Рони добралась до своего дома на такси. Нельзя сказать, что расставание с лейтенантом спецслужбы было особенно тёплым. Тем не менее, провожая её до ворот вертолётной площадки военно-морской базы, тот пожал ей руку и улыб­нулся, признавшись:

— Вы знаете, вообще-то я ваш поклонник.

Рони оставалось только кивнуть и пожать плечами.

— Благодарю. Это очень облегчит мне жизнь, — пробор­мотала она.

Впрочем, последнюю фразу девушка сказала совсем тихо, так что лейтенант не смог её расслышать.

Он подождал, пока Рони поймает такси, и лишь после этого направился к невысоким строениям, видневшимся в глубине базы.

А Рони поехала домой. К её большому облегчению, авто­мобиля, который вчера разгромила группа «разгулявшихся студентов», уже не было. Зато на его месте, чуть в стороне, появился тёмно-серый со стальным отливом «додж-династи».

Рони задумчиво постояла с полминуты рядом с подъез­дом, разглядывая машину. На передних сиденьях она заме­тила пару широкоплечих молодых людей, однако решить для себя, кому они принадлежат — полковнику Саттлеру или Дику Прайеру — девушка так и не смогла. Впрочем, честно говоря, она так устала, что сейчас ей это было совершенно безразлично.

Поднявшись на свой этаж, она открыла дверь квартиры и вошла внутрь. Уборщики уже постарались. И хотя квартира по-прежнему имела довольно разгромленный вид, но сейчас она смотрелась хоть как-то прибранной. Во всяком случае, ковёр с кровавым пятном отдали в чистку.

Рони приняла душ, выпила чашку кофе, а затем легла спать. Она так устала за предыдущий день, что чувствовала, что если не поспит несколько часов, то просто свалится с ног. Забравшись под одеяло, девушка завела будильник на час дня и закрыла глаза. Не прошло и десяти секунд, как Рони уже крепко спала.

Было без четверти восемь утра.

* * *

Люк Девро пришёл в себя и открыл глаза. Он не мог сказать точно, сколько времени прошло с того момента, как ему сделали укол. По крайней мере, вокруг стояла кромешная темнота. В то же время он ощущал тряску и слышал шум мотора. Значит, скорее всего, он ехал в какой-то машине.

Мгновением позже Люк понял, что это за машина. Грузовик-лаборатория. Но почему-то он все еще лежал на полу. Холодильник. Вполне возможно, что его подстрелили, и полковник Перри положил его сюда, чтобы он смог прийти в себя и затянуть свои раны.

Странно то, что Люк почти не помнил того, что происходило с ним совсем недавно. Во всяком случае, он точно мог воспроизвести в памяти захват электростанции. Он помнил, как забирался по стальному тросу на смотровой балкончик, и помнил Джи-Эр-13, скользящего буквально в десяти мет­рах от него. Затем, шаг за шагом, Люк восстановил всю операцию. К своему немалому удивлению, он так и не вспомнил того момента, когда его изрешетили пулями.

Зато он вспомнил другое: двух вьетнамцев — юношу и девушку, — сидящих в толпе заложников. Здесь его память словно раздваивалась. Он также вспомнил странную ночь, яркие слепящие огни и перевёрнутый автомобиль. Фургон с выбитыми окнами. И разнесённую в щепки будку смотрите­ля. И какую-то парочку, копошащуюся в салоне машины.

Это воспоминание было нечётким. Скорее даже каким-то отстранённым. Оно очень напоминало ощущение де жа вю.

Люк попытался покопаться в собственной памяти, пытаясь понять, откуда пришла эта картинка, чем она вызвана. Но эпизод существовал сам по себе, без связи с прошлым и буду­щим. Он парил, как застывший кадр в темноте кинотеатра, Пустая сценка, не несущая никакого содержания.

Люк вновь прикрыл глаза. Здесь было прохладно и хорошо, в этом тряском ледяном коробе. По крайней мере, он не ощущал той удушающей жары, которая сводила его с ума, Кровь его не закипала, как это случалось пару раз прежде. И не подбиралась к горлу, сдавливая его стальным капканом. Ничего, всё в порядке.

Лениво, словно во сне, Джи-Эр-44 поднял руку и провёл ладонью по своей обнажённой груди. Так и есть. Значит, его всё-таки ранили. Иначе чем объяснить, что он не в своём обычном костюме, а почти полностью раздет? Всё станови­лось на свои места. Раны мало беспокоили его. Он знал, что они затянутся сами. Если же этого не произойдёт, то там, в лаборатории, есть люди, которые помогут ему.

Он попытался как можно плотнее прижаться к полу, чув­ствуя на коже приятное покалывание кристалликов инея. Всё было в порядке, всё шло своим чередом. Оставалось только ждать приказов. Тех самых приказов, которыми питался мозг унисола. Его, Люка Девро, мозг.

* * *

Примерно в десять часов утра Скотт пересёк границу между штатами Техас и Нью-Мексико. Как он и предпола­гал, никаких заминок не произошло, поскольку приграничный город Эль-Пасо кишел всевозможными автомобилями. Здесь можно было встретить и мощные грузовики, и легко­вые машины туристов, едущих как на запад, так и на восток.

Многочисленные небольшие кафе, устроенные при парковочных площадках, были забиты народом. Поэтому Скотт мог без особого риска, не привлекая внимания, остановиться и немного перекусить. К своему немалому облегчению он ещё ночью почувствовал позывы голода. Подобная реакция организма могла означать только то, что Скотт и тот, второй, приходят в себя. Хотя еще тогда, в первый раз, унисол уяснил: основной компонент, позволяющий держать его и остальных ребят под контролем, это «вакцина Грегора». Прочищение памяти. Промывка мозгов.

Однако то средство, которое вводили им при операции, и так помогало жить, существовать. Если уж не совсем полно­ценно, то хотя бы в приемлемых для людей границах.

Он зашёл в небольшое придорожное заведение, располо­жившееся на окраине Эль-Пасо, чуть в стороне от Десятой дороги, и заказал себе две огромные порции мяса. Мясо — это то, что поддерживает в человеке жизнь. Что делает муж­чину сильным. Усевшись за столик, Скотт принялся не спеша поглощать пищу. Он ел с аппетитом, словно снова постигая вкус еды. Картошка и огромная отбивная с кровью прекрасно подействовали на него. Приятная тёплая волна сытости разлилась по телу, но она была не обжигающей, как это слу­чается от жары или перегрева.

Скотт знал: ещё некоторое время реакции организма будут достаточно однобокими. При перегреве его функцио­нальные способности начнут снижаться, а значит, придётся отправляться в кузов рефрижератора. Делать это рекомендуется, хотя бы, раз в сутки. А лучше — два. И в такие часы им понадобится надёжное прикрытие.

Второй человек в его мозге пробудился, хмыкнул и, дёр­нув могучими плечами.

«Ты можешь остановиться в любом мотеле, — сонно заявил он. — Отгонишь свою машину на стоянку. Только выбери что-нибудь помельче и позачуханнее. Там обслуга не такая внимательная».

— Благодарю, — тихо ответил Скотт, отрезая огромный ломоть от бифштекса и заталкивая его в рот.

Завсегдатаи заведения посматривали на него с любопыт­ством. Они в первый раз видели здесь этого парня. А выгля­дел он, надо признаться, достаточно странно. Куртка коротковата и непонятное отсутствующее выражение на лице, словно он жует не мясо, а промокашку.

— Эй, приятель, — подсел к его столику здоровенный бородач в джинсовой кепке, зеркальных очках, чёрной футболке и потрёпанных джинсах, — что-то я тебя здесь впервые вижу.

Скотт лениво оторвал взгляд от тарелки и посмотрел на собеседника. Впрочем, он тут же вновь вернулся к еде, про­бурчав:

— Я тоже вижу тебя здесь впервые, приятель.

Сейчас управление этим могучим телом взял на себя второй, неизвестный Скотту человек. Похоже, было, что он ориентировался в таких ситуациях лучше Джи-Эр-13. А стало быть, ему можно доверять. Пока у них один интерес.

— Ага, — бородач покачал головой и кивнул в сторону стоянки, — но ведь ты приехал вон на той колымаге «Мясные деликатесы Хайдена», верно?

Скотт быстро глянул в сторону стоянки и пожал плечами.

— Ну и что? — ничего не выражающим тоном спросил он, продолжая есть.

— Да нет, ничего, — бородач усмехнулся. — Просто хотел спросить, куда подевался Мигдли. С ним что-нибудь случилось?

— Мигдли? — Скотт отправил в рот очередную порцию

картошки, предварительно обмакнув её в подливку. — Я ничего не слышал про этого парня.

— Как же? — бородач ухмыльнулся ещё шире и, отодвинувшись от стола, поглядел на номер рефрижератора. — Ну да, это машина Мюрея. Брось меня подкалывать, приятель. О чём ты говоришь-то?

Унисол не торопясь доел мясо, тщательно протёр тарелку кусочком хлеба и отправил его в рот. И лишь после этого, сыто отдуваясь, откинулся на спинку стула. В упор, посмотрев на бородача, он, растягивая слова на ковбойский манер, ответил:

— Говоришь ты, а я молчу. И вообще, приятель, отваливай. От тебя воняет.

Лицо бородача замерло. Через секунду на нём отразилась вспышка обиды. Но всего лишь на мгновение. А затем она пропала, уступив место веселью.

— Ну да, приятель, конечно. По такой-то жаре от кого хочешь, вонять будет. Ты ведь тоже не «шанелью номер пять» благоухаешь, — бородач наклонился вперёд и втянул носом воздух. Ноздри его при этом раздувались, как у могучего быка-производителя, почуявшего корову. — От тебя вон гарью несёт так, что пожарные за километр должны оборачиваться. Ты чего, оголодал? Решил собственные ноги пожарить на обед?

За соседними столиками засмеялись. Скотт обвёл их лени­вым взглядом. Это был странный взгляд. Грозный. Говоря­щий яснее любых слов: «Держитесь от меня подальше, ребята. Держитесь подальше, если хотите убраться отсюда живы­ми и здоровыми». Смех стал тише, а ещё через несколько секунд пропал совсем. В кафе повисла напряженная пауза.

Место незнакомца вновь занял сержант Эндрю Скотт.

— В общем, так, мудозвон, — пробормотал он. — Чем пахнет от меня, это моё дело. От тебя же воняет потом и мочой. Если бы хоть один из парней в моем отделении вонял так же, как ты, я бы лично свернул ему шею. А теперь отва­ливай отсюда, меня тошнит.

Бородач с удивлением разглядывал странного парня, а тот в упор смотрел на него, сунув большие пальцы рук за широкий ремень армейских брюк.

— Ну, ты потише, приятель, — предупредил бородач. — Тут у нас не любят таких, как ты.

— А мне насрать, что у вас здесь любят, — спокойно пожал плечами Скотт. — Я тебя предупреждаю в последний раз, вставай и проваливай из-за моего стола, — он взял высо­кий бокал с «кока-колой», в котором плавали бело-коричне­вые кубики льда, и сделал глоток.

Бородач продолжал сидеть, с недоумением оглядывая не­знакомца. Собственно говоря, он не очень-то верил в подоб­ные угрозы. Ну не станет парень, если он не совсем больной, кидаться в одиночку против полутора десятков таких вот ребят, как он. А их здесь собралось не меньше.

Бородач обернулся на всякий случай, чтобы увидеть одобрительные, поддерживающие взгляды. И, конечно же, увидел их. Похоже, всем обитателям этого местечка при­шлась не по вкусу дерзость новичка.

Глядя на смотрящих в его сторону людей, Скотт прики­дывал свои шансы на победу.

«Конечно же, это все не просто так, — думал он. — Разу­меется, не просто так. С чего бы этому парню, будь он нор­мальным стопроцентным американцем, затевать ссору с ним, сержантом армии США? Зачем нарываться на драку? И вообще, что они здесь делают? Их здесь не меньше пятнадца­ти человек, этих крепких натренированных парней. Навер­няка они попали сюда не случайно. Их тут интересует вовсе не еда Просто, скорее всего, этой вьетконговской сучке уже сообщили, что он идёт по её душу. Она всё знает и каким-то образом смогла даже определить направление его движения. А значит всё это — просто ловушка. И улыбчивый бородач на самом деле переодетый вьетконговский агент. И эти люди за его спиной тоже».

Скотт нахмурился. У него было два выхода. Либо встать и просто уйти, оставив этих парней здесь, в целости и сохранности, забрать свою машину и увезти своих ребят подальше отсюда, либо убить мудаков, которые сидят за столиками, всех до единого. Оба решения казались достаточно спорными.

Скотт продолжал смотреть на шоферов, а они смотрели на него, разумеется, выжидая, кто первый завяжет потасовку. Дадут ли они ему уйти? Сержант сомневался в этом. Ско­рее всего, нет. Наиболее вероятно, что все эти гуковские выродки кинутся ему на спину, как только он направится к вы­ходу.

«Чертова вьетконговская сука, — усмехнулся едва замет­но унисол. — У неё отличные осведомители. Она сильный и опасный противник. Ему придется нелегко, если он хочет одержать победу в этом противостоянии».

Навалившись локтями на стол, Скотт сунул руку за пазуху и нащупал рукоять «пустынного орла». Однако тут же заставил себя разжать пальцы.

«Ещё не время, — подумал унисол. — Пока ещё не время. При желании он мог бы посворачивать им шеи голыми руками, без шума. Знать бы, сколько ви-си всего... В том случае, если эти ублюдки не одни, если остальные вьетконговские желтозадые уроды ждут где-то снаружи, поднимать шум было бы непростительной оплошностью. Только в самом крайнем случае, когда не будет иного выхода».

Хозяин заведения, тоже навалившись на стол, внимательно разглядывал своего нового клиента, облаченного в «джангл-фетигз». Он тоже видел парня в первый раз и не сомневался, что тот приехал на машине Мюрея Мигдли, который обычно возил мясо в Нью-Мексико и Аризону и, как правило, проезжал здесь, по Десятой дороге, останавливаясь перекусить в его кафе. Так что уж эту красотку он знал, как облупленную. Вон на крыле небольшая вмятина, а поверх — светлое пятно. След столкновения с каким-то лихачом в про­шлом году.

В общем-то, если уж говорить по совести, странный посе­титель показался ему подозрительным. Выглядел он совсем не как водитель. Есть в водителях что-то такое своё, специ­фическое. А этот парень смотрелся скорее как убийца-психо­пат. На всякий случай хозяин кафе опустил руку и нащупал прикрепленную под стойкой бейсбольную биту, а еще чуть пониже, почти у самых колен, уютно устроившийся в желез­ных скобах пятисотый «мосберг» двенадцатого калибра. Эта машинка могла бы остановить любого засранца. Не только такого парня, как этот.

Скотт, прикидывая, как бы получше и поэффективнее сделать то, что он должен сделать, повернулся к хозяину и, словно мимоходом, заказал:

— Ещё один бифштекс.

Тот пожевал губами. Это был сухой морщинистый муж­чина лет пятидесяти пяти. Седые волосы зачёсаны назад, одет в белую рубашку и опрятный фартук. Глаза, голубова­тые, холодные, рассматривали унисола с излишним внима­нием.

«Пожалуй, он тоже всё знает, — решил сержант. — Чёрт побери, угораздило же его забраться в эту дыру. Хотя, конеч­но, если бы он миновал эту ловушку, впереди его обязательно ждала бы следующая. Агенты вьетконговской сучки Рони Робертс пронырливы и глазасты. Тут уж ничего не скажешь, что да, то да».

— Ещё один бифштекс, — повторил он, вновь поворачиваясь к хозяину.

Тот медленно покачал головой.

— Сперва расплатитесь за те два, что съели, мистер. — Хорошо, конечно, — ответил Скотт, поднимаясь.

Теперь бородач смотрел на него снизу вверх, и Скотт, не особенно раздумывая, рубанул ему кулаком по переносице. Голова бородача, увенчанная джинсовой кепочкой, дернулась, а из носа, словно под большим давлением, брызнули две тёмные струи крови. Из рваной раны между бровей так же появились тягучие бурые ручейки, которые покатились вниз по щекам. Бородач вскинул руки к лицу, будто собираясь зажать ими рану, но в этот момент Скотт, резко крута­нувшись на месте, впечатал каблук саперного башмака как раз между ладоней, туда, где виднелась тёмная густая боро­да. На пол посыпались белые горошины зубов и алые сгустки. Раненый захрипел и опрокинулся на спину вместе со сту­лом.

В ту же секунду унисол наклонился и, подхватив стул, шнырнул его в скопление обращенных к нему лиц. С грохо­ты покатилась мебель, разлетелись тарелки, стаканы посы­пались на пол, разбиваясь, расплескивая вокруг себя пенящуюся шипящую «кока-колу». Ярко-красная жестянка покатилась в угол. Двое из парней тоже рухнули на пол и остались там валяться, корчась и завывая от боли. Одному из них перевернувшийся столик попал углом в лоб, и теперь в голове парня зияла рваная чёрная дыра. Второго основательно зацепило ножкой стула.

Нельзя сказать, что это был самый удачный бросок.

Однако Скотту оказалось достаточно. Теперь он стоял на от­крытом пятаке, достаточно широком для того, чтобы вести бой, и в то же время слишком узким, чтобы на него могли наброситься все вьетконговские ублюдки вместе, кучей.

Хозяин торопливо полез под прилавок, однако Скотт за­метил это. Неуловимым движением он подхватил еще один стоящий за спиной стул и швырнул его в витрину. Бутылки с грохотом осыпались за стойку. Обитая мягкой тканью спин­ка стула врезалась в удачно подставленный лысоватый заты­лок хозяина. Тот хрюкнул и растянулся на полу.

Остальные не стали дожидаться, пока старик придёт в себя, а метнулись вперёд, туда, где стояла жёлто-зелёная пят­нистая фигура чужака. Первого, самого боевого, Скотт про­сто подхватил за шею и швырнул через себя. Через мгнове­ние он услышал, как сочно и громко хрустнули позвонки. Когда парень приземлялся в дальнем углу спиной вперед, он уже был мёртв. Тело его кулем съехало на дощатый пол.

Следом пришла очередь второго и третьего. Скотт кру­тился, как юла. Это тело, мускулистое, послушное, принад­лежавшее, может быть, вовсе и не ему, а тому, второму, сидя­щему у него в мозгу, все равно идеально подходило для драки. В нем было ничуть не меньше боевых навыков, чем у самого сержанта Эндрю Скотта. Крепкие кулаки рассекали воздух, сокрушая лица, переносицы, кадыки, ломая ключи­цы, дробя грудные клетки.

Поняв, что голыми руками чужака не одолеть, нападаю­щие стали хвататься за ножки от стульев и столов, обломки которых теперь устилали пол. Сейчас эти люди стали похо­жи на жаждущих крови зверей. Волков, обступивших уже за­гнанную жертву.

Однако Скотта это не смущало. Он стоял высокий, спо­койный, даже не запыхавшийся, без единой капельки пота на худом, скуластом, суровом лице. Прищурясь, унисол выжидающе смотрел на обступивших его противников.

Ну, что же, настала пора действовать посерьезнее. Руки его свободно свисали вдоль тела. Он ждал. И когда первый из нападающих кинулся вперёд, Скотт перехватил его руку и что было сил впечатал лицом в крашеную стену. Послышался омерзительный жирный звук, голова пария лопнула, от бровей до затылка образовалась широкая, мокнущая кровью и мозговой жидкостью трещина. Тело мешком съехало к ногам унисола. Тот улыбнулся. Улыбка была мёртвой, жидковатой, облезлой, похожей на ножевую рану. Казалось, она висит в воздухе сама по себе, страшная, змеиная, а над ней плавают два прищуренных стальных глаза.

Скотт переводил взгляд с одного нападавшего на другого. Он не старался определить, кто из них первым бросится на него. Теперь это уже не имело никакого значения. Ему ничего не стоило посворачивать шеи этим шестерым, ещё державшимся на ногах, поэтому бояться было нечего.

Скотт не двигался с места, и водители не двигались тоже. С дубинами в руках, они напоминали первобытных питекантропов. Головы втянуты в широкие плечи, обтянутые кожа­ными и джинсовыми куртками, ноги широко расставлены, кулаки сжаты, дыхание частое, мышцы напряжены, словно могучие пружины, готовые вот-вот толкнуть эти тела вперёд. Заставить их драться. Драться до тех пор, пока ни останется в живых всего один человек.

В эту секунду из-за прилавка поднялся хозяин. Он привлёк к себе внимание как водителей, так и Скотта, потому что сжимал в руке мощный двенадцатимиллиметровый дробовик. Никелированный «мосберг» смотрелся в его ладонях как молния в руках бога-громовержца.

— Эй, ты, придурок, — пробормотал хозяин, зло глядя на Скотта, — повернись-ка лицом к стене и вздерни лапы вверх. А не то я продырявлю тебе башку.

Скотт разглядывал его так, словно видел впервые в жизни.

— Ты слышал, что я сказал? — повторил хозяин, передёр­гивая затвор дробовика. — Повернись лицом к стене и поверни лапы вверх.

Унисол не торопясь начал поворачиваться. Однако рук при этом так и не поднял.

— Ты слышал, что я сказал? — еще раз повторил старик. — Подними грабли. Давай-давай, пошевеливайся, я считаю до трёх, а потом спускаю курок. А вы, — он посмотрел на водителей, — отойдите к другой стене. Хватит мне здесь крови.

