он непременно врывался в Замок во главе личной армии, разгонял охрану Регента, состоявшую, разумеется, сплошь из Плохих Людей, брал в плен правителя и затем долго беседовал с ним у камина, играя в шахматы и попивая дорогое вино. О, они бы вели друг друга как лучшие друзья – благородные и… еще раз благородные, потому что благородства хватило бы на целый сборник рыцарских сказок.

Но реальность, как это обычно бывает, все испортила и опошлила. Перед Орди сидел не благородный и умный правитель, а пьяный развратник, который ни на что в городе, включая собственную судьбу, не мог повлиять. Даже шахмат не нашлось. Сплошное разочарование.

– На кого ты работаешь? – спросил молодой человек.

– На город. – Регент ответил каким-то совершенно замогильным голосом. От него по спине Ординари побежали мурашки.

– Позвольте заметить, милорд, его сознание никуда не делось. Он все понимает и может искать лазейки в вопросах. Так что выбирайте формулировку тщательней.

Орди кивнул и, пожевав губами, спросил:

– Кто отдает тебе приказы?

– Народ Брунегена и главы Цехов…

Сукин сын цитировал Законное Уложение Брунегена, в котором прописывались все права и обязанности регентов.

– Кто стоит выше тебя?

– Народ Брунегена и…

– Кто на самом деле управляет городом?! – Орди подавил желание повысить голос: ситуация начала его раздражать.

– Народ Брунегена и главы Цехов…

– Хорошо. – Орди поднялся и принялся ходить по комнате вперед-назад. Из-за стен доносились приглушенные стоны, смех и звон стекла. – Тогда попробуем так: кто отдал приказ о проверках? Кто отдал приказ запугивать моих людей? Назови мне имя. – Молодой человек остановился напротив Регента и ухмыльнулся.

Однако радость оказалась преждевременной.

– Я не знаю.

Такого ответа Орди не ожидал. И напрасно: стоило подумать заранее о том, что ни один фермер не держит огородное пугало в курсе своих планов.

– Вот как? – спросил молодой человек, усмехнувшись. – Хорошо-хорошо… – Снова короткая прогулка по комнате. – А если так: кто управляет Брунегеном помимо тебя, народа и глав Цехов?..

Еще не закончив фразу, Орди понял, что попал в цель. В стеклянных неживых глазах Регента где-то очень глубоко, словно под слоем льда, проявился ужас.

– И?..

– Милорд, ему плохо! – вклинился в разговор Виго.

– Плохо?.. – Орди повернулся к вампиру.

– Да, – подтвердил тот. – Он не может ответить.

Молодой человек всплеснул руками.

– Проклятье!.. Совсем не может?

– Ну, насколько я вижу, может, но это его убьет.

В подтверждение его слов Регент мелко затрясся, из уголка губ на аккуратную бородку потекла слюна. Виго дернулся:

– Простите, милорд. Я вас безмерно уважаю, но…

– Снимай свои чары, – устало махнул рукой Орди.

– Спасибо, – с облегчением промолвил вампир.

Регент обмяк в кресле и потерял сознание.

– Что тут вообще происходит?.. – раздраженно пробурчал Орди себе под нос. Он терпеть не мог ощущение, словно упускает нечто, лежащее прямо у него на виду. – Ладно, господа! Во тьму его. Время уходить.