Национальный институт криобиологии располагался в сорока милях от города, в уютной, поросшей невысоким лесом долине. Он объединил под своим началом две дюжины трёх- и четырёхэтажных зданий довольно большого стационара и многих кафедр, где проводились самые разнообразные связанные с живой материей и её поведением при низких температурах. Здесь же в долине, неподалеку от института, в маленьком посёлке жила основная часть специалистов и обслуживающего персонала. Остальные добирались из города либо на своем транспорте, либо на автобусах, весь день курсировавших по расписанию.

Однажды ранним утром на улицах медицинского центра появилась большая чёрная машина с номерами военного ведомства. На таких авто частенько приезжали в институт, занимающийся, помимо прочего, не только лечением разномастных государственных деятелей, но и секретными исследованиями, в которых было заинтересовано руководство страны.

Миновав большую автостоянку для приезжих, лимузин остановился возле шлагбаума пропускного пункта. Чёрное тонированное стекло передней дверцы поползло вниз, и из салона выглянул чело век в военном мундире. Он протянул пластиковую карточку-пропуск и, морщась от яркого солнечного света, проговорил:

— Доброе утро. Мы на кафедру проблем мозга и высшей нервной деятельности.

Охранник привычно взял под козырёк в приветствии, но лишь после того, как проверил с помощью компьютера подлинность документа, нажал кнопку подъёма шлагбаума и сказал, возвращая карточку владельцу:

— Доброе утро, сэр. Вам только нужно обогнуть седьмой павильон, — он сделал поясняющим жест рукой, указывая, в какую сторону необходимо ехать, — и за ним вы найдёте трёхэтажное здание с большой цифрой «15» на торцовой стене. Это и будет то, что вы ищете, сэр.

— Спасибо. Я знаю.

Дежурный ещё раз козырнул и отошёл в сторону, давая понять, что можно следовать дальше Офицер кивнул, и чёрное стекло поползло вверх

Лимузин тронулся и уже через несколько минут подъехал к аккуратному трёхэтажному зданию и большой цифрой «15», действительно заметной издалека. Разбитый под окнами дома розарий был тщательно ухожен и сейчас божественно благоухал ароматом умытых росою роз.

Дверцы лимузина распахнулись, и из объемистого, обшитого бархатом чрева вышли пять человек в офицерской форме. Одинаковыми движениями, поправив ремни и отдёрнув френч и, все пятеро подошли к центральному входу корпуса, возле которого их ожидали двое мужчин в белых халатах, наброшенных поверх костюмов.

— Прошу, господа, — проговорил один из них, приглашая гостей к проходной.

В небольшой комнатке с прозрачными стенами из бронированного стекла, «надетой», как чехол, на входные двери, стоял маленький столик с компьютером, за которым сидел солдат. Он проверил личные жетоны и пропуска у каждого, даже у тех двоих, которые встречали военную делегацию. Вдоль одной из прозрачных стен на стульях расположились ещё трое военнослужащих. Полностью вооружённые, они внимательно наблюдали за процедурой, готовые действовать, если понадобится, в любую секунду. После окончания проверки один из них проводил гостей к лифту.

Через несколько минут большая, отделанная зеркалами кабина лифта остановилась на третьем этаже, где дежурил ещё один солдат. Однако его пропуска приехавших уже не интересовали. Он просто по-военному отдал честь, взяв под козырёк, и проводил гостей взглядом.

Офицеры, однако, нисколько не были удивлены подобными предосторожностями — напротив в их взглядах читалось одобрение. Такую хорошо организованную охрану не так часто можно встретить в подобного рода учреждениях.

Гости остановились возле одной из дверей, на которой висела массивная никелированная табличка с одной-единственной буквой «L».

— Заходите, господа,— проговорил один из встречающих, который, войдя первым, любезно распахнул перед ними двери. — Здесь уже ждут вас.

Военные вошли в просторный кабинет и, как по команде, выстроились в линию. К ним тут же подошёл невысокий коренастый мужчина лет сорока пяти с большой залысиной на крупной круглой голове. Он протянул руку офицеру с погонами полковника, очевидно старшему в группе, и произнёс:

— Рад видеть вас, господин Кафарни. Мы ждём вас с нетерпением, — он приветливо улыбнулся.

Полковник ответил на рукопожатие и, улыбнувшись в свою очередь, проговорил:

— Доброе утро, мистер Сэйлем. Я тоже рад встрече. Позвольте мне представить вам моих спутников, которым поручено продолжить дело, так успешно начатое вами, — он указал рукой на военных, прибывших вместе с ним, и приступил к церемонии. — Это мистер Барви — наш психоаналитик, Ванхан — хирург, Шаймар — ваш коллега криобиолог, и, наконец, мистер Грейли военный инструктор.

Представляемые чеканно кивали головами, по очереди пожимая руку хозяину кабинета.

— Очень приятно, господа, — вежливо произнёс он, когда церемония представления закончилась. — Со своей стороны, я бы хотел познакомить вас с некоторыми из исполнителей вашего заказа. — Он повернулся и указал рукой на большой стол под коричневым сукном, занимающий почти всё пространство кабинета. За столом сидели двое мужчин в белых халатах, по-видимому, обязательных для всех сотрудников института. — Проходите, пожалуйста, к столу, присаживайтесь, сказал гостеприимный хозяин. — Это мои коллеги Шари Сандар — лучший нейрохирург нашего института. И Мазар Бэлли — биохимик. Они отдали много сил и времени этому проекту. Вы, полковник, их отлично знаете.

— Конечно, — Кафарни кивнул. — Мы действительно давно знакомы. Мне очень нравится ваша работа, господа.

— Итак, — менее официальным тоном произнёс Сэйлем, — сегодня мы можем с гордостью и радостью сообщить вам, что ваш заказ выполнен на все сто процентов. Лаборатория доктора Сандара проводила заключительный этап работ и справилась с этим просто блестяще. Наверное, вы и начнете, Сандар?

— Хорошо, — тот поправил на переносице большие очки и, покашляв в кулак, приступил к отчёту. — Скажу откровенно, господа, ваш заказ был крайне интересен и актуален. Он оказался важным не только для прикладной медицины, но и для формирования, так сказать, наиболее передовых взглядов современной науки на проблемы сверхнизких температур. Содержимое криостатов серии N потребовало не только применения новейших, ранее ещё не опробованных технологий, но и создания принципиально новых подходов к решению многих проблем. О каждом из экземпляров, которыми мы занимались последний год, можно написать не одну диссертацию, но я лишь в общих чертах расскажу о проделанной работе, так сказать, для ознакомления присутствующих. А более подробный отчёт вы получите в сопроводительной документации. Мы подготовили два комплекта дискет: один — с информацией, необходимой пользователю, к которому попадут объекты нашего исследования; а другой — с полными теоретическими выкладками.

— Великолепно! — полковник Кафарни удовлетворенно кивнул, давая понять присутствующим, что это именно то, на что рассчитывало его ведомство.

— Как вам известно, господа, — продолжил Сандар, — многие из доставленных нам объектов имели значительные повреждения не только второстепенных органов, но и таких жизненно важных, как, например, головной мозг. Некоторые случаи представлялись нам особенно тяжелыми. Гак у одного объекта, к примеру, сохранилось всего 18,6% тела. Более того, не весь предоставленный материал оказалось возможным использовать для восстановления, поскольку до консервации, как оказалось, он был обработан достаточно высокими температурами. Говоря проще, из бульона не вытащишь живую курицу.

— Однако, доктор, вам это блестяще удалось сделать, — заметил полковник.

— Да, пожалуй, — нисколько не рисуясь, согласился руководитель лаборатории. — Так вот. Проблем с восстановлением опорно-двигательной системы у нас, естественно, не возникало. Эта технология уже достаточно давно применяется в клиниках всего мира. Поэтому описывать проблемы создания пластиковых костей и суставов и выращивания неповрежденных мышц я не стану. Проблема искусственной кожи тоже решена довольно давно, тем более что с такими быстрорастущими клетками, как клетки эпителия, вообще никогда ни у кого проблем не возникало.

Военные медики единодушно закивали, и Сандар продолжил:

— Наиболее интересным, по-видимому, является вопрос восстановления органов, состоящих из медленнорастущих клеток, а также восстановление нервных волокон, которые не растут совершенно. Их увеличение в объеме всегда настолько незначительно, что заведомо не способно решить задачу восстановления даже относительно небольшого поврежденного участка. Более того, в доверенных нам объектах не все органы оказались необходимыми для дальнейшего функционирования. Наконец, некоторые из них, абсолютно необходимые для жизнедеятельности традиционного организма, в нашем случае оказались не только не применимыми, но даже вредными. Для наглядности приведу пример. Обогащение крови кислородом необходимо обыкновенному человеку, но просто недопустимо в нашем случае, так как дает толчок неконтролируемым энергетическим процессам, которые невозможно остановить. Поднимая температуру объекта, они, так сказать, сжигают его изнутри. Избежать этого нежелательного эффекта нам удалось благодаря уникальной программе, созданной на основе новейшей технологии восстановления органов, которая позволяет вносить изменения в воссоздаваемый в соответствии с генетическим кодом орган.

— Об этом, если можно, поподробнее, — попросил полковник Кафарни, взглядом призывая своих спутников слушать очень внимательно.

— С удовольствием. В нашей лаборатории разработан новый, более совершенный метод выращивания тканей и органов. Он отличается от ранее известного, где в питательной среде из достаточно большого количества клеток выращивается то, без чего нынешняя хирургия просто не смогла бы существовать. Несколько десятков лет тому назад это интересное решение позволило больше не использовать доноров и навсегда забыть о проблеме отторжения тканей. Однако постепенно мы взялись за решение следующего этапа задач, стоящих перед современной медициной. Сейчас мы заняты проблемой восстановления здорового, жизнеспособного организма, потерявшего вследствие болезни или несчастного случая какую-то свою часть. Кроме того, что старый метод достаточно трудоемок, дорог и отнимает слишком много времени, он ещё и не на все сто процентов надёжен, так как подвержен влиянию самых разных фактоpов, оказывающих влияние на получение пригодного для вживления материала. Чтобы устранить эти минусы, нами был создан так называемый метод компьютерного биомоделирования. Теория этого нового принципа предельно проста. Он заключается в том, что машина собирает поврежденный орган из молекул. Это, конечно, достаточно грубое и приблизительное, но зато наиболее понятное объяснение того, что происходит в камере с раствором. Нами разработаны специальные программы, позволяющие практически полностью автоматизировать данный процесс и ускорить его настолько, что формирование нового органа происходит менее чем за сутки.