Когда же хозяин кафе вновь перевёл взгляд на Скотта, челюсть у него отвисла от изумления, потому что прямо ему в лицо смотрел бездонный ствол «пустынного орла». В следующую секунду послышался громкий, похожий на раскат грома выстрел. Старик успел заметить красно-оранжевое пламя, выплеснувшееся из ствола пистолета, и за ничтожно малую долю секунды — что-то крохотное, чёрное, летящее прямо ему в лицо.

Он ничего не успел предпринять. Пуля сорок пятого калибра вошла ему между глаз и, разворотив затылок, впилась в стену. На деревянных полках, кое-где ещё блиставших яр­костью этикеток, повисли кровавые сгустки. Старик всплеснул руками и вновь скрылся за прилавком. Послышался металлический звон, когда высохшее тело упало на бриллиан­товую россыпь пустых и полных бутылок. «Мосберг» пере­летел через прилавок и грохнулся на пол в трёх шагах от Скотта.

Водители испуганно попятились. Кое-кто из них уже бросил свои импровизированные дубинки, надеясь счастливо избежать кровавой стычки. Однако стрельба уже началась.

Скотт сделал несколько шагов и поднял дробовик.

— Ну-ка, ослиные задницы, — сухо скомандовал он, — отойдите к той стене.

Хрустя башмаками по осколкам стекла и обломкам пластика, водители попятились в дальний угол, а Скотт неспешно зашагал следом.

— Отвечайте, на кого работаете, — тихо выдохнул он. — Что у вас был за приказ?

— Приказ? — побелевшими губами прошептал один из них. — Мистер, я не знаю, о чём вы говорите. Отпустите меня, мне надо ехать. Я и так уже опаздываю.

— Я спросил, какой вы получили приказ, вьетконговские ублюдки? — Скотт остановился в пяти шагах от сгрудившихся в кучу, настороженных водителей. — Отвечайте мне, толь­ко быстро. Я считаю до трёх. Каждые три секунды я буду убивать по одному из вас. До тех пор, пока кто-нибудь не ответит. Или же пока не перестреляю всех.

Он сунул «пустынного орла» за ремень и направил ствол дробовика на первую жертву — невысокого коренастого милого, того самого, который вопил о том, что он опаздывает.

— Итак, я повторяю вопрос. Какой вы получили приказ, ослиные задницы? Раз, два...

— Мистер, мистер, погодите! — завопил водитель. — Постойте, я, в самом деле, ничего не знаю! Пожалейте меня!

— Три, — сухо произнёс Скотт и нажал на курок.

Тело откинуло к стене, и оно тяжело сползло на усыпанный обломками пол, оставляя на краске алую полосу.

— Надеюсь, это освежит память остальным, — ухмыльнулся унисол. — Итак, — никелированный «мосберг»

переместился вправо, выбирая новую жертву. Ей оказался высокий широкоплечий громила с мрачным лицом киношного злодея. Ни один мускул не дрогнул на лице водителя, однако Скотт заметил в его глазах искорку панического ужаса. — Итак, каков был приказ? Отвечать быстро, не раздумывая. Раз, два...

— Эй, постойте, но нам действительно ничего неизвестно, — нерешительно пробормотал стоящий рядом мужчина. — Мы, правда, ничего не знаем ни о каком приказе.

Скотт так и не опустил «мосберг», но зато при счёте «три» перевёл дробовик так, что холодный металл коснулся пере­носицы говорящего, и нажал на курок. На сей раз хлопок получился тихим, почти неслышным. По разгромленному помещению кафе поплыло облако порохового дыма. Труп ничком рухнул к ногам унисола.

— Итак, я ещё раз повторяю свой вопрос.

Сейчас сержант Эндрю Скотт безраздельно властвовал, подавив сознание своей второй половины разума. Он был уверен в этом старом испытанном методе психологического допроса. Когда последний увидит, что сейчас придёт его очередь, он обязательно всё расскажет. Обязательно. Иначе просто не может быть. Все люди боятся смерти, и эти парии не исключение. Они прекрасно понимают, что такое смерть. Горы мяса, безмозглые, тупые ослиные задницы.

Скотт вздохнул. Чувство, посетившее его, отдаленно на­поминало скуку. Так бывало всегда, когда ему приходилось заниматься делом, результат которого был известен заранее.

— Итак, я считаю снова, — равнодушно произнёс Джи-Эр-13. — Раз, два...

На счёт «три» труп громилы повалился на окровавленное тело своего уже мёртвого приятеля. Теперь водителей осталось только трое.

— Следующим будешь ты, — пообещал Скотт тому, что стоял справа.

— Подождите, подождите, мистер! — заорал водитель. — Что вы хотите узнать?

— Я хочу узнать, какой именно приказ вы получили, — вновь произнёс унисол.

Водитель уже сообразил: парень полный псих, из тех самых ребят, которых показывают в вечерних новостях после того, как они угрохают тридцать-сорок человек. Что для него одна жизнь? Ерунда. Он нажимает на курок, не задумываясь. Водитель же видел это собственными глазами. В самом деле, уговоры на него действуют не больше, чем удар кулака на акулу. С ним надо действовать иначе — хитростью.

Водитель ничего не знал о докторе Айзеке Дункане, который уже испытал этот способ. Он не знал, насколько Джи-Эр-13 безжалостен к тем, кого считает шпионами. Он не знал, насколько сержант Эндрю Скотт боится за свою страну.

— Какой приказ вы имеете в виду? — отрывисто и чётко переспросил водитель.

«Судя по одежде парня, — думал он, — его военной вы­правке, манере держаться, он имел какое-то отношение к армии. И возможно именно на этой почве и развилось его сумасшествие. Так что хотя бы ради сохранения собственной жизни нужно вести себя так, как ожидает этот псих».

Водитель прижал кулаки к бёдрам и чуть оттопырил локти, высоко задрав подбородок.

Скотт улыбнулся. Это был язык, понятный ему. Поза шофёра явственно говорила о том, что тот служил в армии. Воз­можно, именно там его и завербовали вьетконговские ублюдки. — Я имею в виду эту ловушку, — свободной рукой Скотт обвёл вокруг себя, описав дугу. Явно подразумевалось кафе. — На кого вы устроили засаду?

— Сэр, — водитель вытянулся, — засада на беглых пре­ступников.

— По-вашему, я похож на преступника? — оскалился Скотт.

— Никак нет, сэр.

— В таком случае, почему вы захотели задержать меня? — он прищурился.

— Мы не собирались задерживать вас, сэр.

— Этот человек имел подобные намерения, — Скотт ука­зал на валяющегося неподалеку бородача.

— Это была его инициатива, сэр. Его личная инициатива, — отрапортовал водитель.

— То есть, вы хотите сказать, что находились здесь не по приказу этой вьетконговской сучки.

— Так точно, сэр.

Скотт задумался.

— Хорошо. Каково ваше воинское звание?

— Рядовой, сэр.

— Какой род войск?

— Служил в военно-морском флоте, сэр.

— С каких это пор моряки выполняют функции секрет­ных агентов? — недобро оскалился унисол. — По-моему, вы лжёте мне, рядовой.

— Никак нет, сэр, — торопливо покачал головой води­тель. — У меня и в мыслях не было ничего подобного, сэр.

Но Скотт не верил ему. Он уже понял: для того, чтобы сберечь свою дерьмовую жизнь, этот парень будет утверж­дать всё, что угодно. Манера речи и военная выправка этого лжеводителя говорили сами за себя.

Сержант помолчал несколько секунд, а затем быстро и чётко осведомился:

— Каких преступников вы ловите? Отвечайте, быстро, не раздумывая.

Водитель замешкался. Этого-то он не продумал. Ему казалось, что всё идёт гладко и лишних вопросов возникнуть не должно. И поэтому парень не нашёл, что сказать.

Скотт победно улыбнулся.

Вы всегда ловитесь на пустяках, вьетконговские сволочи. Всегда.

* * *

Сидя во вращающемся кресле, Прайер внимал возбуждён­ному, разноцветному голосу Мюрея Мигдли. Каждая эмо­ция этого парня была окрашена в свой цвет. Поэтому казалось что вместо слов из него извергается цветной водопад. Он настолько реально описал картину происшествия, что Прайер поверил ему сразу и безоговорочно.

Лоренс задавал вопрос за вопросом, а Ричард составлял из ответов целую картинку. Впрочем, этому способствовало ещё и то, что он уже успел побывать на перекрестке Сто шестьдесят третьей и Шестьдесят седьмого шоссе. Как только из полиции поступил сигнал о катастрофе, они с Лоренсом тут же отправились на место происшествия.

Сейчас Прайера интересовало всё, что происходило в радиусе семидесяти километров от маленькой фермы, расположившейся неподалеку от Биг-Лейка. Он видел остов сгоревшего автомобиля-лаборатории. Пока эксперты раскапывали ещё дымящуюся золу, отыскивая любые мелочи, которые могли хоть как-то пригодиться в ходе следствия, Прайер изучал подступы к дороге, рассматривал раздавленное тело Айзека Дункана, следил за тем, чтобы отпечатки пальцев немедленно были отправлены в лабораторию Управления Национальной Безопасности, изучал следы протекторов рефри­жератора.

К его немалому удивлению, похититель, кем бы он там ни был, отправился не на восток, откуда приехал на трейлере, а на запад, видимо рассчитывая выбраться на одну из обводных дорог. Однако сейчас, слушая рассказ перепуганного Мигдли, Ричард переменил свою точку зрения. Скорее всего, похититель просто не доверял отпущенному водителю и бо­ялся, что, останься он здесь, и его скоро обнаружат.

Полицейские патрули осмотрели место происшествия, а затем проехали по Шестьдесят седьмому шоссе примерно па тридцать миль в каждую сторону. Однако украденного рефрижератора так и не обнаружили.

Тем не менее, Прайер вспомнил ещё одну деталь, которую подметил сразу же, но не сразу осознал, насколько она важна.

— Как, вы говорите, он был одет?

Мюрей Мигдли по-птичьи дернул головой, оборачиваясь к нему.

— Он, этот парень, в армейской форме. Ну, такие, знаете, пятнистые комбинезоны.

В голосе Мигдли одна эмоция сменяла другую. В нём-то вспыхивал страх, то наоборот рождалась какая-то сумасшедшая радость. Хотя, в общем-то, его можно было понять. Ему удалось выбраться из этой передряги живым.

— Единственное, чего я не могу понять, — заметил Лоренс, — почему он всё-таки отпустил вас. Если, как вы утверждаете, преступник убил второго человека, то почему отпустил вас? Казалось бы, чего логичнее. Стоило ему убить вас, и можно было бы не опасаться преследования со стороны полиции. По крайней мере, какое-то достаточно долгое время. Он вполне мог затащить оба ваших трупа в грузовик и поджечь его. Все дело сошло бы за дорожную аварию.

— Не знаю, — Мигдли пожал плечами. — Честное слово, не знаю. Он ничего не объяснял мне. Просто сказал, что забирает грузовик для нужд армии США.

— Для нужд армии? — недоверчиво переспросил Прайер. — Чем он это мотивировал?

— Не знаю, о чём вы говорите, мистер. Что это за слово такое? — пожал плечами водитель, недоуменно переводя взгляд с Прайера на Лоренса и обратно. — Но только этот говнюк сказал, что речь идёт о национальной безопасности.

— Вот как? — агенты переглянулись между собой. — Но он хотя бы что-то упомянул? Какого рода угроза нависла над нашей национальной безопасностью? Что это такое?

— Нет, ничего. Он только сказал, что его зовут Смолл. Или не Смолл... Сержант... Сержант армии США Эндрю Смолл... По-моему, так.

Прайер оторопел. Он уже понял, какую фамилию хотел назвать Мигдли. Однако всё ещё не верил своим ушам.

— Сержант Скотт, — произнёс он.

— Вот-вот, точно, — Мюрей прищёлкнул пальцами и восхищённо посмотрел на него. — Вы уже поймали этого говнюка? Если да, то верните мой автомобиль. У меня там груз мяса. Сами понимаете, менеджер не простит мне потерю груза просто так. А мне, честно говоря, и без того деньги пригодились бы.

— Сержант Скотт. Подожди. Посмотри за ним, — Лоренс вскочили выбежал из комнаты. — Я вернусь минут через пятнадцать, — сообщил он с порога и закрыл за собой дверь.

— Хорошо. Как выглядел этот парень?

— Такой, знаете... Высокий, мускулистый, короткая стрижка. Он действительно был похож на военного, — Мигдли задумался и поскрёб переносицу. — Такой крепкий малый, короче, из тех, что любят в фильмах показывать. Только глаза у него какие-то странные. Пустые. А, ещё! У него был пистолет! — водитель хлопнул в ладоши. — Ну да, конечно же, пистолет. «Пустынный орёл». Конечно, если бы у него не было пистолета, я бы ему хрен отдал свою машину, — он снова покачал головой. — Пиздюк! У меня там было мяса на несколько тысяч. Даже не знаю, что делать теперь.

— Так вы и не сказали мне, как он выглядел.

Мюрей Мигдли молча взглянул на Прайера.

— Штаны пятнистые, куртка. Куртка вроде маловата ему.

— Маловата? — прищурился агент.

— Ну да, знаете, на плечах так натягивалась, что казалось вот-вот, рукава оторвутся.

— А рост?

— Рост? Ну, точно не могу сказать. Но повыше меня будет, — водитель указал ладонью, насколько выше его смотрится ночной грабитель.

— Примерно метр девяносто, метр девяносто два, — предположил Прайер.

— Ну да, где-нибудь так, — дернул плечом Мигдли. — Раз вы говорите...

Однако агент пропустил его реплику мимо ушей.

— Значит, размер обуви у него должен быть примерно десять с половиной — одиннадцать, — бормотал Ричард себе под нос. — Следы ботинка, найденные нами у грузовика, соответствуют размеру девять с половиной — десять.

— Ну и что? — непонимающе переспросил Мигдли. — Какая разница-то? Ну, малы у него боты. И что с того?

Прайер посмотрел на него.

— Значит, вы уверены, что он представился вам как сержант Эндрю Скотт?

— Ну да, я же не глухой, — водитель недоумевающе поки­вал. — У меня, слава Богу, с головой всё в порядке. Точно так и сказал. Сержант армии США Эндрю Скотт.

«Всё точно, — подумал про себя Прайер, — сержант Эндрю Скотт. Чёрт побери, это уже из разряда мистицизма».

— Что-нибудь ещё он говорил?

— Ну, дерьмо разное мне на уши вешал, — Мигдли сцепил руки на коленях. Кулаки у него оказались громадными, каждый размером с пивную кружку.

— Какое именно?

— Да я уж сейчас всего и не упомню, — Мюрей поднял взгляд к потолку и задумчиво прикусил нижнюю губу. — Он сказал, что ему нет дела до моего начальства, до того, что у меня будет. Обозвал меня ослиной задницей.

Теперь Прайер весьма явственно ощутил, что в горле у него пересохло. Сердце забилось учащенно.

— Вы уверены? — вновь задал он вопрос.

— Да что вы все заладили. Уверен, не уверен, — Мигдли поморщился. — Точно вам говорю, ослиной задницей он меня назвал. Если бы у этого говнюка не было пистолета, я бы ему все кости переломал.

Агент усмехнулся.

— Сомневаюсь, вам ещё повезло, что вы вообще убрались оттуда живым. Этот тип — убийца. Он мог бы пристрелить вас, не задумываясь. А после этого спокойно поужинал бы.

— Да ладно, шеф, не пугайте меня, — водитель усмехнулся, но как-то неуверенно, словно действительно сейчас испугался за свою жизнь.

«Однако всё уже прошло, чего бояться-то? — подумал он. — Даже если этот парень действительно мог убить меня, не убил ведь. В конце концов, хрен с ним, с грузовиком».

— Что, он и правда убийца? — настороженно переспросил Мигдли.

— Правда, — кивнул Прайер. — Часа за два до того, как он отобрал у вас грузовик, этот ублюдок пристрелил двенад­цать человек.

— Дерьмо собачье, — изумленно выдохнул водитель. — Двенадцать?

— Двенадцать, — ответил Ричард.

— Вот дерьмо-то, — вновь высказал свою точку зрения пострадавший. — И вы, значит, надеетесь его поймать? — в голосе его явно послышалось сомнение.

— Точно.

Мюрей Мигдли покачал головой, словно ничуть не верил в то, что сказал сейчас Прайер.

Едва он успел это сделать, как вернулся Лоренс, держа­щий в руках лист бумаги. Это оказалась распечатанная на принтере страница досье. Положив лист перед водителем, Лоренс уперся ладонями в стол.

— Посмотрите внимательно, это тот человек?

Прайер покосился на листок. На нём, немного размытая, но всё, же вполне узнаваемая, была отпечатана фотография сержанта Эндрю Скотта.

Мигдли было достаточно беглого взгляда, чтобы поблед­неть.

— Да, этот тот самый парень, — сказал он и посмотрел сперва на Лоренса, затем на Прайера. — Во всяком случае, похож. Может быть, я чего и не разглядел. Так там темно же было. Мне бы на него живьем взглянуть, тогда бы я точно сказал.

— Боюсь, что живьём взглянуть на этого парня, — Лоренс постучал согнутым указательным пальцем по фотографии, — не получится.

— А что такое? Он что, удрал, что ли, в Мексику? Я так и думал. Куда же ещё было податься этому ублюдку с моим грузовиком? Только в Мексику.

Прайеp отрицательно покачал головой.

— Нет, человек, изображенный на этой фотографии, погиб год тому назад.

Мюрей Мигдли криво и нерешительно усмехнулся, переводя взгляд с Прайера на Лоренса и обратно, не зная, как относиться к услышанному. То ли как к дурной шутке, то ли всерьёз.

— Да нет, ну подождите, — недоуменно произнёс он, поскольку лица обоих агентов казались очень серьёзными.— Подождите, я же сам видел его на дороге этой ночью.

— Его? — Лоренс в упор уставился на Мигдли. — Вы уверены, что это именно он?

Тот взял со стола лист и, поднеся фотографию поближе к глазам, тщательно вгляделся в неё.

— Ну да, — наконец убежденно ответил Мюрей. — Тот самый парень. Глазищи у него такие же. Только у того они... ну как бы... знаете... — водитель пощелкал пальцами, — ну такие... с сумасшедшинкой. Знаете, увидишь такого и сразу подумаешь: парень полный даун. Я их обычно в кабину не подсаживаю. Никогда не знаешь, что они выкинут. Как-то по молодости один такой вот чуть меня монтировкой по затылку не угостил. Так вот, у этого придурка, точно вам говорю, было то же самое. Какой-то он маленько не в себе. Вроде говорит, держится нормально, но что-то такое есть в нём странное.

Лоренс и Прайер переглянулись.

— Я думаю, мистер Мигдли, нам придётся задержать вас, — наконец возвестил Лоренс. — Разумеется, ради вашего же спокойствия. Понимаете, этот человек всегда может вер­нуться. Предположим, ему захочется убрать нежелательного свидетеля. Я имею в виду вас.

— Ну да? — Мигдли, в глазах которого застыл затаённый страх, с тревогой взглянул на агентов. — Но вы, же должны меня охранять?

— Видите ли, с поимкой этого человека у нас и так возни­кает очень много проблем, — спокойно ответил Лоренс. — Каждый агент будет на счету. А чтобы охранять вас, потре­буется, как минимум, три человека. По самым скромным подсчётам.

— Но это, же ваша обязанность, — уже возмутился Мюрсй Мигдли. Похоже, он был достаточно серьёзно напуган. — Чёрт побери, а ну как этому ублюдку действительно взбре­дёт в голову прикончить меня? Что мне тогда делать?

— Поэтому я и предлагаю, чтобы некоторое время вы по­были на одной из наших квартир. У вас есть кто-то из родст­венников?

— Ну да, семья, — Мигдли помотал головой. — Жена Линда, двое ребят — Томас и Кевин, мы ещё...

— Хорошо, — перебил монолог Мюрея Лоренс. — Позво­ните им и предупредите, что будете отсутствовать около не­дели. И потом, вполне вероятно, что вы нам ещё понадоби­тесь.

— Ну, хорошо, ладно. Но смотрите, тут я могу полагаться только на вас. Поймайте этого ублюдка поскорее, а заодно найдите мою машину.

— О’кей, — пообещал ему Лоренс серьёзно. — Только пообещайте мне взамен, что вы будете безоговорочно слу­шаться приставленного к вам человека. Во всем, в любых мелочах.

— Договорились, — водитель кивнул.

— Ладно, пока идите, подождите внизу, в холле. Я отдам необходимые распоряжения.

— Только уж вы давайте побыстрее, — попросил водитель.

— Не волнуйтесь.

Мюрей Мигдли вышел из комнаты. Когда за ним закрылась дверь, Лоренс нажал кнопку селектора и отдал необходимые распоряжения, а затем присел в кресло и закурил.

— Ну, что скажешь? — спросил он у Прайера.

— Если бы всё это не было так серьёзно, я бы сказал, что у парня не всё в порядке с головой, — ответил Ричард.

— Но сейчас ты в этом не уверен, — скорее утвердитель­но, чем вопросительно произнёс напарник.

— Да, — Прайер подумал, — Совсем не уверен. Боюсь, что дело может оказаться гораздо серьёзнее, чем нам думается.

— Честно говоря, мне пока вообще ни о чём не думается, — философски заметил Лоренс. — Ума не приложу, в чём здесь дело.

— Постой-ка, какой вес и рост у самого Скотта? — спросил вдруг Ричард.

Лоуренс заглянул в досье.

— Сто девяносто три.

— А вес?

— Сотня килограмм сплошных мускулов. И всё-таки, — он отложил лист в сторону, — почему же этот парень не убил водителя? Ведь он подвергал себя огромному риску.

— Смотри, — Ричард положил перед собой чистый лист бумаги и принялся вычерчивать на нём какие-то кружочки и треугольнички. В общем-то, это не было необходимостью, но ему так было легче систематизировать факты. — У Скотта рост сто девяносто три. У парня на дороге, по утвержде­нию водителя, тоже примерно сто девяносто два. Примерно! Может быть сто девяносто три. Размер обуви у Скотта должен быть порядка десяти с половиной — одиннадцати. Верно?

Лоренс взглянул в досье.

— Одиннадцать, — произнёс он.

— А у парня на дороге девять с половиной — десять. Ты понимаешь, о чём это говорит?

— О том, что у него маленькая ступня, — ответил Лоренс.

— Или о том, что он был в чужой обуви, — возразил Прайер коллеге.

Тот на минуту задумался, а затем отрицательно покачал головой.

— Ни черта. Если бы он взял обувь на два размера мень­ше своей, то тут же натёр бы себе ноги. А когда человек натирает ноги и продолжает ходить всё в той же тесной обуви, он начинает хромать. Если бы дело было так, води­тель обязательно запомнил бы и упомянул. Но, судя по всему, парень шёл абсолютно нормально. А это значит, что у него маленький размер ноги.

— Чёрта с два, — Прайер усмехнулся. — Смотри, один из двенадцати убитых был босым. Его размер ноги — десять.

— И что? — Лоренс прищурился.

— Кому понадобилось стаскивать с него обувь, и куда она делась? Её забрал человек, похитивший грузовик, понима­ешь? Потому что он был босиком. У него просто не было обуви. И он был вынужден воспользоваться более-менее подходящими по размеру башмаками. Точнее, это ему могло показаться, что размер подходящий, на самом деле он мог быть и меньше. Самое главное, что влезла нога. А не хромает этот парень потому, что он — унисол, а унисолы не чувст­вуют боли.

— Подожди, подожди, — Лоренс усмехнулся. — Что ты хочешь сказать, что унисол угнал грузовик?

— Я ничего не хочу сказать, — губы Прайера искривились, словно ещё раз пытался уяснить для себя, насколько же реальна описанная им ситуация.

— Подожди, но не станешь, же ты утверждать, что это был действительно сержант Скотт?

Прайеp развёл руками.

— А что я ещё могу утверждать, если этот парень сам представился как сержант Скотт, а водитель опознал его по фотографии именно как сержанта Скотта?

— Слушай, в конце концов, мы живем в двадцатом веке и это не дерьмовый фильм ужасов, — Лоренс принялся расхаживать по кабинету, потирая лоб. — Не думаешь же, ты всерьёз, сержант Скотт выжил?

— Нет, — Прайер прищелкнул языком. — Конечно же, он не выжил. Я сам видел фотографии. Люк Девро превратил этого парня в винегрет. Он просто не мог выжить.

— Значит, Мюрей Мигдли лжёт.

— Не обязательно, — Прайер взял со стола листок из досье и принялся внимательно разглядывать фотографию. — Я помню как-то в одной книжке, мне попалась замечательная фраза: «Откинь всё невозможное, и то, что останется, окажется правдой, какой бы невероятной она ни казалась». Этот человек может быть загримирован под Скотта.

— А зачем? — Лоренс прищурился и остановился около окна, глядя на улицу. — Я сомневаюсь, что у него было время на то, чтобы гримироваться. А одиннадцать трупов — это вполне веское обстоятельство для того, чтобы как можно скорее уносить оттуда ноги. Подобный грим отнял бы у него кучу времени. А во-вторых, такой — идеальный! — грим под силу сделать только профессиональному гримеру. Так что,

это маловероятно. Хотя и откидывать этот вариант как совершенно невозможный тоже не следует.

— Но есть и более простое решение, — сказал Прайер. Самое элементарное. Этот парень действительно похож на Скотта.

— Что, настолько похож, что человек не смог увидеть отличие по фотографии? — скептически усмехнулся Лоренс.

— Но он, же сам говорил, что там было темно. Он мог ошибиться в деталях. Но возможно, парень и, правда, очень похож на Скотта. Остается только понять, что он делает. Зачем ему понадобилось угонять грузовик?

— И почему он отпустил этого шофёра? — эхом добавил Лоренс. — Чёрт, я ничего не понимаю. Если он торопится в какое-то конкретное место, то почему не воспользовался более доступным транспортом? Поездом, самолётом?

— Стоп, — Прайер поднял указательный палец правой руки вверх, к потолку. — Подожди. Что сказал этот парень? Где он работает?

— На какую-то мясную компанию, — пожал плечами его собеседник и заглянул в листок. — Но если тебя интересует точно... Вот. «Мясные деликатесы Хайдена». Это, по-моему, не играет большой роли. А что такое?

— Это играет очень важную роль. И ещё какую. Он ведь возил мясо, верно?

— Конечно. Туши. Я уже звонил утром на бойню. Этот парень действительно вчера выехал из Стерлинга с полным кузовом говяжьих и свиных туш. Но я не понимаю, какое отношение это имеет к делу. Или ты думаешь, что этот пси­хопат собрался на пикник и рассчитывал прокатить свою по­дружку на грузовике и как следует угостить бифштексом?

— Туши! Рефрижератор! Холодильник! Понимаешь?

— Не очень.

— Скотт, — или уж кто он там на самом деле, — угоняя этот грузовик, убивает сразу трёх зайцев. Во-первых, он избавляется от лаборатории, а значит и от возможности определить местонахождение её обитателей. Ты помнишь, это же самое о чём упоминал Люк Девро в своих интервью. За ними следили по радиомаякам. Теперь оборудование уничтожено. Далее. Перед этим парнем встаёт новая проблема. Ему нужно везти унисолов. Понимаешь, унисолов, — Прайер наклонился вперёд и глаза его возбужденно заблестели. — А унисолам нужен ледяной холод. Вспомни, о чём рассказывали эти двое — Рони Робертс и Люк Девро. Унисолов держали в морозильной камере, которую они называли ледяным домом. Помнишь?

Лоренс кивнул.

— Да, помню. Ледяной дом, правильно.

— И Скотт нашёл замену ледяному дому. Он везёт своих унисолов в рефрижераторе для перевозки мяса.

— Ну, допустим, допустим. Подожди, стой, — Лоренс потряс ладонями и упрямо замотал головой. — Всё это замечательно, если бы не одно «но». Слишком велик риск быть пойманным. Он ведь должен был догадаться, что рано или поздно описание грузовика появится на всех полицейских постах. И ему имело бы гораздо больший смысл отправиться в Сан-Анжело, в аэропорт, и улететь туда, куда ему заблагорассудится. Посуди сам.

— Верно. Но ты забываешь ещё об одном. Они могут лететь в самолёте только в том случае, если у них, во-первых, есть на это деньги...

— Это вряд ли составит для Скотта большую проблему, — заметил Лоренс.

— А во-вторых, — продолжал Прайер, пропуская замечание, мимо ушей, — нет необходимости везти что-то с собой. Предположим, для каких-то своих целей этот парень хотел перевезти какой-то громоздкий груз? Например, ящики с оружием, лабораторное оборудование или еще что-то. При всем своем желании он не смог бы пронести это в самолет. Равно как и сдать в багаж без риска быть обнаруженным, Значит, остается одно — передвижение на машине. На машине, снабженной холодильником. Ну и третий, тоже, кстати, немаловажный фактор. Это еда.

— Да, верно, я совсем забыл про еду, — Лоренсу вспомни­лись виденные им в хронике несколько месяцев назад кадры, снятые в супермаркете «Бейшес». Огромный, похожий на Кинг-Конга мужчина, пожирающий сырой бифштекс. Рвущий зубами мясо и рычащий при этом, как голодный тигр, — Ты думаешь, похититель рассчитывал накормить унисо­лов этой штукой? Я имею в виду мороженое мясо.

— Никто не может точно сказать, о чём он думал, — про­изнёс Прайер. — Но у меня такое ощущение, что он мыслит примерно в этом направлении.

— Ну, допустим, — Лоренс вновь потёр лоб. — И что же нам теперь делать? Где искать этого парня?

— Разошлём на все приграничные участки описание этого грузовика-рефрижератора. Я думаю, он попадётся кому-нибудь на глаза.

— Только не забудь предупредить всех, что этот парень чертовски опасен, — согласился Лоренс. — А то ещё кто-нибудь из наших полицейских-суперменов решит сам задержать его.

— Я бы, на их месте, не стал этого делать, — заметил Ричард.

— Это потому, что ты прекрасно осознаешь, какую опас­ность они из себя представляют. Теперь, — Лоренс потёр виски, — я думаю, надо доложить о сложившейся обстановке советнику Президента по национальной безопасности.

Прайеp задумался лишь на секунду.

— Да, это было бы разумно. Ситуация может выйти из-под контроля, и мы не сумеем погасить её собственными силами, он поднялся, вытолкнув своё мускулистое тело из жёсткого кресла. — И, кстати, вот ещё что, Лоренс.

— Да? — тот обернулся.

— Затребуй сводки всех сегодняшних происшествий, включая дорожные аварии. Вполне возможно, в них мы сумеем отыскать что-нибудь полезное.

— Хорошо, — Лоренс кивнул. — Через пятнадцать минут все сводки будут у тебя на столе.

— Отлично.

Лоренс вышел, а Прайер, оставшись один, открыл папку и вновь принялся перелистывать досье на тех людей, которых нашли вчера ночью мёртвыми на заброшенной ферме. Самые главные так и остались неузнанными. Вся информация на них оказалась засекреченной. С кодом доступа «А-1». Прайер подобным кодом не обладал. Проще говоря, информацию на двоих из этих одиннадцати мог получить только офицер высшего командного состава. Причём, ещё и не из всякого ведомства.

Просмотрев досье, Ричард вновь аккуратно собрал их и сложил в папку. Девять человек, так или иначе связанных с ЦРУ. Имеющих к нему прямое или косвенное отношение. Пятеро из девяти — врачи. Опытные хирурги, работавшие на отдел правосудия. Все эти пятеро не раз выполняли задания для Центрального Разведывательного Управления по пластической хирургии. Либо делали другие операции людям которые по той или иной причине не могли отправиться в обычный хирургический госпиталь. Это могли быть агенты-перебежчики, арестованные и сотрудники различных спецслужб.

С каждой минутой дело не нравилось Прайеру всё больше и больше. Он понимал: в нем должны быть завязаны очень серьёзные люди. Очень серьёзные. Ведь кто-то же должен был санкционировать слежку за Рони Робертс, получение грузовика, похищение Айзека Дункана, использование этой фермы, наконец.

Ричард, взглянул на часы. Чуть больше десяти. Через час он должен был связаться с диспетчерским пунктом в Лос- Анджелесе. Хорошо бы застать Дага Макрайли. Прайер закурил и покрутил в пальцах горящую спичку, глядя как жёлто-оранжевое пламя, неторопливо пожирает плотный прессованный картон.

Если бы знать, сколько унисолов у этого человека, рабо­тающего под сержанта Скотта, если бы понять, куда он движется и с какой целью, то можно было бы точно вычислить, где и как его обезвредить. Но попробуй это понять, когда нет никаких данных. Практически ничего. Им неизвестно, кто этот человек на самом деле. Чем он занимался, на кого работал. Одним словом, пустышка. Болото. Если бы заполу­чить его отпечатки пальцев...

Сержант Скотт. А кстати, почему он вообще решился назваться сержантом Скоттом? Прайер наморщил лоб, а затем провел пальцами по уголкам глаз, пытаясь разгладить морщины. Он напряженно размышлял, понимая, что стоит ему найти ответ хотя бы на один вопрос, как тут же, словно по мановению волшебной палочки, сам собой всплывёт и второй, а за ним и третий, и, может быть, четвёртый. И так далее, пока вся цепочка не появится на свет, подобно уродливой летучей мыши-вампиру, возникшей в свете костра среди глубокой ночи.

Однако пока подобных ответов у него не было. Прайер и не подозревал, что полистай он внимательно газетные вырезки, лежащие во второй папке у того же Лоренса на столе, и он без труда нашёл бы в них всё, что хотел.

Но агент лишь потёр глаза и направился к стоящему в коридоре автомату, чтобы получить стаканчик плохого, жидкого, но горячего кофе.

* * *

Сидя в кабине рефрижератора, Скотт посматривал в сторону водителя. Он, тот самый парень с солдатской выправкой из кафе, единственный, кто остался в живых из тех пятнадцати, что, к своему несчастью, заехали туда пообедать в этот трагический день. На коленях Скотта лежал «пустынный орёл». Курок пистолета был взведён, а ствол направлен на перепуганного, настороженного парня.

Его звали Сэмюэль Хопкинс. Или Сэм, что гораздо проще. По крайней мере, именно так Хопкинс и представился. Однако Скотт упорно продолжал называть его по воинскому званию — рядовой. И требовал от водителя того же.

Он — сержант. Сержант, всё ещё не уволенный из рядов армии США. Сержант, выполняющий боевое задание. Сержант, спасающий свою страну. И поэтому обращаться к нему надо не иначе как «сэр».

Хопкинс усвоил это с первого раза. Он старался не злить своего похитителя. Там, на стоянке, он лично перетаскал все ящики с вооружением из рефрижератора Мюрея Мигдли в свой трейлер, принадлежащий, правда, не ему, а компании «Рыба Сильвера», на которую и работал Сэм Хопкинс.

По приказу Джи-Эр-13, все унисолы дружным строем протопали из одного грузовика в другой. Благо, те стояли почти вплотную друг к другу. Расстояние между ними вряд ли составляло даже десять сантиметров. Машины специально были поставлены именно так, чтобы посторонние, если бы таковые имели несчастье подъехать к разгромленному кафе, не смогли бы увидеть, что творится в кузове.

Однако всё обошлось без происшествий. Несколько гру­зовиков всё же подъезжали к этой придорожной забегаловке, но, увидев на двери табличку «ЗАКРЫТО», не без сожаления уносились прочь.

Сэм Хопкинс оказался сообразительным парнем. Он правильно понял сержанта. Лучше повиноваться и остаться живым, нежели, доказывая ерундовую правду, которой, собственно, Скотт не верил всё равно, сдохнуть и валяться мёртвым в груде обломков и осколков, присыпанных белой пудрой штукатурки.

Им довольно быстро удалось перегрузить всё оборудование, но перед тем, как отправиться, Скотт швырнул в кузов ещё и пару туш. Грузовик Сэма, в котором они собирались путешествовать дальше, вёз рыбу. Кузов его был полностью заставлен ящиками с форелью. Для того чтобы разместить оружие и солдат, часть груза им пришлось перетаскивать обратно, в машину с мясом.

Наконец, дело было сделано. Скотт лично перегородил выезд со стоянки, а Хопкинс загнал трейлер с «мясными деликатесами» таким образом, чтобы его не было видно с дороги. Теперь с трёх сторон машину прикрывали другие грузовики. И только после этого они двинулись в путь.

— Ты знаешь, как добраться до Лос-Анджелеса? — осве­домился по дороге Скотт.

Сэм четко кивнул головой.

— Так точно, сэр. Я вожу машину уже почти десять лет.

— Прекрасно, рядовой, — сержант удовлетворенно улыб­нулся. — Теперь слушай меня внимательно. Если ты будешь помогать мне и не станешь совершать дурных поступков, противоречащих Конституции этой страны, здравому смыслу и индексу чести, то останешься жив. Если мы с твоей помощью обезвредим опасного шпиона, женщину, скрывающуюся в Лос-Анджелесе, то я лично буду разговаривать с начальством о том, чтобы тебя представили к ордену «Пурпурного сердца». Ты понял меня, рядовой?

Хопкинс кивнул.

— Так точно, сержант, — ответил он.

— Сэр, уже спокойнее напомнил ему Скотт.

— Так точно, сэр, — браво отрапортовал Хопкинс.

Он отчётливо осознавал: просто так от этого парня не убежать. Нужно выждать момент, усыпить его бдительность и попробовать не просто задать стрекача, а ещё и сдать этого полоумного полиции. Только тогда он получит какой-то шанс на спасение.

Хопкинс вспомнил, какое чувство испытал, когда забравшись в кузов рефрижератора, увидел там семь распростёртых на полу тел. Пустые глаза и ничего не выражающие лица. Покрытые инеем, подобно говяжьим тушам. Застывшие, замерзшие. Он даже сперва подумал, что это трупы, настоящие мертвяки. Ан нет, все ведь оказались живыми. Только странные это были существа. Вроде бы люди, а вроде бы и нет.

В общем-то, Сэм был реалистом. Он не верил во всякую ерунду вроде зомби, оживших мертвяков, вампиров, оборотней и прочей нечисти. Но он также не был и полным кретином. И всегда доверял собственным глазам. Сегодня же его глаза увидели нечто такое, отчего волосы вставали дыбом, а страх чертил на спине ледяную дорожку, проводя по ней костлявым когтистым пальцем. Однако Хопкинс понял, что вопросов лучше не задавать. Возможно, со временем всё прояснится и так, а не прояснится, так и чёрт с ним. Он как-нибудь переживёт и без этого знания.

«Меньше будешь знать, дольше проживёшь», — резонно заметил про себя Сэм.

В какой-то момент он поймал себя на мысли, что ему даже по-своему интересно помогать этому Скотту. Так, скорее всего, его разум пытался оправдать его собственные не благовидные действия. Однако что ему ещё оставалось делать? Трусость? Наверное, можно в какой-то степени назвать это и так. Но хотел бы сам Хопкинс поглядеть на парня, который в такой ситуации сильно храбрился бы Кому охота умирать? Ему лично нет. Он ещё намеревался вернуться домой. К жене и пятилетнему сынишке, оставшимся в Литл-Роке, штат Арканзас.

Да и сержант Скотт, похоже, лично к нему не питал никаких враждебных намерений. И пока они еще доберутся до Лос-Анджелеса, вполне возможно, где-нибудь по дороге их остановит патруль. С полицейскими, как известно, шутки плохи. Стоит им раз засветиться, и полиция возьмёт их в оборот. А там уж Сэм вполне мог бы и спастись. Самое главное — привлечь к себе внимание. До Лос-Анджелеса как минимум сутки езды. Ну, может не сутки, чуть поменьше. Всё равно, времени вполне достаточно.

Тут лучше было бы придерживаться больших дорог, однако этот полоумный сержант приказал ему выбираться на большие шоссе только при крайней необходимости. Если не будет другой возможности. Пока же они колесили по неприметным, малолюдным объездным дорогам и просёлкам, распугивая коров, заставляя встречные машины и фургончики прижиматься к обочинам, изо всех сил нажимая на клаксон, словно говоря: «Посторонись».

«Интересно, вообще-то этот парень сам умеет сторониться?» — подумал Хопкинс, косясь на невозмутимого сержанта, наблюдающего за тем, как очередной автомобиль едва не слетает в кювет, стараясь не столкнуться с большегрузным «Маком».

Машину тряхнуло. Сзади, в кузове, ящики с сухим грохотом стукнулись друг о друга.

— Осторожнее, — скомандовал. Скотт. — Так ты можешь причинить вред одному из моих людей.

— Да, прошу прощения, сэр! — гаркнул во всю силу легких Хопкинс.

Сейчас они пересекали штат Нью-Мексико и находились уже неподалеку от границы с Аризоной, а точнее, у реки Джила, где она едва не сходилась с Семидесятой дорогой. Несколько раз они замечали барражирующие в небе полицейские геликоптеры из службы дорожного патруля. Вертолёты кружили над особенно оживленными перекрёстками и межштатными трассами, одну из которых Хопкинсу пришлосьпересекать уже дважды. Один раз это было в районе Деминга, а второй — возле Лордсбурга, там, где Семидесятое Шocce раздваивалось на Семидесятую и Десятую дороги. Вот там-то над ними и прошёл полицейский вертолёт.

А ещё метрах в двадцати впереди Скотт заметил патрульную полицейскую машину. Рядом с ней на обочине застыл грузовик с эмблемой компании «Мясные деликатесы Хайдена». И хотя это был не «Мак», который Скотт забрал у трусоватого Мюрея Мигдли ночью на дороге, тем не менее, задние створки грузовика были распахнуты, а двое полицейских при помощи электрических фонариков осматривали его заиндевевшее нутро, равнодушно взирая на упакованные в целлофан говяжьи туши.

Хопкинс невольно нажал на тормоз. Однако Скотт тут же ткнул ему стволом «пустынного орла» под рёбра.

— Поехал, — коротко скомандовал он. — Прямо. И не дергайся. Малейшее подозрительное движение, и я проды­рявлю тебя раньше, чем ты успеешь досчитать до одного.

— Да, сэр, — ответил тот, мягко прибавляя газ.

Один из полицейских, заслышав шум мощного мотора, оглянулся. Скотт подхватил лежащие на приборной панели зеркальные очки и водрузил их себе на нос. Проезжая мимо досматриваемого грузовика, и он, и Хопкинс, словно по ко­манде, повернули головы и уставились в окно. Полицейский скользнул бесстрастным взглядом по номеру машины, по голубой форели, выпрыгивающей из воды, нарисованной на стальном боку рефрижератора, и махнул рукой: «Проезжай­те».

Хопкинс перевёл дух. Ну, ещё бы, ведь от этого полицей­ского возможно зависела его жизнь.

Скотт вновь бросил пистолет себе на колени.

— Давай, — произнёс он, — на ближайшем перекрёстке свернёшь направо.

— Вы знаете этот район, сэр? — удивленно осведомился водитель, поворачиваясь к своему похитителю.

Тот покачал головой.

— Просто внимательно смотрю на указатели, — голос его звучал пусто и равнодушно.