Ранее этот метод был неосуществим практически, но теперь — благодаря достижениям биохимии, особенно открытиям, сделанным в нашем институте за последние несколько лет, благодаря созданию уникальной формулы раствора — это стало возможно.

— Извините, — один из военных решил задать вопрос, — но каким, же образом компьютер ухитряется установить каждую молекулу на своё место? Это кажется совершеннейшей фантастикой даже на современном уровне развития технологии.

— И тем не менее, эта проблема решена, — с гордостью ответил доктор Сандар. — Уникальная установка, созданная в Беркли, позволяет настолько близко подогнать молекулу к её месту, что внутри ткани возникают естественные связи, точно такие же, как и в случае совершенно естественного роста данной ткани. К сожалению, я не могу достаточно подробно освещать этот вопрос, но в сопроводительной записке есть соответствующая глава.

— Если я правильно понял вас, господин Сандар, — спросил другой военный медик, — этот метод подводит науку к осуществлению её давней мечты — созданию гомункулуса?

— Практически это все ещё неосуществимо, но зато теоретически — возможно. Пока что необходимо собрать хотя бы несколько клеток утраченного органа, причем обязательно живых клеток, поскольку собрать в одной камере больше одного органа не удалось. Более того, сначала создаётся из однородных клеток основа органа, а затем, трансплантировав на его поверхность немного соединительной ткани, мы можем создать поверхностный слой. Только после этого материал можно считать готовым к пересадке. Кроме всего прочего, подобные системы оказались нежизнеспособными в настоящих живых организмах. И только в случае с объектами серии N нам удалось понять, почему именно невозможно их использование для пациентов нашего стационара. Дело оказалось в следующем. Эти ваши объекты серии N...

— Можете называть их просто Джи-эрами: под таким кодом они проходят по всем нашим документам, — заметил полковник Кафарни. — А кроме того, это название стало уже почти их видовым именем.

— Хорошо, пусть будут Джи-эры... Так вот. Так называемая "сборка органов" происходит при сверхнизких температурах. То есть, их клетки как бы спят. Поэтому для нормальных пациентов, с естественной температурой тела, существует так называемый тепловой барьер, которого нет у Джи- эров. В их организме все клетки как бы находятся в сонном состоянии, а выходя из этого своеобразного анабиоза, они проходят все стадии пробуждения. А вместе со всем организмом и новый орган пробуждается и совершенно естественно, постепенно включается в работу. Для нормального пациента это, к сожалению, пока что недоступно: для нового органа резкое «пробуждение» гибельно. Но у нашего коллектива есть надежда, что через несколько лет работы и эта задача будет решена. Сейчас мы уже пробуем найти режим, позволяющий врастать орган прямо в тело пациента, но пока, увы, пересадка может осуществляться только хирургически.

— Всё равно вас можно поздравить, — сказал Кафарни, — теперь медицина получила возможность доставать любые, даже трудновыращиваемые до сих пор органы и возвращать к жизни ранее безнадежных пациентов. Я правильно вас понял?

— Да, конечно, некоторые достижения неоспоримы, и это приятно. Но теперь мне бы хотелось считать ознакомительную часть оконченной и перейти к некоторым особенностям отдельных Джи-эров... Если, конечно, у вас, господа, нет вопросов, которые, как вам кажется, вы не сможете найти в нашем отчёте.

— Извините, господин Сандар, — вежливо сказал Кафарни, — но наше любопытство вполне естественно. Трудно сдержать себя, когда видишь что-то поистине чудесное. Однако рассказывайте о том, что сами сочтете нужным.

— Спасибо. Если у вас появятся вопросы, то вы сможете задать их после, — любезно предложил военным медикам руководитель проекта. — Итак, я продолжу. Технология, о которой было уже рассказано, применялась для всех Джи-эров, кроме двух. Один из них умер от перегрева, от внутреннего перегрева. Так что в этом случае пришлось серьезно повозиться. Само тело не сильно пострадало, но вот с мозгом возникли проблемы. Нам так и не удалось восстановить часть коры. Изменения были столь значительными и так повлияли на весь мозг в целом, что полное его восстановление оказалось невозможным. Однако это не должно сказаться на его рабочих качествах. Мы применили новейшие кристаллические протезы своего рода небольшой компьютер — и его мозг будет действовать достаточно сносно. Однако всё же неожиданности могут возникнуть, впрочем, как и в каждом новом деле. Второй Джи-эр — ещё более интересный случай. Это именно тот объект, у которого сохранилось всего 18,6% от первоначальной массы тела. Всё, что представлялось возможным использовать, это небольшие фрагменты мозга, по которым, собственно, мы и смогли восстановить мозг целиком. Для этого Джи-эра мы вынуждены были использовать совершенно уникальную технологию. Всё его тело — в определенном смысле — протез. В том отварном месиве, которое мы нашли в криостате, не оказалось ни одной живой клетки. Поэтому мы пошли по пути создания полностью искусственного скелета. Для начала мы трансплантировали гены из одной из сохранившихся клеток мозга в клетку эпителиальной ткани донора. Уже через три дня у нас в руках оказался фрагмент ткани, принадлежащей именно этому Джи-эру. Дальнейшее оказалось достаточно просто. Мы брали клетки доноров, трансплантировали туда клетки Джи-эра и потом путем компьютерного моделирования восстанавливали весь необходимый орган. Самым сложным в этой работе оказалось то, что необходимо точно контролировать количество мутирующих клеток. Как известно, они обязательно должны возникать в любом организме, но также они обязательно должны и вовремя уничтожаться организмом. Иначе, господа, вы и сами понимаете, что процесс формирования, так сказать, результата выйдет из-под контроля.

— То есть, если мы правильно поняли вас, доктор, этот Джи-эр является киборгом?

— Можно сказать и так, но всё, же этот киборг наиболее точно повторяет оригинал. Более того, я бы назвал это вторым изданием. Правда, личность первоначального Джи-эра утеряна, к сожалению, навсегда. Восстановить её уже невозможно.

Очевидно, в процессе деятельности будет формироваться новая — по всей видимости, достаточно похожая на прежнюю. Могут даже возникнуть какие-то ложные воспоминания, но это совершенно естественно. Ведь даже у нормальных пациентов, переносящих операции на мозге с последующей амнезией, формируются ложные воспоминания. Ведь память — это опыт, а он появляется даже у простейших организмов. Так что вам, как пользователям, надо быть готовыми к возникновению этой проблемы. Главное — направить формирование новой личности в нужное русло.

— А относительно остальных Джи-эров это тоже правомочно? — спросил психоаналитик.

— В какой-то степени... У всех остальных, кроме этих двух неординарных, личность сохранена. Правда, в так называемом рабочем состоянии она не проявляется. Воспоминания могут появляться при недостаточной обработке «вакциной Грегора». Если же совершенно прекратить её использование, то возможно практически полное восстановление.

— Значит, рецепт «вакцины Грегора» не утерян?

— Конечно, нет! В условиях современного хорошего оборудованного института не составило труда найти её следы в тканях и восстановить формулу. Совершенно гениальное открытие! Это я могу сказать с полной уверенностью. Она совершенно безвредна, последствий от применения не остается практически никаких, восстановление всех функций тканей полнейшее... Не всякое лекарство из ближайшей аптеки обладает таким уникальным набором качеств. При выборе правильной дозировки её можно использовать — и сейчас она проходит испытания для запуска в производство.

— То есть, вы хотите сказать, что теперь создание новых Джи-эров возможно чуть ли не в домашних условиях?

— Ну и что же? Нечего так пугаться! Создание зомби давно возможно, а ваши Джи-эры практически то же самое, просто сделанное по другой технологии. Аморальны не сами изобретения, а люди, использующие их. Посмотрите на окружающий нас мир. Мы используем дорогие, экологически грязные производства, в то время как обыкновенная конопля, которую заклеймили как страшный наркотик, может принести много полезного. Изготовление, например, ткани из этого растения настолько дешево и чисто, что может поспорить с любым из современных производств. Так же и Джи-эры. Почему мы должны использовать заведомо худшие лекарства, чем «вакцина Грегора»? Только потому, что какому-то психопату понадобится создавать себе живых роботов? Зачем нормальному человеку дома боевой слон?

— Может быть, вы и правы... — согласился с доктором полковник Кафарни. — В конце концов, ведь разрешили же по всему миру продажу орудия, несмотря на то, что оно стреляет!

— Верно.

— Но правительство в любом случае должно знать о возможности изготовления новых Джи-эров.

— Пожалуйста, полковник, это не только ваше право, но и ваша обязанность, — согласился с собеседником директор проекта. — Теперь, господа, вы можете задать вопросы.

— Расскажите нам немного об условиях их содержания, — попросил полковник. — Естественно, это всё в отчёте, но нам бы хотелось услышать несколько вводных слов от вас.

— С удовольствием, — вновь согласился тот.

Пока что им необходим так называемый «ледяной дом», но со временем, когда вы выполните все наши предписания, необходимость в нём отпадёт. Правда, для продления срока службы Джи-эров их возможно, будет необходимо хотя бы иногда помещать в область достаточно низких температур. Чем больше времени они проведут в холоде, тем большe будут работать. Кормить их следует только тогда, когда энергетический баланс установится и температурный режим смягчится настолько, что потребуется источник дополнительной энергии. Пока же расход её настолько мал, что может покрываться из небольших внутренних запасов. Питание разработано совершенно специфическое! Это капсулы с дискретной системой отпуска питательных веществ по времени. Нескольких десятков стандартного размера капсул, проглоченных Джи-эром, хватает примерно на неделю. Они постепенно отдают ему питательные вещества, однако не вызывая при этом неконтролируемой, хаотической реакции. Таким образом, энергетический баланс не нарушается. При достаточно больших нагрузках выделение капсулами питательных веществ более интенсивно.

— То есть, всё в точности так же, как и у нас всех?

— Да. Побегал, проголодался, поел. Ничего сверхъестественного.

— Сверхъестественно то, что вы обо всем этом рассказываете так, словно не произошло ничего особенного, — сказал военный криобиолог. — А между тем, это действительно чудесно!

— Пожалуй, но в этом конкретном случае мы просто повторили то, что ещё задолго до появления медицины сделала сама природа. У вас есть ещё вопросы?

— Нет, — ответил за всех полковник Кафарни.

Впрочем, его спутники не возражали. Они тоже отрицательно покачали головами.