Когда Скотт начинал говорить вот таким вот тоном, сердце Хопкинса проваливалось куда-то в пятки. Ему посто­янно казалось, что этот странный человек вот-вот пустит ему пулю в башку.

Глядя в зеркальце заднего обзора, унисол наблюдал, как досматриваемый грузовик отдаляется от них всё дальше и дальше. Равно как и полицейская машина с включёнными красно-синими маячками.

«Похоже, обошлось, — пробормотал в его голове неизвестный парень. — На этот раз обошлось. Ты — везунчик».

Впрочем, теперь этот голос мало интересовал унисола. Даже более того, он стал ему абсолютно не интересен. К парню стоило прислушиваться только тогда, когда дело касалось каких-то сиюминутных вещей. Пока же в нём нужды не было, и Скотт равнодушно уставился сквозь толстое ветровое стекло на мощный передок «Мака», поблёскивающий хромированными деталями.

— Всё будет в порядке, сержант, — голос Хопкинса предательски дрогнул. — Мы доберёмся до Лос-Анджелеса в целости и сохранности.

Скотт ухмыльнулся, бросив на него быстрый взгляд.

— Меня радует ход твоих мыслей, рядовой Сэм Хопкинс, — спокойно сообщил он.

На самом деле никакой радости Скотт не испытывал. Ему не нужны были эмоции, и посему они существовали в его разуме как некий полуатрофировавшийся придаток ко всему остальному. К способности вести боевые действия, реально оценивать обстановку и, исходя из этого, воевать эффективно, но, быстро, с наименьшими потерями. Чувства ни к чему, напротив, здесь важен трезвый ум и холодный расчёт.

Миновав съезд на Десятое шоссе, они свернули направо. Рефрижератор, тряско преодолев гравийный откос, сполз на наезженную колымагой какого-то фермера дорогу и покатил по ней в сторону границы с Аризоной.

— Здесь пойдёт посложнее, — неожиданно сообщил Хопкинс сержанту.

— Посложнее, сэр, — спокойно поправил тот.

— Ну да, здесь будет посложнее, сэр, — Хопкинс в эту минуту отпустил руль и правой рукой указал куда-то вперёд.

— В какую бы сторону мы ни направились, везде придётся пересекать межштатные дороги. Я знаю. Я тут ездил. Максимум, куда мы можем добраться таким макаром, это до Финикса, а потом придётся двигаться по шоссе.

Скотт переварил информацию и кивнул.

— Поезжай пока прямо.

«Мак» рванул вперед, а Скотт вновь погрузился в раз­мышления.

Ну что же, в передвижении по оживлённой дороге тоже есть свой плюс. Рано или поздно, но полиция должна будет обнаружить пропажу ещё одного рефрижератора. Правда пока, как он только что убедился, эти недоумки ищут другой грузовик, компании «Мясные деликатесы». Однако не стоит недооценивать противника. Ведь наверняка половина поли­ции тоже на службе у узкоглазых гуков. Так было в прошлый раз, когда эти мнимые полицейские решили спрятать от него девчонку и Девро, «лягушатника». Так обстоит дело и сей­час. Любому мало-мальски соображающему придурку ясно, кого они ищут в кузове. Его, сержанта Эндрю Скотта и его людей.

«Нужно быть настороже. Нужно постоянно быть насто­роже», — подумал Скотт, посматривая в боковое зеркальце, не видно ли сзади хвоста.

Однако дорога была пустынна. Даже Десятое шоссе уже пропало, затерявшись на буро-рыжем фоне, лишь только стальные мухи вертолётов изредка возникали на горизонте.

На оживлённой трассе эти ублюдочные ви-си не смогут стрелять по нему, потому что вокруг будет слишком много машин. Они побоятся ранить гражданское население, при­чём вовсе не потому, что им жаль граждан его, Эндрю Скотта, страны. Нет, дело вовсе не в этом. Просто гуки побоятся выдавать себя слишком явно. Стрельба по гражданским лицам выявила бы их истинное лицо и настоящие намерения.

Они могут объявить и самого Скотта, и его людей врагами страны, преступниками, убийцами, кем угодно. Они могут повернуть дело так, как выгодно им. Они могут многое. Не могут они только одного — остановить машину мщения. Он, сержант Скотт, сделает всё для того, чтобы спасти Америку от жёлтой угрозы. От жуткой картины, которую воображе­ние нарисовало ему в той жизни. Он не допустит, чтобы ви-си насиловали американских женщин, выкалывали глаза американским детям, разбивали прикладами «Калашниковых» головы американским старикам. Ради этого он и его ребята готовы пожертвовать собой.

Но только не сейчас. Сейчас им надо добраться до журналистской сучки. Ви-си всё рассчитали верно, идеально верно. Средства массовой информации — вот наилучший источник воздействия на массовое сознание. Конечно, телекомпания Си-Эн-Эй занимается тем, что исподволь распространяет разную пропагандистскую чушь. О дружбе между народами, о том, что Вьетнам становится развивающейся страной. И так далее, и тому подобное. Всё готовится для вторжения.

— О’кей, о’кей, — прошептал Скотт.

Хопкинс мгновенно повернулся к нему.

— Вы что-то сказали, сержант?

Тот только угрюмо качнул головой.

— Поезжай, — сказал он. В его голосе послышался стран­ный надлом, который, однако, тут же исчез, стоило только унисолу добавить: — И смотри в оба по сторонам. Если заметишь что-нибудь подозрительное, немедленно докладывай мне.

— Так точно, сэр.

Сейчас Хопкинс чувствовал к этому полоумному нечто вроде благодарности. За то, что тот не пристрелил его там, в кафе, как сделал это с пятнадцатью остальными парнями, а заодно и с хозяином. Но хозяин-то сам виноват. Нечего было хвататься за пушку. Да и они хороши.

«Кто знает, — подумал он, выворачивая руль, чтобы колеса со всего размаха не влетели в очередную рытвину, — может быть, тот бородач-то и правда устраивал какую-нибудь засаду. Кто знает. Ему, Сэму Хопкинсу, во всяком слу­чае, бородач встретился впервые. А сейчас разные там аген­ты выглядят так, что от простого человека и не отличишь. И только посмотрите, о чём пишут газеты. Молоденькая де­вушка, прогуливающаяся одна ночью в парке, — секретный агент. Безобидный старичок, сидящий на своем балконе и разглядывающий улицу в подзорную трубу, — секретный агент. Да что говорить, сейчас вообще кому-нибудь трудно доверять. Повсюду мерещатся цэрэушники, фэды[II] или ещё кто-нибудь. Они уже везде. Каждый второй, похоже, работает на ту или иную спецслужбу, — Хопкинс тяжело вздохнул. — В этой стране столько специальных агентов, что, кажется, все люди делятся на две категории: на тех, кто следит, и тех, за кем следят. А других нет. Так стоит ли удивляться, что ситуация с этим сержантом кажется ему не очень однознач­ной? Вполне возможно, парень и правда охотится за какой-нибудь там шпионкой, а тот бородатый действительно соби­рался прикончить его. Другое дело, как быть с остальными шофёрами? Уж они-то точно против Скотта ничего не имели. Хотя, впрочем... Ладно, это не его проблемы. Он делает своё дело, Скотт — своё. Важно, чтобы их интересы совпадали, а не шли вразрез друг с другом. И тогда всё будет нормально».

— Вертолёт, — неожиданно произнёс Скотт.

— Где? — Хопкинс закрутил головой.

— Позади нас слева.

Водитель покосился в зеркальце и действительно заметил примерно в полукилометре позади блестящую точку в бело- голубом небе.

— Он идёт за нами, — спокойно констатировал сержант. — Не дергайся, скорость не увеличивай. Двигайся ровно.

Чоппер медленно, но верно настигал их. Зависнув над грузовиком, он чуть снизился, а затем круто развернулся и ушёл обратно, в сторону шоссе.

— Похоже, нас всерьёз ищут, сэр, — заметил Хопкинс. — Вся полиция поставлена на ноги.

Скотт промолчал.

— Боюсь, что они возведут на дорогах настоящие кордоны, тогда через них мышь не проскочит.

Скотт промолчал снова. Похоже, унисол обдумывал какой-то свой вариант дальнейших действий. Однако, в чём он заключался, Джи-Эр-13 пока сообщать водителю не собирался, видимо не до конца веря в его надёжность.

* * *

Патрульная полицейская машина, принадлежавшая Двадцать второму полицейскому участку в Эль-Пасо, подъехала к забегаловке и остановилась рядом с входной дверью. Двое сидевших внутри патрульных с тоской поглядели на вывеску «ЗАКРЫТО». Окна, на которых висели светлые жалюзи, не позволяли заглянуть внутрь, поэтому патрульным пришлось удовлетвориться обычным визуальным осмотром.

Один из них, помоложе, выбрался из салона и протопал к большому витринному окну. Прижав ладони к стеклу, он попытался рассмотреть что-нибудь в узкие щели между пластинами жалюзи.

— Ну что? — спросил его второй, постарше.

Полицейский отвернулся от окна и, состроив философскую гримасу, которая по всей вероятности должна была означать «ну что же делать», покачал головой.

— Ничего. Ни черта не видно.

Сидящий в машине вздохнул.

— Чёрт побери, похоже, мы сегодня остались без обеда.

Они развернули машину и выехали с парковочной пло­щадки.

— Чёрт возьми, — вновь пожаловался на судьбу старший, — какого хрена мы здесь делаем?

Молодой, всё с тем же философским видом пожал плеча­ми.

— И дебилу понятно: этот психопат, тот, что угнал грузовик, тоже не сидит на месте. Он в пути больше чем полдня. Наверняка уже забрался в соседний штат. Да ещё неизвестно, в каком направлении он поехал. Вообще-то, парни из УНБ никогда не вызывали у меня искренних симпатий. Они сами не знают, чего хотят. Случись чего, и сразу суета, как на пожаре. Но, заметь, никогда не дают никакой информации.

— Это уж точно. У них секретов больше, чем у шлюхи под юбкой, — согласился старший.

Машина медленно поползла к обочине Десятой дороги. Молодой разглядывал проносящиеся мимо грузовики, а старший продолжал при этом что-то бубнить себе под нос. Он крутил баранку, да время от времени отвечал на вызовы диспетчерской службы.

— Ни хрена, ни хрена.

Километров через пять машина остановилась рядом с рестораном Макдональдс. Молодой надел фуражку, предвари­тельно вытерев ладонью вспотевший лоб.

— Слушай, — обернулся к нему старший, — возьми мне пару гамбургеров и попить чего-нибудь похолоднее.

— О'кей, — напарник выбрался из салона и зашагал к раздаче.

Если ему или напарнику случалось обедать здесь, они никогда не делали заказ заранее. В основном потому, что время-то всё равно течёт. Куда им торопиться? А машины так и так проезжают мимо. Тут уж хоть стой, хоть катайся, всё одно.

Пока молодой патрульный прошагал двадцать метров, отделяющих машину от стойки, он передумал кучу всего. И вдруг вспомнил об одной странной мелочи, которую, конеч­но же, сразу заметил, но не обратил на неё ни малейшего внимания.

«Машины, — подумал он. — Машины у кафе. Что они там делают, если само кафе закрыто?»

Нет, в том, что ни он, ни его напарник не задумались об этом сразу, ничего странного не было. Патрульные приезжали сюда обедать каждую смену, и эти припаркованные на площадке перед заведением гигантские грузовики стали для них неотъемлемой частью пейзажа. Они постоянно были здесь. Цветастые, огромные, сверкающие никелем и пёстрыми рисунками на бортах. С самодельными трафаретами, украшавшими дверцы, или обычными надписями, должными объяснить непонятливым прозвище владельца грузовика, а соответственно и его радиопозывной.

Ещё ни разу молодой патрульный не видел, чтобы это заведеньице было закрыто. Ну, разве что ночью, да и то далеко за полночь. Хозяин заведеньица слыл большим скрягой. Ребята говорили, что старик вылезет из собственного гроба и приползёт к стойке, лишь бы продать лишний бифштекс, цыплёнка или порцию рыбы. Однако же сегодня, в самый разгар дня, на двери висела эта табличка. Почему? И в самом деле, какого чёрта там делали машины?

Не дойдя до ресторана всего пары метров и не обращая никакого внимания на заранее вспыхнувшую вежливую улыбку служащего, патрульный развернулся и побежал через подъездную дорожку к машине.

Он забрался в салон. Старший поглядел на пего и весело спросил:

— Ну что, принёс гамбургеры?

— Разворачивайся, — скомандовал молодой.

— А что случилось? — не понял тот.

— Разворачивайся, — почти крикнул патрульный. — Давай, давай быстрее!

Старший нажал на газ. Может быть, он был не слишком сообразительным парнем, но уж медлительным его никак нельзя было назвать. Визжа шинами, патрульный «плимут» прочертил на асфальте Десятой дороги чёрную полосу. Водители встречных машин едва успевали нажимать на тормоза, чтобы избежать столкновения. В мгновение ока на шоссе образовалась «пробка» почти в километр, но сейчас патрульных это мало волновало.

— Давай обратно к кафе, — молодой в двух словах объяснил старшему свои подозрения.

Тот тоже нахмурился. Похоже, ему пришлось не по душе всё сказанное напарником.

«Конечно, — обругал он себя мысленно. — Как же это ему сразу в голову не пришло. Пустые грузовики возле кафе и ни одного человека вокруг. Кабины пусты, а стоянка бит­ком».

«Плимут» нёсся, словно на пожар, истошно визжа тормо­зами, надсадно завывая двигателем, словно собирался, набрав приличный разгон, взлететь в небо. Старший ловко лавировал в плотном потоке машин. Он на ходу включил маячки и истошный плач сирены рассёк жаркий полуденный воздух

на много километров вокруг. Попутные машины испуганно притормаживали, пропуская бело-синий «плимут», взрывающийся красно-голубыми огнями.

— Вот дерьмо! — орал старший. — Господи, хоть бы этот ишак всё ещё был там!

Молодой не отвечал, он просто смотрел перед собой.

— Может быть, он до сих пор ещё в кафе! — вопил его напарник, выжимая из автомобиля всё, на что тот был способен. — Ну, попадись этот ублюдок мне в руки, я ему задницу отстрелю!

«Плимут» пронзал плотный механический поток подобно бело-голубой стреле.

— Свяжись с остальными машинами, — скомандовал старший. — Пусть срочно высылают сюда подкрепление.

Молодой схватил чёрную коробочку микрофона. Рёв двигателя и вой сирены заглушил его слова. До старшего доносилось только невнятное бормотание, голос диспетчера был едва различим.

Наперекор всем правилам у съезда к кафе старший резко вывернул руль влево и «плимут» рванулся поперёк движе­ния. Салатовый «форд», чуть не столкнувшись с ним, виль­нул влево и пошёл юзом, разворачиваясь навстречу движе­нию. Металлический поток дробился на отдельные капли, часть из которых скатывалась в кювет, а другая останавливалась, увязая в серой асфальтовой реке.

Патрульная машина влетела на парковочную площадку перед зданием кафе и остановился. Оба полицейских, открыв дверцы, выпрыгнули наружу и, выхватив пистолеты, побежали к стеклянной двери со всё ещё болтающейся на ней табличкой «ЗАКРЫТО». Прижавшись к стальным перегород­кам между витринными окнами, они посмотрели друг на друга. Старший указал напарнику на толстое стекло. Тот понимающе кивнул, прицелился и нажал на курок.

Витрина с грохотом осыпалась вниз, разбросав по асфальту блестящие крупицы осколков. Оба полицейских, срывая жалюзи, вломились внутрь.

— Застынь! — рявкнул один из них, обводя взглядом по­мещение.

Вокруг было пусто, если конечно не считать полтора де­сятка трупов на полу.

— Вот дерьмо, — изумленно выдохнул старший. — По­гляди, похоже, этот парень всё-таки был здесь. Он серийный убийца, мать его.

Молодой, стараясь производить как можно меньше шума, двинулся к подсобным помещениям, держа пистолет а вытянутых перед собой руках. Старший же, переходя от тела к телу, пытался хоть у кого-нибудь нащупать пульс. Однако все они были мертвы.

— Господи Боже, погляди... этот выродок отрезал им уши! — еще раз пробормотал старший, выпрямляясь и опа­сливо озираясь по сторонам.

Молодой подошел ближе и осмотрел трупы. У мёртвых, у кого вообще была голова, вместо правых ушей зияли крово­точащие раны.

— Этот ублюдок учинил здесь настоящую бойню. Сво­лочь, мать его, — прошептал водитель. — Он точно полный псих. Смотри, будь осторожен. Эта падаль может прятаться в служебных помещениях.

Ему никак не давала покоя мысль, что может быть, когда они подъехали сюда в первый раз, сумасшедший убийца всё ещё находился здесь, внутри. А они проехали мимо, даже не удосужившись проверить, есть ли кто-нибудь в запертом по­мещении.

Молодой полицейский появился со стороны подсобок и покачал головой.

Никого, — сказал он, убирая пистолет в кобуру. — Пусто. Если этот недоносок и был здесь, то он ушёл уже давно. Плита успела остыть.

Подойдя к кассе, он грохнул по ней ладонью, и ящичек для хранения денег выскользнул из пластиковых пазов.

— Смотри-ка, — полицейский вытащил из одного отделе­нии стодолларовую купюру, — деньги он не тронул. Это не ограбление. И судя по всему в деньгах, этот ублюдок не нуждается. Хотел бы я знать, зачем он отрезал этим парням уши? Не ради же удовольствия...

На дороге послышался истошный вой сирен. Мгновением позже где-то поодаль застрекотали лопасти вертолёта. Старший вздохнул и, спрятав пистолет, посмотрел сквозь выби­тую витрину на припаркованные грузовики.

— Пойдём, нужно переписать номера и установить имена владельцев.

С мрачным видом он перешагнул через торчащие из рам кривые клыки стекла и побрёл в сторону стоянки, продолжая то и дело выкрикивать себе под нос:

— Дерьмо, мать твою!

Вертолёт опустился на площадке за кафе. И хотя на его металлическом борту красовалась эмблема дорожной полиции, из раскалённого до температуры духовки нутра чоппера выпрыгнули Лоренс и Прайер. А следом за ними шестеро людей в чёрной форме спецслужбы. Сзади на куртках красовались три белые буквы: «УНБ».

Старший обернулся и с недоумением посмотрел на них.

— А этим-то ребятам что здесь надо? — в тоне его слышалась скорее враждебность, чем удивление.

В мгновение ока шестеро агентов, вооружённых «хеклерами», оцепили подходы к кафе. Лоренс и Прайер вошли внутрь. Увидев открывшуюся картину, один из агентов присвистнул.

— Ого, — Лоренс был явно поражен. — Да наш друг настоящий мясник.

— А разве я утверждал обратное? — пробормотал Прайер.

Лоренс присел на корточки рядом с трупом бородача.

— Смотри-ка, он даже не воспользовался пистолетом, Постой, — осмотрев внимательно раны, Прайер повернулся к напарнику. — Он поубивал этих парней голыми руками. И отрезал им уши.

— Чёрт, вот это да.

— Подожди, пока ещё не доказано, что это сделал действительно Скотт, — возразил Прайер.

— Только не надо убеждать меня в том, что в одном и том же округе, в одном и том же штате, одновременно действуют двое серийных убийц, — заметил Лоренс. — Я бы скорее поверил в рассказ об инопланетянах.

Прайер внимательно осмотрел пол.

— Ага, гляди-ка, он всё-таки выстрелил. Вон тут он прикончил пятерых, — Ричард подобрал с захламленного пола несколько ружейных гильз. — Двенадцатый калибр, патро­ны фирмы «Мосберг и сыновья», — пояснил он Лоренсу. Надо извлечь дробины и отправить их на экспертизу.

— Эксперты будут здесь минут через десять, — ответил Джордж.

— Боюсь, большинство из этих ребят нам придётся опознавать по отпечаткам пальцев. Он же им головы посносил... — Прайер посмотрел в сторону стоянки, на которой суети­лись двое полицейских. — Ладно. Прикажи своим людям отогнать этих двоих и займись грузовиками сам. Установи номера, имена владельцев, с каким грузом, когда и в какой пункт назначения выехали. Затем нужно снять отпечатки пальцев с трупов и постараться установить личности погибших.

В этот момент в проёме появился один из агентов оцепления.

— Сэр, — обращаясь к Лоренсу, сказал он, — полицейские обнаружили на стоянке разыскиваемый грузовик.

Прайер и Лоренс переглянулись недоуменно.

— Он оставил грузовик здесь? — заинтересованно пробормотал Прайер. — Какого чёрта? Что этот парень задумал?

Они вышли из кафе и быстро зашагали к грузовикам. Рефрижератор компании «Мясные деликатесы Хайдена» действительно оказался запаркован на стоянке. Однако его поставили таким образом, что машину было очень сложно разглядеть за плотным рядом остальных грузовиков. Прайер подошёл к кабине и внимательно на свет стал разглядывать дверные ручки, а затем вновь повернулся к Лоренсу.

— Он оставил свои отпечатки. Нужно снять их и попробовать выяснить, наконец, кто этот ублюдок.

Лоренс кивнул.

Затем специальный агент Ричард Прайер обошёл рефрижератор и заглянул в кузов, двери которого оказались распахнуты.

— Здесь всё чисто, — сказал он, забираясь внутрь. Присев на корточки, агент внимательно разглядывал покрытую инеем стальную обшивку кузова, и, наконец, усмехнулся. — Эй, Лоренс, иди-ка сюда. Посмотри, — предложил Прайер партнёру.