— Тогда позвольте узнать, когда вы планируете забрать криостаты?

— Сегодня. Сегодня в четыре часа пополудни. Как мы и договаривались.

— Отлично. Ваши спутники пока что могут получить сопроводительную записку и просмотреть некоторые материалы. Комнату для этого, компьютер и соответствующих консультантов я предоставлю.

* * *

Дopoгa, идущая через высокогорный перевал, петляла в густом, как свежее молоко, тумане.

Четыре тяжёлых грузовика медленно тащились сквозь непроницаемую пелену. Мощные галогены фар с трудом находили нечеткие силуэты впереди идущих машин. Колонна приближалась к одному из самых сложных участков пути, где с одной стороны дороги возвышалась каменная стена, а с другой зияла бездонная пропасть.

Даже в хорошую погоду водители двигались на этом участке медленнее. Поэтому теперь, чтобы не потерпеть аварию, перед ползущей в гору колонной шёл человек и в прямом смысле слова нащупывал дорогу, подавая знаки шофёру первой машины мощным фонариком, казавшимся в пропитанном водой пространстве тусклым бледно-желтым пятнышком.

Извилистый серпантин трассы всё выше и выше взбирался на горный хребет, пока, наконец, не вывел колонну из молочного плена. Ещё немного — и автомобили благополучно преодолели перевал. Здесь небо было чистым. Редкие облака, полупрозрачные и розовые, замерли возле самого края неба, где темными громадами возвышались горы. Однако люди, гнавшие по трассе грузовики, приехали в эти края не для того, чтобы любоваться красотами местного пейзажа. Они сосредоточенно делали своё дело, и даже показавшееся из-за гор солнце не произвело на них никакого впечатления.

Люди не заметили, как в один миг весь ландшафт совершенно преобразился, приобрёл удивительно резкие, сочные краски и чёткие, словно вырезанные из чёрной бумаги, тени. И только двигатели тяжёлых машин натужно взвыли, прибавляя обороты, как будто приветствовали пробудившееся светило.

Через час колонна спустилась с гор в небольшую долину, со всех сторон окруженную крутыми обрывистыми скалами. Первое, что бросалось в глаза на ровной зелёной площадке долины, — это два странных, совершенно неуместных, уродливых сооружения из булыжников и грязных мешков, наполненных грунтом. Они расположились друг против друга на обочинах дороги и мрачно смотрели воронеными стволами крупнокалиберных пулемётов на приближающуюся колонну.

Автомобили сбросили скорость и, медленно миновав ДОТы[I], двинулись дальше. Проехав ещё полмили, они оказались в самом сердце военной базы, возле большого одноэтажного здания, собранного из фанерных щитов и затянутого маскировочной сеткой. Рядом со зданием примостился небольшой, по всей видимости одно- или двухкомнатный домик. Его дверь распахнулась и выпустила из помещения трёх офицеров в наброшенных на голые спины кителях. Из первого грузовика навстречу им появился сержант Грейли.

— Привет, Джей, — проговорил он, обращаясь к одному из встречающих. — Привет, ребята.

Нравы здесь были просты, ведь начальство находилось далеко. А Грейли, следует заметить, был не просто сержантом...

— Привет, — офицер, надев китель, принялся застегивать пуговицы. — Всё в порядке?

— В полнейшем, — в ответ Грейли кивнул. — А у вас?

— Тоже всё хорошо. Правда, по ночам стало холодно.

— Это именно то, что нам нужно. Холод. Поднимай своих парней. Ваш небольшой отдых можно считать оконченным. Начинайте разгрузку, а после приступим к работе.

Грейли направился к кабине грузовика и, достав оттуда объемный баул, потащил его к домику. А Джей быстрым шагом направился к одноэтажному зданию, в котором, по-видимому, располагалась казарма. Уже через четверть часа все двадцать человек личного состава базы построились на улице, готовые к выполнению любого приказа.

— По пять человек на машину, — начал пояснять задачу Джей. — Разгрузить. Содержимое перенести в бункер. Вопросы есть?

Услышав в ответ дружное молчание, он с удовольствием констатировал:

— Нет, — и добавил: — Выполнять!

Солдаты бросились к грузовикам.

— И осторожнее с этими штуками, — крикнул им вслед Грейли, уже показавшийся на пороге офицерского домика. — Если уроните или ещё что-нибудь — пристрелю!

Солдаты на мгновение замерли, дослушивая его, после чего продолжили выполнение приказа. А тем временем офицеры медицинской службы, прибывшие вместе с грузом, знакомились с местным начальством.

К семи часам утра все криостаты оказались аккуратно выгруженными и переправленными в специальное подземное сооружение. А к десяти часам в офицерском домике заработал вполне нормальный командный пункт. От былой расхлябанности не осталось и следа, на всех постах вокруг базы стояла охрана, а прибывшие вчера врачи приступили к своим прямым обязанностям.

«Ледяной дом», оборудованный для универсальных солдат в горах, по своей оснащенности ничуть не уступал своему аналогу в институте. Сорок бетонных ступеней вели в коридор, освещённый люминесцентными лампами. Слева и справа вдоль стен располагалось четыре двери, за которыми находились: блок компьютерного управления «ледяным домом», теплая уютная комната с достаточно мощным компьютером для работы обслуживающего персонала, небольшая лаборатория, легко приспосабливаемая для нужд практически любого исследования, и стандартный армейский медицинский пункт, обслуживающий солдат охраны.

Коридор заканчивался большой металлической дверью, снабженной как ручными, так и автоматическими, включаемыми через компьютер, замками. Именно за этим полутонным стальным щитом и находилась морозильная камера — «ледяной дом». Она представляла собой зал с довольно низким потолком, стены были оплетены трубами теплообменников, которые скрывались под тонкими щитами белого пластика.

Кресла для унисолов располагались вдоль боковых стен, по пять штук в ряд, оставляя большое пространство в центре, где сейчас ровными рядами стояли все десять криостатов. Со временем здесь предполагалась установка тренировочных приспособлений для Джи-эров. Каждое из кресел имело автономную систему охлаждения, вмонтированную под обшивку. А из подголовников и подлокотников, снабженных чуткими датчиками, убегали толстые жгуты разноцветных проводов.

Оптимальная температура поддерживалась в «ледяном доме» автоматически, при помощи мощной холодильной установки, расположенной за толстой кирпичной стеной в конце зала. Она питалась энергией от нескольких ветряных и солнечных станций, расположенных в горах вокруг базы и снабжавших током весь комплекс.

Всё утро офицеры, прибывшие с грузом, посвятили расконсервации и подготовке к работе этого сложного сооружения. И только после полудня температура в «ледяном доме» упала до необходимых -4° по Фаренгейту. Тогда универсальных солдат извлекли из криостатов и с величайшими предосторожностями пересадили в кресла. Их почти белые, с легким, едва уловимым голубоватым отливом обнаженные тела подключались с помощью стационарных датчиков к компьютерной сети.

— Эти ребята из криоцентра умеют работать, — заметил Шаймар, пряча озябшие руки в карманы пуховика. — В документации сказано, что их собирали чуть ли не по атомам, а посмотри — ни единого шрама или рубца, как новенькие.

— Они и так новенькие, — заметил его напарник — психоаналитик Барви, который проверив ещё раз датчики, сказал: — Через пять минут начнём. Запустим им обучающую программу. Пусть ребята учатся на здоровье!

— Чему? — удивился лаборант Уайли. — У нас ведь не колледж.

— Они сейчас хуже младенцев, — объяснил Барви, глядя на спокойное лицо одного из солдат так, словно пытался понять, что происходит в этой голубоватой, совершенно лысой голове. — Они не знают даже, что у них есть руки и ноги, не умеют пользоваться своими мышцами...

— И сколько времени это обучение займёт? Год, десять? — не унимался настырный лаборант.

— Завтра к обеду, я думаю, мы сможем уже отдать им первую команду. Не особенно сложную, но всё же руку по твоему требованию — правда, сформулированному через компьютер, — они поднять смогут.

— Хотелось бы верить...

— Лучше не верь, — посоветовал ему Шаймар.

— Да. Через двое суток они уже поймут наши приказы. Да, на обыкновенном английском языке. Ну ладно, нам уже пора, — Барви направился к двери. — Осталось нажать три кнопки, так что не будем терять попусту время.

— Не будем, — согласился криобиолог, — тем более что сегодня мы уже заработали небольшой перерыв и чашку кофе.

Чуть меньше суток Мэйд Барви провел в лаборатории, сидя за дисплеем компьютера и наблюдая за своими новыми подопечными через прозрачную стену. По его мнению, первый этап был одним из самых важных. Поэтому, несмотря на то что обучающая программа работала с солдатами без участия человека, записывая результаты тест-проверок в память, лейтенант предпочитал лично наблюдать за тем, как унисолы выполняют приказания машины.

К половине восьмого утра на экране вспыхнула лаконичная надпись: «Программа загружена. Сбоев нет. Изменений в состоянии испытуемых не обнаружено».

Замелькали графики изменения состояния мышечных тканей, внутренних органов, работы участков головного мозга, колебаний температуры при простейших физических операциях... И лейтенант отключил машину. Он отодвинулся от стола и с наслаждением потянулся, разминая затекшую спину.

— Барви, что вы тут делаете? — внезапно услышал он за своей спиной голос Грейли.

С трудом поднявшись на затекших от долгого сидения ногах, он постарался встать по стойке «смирно», однако это получилось у него крайне неуклюже.

— Вольно! — милосердно скомандовал Артур, видя, что психоаналитик с красными от усталости глазами еле держится на ногах. — Приказываю немедленно прекратить работать и идти спать!

— Но... — попытался возразить лейтенант.

— Молчать! — гаркнул Грейли. — Выполнять! За дисциплину на этой базе отвечаю я!

— Так точно, сэр! — Барви козырнул и пошёл к выходу из блока управления.

— Мэйд, — внезапно остановил его Грейли.

— Слушаю, сэр, — тот замер и повернулся на каблуках к сержанту.

— Как эти?.. — Артур указал на унисолов, сидящих в своих холодных креслах.

— Замечательно, — Барви в ответ улыбнулся. — Работают как часы. Вам не терпится с ними поговорить?

В глазах сержанта вспыхнуло совершенно детское любопытство, никак не соответствующее его привычному образу образцового вояки. Но, перехватив насмешливый взгляд психоаналитика, он сказал:

— Нет, не стоит. Как-нибудь в другой раз. Ещё успею. Идите отдыхать.

Сержант подождал, пока Барви выйдет из подвала, и, постояв у лестницы с минуту, решительным шагом подошёл к тяжёлой двери. Открыв замки, он вошёл внутрь. «Ледяной дом» моментально окутал его незащищенное тело пронизывающим холодом.

Грейли медленно прошёлся перед сидящими в креслах унисолами. Некоторое время он пристально всматривался в неживые лица сидящих солдат, а потом, вернувшись к двери, громко выкрикнул:

— Отделение, подъём!

В его глазах промелькнуло что-то похожее на страх, однако тут же исчезло, уступив место простому любопытству. Но ничего не произошло. Поставленный голос несколько раз глухим эхом отразился от промерзших стен зала, но ни один мускул, ни одна клеточка не дрогнули на обнаженных телах сидящих в креслах.

Грейли постоял ещё немного, словно ожидая хоть какой-то реакции от них, послушал, как пространство вновь заполняется бархатной тишиной, хмыкнул и, поёживаясь, вышел из «ледяного дома».

Завершив серию тестовых и получив три дюжины обучающих программ, универсальных солдат подвергли первому испытанию, которое они выдержали довольно успешно. Температура внутри ледяного дома, повинуясь специально разработанной системе, начала постепенно подниматься и к концу второй недели приблизилась к отметке +32° по Фаренгейту.

Сержант Артур Грейли появился в зале как раз в тот момент, когда криобиолог Шаймар и психиатр Фергюсон занимались установкой миниатюрных передатчиков с динамиками, закрепляя их за ухом каждого унисола.

— Как наши дела, джентльмены? — спросил сержант.

Он подошёл к одному из унисолов и осторожно прикоснулся к его белесой руке. Кожа солдата оказалась влажной и мертвецки холодной. Грейли брезгливо отдернул руку и почти автоматически вытер пальцы о штанины.

— Как вы с ним возитесь? — он поморщился.

— Это всего лишь дело привычки, сержант, — весело отрапортовал Фергюсон. — А дела наши великолепны. Можем прямо сейчас продемонстрировать то, чему мы научились.

Артур поймал себя на мысли, что медик говорит об унисолах таким же тоном, каким обычно говорят родители о своих детях. Это несколько удивило его, но, стараясь не показать виду, он спросил:

— А что они умеют?

— Всё, — с гордостью ответил Шаймар.

— Так уж и всё? — недоверчиво скривился сержант.

— Конечно. По данным контроля мозговой деятельности, информация, полученная ребятами, усвоена ими на все сто. Так что мы уже умеем всё, что нам положено уметь.

— Одно дело усвоить, а другое — уметь применить, — глубокомысленно заметил Артур.

Шаймар достал из кармана кителя маленькую коробочку и, направив её на ближайшее кресло с унисолом, нажал кнопку на матовой поверхности пластика. По телу солдата прошла едва уловимая волна, заставившая ранее расслабленные мышцы войти в тонус. Лицо его дрогнуло, приобретая несколько более оживленное выражение.

Грейли инстинктивно отступил от кресла на шаг. Сложив руки за спиной, он пристально посмотрел на Шаймара и спросил:

— Он что, включается, как телевизор? — кивнул на коробочку в руках криобиолога Грейли.

— Что-то в этом роде. Унисол получает импульс к началу работы.

— Он нас сейчас слышит? — Грейли поднёс указательный палец к своему уху.

— Да, конечно.

Унисол открыл глаза, чем заставил сержанта, уже давшего себе слово ничему не удивляться, в очередной раз вздрогнуть.

— А теперь ещё и видит, — констатировал этот факт довольный Шаймар.

— Чудесно.

— Если вы зайдёте на пункт управления, то сможете дать ему пару простейших команд, — предложил ему Фергюсон. — На слух они пока что не воспринимают. Вот через пару дней, когда они пройдут курс обучения языку, а мы завершим наладку их температурного баланса, вот тогда начнется самое интересное... Можно будет приступить к тренировкам. Они станут совершенно такими же, как и обыкновенные солдаты.

Грейли застегнул молнию пуховика и бросил беглый взгляд на исчезающее за острой горной вершиной солнце.

— Равняйсь! — скомандовал он. — Смирно!

Десять универсальных солдат, одетых лишь в тонкие облегающие рейтузы и армейские ботинки, выстроились ровной шеренгой на краю большого участка, приспособленного под полигон. Окруженная с двух сторон минными полями, служащими ограждением базы, площадка для тренировок была сплошь изрыта окопами и траншеями. Кроме того, здесь установили достаточно большой набор классических военных тренажеров — начиная от препятствий, сделанных из пустых бочек, и заканчивая причудливыми лабиринтами из сварной арматуры.

Солдаты, глядя прямо перед собой, замерли в ожидании дальнейших приказов. Сержант обошел их строй, любуясь полуобнаженными телами, блестящими в свете заходящего солнца. Вернувшись на своё место перед строем, Грейли взял у стоящего тут же психоаналитика Барви большой блокнот с планом тренировки и, раскрыв нужную страницу, выдохнул:

— Вольно! Лечь!

Солдаты дружно повалились на землю.

— Отжиматься на руках. Ноги вместе. 210 раз. На упражнение даётся 10 минут. Начали!

Унисолы принялись исполнять приказание, действуя абсолютно синхронно. Сержант мерно ходил перед ними и прислушивался.

Он до сих пор никак не мог привыкнуть к тому, что эти манекены из человеческой плоти не дышали. Конечно, ему уже раз семьсот объяснял тот же психоаналитик, что этим ребятам дышать попросту вредно. Да и вместо легких у них какой-то странно называющийся мешок, обеспечивающий их холодное тело тем очень небольшим количеством кислорода, которое необходимо, и выполняющий вдобавок функцию насоса, гоняющего струю воздуха через голосовые связки. Однако одно дело понимать все эти высоконаучные бредни, а другое — привыкнуть видеть их каждый день. Сержант привыкал с большим трудом.

— 135, 136, 137... — отсчитывал вслух Грейли, а на тренировочной площадке тем временем стояла практически полная тишина.

— Артур, может, им достаточно? — взглянув на часы, забеспокоился Барви.

— В твоей инструкции чётко сказано «210 раз». Я действую строго по инструкции, — отрезал Грейли. — 167, 168, 169...

Закончив с упражнениями на отжимание, он отправил своих подчиненных в изматывающий для обыкновенного человека кросс по периметру площадки.

— 60 кругов — марш! На упражнение отводится 7 минут.

Наблюдавший за тренировкой Мэйд занервничал, что унисолы возьмут чуть в сторону, как это обычно случается с бегущими людьми, сойдут с дистанции на минное поле и… Но те бежали, нудто по начерченной на земле линии — не меняя скорости и делая повороты чуть ли не под прямым углом, когда добегали до конца очередной стороны квадрата поля.

Сержант посмотрел на часы и остановил солдат. Дистанция была пройдена точно по плану. Указав на большие рюкзаки, стоящие под пригорком, он скомандовал:

— Джи-эр 29, Джи-эр 37, помочь надеть рюкзаки вашим... — здесь Грейли осекся, он мучительно искал подходящее для этого случая слово, но оно упорно не шло на язык, и, понимая, что пауза затягивается, он сплюнул и добавил: — Остальным солдатам.

Унисолы молча поднимали стофунтовые рюкзаки, набитые камнями и грунтом, и играючи отправляли их за спину. Закончив выполнение приказа, они выстроились перед сержантом и замерли.

— Бегом по полосе с преодолением препятствий. Ваша задача — забрать на другом конце площадки своё оружие и вернуться назад. На выполнение даётся 10 минут. Марш!

Унисолы бросились вперёд, по очереди исчезая в полумраке сгущавшихся сумерек.

— Ни черта не видно! — с досадой пробубнил стоящий возле сержанта Барви, стараясь рассмотреть фигуры солдат в темноте.

— На... — Артур протянул напарнику очки прибора ночного видения.

Надев тепловизор, Грейли и сам развернулся к полю. Он с любопытством принялся наблюдать, как черные в экранах очков фигуры солдат с легкостью двигаются, преодолевая препятствия.

Через десять минут Джи-эры вернулись, держа в руках автоматические винтовки без магазинов.

— Положить оружие на землю!

Унисолы опустились на одно колено и оставили винтовки возле ног.

— Снять рюкзаки!

Приказание немедленно было выполнено.

— Лечь! — скомандовал Грейли, продолжая наблюдать за солдатами через экран тепловизора. — Встать! Лечь! Встать! Мишени расставлены? — как бы между делом поинтересовался он у Уайли, стоящего тут же неподалеку на небольшом пригорке.

Лаборант недавно подошёл сюда и теперь тоже с интересом смотрел на тренирующихся Джи- эров.

— Так точно, сэр! Как вы и приказывали. Десять белых силуэтов в полный рост.

— Отлично. Взять оружие!

Артур подошёл к ящику с патронами, стоящему в траве, откинул носком ботинка крышку и достал из него десять магазинов с полным боекомплектом.

— По одному ко мне. Получить патроны. Марш! — скомандовал он унисолам. Те по очереди вырастали перед Грейли, словно из-под земли, получали по обойме и исчезали по команде сержанта:

— Следующий.

Раздав патроны, Грейли скомандовал:

— Заряжай!

В темноте защелкали затворы магазинов и заклацали механизмы перезаряда.

— Рассчитаться на «первый-второй».

— Первый.

— Второй.

— Первый...

Начался расчет. Разные голоса, но с совершенно одинаковым, будто штампованным, безразличием выкрикивали свой номер.

— Первые — шаг вперёд! — привычно гаркнул сержант, когда расчет закончился. — Ваша огневая позиция слева. Стрельба одиночными из положения «стоя». Приготовиться!

Первые номера дружно вышли на огневой рубеж и встали перед слабо различимыми даже в тепловизор силуэтами мишеней. Винтовки уперлись пластиком прикладов в плечи унисолов.

— Сержант, разрешите обратиться. Могу поспорить на двадцатку, что это глупая затея, — хихикнул Уайли. — В такой темноте можно подстрелить только слона, и то с расстояния три-четыре дюйма от собственного носа. Вот если хоть немного подсветить мишени...

— Молчать, рядовой! — отрезал Грейли и скомандовал: — Огонь!

Пять выстрелов слились в один мощный хлопок. Вспышки вырвавшегося из стволов пламени и четкие строчки огня от трассирующих пуль на мгновение ослепили офицеров. За ними последовали ещё залпы, ещё и ещё — все совершенно синхронные и происходящие через абсолютно одинаковые промежутки времени. Отстреляв магазин полностью, солдаты опустили оружие и повернулись к сержанту.