Лоренс достал из кармана тоненький электрический фонарик и, последовав примеру коллеги, забрался в холодильник.

— Посвети-ка сюда.

Тонкий луч пополз по голубоватым кристалликам, искрящимся в жёлтом электрическом свете.

— Нет, не здесь, чуть-чуть правее, — Прайер указал пальцем. — Видишь?

Лоренс пригляделся повнимательнее.

— Вон, у самой стены несколько тёмных капель, видишь? Он действительно заметил янтарные тёмные застывшие капельки, повисшие на одной из стенок, и еще одну на полу.

— Похоже, тут везли что-то металлическое, — заметил Ричард. — Итак, если я не ошибаюсь, наши предположения вполне оправданны, — он собрал одну из капель, растер её между пальцами и понюхал. — Оружейное масло, — констатировал агент. — Это оружейное масло.

— Но тогда каким образом оно попало на стены? Здесьхолодно, смазка должна загустеть, — Лоренс окинул взглядом ряды туш.

— Судя по всему... — Прайер ещё раз понюхал темнеющую на пальцах густую жидкость, — да, точно, оружейное масло, — пробормотал он. — Судя по всему эта смазка не вытекла из ящика, а просто была нанесена снаружи на доски. При соприкосновении ящика с обшивкой кузова смазка осталась на стенках. Вот и всё. Проще простого.

Лоренс кивнул.

— Да, вероятнее всего, ты прав. Дело остается за малым узнать, куда девался Эндрю Скотт после того, как освободил эту колымагу.

— Похоже, он просто забрал какой-то другой грузовик. Если бы нам удалось выяснить, какой, думаю, мы смогли бы довольно быстро поймать его.

— Я в этом не уверен, — пессимистическим тоном заметил Лоренс. — Он уже доказал, что далеко не прост. Похоже, твой Скотт из разряда весёлых бойскаутских пикников переходит в следующую весовую категорию — настоящих, серьёзных неприятностей. Ещё неизвестно, в каком состоянии те самые унисолы, которых он везёт с собой. Но в любом случае клянусь, я не хотел бы столкнуться с ними, когда они придут в себя.

— О’кей. Пусть эксперты займутся отпечатками и установлением личностей, а ты проверь все грузовики.

— Хорошо, — Лоренс кивнул. — Чем займёшься ты?

— Мне нужно связаться с Лос-Анджелесом. Сообщить им то, что известно нам.

— Занимательно, и что же, по-твоему, нам известно такого, что было бы интересно твоим коллегам? — саркастически усмехнулся Лоренс. — Всё, что мы знаем, относится к разряду чистейшей воды предположений.

— Ничего подобного, — Прайер покачал головой. — Одно мы знаем совершенно точно.

— Что именно?

— То, что Скотт движется на запад. Не берусь точно утверждать, куда, но мне кажется, что он едет именно в Лос-Анжелес.

* * *

На шестом этаже многоквартирного дома, стоящего по нечётной стороне Лексингтон-авеню, Даг Макрайли приник к окулярам бинокля. Он наблюдал за стоящим на подъездной дорожке серо-стальным «доджем-династи». Вот один из пассажиров высунул в окно руку с зажатой в ней сигаретой и бросил окурок на асфальт.

— Внимание, объект на месте, — произнёс Макрайли, прижимая пальцем к уху миниатюрный наушник. — Пятому и седьмому подразделению.

— Мы их видим.

— Отлично, наблюдатель, — послышался в наушнике искажённый радиопомехами голос. — Мы их видим тоже.

— О’кей, — Даг Макрайли посмотрел на часы. — Обоим командам. Начинаем операцию через четыре секунды. Как поняли?

— Поняли вас, — тут же откликнулись в наушнике голоса. — Четыре секунды.

— Даю отсчёт, — Макрайли наблюдал, как тонкая секундная стрелка на его часах завершает круг. — Три, два, один, начали.

Внезапно с Лексингтон-авеню на подъездную дорожку вывернул красный «додж-стеллз». Спортивная машина, ревя мощным двигателем, подлетела к подъезду и остановилась, Обе дверцы одновременно распахнулись и из салона выбрались двое в зеркальных очках и одинаковых спортивных костюмах. При этом они настороженно озирались по сторонам. Один из пассажиров достал с заднего сиденья длинный тёмный чемоданчик. Хотя, наверное, правильнее было бы сказать, чехол.

Даг Макрайли усмехнулся. Ему, как и тем двоим, сидящим в «династи», было прекрасно известно, что обычно носят в таких чехлах. Снайперские винтовки. Примерно такие же, как и та, что держал сейчас в руках Пит Хемптон. Стрелок наблюдал за происходящим сквозь линзу диоптрического прицела. При этом палец его все время лежал на спусковом крючке. Пит Хемптон подстраховывал своих коллег.

Примерно в это же время из решётчатых ворот парковочной площадки начал выползать фургончик «форд» тёмно-синего цвета. В кабине сидели двое — пожилой мужчина лет шестидесяти и молоденькая девушка, по всей видимости, внучка водителя.

Даг Макрайли быстро осмотрел их, а затем вновь перевёл бинокль на «династи». Его, безусловно, интересовало то, как будут реагировать его пассажиры на появление незнакомцев. Он отметил, что двигатель автомобиля завёлся. По крайней мере, из выхлопной трубы появились едва заметные голубоватые облачка дыма.

— Внимание, первому и седьмому подразделениям. Они завели двигатель.

— Поняли вас, — тут же отозвались в наушнике.

— Будьте предельно внимательны, — вновь предупредил Макрайли и, не отрывая глаз от бинокля.

— Есть, — послышалось в ответ.

Толпа, текущая по Лексингтон-авеню, нимало не волновала Дага Макрайли. Он знал, что время, выбранное для проведения операции, практически идеально соответствует их целям. Если кто-нибудь в этот час и выходил из «Сандл вудс апартаментс», то, как правило, это были одиночки, пожилые или домохозяйки, спешащие по магазинам. Их обычно сложно заставить давать какие-либо показания, да и вряд ли это понадобится. Надо просто запомнить человека, выяснить, где он живет, и при личной встрече объяснить, какими бедами иногда оборачивается длинный язык. Особенно в делах, касающихся национальной безопасности.

Яркий солнечный свет заливал асфальтовую площадку перед подъездом «Сандл вудз», поэтому разворачивающиеся внизу события Даг Макрайли мог рассматривать, словно всё происходило на сцене большого театра, в то время как сам он сидел в первом ряду партера. Даг немного покрутил колёсико подстраивая резкость бинокля. Ага. Вот одна из дверей «доджа-династи» распахнулась и высокий коренастый мужчина выбрался из салона на улицу. В ту же секунду девушка, сидящая в «форде», неожиданно подняла с колен короткую, странного вида винтовку. Она была не больше сорока сантиметров в длину, с длинной изогнутой обоймой. Сверху оружие украшал диоптрический прицел.

Выбравшийся из «династи» не заметил этого, зато оружие прекрасно разглядел второй, оставшийся за рулем. Всё шло именно так, как и было задумано. Дверца «доджа» мгновенно распахнулась и водитель тоже выскочил на улицу, на ходувыдергивая из-под полы пиджака пистолет. В тот же момент Макрайли увидел вырвавшееся из окна «форда» белесое облачко. Водитель «династи» выронил оружие и, схватившись за шею, пошатнулся. Его начало клонить вперед, он сделал шажок и повалился прямо на распахнутую дверцу машины ударившись переносицей о стальной обод.

— Отлично, — пробормотал Макрайли, улыбаясь.

Двое мужчин с чемоданом-футляром неторопливо направились к подъезду дома, а пассажир «династи» устремился за ними. Его рука так же нырнула под пиджак.

— Внимание, семёрка, — тут же отреагировал на это движение Макрайли. — Орёл выпускает когти.

— Поняли вас, — ответил спокойный уверенный голос.

Девушка сменила прицел. «Форд» начал разворачиваться, описывая по дорожке широкую дугу и подъезжая ближе к спортивному «стеллзу». Из ствола винтовки вновь вырвалось облачко, жемчужно отразившее солнечный свет. Пассажир «династи» хлопнул себя по шее с таким видом, словно хотел убить комара. Неожиданно шаг его сбился, он как-то недоуменно оглянулся, и Даг Макрайли заметил, что на лице его застыло испуганное выражение. В мощный бинокль он отчётливо видел расширившиеся глаза, перекошенный рот и то, как лицо «пассажира» медленно заливалось меловой бледностью. Ослабевшие пальцы выпустили пистолет, и воронёная

«беретта» скользнула на асфальт, упав в паре метров от передних колес «стеллза».

В тоже мгновение дверца кузова «форда» распахнулась и из неё выпрыгнули четверо парней, затянутых в чёрные комбинезоны и в чёрных же лыжных шапочках, натянутых на лица которых белели только прорези для глаз и рта. Они быстро подхватили с земли оружие, а затем и втянули в фургон бесчувственные тела.

Девушка-стрелок буквально за несколько секунд полностью разобрала свою винтовку и та приобрела вид набора каких-то малопонятных инструментов. Затем она неспешно выбралась на улицу, подошла к сиротливо-пустому «доджу-династи» и села за руль. Автомобиль взревел мощным двигателем и, скатившись с подъездной дорожки на Вестерн-авеню, скрылся в потоке своих четырехколёсных собратьев.

«Форд» удалился в противоположном направлении. Двое парней из «стеллза» спокойно убрали чемоданчик в багажник и забрались в кабину. Однако они никуда не уехали, а развернувшись и запарковав автомобиль на том самом месте где только что стоял «династи», остались сидеть, тихо переговариваясь между собой.

Даг Макрайли удовлетворённо улыбнулся и, набрав телефонный номер, кратко доложил:

— «Фокстрот-один», операция завершена. Всё в порядке.

Выслушав дальнейшие указания, он вновь вернулся к окну и приник к окулярам бинокля. Всё было тихо. Ни малейших следов происшедшего несколько минут назад захвата.

Собственно говоря, вся операция хотя и напоминала похищение, на самом деле таковым не являлась. Это не было даже арестом, хотя ордер на случай экстремальной ситуации у агентов Управления Национальной Безопасности имелся.

«Как бы назвал это босс, — ухмыльнулся Макрайли, приглашение на беседу».

Возможно, оно и было чересчур жёстким, но это диктовалось только сложностью сложившейся ситуации.

— Подразделение один, как слышите меня? — произнёс Даг Макрайли, снова прижимая горошину наушника к уху.

— Слышим отлично, все спокойно, — тут же последовал ответ.

— Прекрасно.

Макрайли отложил бинокль и, отойдя от окна, опустился на стул перед монитором. Пит Хемптон тоже оторвался от винтовки и устроился в широком кресле, положив «ремингтон» себе на колени. Взяв со столика последний номер журнала «Тайм», он принялся неторопливо перелистывать страницы. У него не оставалось сомнений в том, что через час-другой поступят новые сведения и дел будет невпроворот.

Из этих двоих ребят, что сидели в «династи», в УНБ быстро сумеют выкачать всю нужную информацию. Пит Хемптон знал это так же точно, как знал своё собственное имя и дату своего рождения. А поскольку именно они с Дагом, и никто другой, являлись диспетчерами в данной операции, значит вся суета коснется непосредственно их. Забота о верном и эффективном распределении обязанностей между семью подразделениями, задействованными в операции «Унисол», не оставит им и минуты свободного времени. Пит Хемптон всегда был склонен преувеличивать свой вклад в подобные операции. В основном, все проблемы ложились на плечи Дага Макрайли, ибо диспетчером являлся непосредственно он. Но пока можно было наслаждаться отдыхом, ПитХемптон не собирался упускать такую возможность. Благо, что двое дежуривших внизу агентов из первого подразделения тщательно осматривают всех входящих и выходящих из дверей «Сандл вудс». И так будет продолжаться до тех пор, пока всё не вернётся на круги своя. А для того, чтобы это произошло, Люк Девро должен благополучно вернуться домой.

Даг Макрайли щёлкал клавишами компьютера, а Пит Хемптон, перевернув очередную страницу, принялся рассматривать ковбоя, задумчиво глядящего в закатную глянцевую даль на рекламе сигарет «Marlboro».

В эту-то секунду и раздался телефонный звонок. Макрайли взял трубку. Он не сказал привычного «алло», равно как и не представился. Этот номер телефона был известен только специальным агентам-связным и руководителям групп.

— «Фокстрот-пять», — произнёс кодовую цифру абонент на другом конце провода.

Этот позывной принадлежал Ричарду Прайеру, находящемуся сейчас в Сент-Луисе, штат Техас.

* * *

Неприятности начались в тот момент, когда им пришлось выехать на Семидесятое шоссе. Произошло это примерно в двадцати милях за Данканом, Аризона. Впрочем, Скотт и не ожидал, что выполнение задания окажется слишком легким. О, нет. Против этого говорил хотя бы тот факт, что вьетконговская сука успела устроить ему ловушку в кафе и поставить жёсткий полицейский заслон вдоль всех более или менее крупных дорог.

«Гуки, несомненно, раскинули широкую шпионскую сеть, решил унисол. — У них полным-полно осведомителей. Да и смешно было бы ожидать чего-нибудь иного. Конечно же, при помощи средств массовой информации они могут захватывать

аудиторию, оказывать влияние на умы обычных граждан, стопроцентных янки».

Скотт никогда не питал особого уважения к пацифистам. Ни одно мирное движение, когда оно проходит на фоне разгорающейся где-то войны, не бывает до конца разумным, пытаясь примирить враждующие стороны, любая пацифистская организация способствует внедрению врага в жизненно важные центры своей страны. Именно так всё и получилось. Страшно даже подумать, насколько широка сеть гуковских шпионов.

Ви-си, конечно же, постарались вовсю. Ну, еще бы, столь лакомый кусок. Огромная территория, на которой они устроят резервации для стопроцентных американцев. Точно так же, как бледнолицые в своё время устраивали резервации для краснокожих. Только на этот раз в роли краснокожих окажутся сами янки. И ведь дело тут даже не в том, что ви-си действуют только через шпионов. Хотя, конечно, это наиболее мощный рычаг. Но ведь они и сами под видом эмигрантов проникают на территорию США. Нелегальные рабочие, агенты, внедряющиеся через границу с Мексикой. Господи, да мало ли ещё путей, по которым можно проникнуть в его Америку?

Скотт поморщился. Ненависть к гуковским шпионам разгорелась в нем настолько сильно, что он хотел было выпустить её, пристрелив этого парня, водителя. Однако ему удалось достаточно быстро совладать с собой.

Сэм Хопкинс, несомненно, приносил больше пользы, чем вреда. Во-первых, он хорошо знал все дороги, во-вторых, гуковская стерва разумеется воспользуется своей телекомпанией для того, чтобы ознакомить всех агентов с его, Скотта, внешностью. Она ведь прекрасно помнит его. И в самых опасных ситуациях Сэм Хопкинс мог выручить его. Если полиция остановит их где-нибудь на дороге, они, конечно же, будут смотреть только на водителя. Или, по крайней мере, в основном на водителя. Хочется надеяться, что этот парень действительно понял глубину своей вины, горечь предательства Скотту действительно хотелось на это надеяться, потому что никакого иного выхода у него не было. Хопкинс был нужен ему.

Когда у Джилы они выехали на Семидесятую дорогу, сержант встрепенулся.

— Почему мы выехали на шоссе? — спросил он, поднимая пистолет. — Отвечай, быстро.

Хопкинс испуганно взглянул на унисола.

— Иначе нам не проехать, сэр, — чуть заикаясь ответил он. — Там впереди соединяются две реки: Сен-Симон и Блю-Ривер. Дорога всё время тянется вдоль реки Джила и до Глоба шоссе пересекают ещё две реки. Там нет никаких троп.

Мы можем двигаться только по Семидесятому шоссе.

— Долго? — прищурившись спросил унисол.

— Около ста миль. И думаю, чтобы миновать их, сэр, нам понадобится около двух часов.

— Хорошо, остановись здесь.

Не мешкая ни секунду, Хопкинс свернул на обочину и остановился.

— Учти, — вновь повернулся к нему сержант, — что-нибудь не так, и я тут же стреляю.

— Да, сэр. Я понял, сэр, — испуганно ответил Сэм.

У него и в мыслях не было бежать. Да и куда? Этот человек в любом случае настиг бы его. Хопкинс в этом не сомневался. Но даже если и нет, то он, Сэм, провёл бы остаток своих дней в страхе, боясь того, что сам сержант Скотт или одиниз его людей когда-нибудь отыщут его, чтобы спокойно влепить пулю в голову. Нет, подобная перспектива Сэма Хопкинса не устраивала. Он был намерен держаться до техпор, пока спасение не будет очевидным. Тогда и только тогда он отважится что-нибудь предпринять.

Хопкинс наблюдал, как сержант Скотт выпрыгивает из кабины грузовика. Да, этот парень был чрезвычайно опасен Сэм никогда не мог пожаловаться на плохую память. В его воображении все еще стояла картина: полтора десятка трупов в небольшом зальчике кафе. Этот Скотт убил их всех практически голыми руками, а кое-кому ещё и отрезал уши, «Гирлянда» и сейчас висела у него на шее под курткой. Полтора десятка убитых! Что уж говорить о нём, жалком, одиноком Сэме Хопкинсе.

Сержант Скотт обогнул грузовик и распахнул обе створки кузова. В эту-то секунду Сэм и заметил впереди полицейскую машину.

— Вот дерьмо, — тихо пробормотал он. — Чёрт, дерьмо.

Сэм в отчаянии стукнул ладонью по рулевому колесу, Можно было бы вылезти и помахать полицейским, давая им знак остановиться. Однако что-то удержало Хопкинса от этого шага. Он сидел прямой и неподвижный, безумно напуганный, с побледневшим от ужаса лицом и наблюдал, как полицейский «плимут» подъезжает всё ближе и ближе. Bот уже можно было разглядеть лица патрульных. Одни из них, тот, что сидел за рулем, пристально всматривался в очертания машины.

В этот момент Скотт скомандовал своим унисолам встать. Семь покрытых инеем фигур вытянулись в темноте холодильника. Все они стояли, как и положено солдатам, по стойке «смирно», прижав кулаки к бедрам и чуть отставив локти, глядя в какую-то точку на лбу своего командира.

— Разобрать оружие, — коротко приказал Скотт.

В группе возникло короткое замешательство. Оно продлилось не больше полминуты, а затем в строю вновь восстановился строгий порядок. Только теперь на плече каждого из унисолов висел короткий, хищный «хеклер-кох». За поясными ремнями покоились «пустынные орлы», а в карманах лежали запасные обоймы.

— Ты и ты, — как не напрягал Скотт собственную память, он так и не смог припомнить имен собственных ребят, однако это не мешало ему обращаться к ним просто,

по-свойски. Точно так же, как он делал это во Вьетнаме. — Возьмите по гранатомету.

Двое унисолов моментально исполнили приказание. Скотт также забросил себе за плечо «хеклер» и, взяв из ящика четыре запасных изогнутых обоймы, рассовал их по

карманам куртки. Теперь, будучи полностью обмундированными

по-военному, его солдаты выглядели устрашающе. Пока Скотт не приказал им надеть бронежилеты. В данную минуту в этом не было особой нужды.

«Это позже, — подумал он. — Потом. Когда они прибудут на место».

« Лучше прикажи им сделать это сейчас, — проснулся в его голове неведомый собеседник. — А заодно и сам напяль эту штуку. Мне вовсе не улыбается, если тебя нашпигуют свинцом, как какую-нибудь сраную формочку для оловянных солдатиков».

«Пошёл нахер, — коротко оборвал торопливую речь собеседника сержант. — Умолкни».

Он поднял из ящика последний гранатомёт и проверил боекомплект. Всё было на месте, за исключением одной гранаты. Той самой, которой он подорвал лабораторию.

— Значит так, слушайте приказ. Если кто-нибудь попытается открыть кузов, кроме меня, незамедлительно стреляйте.

А для того, чтобы вы могли узнать меня по голосу, я буду пользоваться позывным «Холодная зебра». Всё ясно?

— Сэр, так точно, сэр, — рявкнули в ответ семь глоток.

Скотт довольно усмехнулся.

— Прекрасно. Как только грузовик будет останавливаться, боевая готовность номер один. Все ясно?

— Сэр, так точно, сэр, — эхом прозвучал хриплый мощный крик.

Скотт вновь улыбнулся.

— Все. Сидеть здесь.

Семеро солдат моментально исполнили приказание, опустившись на заиндевелый пол в узком закутке между последними рядами ящиков и стенкой кузова.

Скотт развернулся и зашагал по проходу к светлому, брызжущему солнцем жаркому прямоугольнику дня. Примерно на середине пути он увидел разворачивающуюся на шоссе полицейскую машину. Сержант замер. Он заметил,, что патрульных внутри «плимута» всего двое. А стало быть, с ними можно справиться без особых проблем.

Однако его тревожило другое — нет ли полицейских впереди. Сюда, в глубину кузова, плохо доносились звуки. Может быть, там стояла еще одна машина, а может быть и не одна. Вполне возможно, вьетконговской суке уже известно, на каком грузовике они передвигаются. Но, по крайней мере, хорошо, что здесь нет вертолётов. Он не слышал стрекота лопастей. Появись здесь чоппер и рёв стоял бы такой, что можно было бы услышать даже в пекле.

Скотт прищурился. Он осторожно передвинул «хеклер» таким образом, чтобы тот оказался у него за спиной, и неторопливо достал из-за брючного ремня «пустынный орёл», Следом за этим унисол опустился на одно колено и прижался к ящикам.

Он прекрасно понимал: сейчас полицейские не могут увидеть его, потому что на улице слишком светло, и тёмное нутро кузова открывается им ровно настолько, насколько попадает в него дневной свет. Один, максимум два ряда ящиков, набитых рыбой.

«Плимут» остановился. Один из полицейских выбрался из машины и направился к кабине. Второй остался сидеть внутри, однако эта уловка не могла обмануть унисола. Он прекрасно понимал: стоит ему появиться в дверном проёме, как этот парень тут же выскочит наружу, сжимая в руках пистолет. Эго не пугало Джи-Эр-13. Ему вообще были не страшны пулевые ранения. Разумеется, если это не было смертельное попадание в мозг. Ему не нравилось другое — возможная потеря водителя.

«С этого придурка станется, — оценивал ситуацию унисол. — Он же сейчас моментально сообщит, кто едет у него в кузове. Хотя, пожалуй, это было бы даже хорошо. В таком случае, полицейские не тронули бы Хопкинса, а попытались бы поймать только его самого. А уж он-то нашёл бы способ, справиться с ними».

Гораздо худшим представлялся ему второй вариант. Водитель попытается всеми силами скрыть правду, и, как только Скотт выдаст себя, полицейские тут же пристрелят Хопкинса. Нашпигуют его свинцом, и Скотт останется один.

Он не ошибся в своих предположениях.

Полицейский открыл дверь кабины рефрижератора и представился:

— Лейтенант Джонсон, дорожная полиция.

Сэм Хопкинс побелевшими глазами уставился на него и указал глазами куда-то себе за спину.

— В чём дело, сэр? — громко переспросил лейтенант. — Что-то не так? Вам плохо?

— Никак нет, сэр, — тихо, едва слышно, прошептал Хопкинс. — Он там. Он в кузове.

— Кого вы имеете в виду, сэр? — нахмурился лейтенант.

— Он, — ещё тише ответил Хопкинс. — Сержант Эндрю Скотт.

— Кто? — шепотом переспросил полицейский, протягивая руку к пистолету.

— Сержант Скотт, сэр, — едва слышно ответил водитель. — Он там, в кузове, и у него пистолет.

— Оставайтесь на месте, — предупредил офицер. — И не выходите из кабины.

Он вытащил из кобуры «смит-вессон» модели шестьдесят шесть и осторожно пошёл вдоль борта рефрижератора, подавая при этом знаки своему напарнику, всё ещё сидящему за рулем «плимута». Тот спокойно снял фуражку, протёр лоб и вновь водрузил её себе на голову. Это тоже был своеобразный знак. Не выбираясь из кабины, он осторожно снял со стойки двенадцатимиллиметровый дробовик и положил его себе на колени.

Патрульный уже понял, что сказал водитель трейлера его напарнику. Скорее всего, в кузове прятался именно тот человек, которого, сбившись с ног, искала вся полиция штата. Маньяк-убийца, умудрившийся за один день превратить штаты Техас и Нью-Мексико в кровавую баню. Двадцать восемь человек, таково было точное число его жертв. Двадцать восемь, включая бедолагу, сгоревшего в трейлере-лаборатории.

И патрульный, как и его напарник, вовсе не горел желанием уравнять этот счёт, став двадцать девятым и тридцатым.

Опустив стекло, он выставил наружу локоть. А второй рукой аккуратно потянул за ручку двери. Сухо щёлкнул замок. Теперь достаточно было только толкнуть дверцу, чтобы вывалиться наружу. Это на тот случай, если засевший в грузовике психопат откроет стрельбу.

Лейтенант подошёл к распахнутой створке и, спрятавшись за ней, подал знак водителю. Тот, моментально сгруппировавшись, распахнул дверцу и выкатился в дорожную пыль.

Мимо проносились редкие машины, люди с интересом поглядывая в окна. Хотя, впрочем, ничего необычного в этой картине не было. Сегодня, на всем пути их следования, полицейские останавливали грузовики-рефрижераторы.

«Скорее всего, ловят какого-то опасного преступника», — думали они и оказывались совершенно правы.

Все эти проносящиеся мимо люди не знали только того, что преступник был не просто очень опасным, а практически неуязвимым существом, которому не страшны огнестрельные ранения. А уж о колотых и резаных ранах говорить не приходится.

Скотт не стал стрелять. В этот момент в его голове зародился план. Он, похоже, нашел именно то решение, которое могло помочь ему выйти из критической ситуации. Сейчас унисол понял, что их средство передвижения раскрыто. Не случайноже полицейские остановились здесь. Эти вьетконговские ублюдки оперативно получают информацию. Значит нужно было придумать что-то другое. И Скотт, кажется сообразил, что именно.

— Внимание! — послышался снаружи громкий крик. — Выходите с поднятыми руками! Вы арестованы!

Скотт набычился, в глазах его появился страшный янтарный блеск, а на губах заиграла ухмылка. Похоже, эти кретины действительно думали, что поймали его. Идиоты.

Он поднялся.

— Не стреляйте! — закричал унисол. — Я сдаюсь, — положив пистолет на ящик с рыбой и сбросив на пол автомат и гранатомёт, он поднял руки. — Только не стреляйте, вновь подал голос Джи-эр-13.

— Немедленно выходите! — проорал второй патрульный, прячущийся за «плимутом». — Повернитесь лицом к кузову обопритесь о борт руками, широко расставьте ноги и не двигайтесь. При первой же попытке оказать сопротивление мы открываем «огонь».

Скотт ухмыльнулся. Тот парень, что прятался за машиной, устраивал его больше. Он был явно покрупнее, да и телосложение его не шло ни в какое сравнение с телосложением того гука, что стоял рядом с кузовом. Водитель был повыше и поспортивнее, что собственно и привлекло в нём сержанта Скотта.

Подняв руки, унисол прыгнул в пыль. Глядя себе под ноги, он повернулся лицом к кузову и упёрся руками в стальные борта. Сейчас Джи-эр-13 не имел права получить ранение. Ему предстояла ещё слишком долгая дорога.

Вынырнувший из-за створки лейтенант приставил к затылку Скотта пистолет. Унисол ощутил его приятную прохладу.

— Не пытайся двигаться, — спокойно заметил лейтенант, — Даже и не думай.

Его напарник вышел из-за машины и направился к арестованному.

— Ну-ка, руки за спину, — приказал водитель. — Быстро.

Скотт услышал, как тупо и холодно звякнули за его спиной наручники. Он начал медленно опускать руки.

— Ещё медленнее, — предупредил, отходя, лейтенант.

Скотт чуть-чуть повернул голову и покосился на него. Он увидел синий мундир буквально в шаге за своей спиной. Унисол подобрался для молниеносного броска. Собственно, больше ему ничего и не требовалось. Жаль только, что пистолет держал в руках именно лейтенант, а не второй полицейский.

— И не делай глупостей, парень, — предупредил его водитель «плимута». Полицейский, видимо, интуитивно почувствовал что унисол собирается что-то предпринять. И, не желал никаких осложнений, счёл нужным предупредить: — Стой смирно.

Скотт быстро закивал и чуть качнулся, перенося вес тела на левую ногу. Мгновением позже он уже разворачивался, а его бутса начала движение снизу вверх, по дуге направляясь к руке лейтенанта с зажатым в ней револьвером. Нога его закончила свой путь раньше, чем враг успел нажать на курок ослышался громкий хлопок выстрела, и пуля ушла в выжженное до белизны палящим солнцем небо. Не раздумывая ни секунды, Скотт перехватил руку лейтенанта правой рукой и тут же, не меняя позы, ударил второго патрульного бутсой в лицо. Тот отлетел, грохнувшись о капот «плимута».

Лейтенант всё ещё пытался извернуться и выстрелить Скотту в грудь. Однако сержант не дал ему такой возможности. Хлестким ударом он раздробил полицейскому переносицу. Голубая фуражка полетела под колеса проезжавшего мимо автомобиля. Выбив у полицейского пистолет, Скотт ловким ударом локтя сокрушил лейтенанту челюсть, а затем что было сил впечатал лицом в обшитый сталью рефрижератора. Полицейский захрипел и, заливаясь кровью, рухнув плашмя.

Не теряя ни секунды, Скотт рванулся вперёд, ко второму патрульному, всё ещё мотающему головой в слабой надежде прийти в себя. Унисол в два прыжка покрыл расстояние, отделявшее грузовик от патрульной машины. Его ладони мгновенным, хорошо отточенным, движением легли на нижнюю челюсть и затылок полицейского, а затем унисол резким рывком свернул патрульному шею. Послышался отчётливый хруст, по телу пробежала последняя волна агонии, и патрульный обмяк.

Скотт остановился, оглядываясь вокруг. Он подобрал пистолет и забросил его в ледяное нутро рефрижератора, Туда же он зашвырнул и тело молодого лейтенанта.

В эту секунду из кабины показалось бледное, напряжённое лицо Сэма Хопкинса. Водитель с ужасом смотрел на расхаживающего позади рефрижератора унисола. Но сейчас Скотт был занят другими, более важными проблемами, чем наказание предателя.

Взвалив тело одного из патрульных себе на плечи, он забрался в кузов, а ровно через минуту оттуда выпрыгнул высокий, подтянутый полицейский сержант. Подхватив «хеклер» и гранатомёт, Скотт отнёс их в полицейскую машину Туда же, в стойку, лег полицейский дробовик. Взглянув вместо зеркальца в оконное стекло, унисол остался вполне доволен собой.

Дело оставалось за малым. Скотт нацепил на нос зеркальные очки и, довольно улыбнувшись, поправил фуражку. Вид у него сейчас был точь-в-точь как у заправского полисмена. Одернув китель, Скотт медленной, размеренной походкой, как и положено стражу порядка, двинулся к кабине рефрижератора.

Сэм Хопкинс сидел, вжавшись в спинку водительского кресла, не помня себя от страха. Он уже понял: сейчас, через несколько минут, сержант Скотт пристрелит его.

«Чёрт, — панически думал Сэм, — надо же мне было болтать лишнего. Лучше бы сидел и молчал себе. Эти патрульные сами могли обнаружить Скотта, и тогда в этом не было бы его вины». Хопкинс ни на секунду не задумался о том, что унисол просто не может знать, кто его выдал. Водитель, а может быть, внимание патруля привлёк распахнутый кузов. Такие мелочи сейчас не задевали сознания Сэма Хопкинса. Инстинкт нашёптывал ему: «Беги. Ударь по газам и грузовик рванёт места с такой скоростью, что Скотт не успеет ничего предпринять».

Однако Сэм тут же нашёл для себя тысячу причин не делать этого. В самом деле, сержант догнал бы его на своей машине и запросто пристрелил бы. Или, например, продырявил бы задние колеса, а затем уж прикончил бы и его самого. Хопкинс продолжал сидеть на месте, судорожно сглатывая, отчего его кадык рывками ходил вверх-вниз, дико потея, сжимая руль трясущимися руками, и боялся. Боялся надвигающейся с каждой секундой смерти. Неминуемой гибели в лице сержанта армии США Эндрю Скотта.

Он слышал, как похрустывает гравийная крошка под подошвами полицейских ботинок. А мимо время от времени проносились автомобили. Легковые, с заезжими туристами, путешественниками, веселящейся молодежью. Грузовые — трейлеры-рефрижераторы, перевозящие фрукты, рыбу, мясо, овощи. Вокруг было столько людей, но никто из них не знал, что в эту секунду совсем рядом, в двух шагах, Сэм Хопкинс терпит бедствие. Готовится умереть. Никто не пришёл ему на помощь.

Когда сержант Скотт положил свою ладонь на никелированную ручку дверцы кабины, Сэм едва не заорал от страха. Он чётко различал шуршание кожи о металл. Скрип дверных петель показался ему просто оглушающим, словно две гигантские зазубренные пилы кромсали его мозг. Он почувствовал, как зубы сами собой начинают клацать, выбивая мелкую частую дробь.

Наконец, дверца грузовика открылась. В полицейской форме Скотт был просто неузнаваем. Под зеркальными очками-каплями сияла широкая белозубая улыбка. Она не могла обмануть Сэма. Он понимал: этому парню, обрядившемуся в синюю форму, ничего не стоит, точно так же улыбаясь, нажать на курок. И тогда его, Хопкинса, мозги расплещутся по всей кабине. Он с ужасом взирал на смотрящего на него снизу-вверх сержанта Скотта.

— Слушай меня, рядовой Сэм Хопкинс, — не переставая улыбаться, сообщил тот. — В первый раз я тебя прощаю. Во второй — пристрелю. Сейчас я поеду впереди на полицейской машине, а ты будешь следовать точно за мной.

— Да, сэр, — с готовностью, заискивающе улыбаясь, подтвердил Хопкинс. — Я всё сделаю, сэр.

— Слушай меня, — перебил его Скотт. — Ты будешь выполнять все маневры, которые выполню я. Если я остановлюсь, ты остановишься тоже. Но только тогда, когда заметишь, что это сделал я. Не раньше, ни позже. Ты понял?

— Так точно, сэр.

Сэм испытал ни с чем несравнимое облегчение от одной только мысли, что смерть миновала его, коснувшись лба ледяной костлявой рукой. Похоже, он спасен.

— У тебя в кузове семеро моих солдат. Если они заподозрят что-нибудь неладное, они прикончат тебя. Ты уяснил это, ослиная задница?

В сочетании с улыбкой угроза звучала особенно зловеще. Сэм Хопкинс с готовностью мелко затряс головой.

— Да, сэр. Конечно, сэр.

— С тобой произойдёт то же самое, что с этими двумя полицейскими, если ты вздумаешь ослушаться меня. Понял?

— Да, сэр.

— Отлично. Не выходи из кабины. Я сам закрою кузов.

Скотт захлопнул створки кузова и забрался в салон «плимута». Патрульная машина медленно тронулась с места и, обогнув грузовик покатила по Семидесятой дороге. Рефрижератор тотчас тронулся следом за ней.

Хопкинс пока не знал, что слова Скотта о солдатах в кузове не пустая похвальба. Сейчас там к одному из оружейных ящиков было прицеплено переговорное устройство. Обычная рация, которую Скотт содрал с форменного ремня одного из полицейских. С помощью этой рации он мог свободно общаться со своими солдатами, отдавать им приказы, не выходя из салона «плимута». Если бы грузовик свернул куда-нибудь в сторону, унисолы без особых проблем разнесли бы его в клочья. Поэтому Джи-Эр-13 не особенно беспокоился. Он даже не поглядывал в зеркало заднего вида, а просто включил мигалку и нажал на газ. Набирая скорость, «плимут» понёсся вперёд.

Грузовик мчался следом, в точности повторяя все маневры патрульной машины. Сэм Хопкинс был сообразительным человеком и очень послушным. Когда боялся.

* * *

Лоренс вошёл в кабинет и грохнул на стол стопку бумаги. Выглядело это весьма эффектно.

— Они угнали другой грузовик, — сообщил он смотрящему на него Прайеру.

— Удалось установить, какой? — спросил тот.

— Только предположительно. Я уже сообщил дорожным службам. Чёрт побери, я не знаю, кто этот парень, Скотт или нет, по мне, так никакой разницы, но, надо отдать ему должное, действует он уверенно и нагло. Этот сукин сын всех обвёл вокруг пальца. Не удивлюсь, если выяснится, что он сейчас подъезжает к границе с Аризоной.

— Ты связался с полицейским департаментом Нью-Мексико? — задумчиво спросил Прайер.

— Конечно. На всякий случай я также передал все сведения в Аризону и в Калифорнию. Рано или поздно он попадётся, если не выкинет ещё какого-нибудь фокуса. С этого ублюдка станется. Он хитёр, как змея.

Прайер усмехнулся столь книжному сравнению.

— Вы уже обработали отпечатки пальцев?

— Сейчас как раз их расшифровывают на компьютере, ответил Лоренс. — Но я сомневаюсь, что нам это что-нибудь даст.

— Почему? — поинтересовался Ричард.

— За чёртовы ручки хваталось как минимум десять человек. Там отпечатки на отпечатках. Нам едва удалось получить три или четыре более-менее приличных. Эти остолопы патрульные облапали всю машину, — он вздохнул и опустился в кресло. — Ну что, у тебя есть какие-нибудь идеи?

— Только одна, — Прайер взял со стола досье и принялся неторопливо перелистывать его, продолжая говорить. Сейчас наши люди в Лос-Анджелесе допрашивают двоих наблюдателей полковника Саттлера. Я надеюсь, что должны были остаться какие-нибудь документы, касающиеся проекта «Унисол». Сколько человек было задействовано, какие именно люди служили в качестве исходного материала. Ведь где-то же они взяли трупы? Причём унисолы по своему предназначению должны быть, хорошо подготовлены физически. А значит, скорее всего, все они либо бывшие военные, либо спортсмены. Мы отправили запрос в Пентагон относительно гибели в последнее время каких-нибудь групп за пределами страны.

— Ну и что? — с любопытством посмотрел на него

Лоренс. — Только не разочаровывай меня.

Прайер развёл руками.

Ничего. Пустышка. Пять, шесть, семь человек, как минимум. Я думаю, Саттлер рассчитывал на группу не меньше пяти человек. А, скорее всего, и большее. Так вот, таких смертей последнее время не было. Правда, нескольких парней действительно привезли в Штаты под флагом, и ради нас Пентагону пришлось производить эксгумацию трупов, но это ничего не дало. Все они спокойно лежат в своих гробах. Исходя из этого, мы вынуждены признать, что Саттлер раздобыл материал из другого источника.

— Ты думаешь, они использовали гражданских лиц? — серьёзно спросил Лоренс.

— А ты можешь предложить что-нибудь другое? — вопросом на вопрос ответил Прайер.

Тот покачал головой.

— Боюсь, что нет, если только он не выводит «зелёных беретов» в пробирках. Однако я сомневаюсь, чтобы они использовали ветеранов. Им нужны молодые, крепкие, здоровые парни, — Лоренс вскочил и принялся мерить комнату шагами.

Прайер подметил в нём эту черту. Размышляя, агент предпочитал ходить, двигаться. И чем напряжённее была работа мысли тем шире становились его шаги. Он как бы придавал своему мозгу дополнительную энергию. Или же, напротив, энергия от работы мозга передавалась телу, накачивая его силой, заставляя действовать.

— Значит, логичнее всего было бы предположить, что Саттлер использовал для своих нужд либо военнослужащих действующей армии...

Прайер одобряюще кивнул:

— Либо?

— Либо тех, кто подвергся драминг-аут[III],выбарабаниванию, без права возвращения в ряды армии США. Понимаешь?

Такие люди, как правило, молоды, обладают достаточным опытом и навыками ведения боевых действий. И, скорее всего, теперешних унисолов следует искать среди бывших «зелёных беретов», «морских котиков», «коммандос» «рейнджеров» и так далее. В конце концов, возможны ещё бывшие агенты спецслужб.

— Нет, — покачал головой Прайер. — Агентов он не стал бы брать. Слишком опасно.

— Почему? — Лоренс взглянул на коллегу.

— Агенты спецслужб, как правило, действуют слишком... — Прайер прищёлкнул пальцами, подыскивая нужное слово, — гибко, понимаешь? Они стараются отыскать любую возможность, чтобы выполнить возложенную на них задачу. Однако они слишком независимы. Другое дело «зелёные береты» или «рейнджеры». Эти всегда подчиняются приказу. Возможны какие-то незначительные отклонения ради более эффективного выполнения задания, но в целом они чётко следуют тому, что говорит им командир.

— Точно, — глаза Лоренса загорелись. Он улыбнулся и хлопнул в ладоши. — Значит, будем считать, что круг поиски сузился. Причем гибель этих людей должна была выглядеть совершенно естественно.

— Верно, — кивнул Прайер. — Вероятнее всего, их смерть обставлена так, чтобы тела невозможно было опознать. Понимаешь? Взрывы, пожары... Да что угодно. Но только вместо трупа родным, если таковые вообще существовали, в чем я, кстати, сомневаюсь, должны представить кровавое месиво. И погибнуть эти люди должны были не позже, чем неделю назад. Значит, нужно поднять сводки всех несчастных случаев за последнюю неделю. Давай займёмся и этим. Оба быстро вышли из комнаты и направились в компьютерный центр.

— Одного только не могу понять, — проговорил на ходу Лоренс, — почему водитель опознал в этом парне сержанта Скотта. Я не верю в мистификацию и переселение душ. Тут что-то совсем другое.

— Подожди, когда мы выясним, кто эти ребята, возможно, мы и поймём, откуда взялся призрак сержанта Скотта, — Прайер хлопнул Лоренса по плечу. — Давай поторопимся. Нужно ещё очень многое сделать, а каждая упущенная нами минута — плюс нашему дружку-приятелю. За эту минуту он успевает удалиться от нас, по крайней мере, на полторы сотни метров. Так что давай-ка попробуем заставить всю эту машину крутиться побыстрее.

* * *

Даг Макрайли как раз заканчивал читать очередной детективный рассказ в журнале «Fantasy and action review», когда раздался телефонный звонок. Он торопливо снял трубку. На другом конце провода произнесли всего несколько фраз. Макрайли выслушал их с напряженным лицом. Даг ничего не записывал, только запоминал. Разговор длился не больше минуты. Короткие отрывочные сведения, каждое из которых представляло из себя государственную тайну.

В конце разговора наблюдатель ответил одной короткой фразой:

— Всё ясно.

А следом за этим повесил трубку. Настала пора действовать.

Макрайли поднялся и, подойдя к окну, вновь взглянул в бинокль. «Додж-стеллз» всё ещё красовался на прежнем месте. Конечно, слишком заметная машина. Но оно и к лучшему. Никто не подумает, что агенты Управления Национальной Безопасности станут разъезжать по городу в такой вот шикарной тачке. Хотя, что касается самого Дага, он предпочёл бы что-нибудь более консервативное. Но решения принимались наверху, почти богами. От него ничего не зависело.