— Забрать мишени. Бегом марш!

Унисолы мгновенно исчезли в темноте. Вскоре они вернулись к Грейли, держа перед собой большие картонные щиты мишеней. Сержант поднял на лоб очки тепловизора и, достав из кармана фонарик, осветил расчерченное на зоны поле мишеней. У всех пятерых испытуемых ни один выстрел не вышел из десятибалльного поля, располагавшегося в области сердца.

Барви даже присвистнул от удовольствия.

— Ну что, Рашид? — Грейли засмеялся. — Где моя двадцатка?

— Вот чёрт! — горестно вздохнул лаборант и, достав из нагрудного кармана кителя помятую бумажку, отдал её сержанту.

— Если хочешь, можем поспорить ещё раз, — хитро прищурившись, произнёс Артур. — Там, кажется, ещё пятеро не стреляли.

— Нет, хватит, — Рашид покачал головой.

— Вторые номера, на огневую позицию — бегом марш! Ваш огневой рубеж справа, — возвращаясь к работе, скомандовал сержант.

Вторая пятерка унисолов с точностью повторила результат первых номеров, так же, не допустив ни единого промаха.

— Сдать оружие рядовому Уайли! — скомандовал Грейли и, присев на ящик из-под патронов, закурил.

Освещая фонариком блокнот, он принялся изучать дальнейшие инструкции относительно тренировки. Из программы на сегодня оставался невыполненным только один пункт — «Точность мышечной координации. Движение в замкнутом пространстве».

Захлопнув блокнот, сержант отключил фонарик и, надев тепловизор, поднялся с ящика. Отойдя в противоположную от стрелковой позиции сторону, он остановился возле конструкции из стальных труб, врытых вертикально в землю на одинаковом расстоянии друг от друга. Между трубами заранее были протянуты под различными углами тонкие шёлковые шнуры, к концам которых крепились пиропатроны. Если одна из веревок оказывалась задетой, то раздавался оглушительный хлопок.

Двигаться среди этой шёлковой паутины можно было, только совершая самые невероятные гимнастические пируэты и проявляя чудеса ловкости. Но самое главное, что было необходимо перед началом выполнения этого упражнения — это точно продумать путь следования.

Такое задание мог выполнить не каждый акробат даже при дневном свете, а в полной темноте эта задача казалась совершенно невозможным делом.

Сержант выстроил унисолов перед собой, объяснил им задание и скомандовал:

— Первый, пошёл!

Джи-эр тут же приступил к выполнению приказа. Он быстро замелькал в пространстве между трубами. Грейли, Барви и Уайли приготовились услышать всю команду, но вместо этого из темноты до них долетело только шуршание песка под тяжелыми ботинками солдата. Через пять минут унисол вышел из последнего створа труб и вернулся к сержанту.

— Ваше приказание выполнено, сэр, — равнодушно доложил он и вернулся в строй.

И тут же в темноту ушёл второй солдат.

Когда последний из Джи-эров вернулся в строй, сержант восхищенно обошел взвод и произнёс:

— Отлично, парни! Направо! В казарму шагом марш!

Громко бухая ботинками по земле, унисолы в сопровождении Барви отправились в свой «ледяной дом».

— Ну, что скажешь? — поинтересовался Артур у вконец обалдевшего от увиденного Уайли.

— Да-а... — только и смог сказать тот, разводя руками.

— Я тоже так думаю, приятель, — согласился Грейли.

Его переполняла гордость за этих странных подчиненных, как будто в их работе была его заслуга.

Это утро выдалось особенно холодным. Грейли вышел из домика и, вдохнув полной грудью свежий предрассветный воздух, осмотрелся. Отвесные горные склоны, окружавшие долину, уже подернулись белесой дымкой тумана, что предвещало хорошую, ясную погоду.

Однако на душе у сержанта скребли кошки. Он на удивление плохо спал сегодня ночью и теперь всё ещё плохо чувствовал себя в своей маленькой комнатке. Тонкие фанерные стены давили на него многотонным прессом. И только выйдя на воздух и ощутив обнаженным торсом его ровную мягкую свежесть, Артур немного пришёл в себя.

Липкое ощущение нереальности и совершенно беспричинный страх не то чтобы совсем исчезли, но как-то уменьшились в размерах, растворились в звенящем холоде раннего утра. Осталось едва уловимое волнение. Необъяснимое и тяжелое. Оно перекатывалось внутри, как ртутный шарик, давило...

Чтобы развеяться, сержант решил немного прогуляться по территории базы.

Вернувшись в дом, он набросил на плечи пуховик и, пристегнув к поясному ремню кобуру с пистолетом, вновь вышел на улицу. В кармане очень кстати оказалась пачка сигарет, поэтому он достал её и, закурив, быстро пошёл в сторону дороги, где, под защитным чехлом, стоял небольшой джип-грузовичок. Однако сегодня никотин не оказал своего обычного действия.

Волнение не улеглось. Наоборот! Сержанту вдруг показалось, что не он один бродит в этот ранний час, что в окрестностях базы есть ещё кто-то, кто злобным взглядом наблюдает за ним. Вдруг возникло гнетущее чувство, что эта утренняя тишина и умиротворяющее спокойствие начинающегося дня хрупко и обманчиво.

Но Грейли, поймав себя на таких мыслях, устыдился. Негоже профессиональному военному, как истеричной дамочке, впадать в мировую скорбь из-за плохо проведенной ночи.

Других причин своему дурному самочувствию сержант не видел.

Однако он внимательнейшим образом осмотрел окружающие долину горы — и не обнаружил ничего подозрительного. Потягивая сигарету, Грейли заложил руки в карманы куртки. Он уже собирался было возвращаться к себе, как неожиданно его взгляд остановился на паре военных ботинок, выглядывавших из-за переднего колеса «джипа».

Переместив языком сигарету из одного угла рта в другой, сержант решил обойти машину и поговорить с охранником, чем значительно скрасить свою одинокую прогулку. Ботинки, увиденные им, явно принадлежали одному из солдат, стоящих сейчас в карауле. Этот, очевидно, дежурил на дороге...

Рядовой сидел на подножке кабины, облокотившись спиной на обтянутую материалом дверцу. Глаза его были закрыты. Короткий автомат лежал у него на коленях, придерживаемый обеими руками.

— «Всё-таки спят на посту, сукины дети!» — пронеслось в голове Грейли.

Он как можно тише подошёл к солдату поближе и, вытащив изо рта сигарету, гаркнул:

— Рядовой, подъём!

Но, к огромному удивлению Грейли, солдат даже не пошевелился.

— Хватит спать на посту, сукин кот! — повышая голос почти до крика, гаркнул сержант.

И вновь солдат никак не отреагировал на его окрик. Такое поведение подчиненного заставило Артура насторожиться. Он осмотрелся по сторонам и подошёл к рядовому вплотную, но ничего необыкновенного не заметил. Тогда он положил охраннику руку на плечо и слегка встряхнул его.

От этого движения руки солдата, лежащие на оружии, поползли вниз, и автомат, соскочив с его колен, глухо цокнул о землю. Голова солдата мягко наклонилась набок, а тело начало валиться вперёд.

Грейли подхватил рядового под руки — и только сейчас понял, что этот человек мёртв.

«Вот они, кошки... Мать их!» — молнией мелькнуло в мозгу.

Прикусив губами фильтр сигареты, он оттащил солдата в сторону и, прислонив к колесу, осмотрел тело. Маленькая дырочка от пули находилась точно на месте седьмого шейного позвонка. Пуля, по-видимому, застряла в кости, не пробив шею, так как выходного отверстия сержант найти не смог. Кровь возле раны уже успела запечься, и лишь тёмно-бордовое пятно на брезентовом чехле напоминало о случившемся.

Неприятный ком, стоявший всё утро в груди Грейли, теперь сорвался и, разбившись о внутренности, принялся царапать живот острыми осколками озноба.

«Вот оно. Ну, теперь держись, сержант. Главное — успеть! Начать действовать первым», — стучало вместе с кровью в голове Грейли.

Он сплюнул на окурок и выпустил сизое облако дыма. Тоненький розовый лучик, толщиной не больше волоса, но необыкновенно яркий блеснул в улетучивающихся клубах. Проследив его направление, взгляд Артура мгновенно скользнул на грудь. Маленькая красная точечка лазерного прицела дрожала, медленно двигаясь по ткани куртки.

Тело отреагировало раньше, чем сержант успел подумать. Резко развернув корпус влево, он рухнул на бурую землю и, перекатившись, оказался под днищем кабины «джипа». Пуля с легким свистом рассекла воздух и глухо цокнула о металл дверцы, отбив эмаль и оставив круглое аккуратное отверстие.

Грейли бросило в холодный пот. Однако необходимо было что-то предпринимать. Сняв с плеч мешавшую двигаться куртку, он, прижимаясь всем телом к холодной земле, быстро пополз к командному пункту, размышляя на ходу о том, что ему нужно делать.

— Всем подъём! Тревога! На нас напали! — заорал он, в прыжке поднимаясь на ноги практически возле самой двери казармы, куда он решил зайти по дороге, чтобы пораньше оповестить личный состав о случившемся.

Выхватив пистолет, он поднял его над головой и, разрядив обойму в воздух, бросился в помещение. На его крики и стрельбу из офицерской спальни выскочил Шаймар. Круглыми от испуга глазами он посмотрел на перекошенное лицо Артура и, не сказав ни слова, бросился к окну, которым заканчивался коридор казармы.

В первую секунду сержант удивился и разозлился, не поняв действий офицера, но затем осознал, что тот решил таким путем пробраться к входу в лабораторию, где сейчас дежурил Фергюсон.

«Молодец медик! — подумал пришедший в себя сержант. — Так у него есть шанс».

Артур заглянул в комнату, где сейчас должны были находиться капрал Джей и Уайли. Однако капрала в комнате не оказалось. А Уайли прыгал по полу, судорожно натягивая на себя одежду.

— Где Джей? — гаркнул Артур.

— Его не было, сэр! Наверное, он поднялся раньше меня, сэр! — пролепетал лаборант.

— Чёрт! — буркнул сержант и бросился вон из спальни.

Теперь он спешил на командный пункт, где находилась базовая радиостанция, возле которой дежурил офицер. Выбежав из барака, он, пригнувшись, короткими перебежками пробрался к домику КП.

Распахнув перед собой дверь, сержант с удивлением обнаружил, что в комнате, где обычно находился дежурный, никого не было. Багровея от злости, Грейли бросился дальше, в маленькую комнату, где располагалась сама радиостанция, но и там не было ни одной живой души. Чертыхнувшись, он схватил со стола микрофон, прижал его к губам и щёлкнул тумблером с надписью «Сеть». Индикатор молчал. Он повторил эту несложную операцию несколько раз, но передатчик упорно не хотел работать. Тогда Артур включил настольную лампу, питавшуюся от одной розетки с радиостанцией. Лампа работала, то есть питание на рацию подавалось. Пододвинув к себе металлический корпус прибора, он решил проверить предохранители, расположенные на задней панели. Уже разворачивая аппаратуру, сержант почувствовал непривычность её веса.

Поэтому, когда он увидел, что задняя панель вместе с содержимым корпуса отсутствует, то уже был готов к такому неутешительному результату осмотра.

— Сука!

Он отшвырнул бесполезную коробку в сторону.

Связь больше не существовала. И личный состав базы мог теперь рассчитывать только на свои, весьма скромные, силы.

Разбираться, кто уничтожил радиостанцию, у Артура не было времени. Решив поразмыслить об этом по дороге, он схватил висевший на вешалке возле двери автомат, сумку с магазинами — и бросился на улицу.

На площадке перед домиком уже носилось человек пять рядовых с автоматами в руках. Увидев сидящего на корточках возле казармы Уайли, сержант заорал:

— Чего расселся? Где Джей, мать твою?! Почему до сих пор не собрали солдат? Кто остался в бараке?

Кинувшись со всех ног в здание, лаборант исчез за дверью, но через мгновение ещё быстрее вылетел обратно. Лицо паренька было бледнее мела. Он судорожно хватал воздух полуоткрытым ртом и, тыча стволом в проем двери, пытался что- то сказать сержанту.

— Мать твою! Что там?

Грейли мигом подскочил к Уайли и, оттолкнув его от двери плечом, вошёл в казарму.

На восьми койках, несмотря на объявленную тревогу, мирно лежали люди. Грейли подошёл к одному из них, и тут же его ботинок поскользнулся на чем-то липком и скользком. Сделав ещё один быстрый шаг, чтобы удержать равновесие, Артур взглянул на лежащего на койке солдата.

Горло у него было перерезано. Кто-то сильным и точным ударом в одно касание вместе с артериями разрезал и гортань — так, что голова убитого теперь держалась только на позвоночнике.

Проверять состояние других сержант не стал. Он и так понял, что с ними случилось. Скрежеща зубами, он выскочил из казармы.

Уайли стоял возле столба, на который крепилась маскировочная сетка, и тяжело дышал. Его тошнило. Решив пока не трогать парня, Артур, пригибаясь как при артобстреле, бросился к домику, где располагалась столовая, надеясь хоть там застать кого-нибудь из офицеров части.

Подбежав к двери пищеблока и осмотревшись по сторонам, он увидел, что возле маленькой беседки, в которой обычно отдыхали свободные от дежурства офицеры, лежали два солдата, зарывшись в высокую траву, буйно разросшуюся у плетеной стенки. Они держали перед собой автоматы.

Увидев сержанта, рядовые замахали ему руками, давая понять, чтобы тот быстрее уходил от столовой. Грейли стремительно метнулся в беседку, где, быстро упав на пол, осмотрел стену и дверь домика.

Теперь сержант без труда обнаружил причину такого странного поведения солдат. На фанере, как раз там, где у стоящего человека должны располагаться голова и грудь, зияли несколько свежих пулевых отверстий.

— Ребята, в столовой кто-то есть? — спросил он негромким голосом у притаившихся за стеной солдат.

— По-видимому, да, — ответил один из них. — Когда мы подходили сюда, то ещё издалека увидели, как человек, стоящий в дверях, взмахнул руками и упал. Подойдя ближе, мы уже никого не застали. Только хотели зайти, но тут началась стрельба, и мы спрятались здесь. Дальше вы всё видели, сэр.

— Ладно. Ждите меня. Только не высовывайтесь!

Грейли тяжело вздохнул и, положив перед собой автомат, постарался грамотно сгруппироваться. Затем он прыжком вскочил на корточки и, как мячик, вкатился в двери столовой, распахивая их на ходу.

— Джей, Визули, Тэккер! — выкрикнул он имена офицеров охраны, как только оказался в здании.

И тут же услышал в ответ голос, идущий из-за перевёрнутого стола:

— Я здесь, сержант!

— Кто здесь? — Грейли привстал на четвереньки и пополз к столу.

Окна столовой были настолько большие, что встать в полный рост не представлялось возможным, так как сразу можно было оказаться прекрасной мишенью для притаившихся в горах снайперов.

— Я, — ответил задыхающийся голос.

— Кто — я?! — сержант никак не мог узнать говорившего.

— Тэккер, сэр!

Грейли дополз до импровизированного укрытия, обогнул столешницу и увидел лейтенанта Тэккера. Тот сидел прислонившись спиной к стене и старательно бинтовал своё колено кусками ткани, тонкие полоски которой он отрезал ножом от рукавов кителя.

— Что с тобой случилось, приятель?

— Да так. Влип в дерьмо. Точнее, похоже, что мы все в дерьме — и при этом по самые уши! — шипел лейтенант, пытаясь остановить кровь, сочившуюся из простреленного колена сквозь тряпки.

— Снайпер? — спросил Грейли, прекрасно понимая, каким будет ответ раненого.

— Да. Наша столовая не слишком удачно расположена. Бьют с соседних гор. Тут всё простреливается, — он пытался завязать узел на повязке, но руки плохо слушались его, и у Тэккера ничего не получилось.

— Давай помогу.

Грейли оторвал от края своего кителя длинную полосу материи и, перемотав ею ногу Фэрри, сделал надежную, крепкую повязку.

— Ты не знаешь, сержант, кто это? — спросил лейтенант, пытаясь приподняться на поврежденной ноге.

— Если бы я знал, приятель. Среди нас — диверсант. Чужой, — ответил Грейли.

— Что значит «чужой»? — Тэккер часто заморгал.

— То и значит, — Грейли с досадой сплюнул. — Радиостанция уничтожена, восьмерых ребят зарезали прямо в казарме спящими... Как баранов! — он крепко сжал кулаки. — А ещё одного я нашел у дороги на «джипе». Бедняга получил свою порцию свинца точно в шею.

Лейтенант присвистнул.

— Тогда это гораздо большее дерьмо, чем я думал раньше, — уныло произнёс он.

— Точно. Ты не видел Джея или Визули?

— Джея? Нет. Не видел. А Визули был со мной. Попав под обстрел, мы разделились. Он взял троих ребят и пошёл к ДОТам.

— Чёрт! Если это... Да. Ему там будет несладко. Но действует он верно.

— А что мы будем делать, сержант?

Грейли, стараясь держаться в «мёртвой зоне», пополз к двери.

— Сержант, ты куда?! Подожди меня! — вслед ему прошипел раненый.

— Не психуй, — буркнул в ответ Артур. — Я сейчас отдам кое-какие распоряжения и вернусь.

Грейли подполз к деревянному косяку и, выглянув на улицу, обнаружил, что оставленные им там двое солдат по-прежнему лежат возле беседки.

— Эй, парни! — выкрикнул он. — Слушать мой приказ.

Рядовые повернули головы к Грейли.

— Хватит здесь валяться. Даю вам десять минут. Берите ноги в руки и бегом к дороге. Заберите «джип» и на нём — прямо сюда. Понятно? Выполняйте!

Солдаты кивнули и, неумело извиваясь, поползли к дороге.

— Сейчас я расскажу, что мы будем делать, — вернувшись к Тэккеру, стал объяснять сержант. — Ты берешь двух парней. Они сейчас подъедут сюда на «джипе»... Берёте крупнокалиберный пулемёт, гранаты — и гонишь что есть сил. Да, и не забудь для всех троих пуленепробиваемые жилеты.

— Я всё понял, — Фэрри кивнул. — Но если я и доеду, раньше вечера помощь всё равно не прибудет. А если не доеду...

— Не мели чепухи, — рявкнул Грейли. — Ты должен доехать. Обязан! Пусть пришлют вертолёты, самолёты, ракеты... Всё что угодно, но побыстрее! Мы попытаемся продержаться.

Гул автомобильного двигателя заставил его замолчать.

— Давай, Тэккер, ребята уже приехали.

Грейли подтолкнул лейтенанта и пополз к двери. «Джип» стоял в двух ярдах от входа. Артур выглянул и увидел, что солдаты прячутся в салоне, пригнувшись к подушкам сиденья. Грузовичок удачно создал «мёртвую зону» для снайпера, в которой вполне можно было укрыться. Однако Грей- ли сразу понял, что перетащить раненого лейтенанта в автомобиль, не покидая зоны безопасности, ему не удастся, потому что солдаты по привычке поставили машину боком к двери столовой. Зафиксировав открытую створку прикладом автомата, Грейли выглянул наружу и заорал:

— Разворачивай машину задницей и подгоняй к двери вплотную, идиот! Лейтенант ранен!

«Джип» вздрогнул и, совершив небольшой маневр, уперся задней стенкой кузова в дверной проем. Артур помог Тэккеру подняться на ноги и, придерживая его под руку, помог забраться в кузов.

— Остановитесь на командном пункте и заберёте всё необходимое! — крикнул Грейли.

Лейтенант не удержался на ногах и, потеряв равновесие, упал. Услышав звук падающего в кузове тела, солдаты, как по команде, выпрямились на сиденье, и работающий мотор «джипа» прибавил обороты. Сержант успел заскочить в крытый брезентом кузов, уже когда машина тронулась с места. Через минуту она остановилась возле домика.

С этой стороны снайперы практически не «работали» из-за зелёной шапки невысоких деревьев, окружавших дом и подъезд к нему. Солдаты выскочили из машины и через минуту забросили в кузов крупнокалиберный пулемёт и ящик с гранатами. Оба уже успели облачиться в пуленепробиваемые жилеты и притащили ещё один — для лейтенанта. Грейли помог ему надеть нагрудник и перебраться в кабину. Один из рядовых прыгнул в кузов, а второй сел за руль.

— Поехали, — сказал сержант, — вам надо лететь быстрее пули. Выбросите меня у казармы!