— Подразделение семь, что у вас?

— Всё чисто, — прозвучал в крохотной горошине наушника ответ.

На иное Макрайли и не рассчитывал. Пока, конечно, всё чисто. А скоро и вовсе здесь не останется ни одного поста. После того, как операция завершится. Сейчас по своему размаху она напоминала полномасштабные военные действия. В движение были приведены подразделения Национальной гвардии, полицейские силы всех граничащих с Калифорнией штатов. Базирующиеся в Орегоне, Неваде и Аризоне силы быстрого реагирования получили приказ о готовность номер один, то есть о повышенной боевой готовности. В Юте, Колорадо и Нью-Мексико в помощь службам дорожной полиции личным распоряжением Президента были направлены вертолёты Военно-Воздушных Сил США.

Пит Хемптон, до сих пор дремавший в кресле, открыв глаза.

— Ну что? — спросил он. — Они что-нибудь выяснили?

— Да, — Дак Макрайли сел за стол, на котором, словно панель управления гигантского космического корабля, возвышалась звукозаписывающая, прослушивающая и радио-передающая аппаратура. — Похоже, этот ублюдок Саттлер и впрямь работал на ЦРУ. Впрочем, скоро это выяснится окончательно, — заметил он, щёлкая тумблерами.

— А что у Прайера? — лениво поинтересовался Хемптон.

Техас настаивает на присутствии здесь и полном участии в операции своего представителя.

— За каким чёртом?

Макрайли пожал плечами.

— Всё-таки этот психопат пришил на их территории почти три десятка человек. Тут есть, о чём поговорить. Прайерс читает, что всё гораздо серьезнее, чем нам кажется.

— Куда уж серьёзнее, — усмехнулся Пит Хемптон. — Задействовано столько народа, словно мы готовимся отражать нападение русских, — он ещё раз криво усмехнулся.

Макрайли лишь покачал головой.

— Ты читал про этих унисолов? — словно между делом спросил он.

Хемптон дернул плечом.

— Так, что-то видел в газетах, что-то в телевизионных репортажах.

— Я так и думал, — заметил Макрайли, поднося ко рту микрофон — Внимание, четвёртое и пятое подразделения, — начал торопливо говорить он, — один-два-пять-семь, угол Гарден-гроув и Бич-бульвар, квадрат шестой. Степень проведения операции — первая. Как поняли меня?

— Вас поняли, «центр», — просипел в динамике мужской голос, безликий, с металлическим оттенком.

Подобная мера предосторожности вовсе не была лишней. Голоса всех агентов перед тем, как попасть на пленку, кодировались при помощи синтезатора. Они изменялись настолько, что ни один специалист не смог бы опознать никого из них людей по голосу. Не секрет, что даже самый мощный компьютер с высшей степенью защиты может быть вскрыт. Конечно, в УНБ подобных прецедентов пока не было, однако кто от них застрахован?

Даг Макрайли отложил микрофон в сторону и развернул кресло таким образом, чтобы сидеть лицом к Питу Хемптону.

— А если бы ты читал про унисолов, — продолжил он прерванный разговор, — ты бы знал, что это за парни, и не удивлялся бы такой суматохе.

— Да? И что же это за парни? — лениво поинтересовался тот, глядя в потолок и щурясь. При этом пальцы Хемптона поглаживали ложе лежащей на коленях снайперской винтов­ки с оптическим прицелом.

— Этим парням не страшны пулевые ранения, — вздох­нув ответил Макрайли. — Они суперсолдаты. Любой из них стоит десяти лучших агентов. Даже самый дохлый.

— Что, так уж и не страшны? — усмехнулся Хемптон. Клянусь, если бы я разнёс башку одному из этих парней, он бы уже не был суперсолдатом. Он вообще бы никем не был.

Макрайли с сомнением взглянул на него и, отвернувшись к компьютеру, тихо пробормотал:

— Думаю, что сперва они разнесли бы башку тебе.

Он не любил хвастунов. А кто их любит-то?

Но Хемптон этого не услышал.

Приглашенный специально для этой операции из отряда по борьбе с терроризмом, снайпер не имел ни малейшего по­нятия о кое-каких вещах, в которых прекрасно разбирался любой агент УНБ. Хемптон привык иметь дело со страшными, но довольно тривиальными вещами. Заложниками, засевшими внутри зданий боевиками и прочим. В его работе враг, как правило, проявлял свои намерения достаточно открыто. Он был известен, а стало быть — уязвим.

«Унисолы же совсем иное дело, — подумал Дак Макрайли, отслеживая на мониторе маршрут передвижения подраз­деления, направляющегося в Гарден-гроув. — Эти ребята работают по высшему классу».

Он специально поинтересовался ими в ходе операции. Даг даже перечитал практически все газетные вырезки и кое-какие листы досье, касающиеся боевых действий, которые вели унисолы год назад. Например, на электростанции. Там было о чём поговорить.

Макрайли вполне справедливо полагал, что лучше переоценить врага, чем недооценить. Чтобы победить противника, надо его знать, понять, как он мыслит. По поступающим данным, убийца, ведущий грузовик, был чертовски хитрым,

чертовски сумасшедшим и чертовски опасным парнем. Именно поэтому Даг не склонен был относиться к создавшейся ситуации с излишним оптимизмом. Напротив, с каждой секундой происходящее тревожило его всё больше и больше. Где-то в самой глубине души он даже считал, что Предпринятые правительством шаги недостаточно серьезны. Следовало бы объявить национальную тревогу, поскольку Унисолы под командованием психопата — это не просто катастрофа, это национальное бедствие, сравнимое по масштабам с настоящей партизанской войной.

Даг Макрайли помнил, как в августе шестьдесят шестого года в милом и тихом техасском городке Остин псих, вроде Скотта, Джозеф Уайтмен, в прошлом снайпер морской пехоты, забрался на двадцатисемиэтажную университетскую башню и, забаррикадировавшись на смотровой площадке, открыл стрельбу из снайперской винтовки по гуляющим внизу людям. Тридцать шесть человек — вот количество его жертв, в числе которых были полицейские, дети и беременные женщины. Ублюдка выкуривали с башни почти сутки. И это всего один человек со снайперской винтовкой. Что уж тогда говорить о десятке унисолов, вооруженных получше, чем отделение «рейнджеров»? О существах, которым нипочём пули и которым ничего не стоит проплыть три с половиной мили меньше чем за две минуты.

Даг Макрайли покачал головой. Кем бы ни являлся этот полковник Саттлер на самом деле, он заварил серьёзную кашу. И чем это для него обернулось? Он мёртв. И мертвы все, кто помогал ему. Мёртв доктор Айзек Дункан, которого выкрали, судя по всему, для того, чтобы сделать операцию, превратить трупы в человекоподобные машины смерти.

Двадцать восемь человек. Всего за сутки. Что же, в таком случае, будет дальше? Наблюдатель мог поспорить на свой месячный оклад, что это дело так просто не закончится. Ситуация уже вышла из-под контроля и улучшения не предвидится.

Дак Макрайли проследил, как красная точка перемещается на юго-восток по шоссе Санта-Ана, и принялся ждать дальнейших сообщений.

Пит Хемптон же вновь задремал, откинувшись в просторном кресле. Он был склонен полагать, что в ближайшие часы никакой работы для него не будет.

* * *

Тёмно-синий фургончик «шевроле», с эмблемой энергетической компании на обеих сторонах кузова, остановился возле пятиэтажного жёлтого здания на углу Гарден-гроув и Бич-бульвара. Дверца кузова с приглушенным лязгом отка­тилась в сторону. Мимо спешили сотни автомобилей, но, ни кому из них не было дела до этого фургона. Никто и представить себе не мог, что там внутри, в заставленном аппаратурой кузове, десяток крепких парней сейчас натягивают на себя чёрные комбинезоны и чёрные же лыжные шапочки с прорезями для глаз. Они проверяли, полны ли обоймы автоматов, и готовили прочее оборудование.

Эти люди отлично знали, с кем им придётся иметь дело. Парни присоединяли микрофоны, засовывали в ушные раковины

горошины наушников и тихо переговаривались, проверяя сеть.

— Готовность помер один, — объявил сидящий за пультом человек.

В кузове моментально стало тихо. В открытую створку выпрыгнул светловолосый молодой человек с чемоданчиком в одной руке и бланком заказа в другой. Старый как мир трюк, тем не менее, срабатывающий в девяноста девяти процентахих из ста.

Подойдя к массивной входной двери, юноша несколько раз нажал на кнопку звонка. Он знал, что сейчас при помощи укреплённой под карнизом над самой его головой видеокамеры за ним наблюдают сидящие внутри здания охранники.

Ожил вмонтированный в стену громкоговоритель.

— Что вам угодно? — голос не отличался приветливостью, да и жизнерадостности в нём слышалось не больше, чем в клокочущем бормотании закипающего чайника.

— Сэр, мне нужно проверить энергоподачу в вашем доме, парень сверился с записью в бланке.

— У нас нет никаких перебоев с электричеством, — сухо отрезал голос в динамике.

— Видите ли, у нас неполадки в электросети по всему вашему кварталу. Мы выясняем причину.

Юноша оглядывался по сторонам, рассматривая торопящихся мимо прохожих с таким видом, словно ему и впрямь было глубоко наплевать, существуют ли неполадки в сети и имеют ли они конкретное отношение к данному зданию. Всем своим видом он давал понять, что сейчас с большим удовольствием понежился бы с какой-нибудь девчонкой на одном из городских пляжей, а не таскался здесь по подвалам, осматривая электропроводку.

— Одну минуту, — возвестил динамик. — Я должен связаться с вашей компанией и узнать, в чём дело.

— Пожалуйста, — дёрнул плечами молодой человек. Валяйте, связывайтесь.

Он вздохнул и, повернувшись к двери спиной, принялся, уже не таясь, улыбаться всем проходившим мимо симпатичным девушкам.

В это время один из охранников, сидящих перед мониторами и наблюдающих за парнем, снял трубку с телефона и набрал номер. На линии послышался тихий щелчок, а затем мягкий приветливый женский голос осведомился:

— Департамент энергоснабжения. Чем я могу вам но мочь?

— Я хотел бы узнать, проводятся ли какие-нибудь профилактические работы в районе Гарден-гроув и Вестминстер, — отрывисто спросил охранник.

— Одну минуту, сэр, — по голосу создавалось ощущение, что девушка буквально сияет улыбкой и летит наводить справки едва ли не на крыльях.

Парень, стоящий перед дверью, не волновался. В конце концов, если разведка применяет свои трюки, то почему бы и Управлению Национальной Безопасности не применить свои? Собственно говоря, набрав номер Департамента энергоснабжения, охранник разговаривал вовсе не с ним, а с сидящей в специальном фургоне в двух кварталах отсюда девушкой, работающей на УНБ.

«Перехват телефонного номера, что может быть проще в наши-то дни?» — усмехнувшись, повторил почти слово в слово фразу, сказанную Прайером, молодой человек и подмигнул проходившей мимо симпатичной брюнетке с формами порнозвезды.

Охранник продолжал терпеливо ждать. Наконец, на другом конце провода девушка вновь подняла трубку.

— Сэр вы слушаете? — мурлыкающим голосом спросила она.

— Да, мэм.

— Профилактические работы, связанные с перебоями в энергоснабжении, действительно проводятся в районе от бульвара Бич до Брук-Харст-стрит, по ту и другую сторону Гарден-гроув. Видите ли, у нас возникли проблемы с энергопитанием. Просим извинить за доставленные неудобства.

— Ничего, мэм, спасибо, — охранник повесил трубку и, потянувшись, щёлкнул клавишей, открывающей внутренний замок входной двери. — Входите, — произнёс он в укреплённый на гибкой ноге микрофон и включил видеокамеры, установленные в коридорах здания. В конце концов, нужно быть уверенным в том, что этот парень действительно направится в подвал.

Едва только дверь открылась, как из кузова «шевроле», словно чёртики из табакерки, посыпались чёрные вооружённые фигуры. Теперь уже предпринять что-либо охранник не мог. Дверь, распахнутая настежь, не позволяла заблокировать замок. В мгновение ока все десять агентов Управления Национальной Безопасности оказались внутри здания, плотно закрыв за собой дверь. Могучий швейцар попробовал было вскочить, но ближайший к нему агент с такой силой ударил его «хеклером» в лицо, что вышиб весь боевой пыл. Гигант растянулся на полу, харкая кровью и едва слышно постанывая.

Комната охраны, как им было известно из допроса двоих задержанных, располагалась по коридору направо. Небольшая дверь, не имеющая никаких внешних примет.

Топот высоких джамп-бутсов по мраморному полу заполнил здание. Создавалось ощущение, что скачет табун лошадей. Штурмовики выбивали двери и вламывались в кабинеты. Перепуганные служащие, не имеющие никакого отношения к оперативной работе, были мгновенно связаны и уложены на пол лицом вниз. Истошные гортанные крики разносились по коридору.

— Замереть! Лежать! Не шевелиться! — кричали люди в чёрном, наставляя автоматы на перепуганных женщин, молодых клерков и бледных посыльных. — Упереться руками в стену! Ноги на ширину плеч! Стоять так, не двигаться!

Уже через три минуты после вторжения весь первый этаж был охвачен странным, мертвым оцепенением. Однако интересующие УНБ помещения находились выше, на втором этаже. Там располагались комнаты оперативных служб лос-анджелесского отделения Центрального Разведывательною Управления.

Двое агентов подбежали к двери, за которой скрывалась охрана. Укрепив под медной ручкой небольшой брикетик пластиковой взрывчатки, фигуры в чёрном моментально ретировались. Мгновением позже раздался глухой удар и коридор заполнился серым едким дымом. Дым стелился по полу, уплывая все дальше и дальше к входной двери, уносимый сквозняком.

Когда агенты подступили к помещению охраны, один из сидящих за консолью мужчин судорожно кашлял, держась рукой за сведённое спазмом горло. Второй же, выставив перед собой пистолет, выкрикивал:

— Никому не входить! При малейшей попытке проникнуть в помещение открываю огонь!

Агенты и не собирались рисковать. Первый, вытащив из специального нагрудного кармашка пластиковую дымовую шашку, с виду напоминающую хоккейную шайбу, сдавил её в пальцах, и наклонившись, запустил по полу. С тихим шорохом шайба влетела в изуродованный взрывом дверной проём, а две секунды спустя послышался хлопок и кабинет окутало клубами нервно-паралитического газа. Конечно, на подобный случай у охранников имелись респираторы, но они так и не успели дотянуться до нужного ящика. Вдохнув несколько раз, люди валились на пол, замирая в нелепых, неестественных позах.

Агенты же, находящиеся в коридоре первого этажа, спешно извлекали из специальных подсумков противогазы и надевали их, торопясь успеть до того момента, когда удушающая волна заполнит весь коридор. Они ничуть не беспокоились относительно того, что кто-нибудь из служащих поднимет тревогу. Через пятнадцать секунд, максимум через пол-минуты, все, кто находится на первом этаже, погрузятся в нервно-паралитическую дрёму. В состояние полной неподвижности, искусственного паралича.

Одна из фигур в чёрном заскочила в помещение охраны. Агенту уже приходилось иметь дело с кодовыми замками. Он довольно быстро подобрал ключ и открыл дверь, ведущую на лестницу второго этажа, но после этого не ушёл, а остался сидеть, наблюдая за развитием событий при помощи видеомониторов. Он смотрел, как тёмные тени взбегают вверх по лестнице и растекаются по коридорам второго этажа, подобно потоку, прорвавшему, наконец, сдерживавшую его годами плотину.

Людей наверху оказалось на удивление мало. Сидящий перед консолью штурмовик насчитал всего шестерых, двое из которых выполняли роль диспетчеров. «Со стороны всё это очень напоминает голливудский боевик», — подумалось ему. По крайней мере, лично он ощущал себя в некотором отношении сторонним зрителем, смотрящим фильм. Нет, агент ничуть не умалял опасности, которая им всем угрожала. В любой момент один из находящихся наверху людей мог вытащить пистолет и открыть пальбу. И тогда его товарищи могли бы погибнуть.

Но ничего подобного не произошло. Дымовые шашки как и гранаты с нервно-паралитическим газом, раскатывались по полу. Звонкие хлопки слышались с разрывом не более чем в три секунды. Вскоре весь второй этаж был затянут густым парализующим туманом. Газ плыл по коридору, забираясь в комнаты, словно щупальца невероятно огромного смертельного осьминога, выползшего на сушу из чёрных океанских глубин. Он клубился, изменяя форму, заполняя собой все щели. Никто не смог бы укрыться от него.

Захватившие второй этаж агенты УНБ действовали чётко и слаженно. Проверив все попавшиеся на пути комнаты, они направились в дальний конец коридора, к последней двери, за которой еще несколько дней назад, живой и здоровый сидел, разглядывая досье, Уильям Бредли Маршалл. За густыми облаками дыма дверь была едва видна. Тёмный прямоугольник на фоне светлой стены.

Один из агентов прикрепил к ней брикетик взрывчатки и торопливо отбежал в сторону. Взрыв разнёс дверь на клички. Она брызнула щепками внутрь помещения, изуродовав дорогой ковер, лежащий на полу. На косяке остались болтаться лишь искореженные петли, на которых сиротливо повисли несколько измочаленных обломков. Клубы газа моментально втянулись в комнату. Сидевший внутри последний способный действовать агент ЦРУ, всхлипнув, и сдавил руками спазматически сведённое горло, повалился на пол, выскользнувший из кобуры пистолет, глухо стукнулся о ковёр.

Фигуры в чёрном ворвались внутрь. Дверь, ведущая непосредственно в кабинет Маршалла, последнее препятствие на их пути, оказалась даже не запертой.

Люди в масках остановились, оглядывая кабинет. Стол Уильяма Бредли Маршалла был идеально чистым, ни одной бумажки, только пара телефонных аппаратов да ручки и карандаши в специальной подставке. Зато у стены в дальнем углу темнел громоздкий мощный сейф.

Старший группы захвата указал своим людям на это хранилище тайн. Они все поняли и принялись прикреплять взрывчатку под замком, рядом с никелированной вращающейся рукоятью. Возможно такой способ открывания сейфов были не самым надежным, но зато уж точно самым быстрым и эффективным. Покончив со своей работой, агенты торопливо покинули комнату.

Теперь на чёрной двери отчетливо выделялись три воскового цвета прямоугольника. Один возле замка и два рядом с петлями. Взрыв оказался настолько сильным, что в кабинете Маршалла вылетели все стекла. А секундой позже тридцатикилограммовая стальная дверца грохнулась вниз, расколов мраморную плиту пола на несколько отдельных неровных частей.

Строго говоря, Центральное Разведывательное Управление имело все основания для возмущения действиями Управления Национальной Безопасности. Во всяком случае, их база была уничтожена практически полностью.

Но штурмовиков это мало волновало. Они вновь вернулись в комнату и принялись спешно выгребать бумаги из таинственного нутра сейфа. Стальные полки пустели со сказочной быстротой.

Прохожие на улице останавливались и задирали головы, разглядывая сияющую осколками изуродованную оконную раму на втором этаже. Автомобили образовали «пробку» длиной в полкилометра. Всем хотелось узнать, что же это за побоище происходит здесь.

Минутой позже на Гарден-гроув появились патрульные машины, завывая сиренами и салютуя красно-синими огнями маячков, они заполонили собой весь квартал. Несколько полицейских, держа в руках пистолеты, устремились к пятиэтажному зданию. Однако выскочивший из «шевроле» высокий мужчина в строгом костюме быстро решил эту проблему, отозвав к себе полицейского капитана и объяснив ему, что происходит.

Капитан, несомненно, уже знает о чрезвычайной ситуации в городе и о том, что все полицейские подразделения приведены в боевую готовность?

Полицейский ответил утвердительно. Да, он действительно знал об этом. Разыскивают какого-то психопата-убийцу.

— Вот именно, — подтвердил человек в строгом костюме. — В таком случае полицейский департамент должно удовлетворить то, что данная операция проходит под руководством Управления Национальной Безопасности, и то, что сейчас происходит в этом доме, непосредственно касается разыскиваемого.

Полицейский капитан нахмурился. В не очень-то лестных выражениях он высказал своё мнение относительно проводимой УНБ операции, чего бы она там ни касалась, поскольку устраивать подобные побоища в черте города — это чересчур. Кое-кто мог бы нажить большие неприятности.

Агент в штатском терпеливо повторил, что ход данной операции согласован с Вашингтоном. А посему капитану лучше убрать своих людей с улицы, а досмотром места происшествия полиция вполне сможет заняться после того, как «шевроле» уедет.

— Впрочем, — так же заметил он, — ЦРУ, база которого располагалась в этом здании, вряд ли будет иметь к вашему департаменту какие-нибудь претензии.

Далее человек в штатском пояснил, что если через минуту он заметит хотя бы одну машину, сверкающую красно-синими огоньками, ближе, чем за квартал от того места, где они сейчас стоят, то он сам, лично, позаботится о том, чтобы капитан узнал, кто же тот самый «кое-кто», после чего отправился бы выполнять свои дальнейшие обязанности чуть севернее. Скажем, куда-нибудь на Аляску.

Капитану ничего не оставалось, как только пожать плечами и приказать патрульным перекрыть Гарден-гроув на участке от бульвара Харбор до бульвара Бич, чтобы не допустить «пробки». Машины же должны направляться по Двадцать второй дороге в объезд.