* * *

Возле барака «джип» немного притормозил, и Артур спрыгнул на ходу, откатываясь в сторону от машины. Грузовик мигнул сигналом поворота и, набирая скорость, понесся по грунтовке. Горький комок вновь появился в горле сержанта. Сейчас он отчётливо понимал, что видит Тэккера в последний раз.

Ещё с борта автомашины Грейли увидел укрывшегося за углом дома лаборанта и теперь пополз к нему. Уайли уже успел надеть непонятно откуда взявшийся у него жилет и сменить винтовку на скорострельный пулемёт.

— Где наши медики? — сержант примостился рядом с ним. — Ты их не видел?

— В лаборатории, — спокойным, словно они разговаривали на аллее парка, голосом ответил Уайли, — они там что-то делают.

— Что-то делают? — переспросил Грейли и побагровел от гнева. — Унисолов немедленно сюда! С ними мы этих говнюков в два счёта накроем!

— Они не имеют права, — возразил Уайли. — Они не послушают.

— Мать их! — взревел Артур.

В эту минуту далеко за поворотом дороги застрекотали тяжелые пулемёты ДОТов.

— Началось, кажется, — прошептал лаборант, прижимая к груди пулемёт.

— Пожалуй, — согласился Грейли. — Сейчас посмотришь фейерверк, парень!

Он сплюнул и бросился к входу в подземелье. Перепрыгивая через три ступеньки, Артур вбежал в коридор лаборатории.

— Выходите, суки, мать вашу! — орал он, ногами открывая двери комнат.

Из компьютерной на него уставились три ствола винтовок, а за ними показались головы Барви и Шаймара.

— Сержант? — в один голос удивлённо произнесли они.

— Что же это вы тут делаете? А?! — заорал на них Грейли.

— Ликвидируем информацию. Стираем некоторые файлы, — пробормотал Фергюсон, сидящий за компьютером, однако не оставил своего занятия.

— Что?!

— Их много там? Я имею в виду — снайперов?

— Унисолов наверх! Немедленно! — голос Грейли звенел в бетоне лаборатории.

— Не имеем права. У нас приказ.

— Мне плевать на ваш вшивый приказ, тащите наверх солдат!

— Нет, нам категорически запрещено применять их, — спокойно повторил Шаймар.

— Да вы понимаете, что вы несете?

Грейли схватил Шаймара за шиворот и встряхнул.

— У нас приказ, — повторил тот сдавленным голосом.

— Если вы сию минуту их не выпустите, нас через час всех перебьют, как котят. Или это не влезает в ваши тупые головы? Я приказываю вам!

— Мы не имеем права, сэр, — ответил Барви.

— Ну ладно, ублюдки! Тогда я сам выпущу их! Сам!

Грейли выскочил из комнаты и бросился к стальной двери. Схватившись за колесо ручного замка, он всем телом навалился на него, но металл не сдвинулся, ни на дюйм.

— Бесполезно, сержант, — Шаймар, стоящий за его спиной, покачал головой.

— Что значит «бесполезно»? — кряхтел Артур, не прекращая попыток открыть дверь.

— Они уже заблокированы через компьютер.

— Так откройте дверь с помощью компьютера, мать вашу! Всю ответственность я беру на себя! Откройте!

— Мы не можем, — в коридоре появился Фергюсон. — В дверь встроен процессор с ключевым кодом, который мы пять минут назад уничтожили. Совсем.

— Так восстановите его! Чёрт бы вас побрал! — Грейли отошёл от двери. — А если нет, то я взорву её к свиньям собачьим.

— Код состоит из семидесяти пяти символов, и мы его не знаем, а взорвать дверь, конечно, можно, но это бессмысленно. Объем помещения слишком мал. Унисолы погибнут. Здесь всё именно так и рассчитано.

— Чёрт! Вот дерьмо так дерьмо! — Артур от злости пнул ногой дверь.

— Не беспокойтесь, сержант. В хранилище с унисолами сейчас попасть невозможно. Туда не сможем попасть ни мы, ни тем более те, кто на нас напал. Метр бетона со всех сторон. Глубина земляного слоя сверху — двадцать футов, — пояснил Фергюсон.

— Теперь мы точно сдохнем, придурки! — сержант бросился к выходу, но обернулся. — Чего вы тут сидите, как крысы?! Там люди гибнут, а вы тут, мать вашу! А ну-ка быстро все наверх!

— Сержант, — остановил его Шаймар, — собирайте своих людей.

Тот замер на ступенях.

— Для чего собирать? — не понял Грейли.

— Через пять минут мы здесь всё закончим, и можно будет уходить. В бункер никто не проникнет.

— Тогда пойдём сейчас. Быстро! Там, наверху, уже слишком горячо...

— Нет. Нам нужно закончить уничтожение программы.

— Гранатой её уничтожить, гранатой! Ясно? Придурки заучившиеся, — последние слова он произнёс уже не злобно, а с какой-то странной жалостью, чуть ли не с нежностью.

* * *

...Когда Артур вновь оказался на поверхности земли, там уже шел настоящий бой. Дорогу, ведущую к базе, перегородили большим автобусом. Он горел, поднимая в ясное голубое небо клубы едкого черного дыма и языки багрово-кровавого пламени. Все оставшиеся в живых солдаты достаточно плотной группой лежали за насыпью и вели беспорядочный огонь, перестреливаясь с десятком людей, рассыпавшихся по обе стороны от автобуса. Сержант подполз к ним.

— Нам надо уходить, — сказал он.

— Куда? — спросил кто-то из рядовых, не прекращая стрельбы.

— Вперёд. Дорога здесь одна. Все подходы с других сторон заминированы.

— Тогда чего мы ждём?

— Наших медиков, — ответил Грейли.

— Хорошая у нас перспектива, сержант, — ухмыльнулся один из солдат, лежащих рядом с ним. — Вперёд идти — нас убьют, а оставаться здесь...

— Убьют тоже, только ещё быстрее, — ответил Уайли.

— Тогда дождёмся медиков — и вперёд!

— А кто видел капрала? — спросил Грейли. — Его хоть кто-нибудь из вас видел?! Он живой или нет?

Солдаты не ответили и только удивлённо пожимали плечами.

«Исчез, — подумал Артур. — Либо убит, либо...»

Но закончить размышления ему не удалось. Потому что в это мгновение горящий впереди автобус разлетелся в клочья, грозя острыми раскаленными осколками прячущимся поблизости людям.

Клубы дыма и огня выросли вдруг до невероятных размеров. Неожиданно из этого адского пламени появилась огромная грузовая машина. Подобных дорожных динозавров Грейли видел всего два раза в жизни, хотя в молодости три года проработал на бензоколонке и перевидал много всяких машин.

Вынырнув из огня и дыма, блестящий на солнце хромом и никелем переднего бампера монстр на полной скорости несся на насыпь, за которой укрылись солдаты. Двадцатиярдовый фургон, зачехленный черным брезентом, раскачиваясь из стороны в сторону, напоминал гигантский гроб.

Сержант поднялся в полный рост и, прижав автоматическую винтовку к плечу, нажал на курок, прицелившись в блестящие на солнце стекла кабины.

Когда последняя гильза вылетела из патронника, Артур увидел, что из двери кабины, прямо на него, вылетел красный огненный шар. Реакция и в этот раз не подвела Грейли. Падая лицом в землю и даже не успевая подставить руки, чтобы смягчить удар, он услышал, как реактивный снаряд пронесся над ним и, врезавшись в фанеру казарменного барака, разнес его в щепки, осыпая вжавшихся в землю солдат осколками стекла, обломками пластика и досок.

Уцелевшие останки постройки мгновенно вспыхнули.

— «Вот дерьмо», — подумал Артур, перекатываясь через спину и поднимая своё оружие.

Рука сама сменила пустой магазин и развернула ствол на грузовик.

Несмотря на ураганный огонь практически в упор, многотонная махина продолжала приближаться к насыпи. В тот момент, когда сержант вновь нажал на спусковой крючок, грузовик уже смял несколько солдат, не успевших отскочить в сторону, и, промчавшись в пяти футах от бросившегося в сержанта, резко затормозил.

Инерция развернула машину почти на 90 градусов, однако за рулем, по-видимому, сидел высокого класса шофёр, не позволивший автомобилю выйти из-под его контроля и перевернуться. Зловеще заскрежетав колесами, подняв в воздух тучи пыли, он замер. А через секунду черный брезент на его бортах поднялся вверх и из-за него ударили две авиационные турели.

— Отделению отступить к казарме! — крикнул Грейли.

И сержант, упав на изрытую, кипящую от пуль землю, пополз к горящим останкам барака, надеясь среди развалин найти убежище. Солдаты отступали вслед за ним, стараясь делать то же, что и их сержант. Однако фортуна не была к ним так же милостива, как к нему.

Рядовые один за другим кровавыми мешками замирали в пыли. С каждым шагом их оставалось всё меньше и меньше.

Грейли боком полз к горящим доскам и выл, выл по-звериному, через плотно стиснутые зубы. Выл от бессилия что-либо изменить и хоть как-то помочь своим солдатам. А «вулканы» гудели залпами, продолжая свою кровавую работу.

Добравшись до обломка деревянной балки, Артур положил на неё винтовку и нажал на спуск, целясь в человека, стоящего за гашеткой шестиствольной пушки. Он видел, как пули из этого огнедышащего чудовища приближались к домику командного пункта.

Проследив их траекторию, сержант заметил, что туда ползёт уже раненный в руку Уайли. По-видимому, он остался последним из всех, кто, как и Грейли, прятался за насыпью.

Не мешкая ни минуты, сержант пришёл на помощь парню. Артур отстреливал магазин за магазином, пытаясь отвлечь огонь на себя, и даже попал одному из «вулканщиков» в корпус, отчего тот упал на дно кузова. Однако он сразу поднялся — очевидно, он был в бронежилете — и продолжил стрельбу.

Пулемётчики продолжали вести огонь по несчастному парню, не обращая на сержанта никакого внимания. Несмотря на кажущуюся легкость задачи, им никак не удавалось попасть в намеченную жертву. И эта своеобразная охота завела стрелков настолько, что целиком поглотила их внимание.

До угла дома оставалось уже меньше трёх шагов, когда очередь из одного «вулкана» всё-таки настигла Уайли. Тяжелые пули подняли несчастного в воздух, оторвав его от земли, и разнесли в клочья пластины бронежилета. И тут, словно поняв, где находится противник, на помощь первому пулемёту пришёл второй. Он настиг уже падающее на землю тело и в мгновение ока своей очередью превратил его в кровавую пыль.

Грейли рухнул головой в песок и заорал, срывая мощным потоком воздуха голосовые связки:

— Не-е-е-е-т!

Случившееся казалось ему высочайшей несправедливостью. Он, уже не очень молодой служака, остался жив, более того, не получил ни единой царапины в сегодняшней кровавой каше, а мальчишке так не повезло. И когда! Когда до спасительного домика оставалось всего-то три шага...

На какой-то момент грохот выстрелов смолк. Вулканы замолчали. Стрелки, стоящие в кузове фургона, переглянулись, и до сержанта донеслись их радостные возгласы. Там торжествовали победу. Но вдруг резкий рокот автоматических винтовок оборвал их веселье. Обмякнув, они одновременно повалились на пол, в гору отстрелянных гильз.

— «Ребята? — удивлённо подумал Грейли. — Неужели медики ещё живы? Вот сукины дети!»

Мысль о том, что не он один остался в живых, несказанно обрадовала его. Между тем автоматная трескотня продолжалась, и Артур увидел, что ещё два человека, бежавших по дороге к фургону, вероятно, чтобы сменить убитых пулемётчиков, упали как подкошенные, снятые точными выстрелами.

Теперь медлить было нельзя. Но чтобы прийти парням на помощь, необходимо было обогнуть фургон.

Быстро сменив обойму, Артур поднялся в полный рост и, выставив винтовку, побежал к грузовику, надеясь осуществить задуманное раньше, чем его успеют обнаружить враги. Но он совершенно упустил из виду, что в кабине грузовика всё ещё сидели два человека.

Когда до машины оставалось не больше десяти ярдов, дверца распахнулась, и из неё выскочил капрал Джей.

Сжимая в руках «узи», он спрыгнул на широкую подножку грузовика и, прицелившись, нажал на курок. Артур успел сделать то же самое, но на долю секунды позже.

Пули ударили в корпус винтовки, разворачивая её в сторону — и очередь, выпущенная сержантом, прошла в дюйме над головой капрала, не причинив ему никакого вреда, а в следующий миг свинец из «узи» разнес голову Артура.

Алый туман встал перед глазами сержанта. Тело мгновенно отказалось повиноваться, и, запутавшись в собственных ногах, сержант рухнул в пыль, всё ещё продолжая немеющими пальцами сжимать рукоять винтовки.

* * *

Стрельба за фургоном продолжалась недолго. Через несколько минут грохот выстрелов захлебнулся в резких щелчках разрывов ручных гранат. В наступившей тишине, казавшейся сейчас ватно-нереальной, слышался только треск догоравших останков казарменного барака. Постепенно стали слышны и голоса людей.

Вторая дверца грузовика распахнулась, и из-за рулевой колонки выбрался высокий человек с глубоким шрамом на щеке. Бросив беглый, полный презрения взгляд на три распростертых возле ступеней, ведущих в лабораторию, тела, он, брезгливо морщась, переступил через них и исчез в подземелье. Капрал Джей тем временем обошел грузовик и, остановившись возле нескольких человек, сидящих прямо на земле, пристроился рядом.

Прошло чуть больше получаса, прежде чем спустившийся в подземный бункер человек со шрамом показался наверху. Увидев его, Джей весело улыбнулся и поспешил навстречу, закинув свой автомат за спину.

— Ну как? Товар на месте? — спросил он.

— Да. На месте, — кивнул тот в ответ.

— Значит, обещанная сумма... — улыбаясь ещё шире, произнёс капрал.

— Конечно. Её можно получить хоть сейчас.

Рука человека со шрамом на лице резко вылетела из кармана, и в ней оказался зажат небольшой пистолет. Капрал так и не понял, что произошло. Он даже не почувствовал, что умирает.

Пуля попала ему точно между бровей, оставив на лице маленькую кровоточащую дырочку. Тело мягко осело в пыль, выплескивая красную жижу из расколотого черепа.

— Свинья поганая! — произнёс по-арабски стрелок и спрятал пистолет обратно в карман. Зачем он полез в другой карман куртки и достал оттуда рацию. Нажав на ней клавишу, он произнёс: — Садык, Шаруф. Здесь придётся взрывать. Понадобится ваша взрывчатка. Я жду.

Через десять минут между дымящимися останками ДОТов проехал маленький белый фургон с синей надписью «Почтовые перевозки» на металлическом борту кузова. Он въехал на территорию разгромленной базы и остановился перед человеком со шрамом, в ожидании прохаживающемся по дороге. Из фургона вышли двое мужчин в странных коричневых шерстяных накидках.

— Зачем взрывчатка, Вари-задэ? — произнёс на-арабском один из приехавших.

— У нас возникли трудности, — по-английски ответил ему собеседник. — Они успели спрятать товар в бункере, а потом заблокировали компьютером замки и уничтожили ключи, собаки. Капрал оказался плохим помощником.

— Ха! — воскликнул один из приехавших и грубо выругался тоже по-английски. — И теперь мы будем взрывать?

— Взрывать.

— Дверь?

— Нет. Так нельзя. Так мы уничтожим товар. Мы обойдем с другой стороны. Через технический блок. Там аппаратура самортизирует ударную волну, и, может быть, товар не пострадает.

Вари-задэ взглянул на часы:

— Через два часа мы должны всё закончить. Иначе... Времени очень мало, а желающих получить наш товар много. Если мы не уберемся отсюда, то они придут сюда сами.

Резко развернувшись, он подошёл к входу в бункер и, отсчитав от него сто тридцать шагов, остановился на небольшой пустой площадке.

— Взрывать будем здесь. Приступайте.

Сделав на земле отметку носком ботинка, он отошёл к грузовику и, усевшись на никелированный бампер, закурил.

Без чьего бы то ни было приказа несколько человек, отдыхавших до сих пор на земле, отложили оружие и принесли лопаты. Они принялись копать небольшую яму в месте, указанном человеком со шрамом. Затем, отбросив подальше уже не нужные лопаты, они загрузили в яму небольшой ящик с взрывчаткой, и через несколько минут мощный взрыв потряс долину. Когда пыль осела, и дым рассеялся, на месте взрыва зияла глубокая воронка. Подрывники расчистили её дно и заложили ещё один ящик. Снова грянул взрыв.

Так повторялось до тех пор, пока вместо комьев земли в воздух не полетели куски бетона и искореженная арматура. Тогда Вари-задэ выбросил окурок и, поднявшись с бампера, подошёл к огромному провалу в земле, проделанному великолепно проведенными саперными работами.

Осмотрев дыру, он достал из кармана куртки тонкие кожаные перчатки и, быстро надев их, скомандовал:

— Верёвку, фонарик, саквояж. Быстро!

Двое смуглых вояк молниеносно поднялись с земли и опрометью бросились к фургончику. Там они извлекли из кузова всё, что приказал доставить человек со шрамом.

Вари-задэ завязал принесенную ему веревку сложным узлом на поясе, бросил второй её конец своим помощникам и, включив фонарик, медленно начал спускаться в провал.

Вся группа застыла в напряженном ожидании, вслушиваясь в звуки, раздававшиеся из темноты. Прошло больше часа, прежде чем на край воронки вылез неестественно белокожий, крепко сложенный человек. Он был совершенно голый.

С легкостью кошки он вскарабкался по сыпучему откосу и подошёл к испуганно таращившимся на него бойцам. Он сложил руки за спиной и замер. Больше всего этот человек напоминал теперь вытесанную из белого мрамора статую. За ним показался ещё один точно такой же мужчина, за ним ещё и ещё.

Вскоре все десять универсальных солдат стояли по периметру воронки, не шевелясь и заложив руки за спину.

Недоверчиво косясь на этих странных людей, подрывники вытащили своего командира наверх и бросились к своему оружию, оставленному на земле. По-видимому, так они чувствовали себя куда увереннее. Только сейчас на лице Вари-задэ появилась довольная улыбка.

— Ну, что скажете? — проговорил он, обращаясь к своим удивлённым компаньонам, стоящим неподалеку.

Те понимающе закивали, выражая удовлетворение.

— Эти солдаты стоят тех жертв, которые мы понесли в бою...

Человек со шрамом прошёлся за спинами унисолов, похлопывая каждого ладонью по спине. Ещё через четверть часа все десять универсальных солдат были переодеты в странные хламидоподобные костюмы из тёмно-коричневой шерстяной ткани, точно такие же, в каких приехали подрывники, и такого же цвета трикотажные шапочки, закрывшие от любопытных взглядов их лысые головы.

Унисолов погрузили в закрытый кузов с надписью «Почтовые перевозки», а оставшиеся бойцы заняли гигантский грузовик. После этого обе машины принялись взбираться в гору, покидая ещё дымящиеся развалины, оставшиеся от базы.

Машины выбрались на неширокую дорогу. Первым следовал гигантский трейлер, а за ним, как болонка на поводке, держался фургон. Кроме унисолов в нём ехали ещё двое: водитель и рядом с ним на сиденье Вари-задэ. Он сжимал в руках короткоствольный автомат Калашникова.

Через сорок минут машины выехали на бетон горной трассы и, увеличивая скорость, понеслись в сторону перевала. Ещё через час они спустились в низину, благополучно миновав достаточно сложный для грузовиков такого класса участок дороги. Здесь трасса шла по дну высохшего русла реки. Со всех сторон окруженная горными склонами, она петляла по красивейшим местам. Солнце стояло в зените на голубом шёлке неба, не омрачённом присутствием ни одного облачка.

Настроение у всех участников операции было под стать погоде. Все неприятности и жертвы оказались уже далеко позади, а впереди их ожидали деньги и покой. Пусть небольшой, но перерыв в их тяжелой работе.

Горный коридор закончился, и едущий впереди трейлер вкатил на ровный массив с редко растущим по всей площади кустарником.

В эту самую минуту два огромных красных шара пронеслись в горячем полуденном воздухе. Они взорвались с ослепительными вспышками, которые, казалось, даже затмили солнце. Огромный трейлер превратился в не менее внушительных размеров костёр.

Водитель небольшого грузовичка на секунду опешил, но автоматически нажал на тормоз. Как только автомобиль остановился, Вари-задэ, сидевший рядом, нажал на курок своего автомата — и водитель, неестественно дёрнув головой, обмяк на своем месте.

Его спутника — последнего, кто остался в живых после налета на базу, — в действительности звали не Вари-эадэ. Настоящее его имя было давно забыто, но в Интерполе он числился под прозвищем «Лукман».