Уже через двадцать секунд толпа рассеялась. Фигуры в чёрном выскочили из здания и быстро погрузились в «шев­роле». А ещё через полминуты улица приобрела свой первоначальный спокойный вид, за исключением, разве что, выбитого окна на втором этаже пятиэтажного строения на углу Гарден-гроув и бульвара Бич.

* * *

Прайер, конечно, знал, что процент гибели от несчастных случаев и от пуль грабителей в их стране достаточно велик. Однако цифра, которую выдал ему компьютер, показалась агенту просто ошеломляющей. Более пятисот человек, из которых полторы сотни так или иначе имели отношение к армии.

Сперва Прайер исключил всех женщин, затем мужчин старше пятидесяти, затем юношей и детей. В результате у него осталось шестьдесят кандидатур, из которых сорок два человека служили в подразделениях «зелёных беретов», «морских котиков» или «коммандос». Однако и из них можно было некоторых отсеять. Прайера интересовали люди, погибшие таким образом, что тела их невозможно было опознать. Исходя из этого соображения он отмел ещё пятнадцать человек. Но зато каждый из оставшихся тридца­ти мог послужить исходным материалом для полковника Саттлера.

Прайер и не подозревал, что в эту минуту несколько ана­литиков из лос-анджелесского отделения Управления Национальной Безопасности уже отыскали список двенадцати кандидатур, составленный Халеком. Напротив семи фами­лий стояли крестики. Остальные пятеро были жирно зачёркнуты перьевой ручкой.

Десятью минутами позже Лоренс принес Прайеру заклю­чение дактилоскопической экспертизы. Компьютер выдан несколько имен. А точнее, три имени. Трое оставили свои отпечатки пальцев на дверце грузовика. Первым из них был сам водитель, Мюрей Мигдли, которому этой ночью счастливым образом удалось избежать смерти на Сто шестьдесят третьей дороге.

«Кстати, — подумал Прайер, — загадка, до сих пор не раскрытая. Почему убийца оставил шофёра в живых? Ну ладно, над этим он подумает чуть позже. Пока же стоило проработать всех подозреваемых».

Вторые отпечатки принадлежали полицейскому, прово­дившему осмотр. Такой чёткий, идеально ровный пальчик, Прямо хоть бери, да и помещай в учебное пособие по дактилоскопии как классический пример отличной работы эксперта и небрежности кретина-патрульного.

А вот третьи... Некий Ти-Джей Хэлуэй. Среди полицейских такой фамилии не значилось. Поэтому оставалось только одно. Этот человек хватался за ручку дверцы до того, как грузовик запарковали на стоянке. Хотя, конечно, это ещё не означало, что именно он и есть убийца. Вполне возможно, этот Ти-Джей Хэлуэй работал в компании «Мясные деликатесы Хайдена» и подгонял машину под загрузку.

Ричард достал список возможных кандидатов в унисолы и принялся отыскивать в нём фамилию. Это не заняло много времени. Через минуту он довольно улыбнулся и, повернувшись к Лоренсу, сообщил:

— Похоже, мы нашли этого говнюка.

Лоренс тоже склонился над списком.

В самом деле, Ти-Джей Хэлуэй. Тридцать два года, быв­ший «зелёный берет». Подозревался в убийстве, однако оп­равдан за недостатком улик. Уволен из армии без права вто­ричной вербовки. Погиб двадцать девятого августа этого года в автомобильной катастрофе. Тело не опознано. Лич­ность погибшего установили только благодаря искорёжен­ной груде металла, когда-то именовавшейся автомобилем. Машина Ти-Джея Хэлуэя. Вместе с ним в салоне оказались ещё двое. Военнослужащий военно-морских Сил, рядовой первого ранга Патрик Ли Джонс, состоявший в подразделе­нии «морских котиков» и проходивший постоянную службу на базе военно-морских Сил в Энехембей, и Хемфри Каликос, три года назад уволенный из рядов армии США по состоянию здоровья. Впрочем, эта оговорка, как и в случае с Xэлуэем, должна была покрыть некий неблаговидный посту­пок. Но в данном случае это значения не имело. Гораздо более важным казалось то, что парень проходил службу в качестве инструктора в Форт-Брагге.

«Вот тебе уже трое кандидатов, — решил Прайер, — их можно смело обводить красным кружком. Скорее всего, именно Ти-Джей, выдавая себя за сержанта Скотта, ведёт грузовик, направляющийся на запад».

Агент набрал запрос на клавиатуре компьютера. Секунду экран оставался тёмным, а затем на нем появилась чёткая картинка. Фотография. Правда, она была примерно десятилетней давности и введена в картотеку, скорее всего, с водительских прав. Однако изображение было достаточно чётким, чтобы Прайер и Лоренс изумленно переглянулись.

— Чёрт, мать твою, — прошептал Прайер. — Да они действительно выглядят как братья-близнецы. Разве что Хэлуэй был немного пополнее Скотта. Чуть более пухлые щёки, но это и всё. В остальном же сержант армии США Эндрю Скотт и бывший сержант Ти-Джей Хэлуэй были почти точными копиями.

— Вот дерьмо-то. Никогда бы не поверил, если бы не увидел собственными глазами, — прошептал Лоренс. — Инте­ресно, а миссис Хэлуэй никогда не доводилось бывать в Уайттейле, штат Монтана? И не было ли у неё ухажёра с дивной фамилией Скотт?

— Слушай, — быстро сказал Прайер, — нужно разослать его фотографии всем постам и приказать проверять все гру­зовики, следующие в сторону Калифорнии, Невады и Юты И обязательно усилить приграничные посты. Кстати, мне надо связаться с Лос-Анджелесом и рассказать им обо всем этом дерьме.

Оставшись один, Лоренс сел за терминал и принялся набирать команды. Фотография Ти-Джея Хэлуэя увеличилась, заняв весь экран. Лоренс подумал. Прошло более десяти лет, Конечно, этот парень повзрослел. Ну-ка... Он набрал на кла­виатуре новый запрос. Лицо подозреваемого начало меняться. Постепенно оно суровело, у губ появились едва заметные морщины, уголки глаз чуть опустились, пухлые щёки на глазах начали худеть. Когда же метаморфоза закончилась, Лоренс как по его спине пробежал холодок. С монитора угрюмо и зло на него смотрел настоящий сержант

Скотт. Никаких различий. Та же тяжелая челюсть, те же чуть выпирающие надбровные дуги.

Сдвинув картинку в правую половину экрана, Лоренс быстро ввёл на левую фотографию Скотта. Ту, которая имелась в досье УНБ. Она была подретуширована специалистами, но снята за несколько дней до гибели сержанта в супермаркете «Бейшес».

Лоренс всеми силами пытался найти хоть какое-нибудь отличие между фотографией унисола и компьютерным портретом Ти-Джея Хэлуэя. Но не находил его. В конце концов, он набрал ещё один запрос. Идентификация личности. Два портрета слились в один. Машина считала, сопоставляла углы лица, соизмеряла черты, сравнивала расстояние между уголками губ, между бровями, разлёт крыльев носа и прочее, и прочее, и прочее.

Лоренс ждал. Обычно идентификация занимала две, три, максимум пять минут. На этот раз компьютер замешкался с вердиктом. Лица на мониторе то принимали негативный оттенок, то просто невообразимым образом изменяли цвет. Похоже было, что компьютер всерьёз сомневается в своём решении.

Лоренс терпеливо ждал. Он не сводил глаз с экрана. Когда Прайер вернулся, машина всё ещё думала.

— Ну что у тебя там? — поинтересовался Лоренс, обращаясь к коллеге.

Наше отделение заполучило досье полковника Саттлера, ответил тот. — Его настоящее имя Уильям Бредли Маршалл и он — полковник ЦРУ.

— Ну, это, по-моему, было очевидно, — философски протянул Лоренс. — Если из одиннадцати убитых на ферме девять оказываются агентами ЦРУ, то не вызывает сомнении и то, что двое старших также относятся к тому же ведомству, А как насчёт лос-анджелесского пикничка?

— Всё в порядке, — усмехнулся Прайер, пропуская рассуждения коллеги мимо ушей. — Моё руководство не возражает против твоего участия.

— Отлично, — Лоренс щелкнул пальцами. — Обожаю Калифорнию. Холодное пиво, цыплята, девочки, Диснейленд. Есть! — сказал вдруг он, глядя на монитор.

Экран вновь разделился на две части, однако теперь фотография Скотта с него исчезла. Остался только портретХэлуэя. А рядом с ним появился текст.

«ФАМИЛИЯ: Скотт.

ИМЯ: Эндрю, Джон.

ГОД И ДАТА РОЖДЕНИЯ:

НОМЕР КАРТОЧКИ СОЦИАЛЬНОГО

СТРАХОВАНИЯ:

НОМЕР ВОДИТЕЛЬСКИХ ПРАВ:      »

Затем шла биография, и в конце: «KILLED IN ACTION»Убит в бою, Вьетнам, 1967 год.

— Есть, — с весёлой злостью прошептал Лоренс. Точно, смотри.

— Что это? — недоуменно переспросил Прайер. — Ты выводишь досье Скотта?

— Ни черта подобного. Я идентифицировал теоретичеcкие изменения внешности Ти-Джей Хэлуэя с портретом сержанта Эндрю Скотта. Попробовал сопоставить две фотографии и идентифицировать Хэлуэя. Вот, видишь? — он постучал согнутым пальцем по экрану. — Под этим именем его и опознал компьютер.

— Ты думаешь, он выглядит сейчас именно так? — нахмурился Прайер.

— По крайней мере, такую внешность машина выдала как наиболее вероятную. Время идёт. Всё-таки с момента ввода этой фотографии в наше досье прошло больше десяти лет, неудивительно, что он изменился.

— Но удивительно, что он изменился так, — заметил Прайер. — Чёрт побери, в этом, согласись, есть что-то мистическое. Лоренс весело махнул рукой.

— Дерьмо кошачье. Вероятность подобных совпадений конечно очень мала, но всё-таки есть. И вот тебе пример. Сержант Скотт и Ти-Джей Хэлуэй.

— Процент вероятности совпадений такого рода, наверное, не больше, чем вероятность столкновения гигантского метеорита с Землей, — Прайер всё ещё рассматривал выведенную на экран фотографию и читал текст.

— Ну и что, будем считать, что этот метеорит всё-таки с ней столкнулся, — Лоренс усмехнулся и хлопнул коллегу по плечу. Поднявшись с кресла, он потопал к выходу, но вдруг обернулся и озабоченно спросил:

— Как ты думаешь, у вас там очень жарко сейчас?

Прайер на секунду оторвался от экрана и с удивлением посмотрел на напарника.

— А зачем тебе?

— Да вот думаю, брать мне с собой плавки или нет? Лоренс улыбнулся и подмигнул.

* * *

Теперь Скотт не слишком волновался. Полицейская машина с несущимся за ней грузовиком, конечно, привлекала больше внимания дорожной полиции, но в то же время служила своеобразным пропуском. На все вопросы Скотт отвечал одним словом:

— Конвой.

В самом деле, процессия выглядела вполне естественно. Полицейская машина, конвоирующая подозреваемых в столицу штата. Скотту оставалось только поздравить себя с удачной выдумкой.

Однако радость его была преждевременной. Несмотря на то, что им уже удалось преодолеть половину штата Аризона, примерно в пятнадцати километрах восточнее городка Супериор унисол заметил идущий навстречу чоппер. Это не был вертолёт дорожной полиции, которые Скотт уже начал узнавать за версту. Геликоптер явно принадлежал военным.

Он плыл над Шестидесятым шоссе на высоте около пятидесяти метров. Джи-Эр-13 разглядел даже пылевой поток, поднимаемый лопастями. Небольшие смерчи вяло плелись вдоль дороги, неожиданно возникая среди зарослей кустарника и так же быстро умирая, едва только чоппер проносился мимо. Время от времени вертолёт зависал на месте, словно рассматривая проносящуюся под брюхом разноцветную автомобильную реку.

Впрочем, и сейчас Скотт не особенно волновался. Грузовиков на дороге было хоть отбавляй. Шестидесятое шоссе располагалось между средней частью штата Нью-Мексико и Финиксом, почему рефрижераторы встречались здесь, пожалуй, даже чаще, чем легковые машины. Тут поток становился особенно плотным, и Скотту пришлось сбросить скорость.

Теперь он то и дело поглядывал в зеркальце заднего вида наблюдая за поведением Хопкинса. Тот, похоже, окончательно освоился со своей ролью и вёл грузовик ровно и чётко, в точности повторяя все маневры полицейской машины.

Они легко перестраивались из ряда в ряд, отыскивая просветы, стараясь двигаться как можно быстрее.

Проезжая по Семидесятому шоссе, Скотт набрал на компьютере, установленном в патрульной машине, запрос:

«Рони Робертс».

Уже через пять минут он узнал о гуковской сучке всё, что хотел узнать, начиная с адреса и заканчивая номером карточки социального страхования. Хотя, последнее, собственно,его не интересовало. Самое главное — адрес.

Скотт вытащил из кармана мундира блокнотик с бланками ми для выписывания штрафов и коротенькую стальную ручку. Записав адрес Рони Робертс и убрав блокнот в карман, он свернул вырванный листок и засунул его в подсумок для запасных обойм. Как бы ни были хитры ви-си, они не учли одной простой вещи. Между собой они должны были поддерживать какую-то связь. По крайней мере, их агентурная сеть была введена в их собственные компьютеры. Этим-то и воспользовался Скотт.

Эти полицейские такие же гуки, как и чёртова репортерша. Он помнил об этом ещё из той жизни. Однако о том, что ви-си подгребли под себя ещё и практически всю армию, он конечно не подозревал. Но теперь это стало ясно. Вьетконговские ублюдки полностью раскрыли свои намерения. В игру включилась не только полиция, но и военные. Хотя, вполне возможно, всему виной лишь несколько высоких чинов, которых желтозадые узкоглазые сумели завербовать. В самом деле, наверняка ведь среди этих парией, обычных солдат, таких же, как сам Скотт и ребята из его отделения, должны найтись честные люди. Стопроцентные янки, настоящие «джи-ай». Они были обязаны, просто обязаны ему помочь.

С другой стороны, им отдан приказ. Конкретный чёткий приказ. Такой же, как и ему. Только они воюют друг против друга. Возможно даже, ублюдочные узкоглазые сволочи выставили его каким-нибудь преступником. Они не умеют воевать честно. Ну что же, в каждом бою есть потери. Кто-то обязательно гибнет. Может быть, эти ребята, солдаты, и поймут, какую миссию он выполняет. А может быть и нет. Но в любом случае Скотт должен был добраться до Лос-Анджелеса и выполнить полученное задание.

Вертолёт прошёл над ними, затем словно замешкался и, развернувшись, поравнялся с грузовиком.

— Машина «ноль-семь-шесть», — прозвучал в динамике переговорного устройства голос пилота, — что случилось?

Скотт снял с рычага микрофон и, поднеся ко рту, отрапортовал:

— Машина «ноль-семь-шесть», всё в порядке. Конвоирую в Финикс задержанный мной грузовик.

В эфире на секунду повисло молчание, а затем всё тот же слегка надрывный голос произнес:

— Отлично, приятель. Я вызову подмогу.

Скотт усмехнулся.

— Не стоит, — произнёс он.

Сейчас в нём проснулся его невидимый собеседник, и именно его устами разговаривал унисол. Он был больше насыщен жизнью и, произнося слова, растягивал их с мягкой ленцой. И, кроме того, ему славно удавались длинные фразы, чем не мог похвастаться Скотт.

— Мы сами доставим этих придурков, — сказал унисол — За рулём рефрижератора мой напарник.

— А подозреваемые?

— Они заперты в кузове.

— И всё-таки я пришлю подмогу.

Скотту показалось, что голос едва заметно переменился. В нём послышалась настороженность. Он не понял, чем выдал себя, но похоже, пилот вертолёта заподозрил неладное. И всё же он решил попробовать ещё раз.

— Я же говорю, не стоит. Лучше отошли ребят по участкам, они небось уже замаялись на дороге торчать.

Вертолёт чуть накренился и ушёл вперед, дальше по шоссе, в сторону Финикса. А Скотт попытался проанализировать ситуацию. Что же в его словах не понравилось пилоту? Вроде бы он всё сделал как надо.

Прозрение пришло секундой позже.

— Хитрозадые ублюдки, — прошептал Джи-Эр-13, включая сирену и вжимая в пол педаль газа с такой силой, что казалось, ещё секунда, и его нога пройдет сквозь пол и коснётся подошвой шершавого асфальта.

Конечно же, он сказал, что спрятал подозреваемых в кузове рефрижератора. А всем известно, что этот кузов — холодильник. Именно поэтому Скотт и захватил его. Ведь унисолам нужен холод. Но они, эти ублюдки, похоже, уже догадались, что он, сержант армии США, тоже унисол. Посему упоминание о том, что его тоже затолкали в холодильник, могло вызвать однозначную реакцию. Ни один полицейский не стал бы запихивать унисола в холодильник. Ведь это, то же самое, что залечить раны или снабдить боеприпасами. Наоборот, ви-си постарались бы убить его. Он, Скотт, живой представляет для узкоглазых ублюдков слишком большую опасность. Слишком.

Если, но Вьетнаме гуки пытались отстрелить ему башку при помощи автомата Калашникова, то почему же здесь они должны оставить его в живых? Как раз напротив. Наверняка ви-си, пилотирующие вертолёт, именно так и подумали. Или нет? Откуда бы репортерской суке знать, что он из себя представляет? Таких сведений ей, вроде бы, взять неоткуда. Или есть? А если есть, то откуда она их берет? Чёрт! Мать твою за ногу!

Унисол запутался в собственных вопросах, задаваемых самому себе.

В них было что-то неопределенное и зыбкое, а унисолы терпеть не могли неопределенности, не понимали её. И посему разум и Скотта, и Хэлуэя отрыгнул неопределенность. Он просто перестал искать оправдания подозрительности военного лётчика. И потом, не всё ли равно, почему его заподозрили? Самое главное, что он раскрыт.

Завывая сиреной, взрывая день красно-синими сполохами маячков, сине-белый патрульный автомобиль с гербами штата на дверцах рассекал поток машин. «Плимут» нёсся вперёд, а грузовик, как привязанный, следовал за ним. Мчащиеся по соседним полосам легковые автомобили, грузовики, тягачи, сворачивали в сторону, давая дорогу истошно орущему «плимуту».

Они проскочили Супериор буквально за несколько минути уже на окраине городка заметили две стоящие на обочине патрульные машины с включенными маячками. Как только рефрижератор с эмблемой «Silver fish» поравнялся с ними, они мягко покатили следом. Они, также как и грузовик, набирали скорость.

Скотт поглядывал на них в боковое зеркальце.

«Вон они оба, висят сзади. Это ловушка, — подумал он, — ловушка. Обычная, примитивная, глупая. Где-то впереди, скорее всего, их уже поджидает полицейский заслон. Если он не прорвётся, ему крышка. Погибнет он сам, погибнут его ребята, сидящие в кузове, погибнет его страна».

Этого Скотт допустить не мог. Позволить репортёрской суке ходить по земле и калечить сознание его людей, в то время как он, Скотт, будет гнить в какой-нибудь выгребной яме? Не станут же желтопузые гуки хоронить его. Ну, нет, этого не будет.

В эту секунду Скотт твердо уверовал в то, что он не погибнет. Просто желтозадым ублюдкам не под силу его убить. Им это удалось один раз, во Вьетнаме. Проклятый «лягушатник» прикончил его. «Лягушатник», которого он считал своим другом. Люк Девро, с которым они вместе глотали дождевую воду в бомбовой воронке, отстреливаясь от осаждавших со всех сторон ви-си. Предатель, мать его, которому Скотт поверил у палаточного городка, когда он отражал очередную атаку, пока ребята спали.

Он, Скотт, сделал всё возможное, чтобы выиграть эту войну. Не его вина в том, что вокруг оказалось слишком много предателей. Ничуть не меньше, чем сейчас было здесь.

Скотт услышал, как дождевые капли забарабанили по крыше «плимута» и вдруг увидел перед собой сплетенные лианы, пальмовые ветви, чуть раскачивающиеся под тяжестью влаги. Однако сверху светило солнце. Оно пускало блики, отражаясь от ветрового стекла «плимута». Оно отбрасывало на дорогу короткие жареные тени, оно было везде.

И Скотт понял: вот оно и пришло. Проклятые гуки. Они затопят его страну, потому что им нужно много воды. Они уже готовятся к последнему броску. Им нужно лишь сокрушить последнюю преграду, оставшуюся между ними и его страной. Унисолов.

Скотт потянулся за микрофоном и, выставив нужную частоту, скомандовал:

Внимание, готовность номер один. Холодная зебра.

А затем просто швырнул микрофон на сиденье, под которым темнел пузатенький гранатомёт и дожидался своей поры короткий «хеклер-кох». Нога его всё ещё продолжала выжимать педаль газа. Он крутил баранку, и ocтальные автомобили испуганно жались к обочинам. «Плимут» рассекал эту пеструю реку, как нож праздничный торт, легко и свободно.

Посмотрев в зеркальце заднего обзора унисол усмехнулся.

— Молодец, рядовой, — прошептал он.

Возможно, этот парень и был предателем, но сейчас он делал свое дело просто отлично. Грузовик шёл метрах в пяти позади, не сокращая и не увеличивая дистанцию, словно был привязан невидимой стальной нитью. Хопкинс, и правда, оказался отличным водителем.

Кузов швыряло из стороны в сторону, однако Скотт не сомневался, что сейчас там, в заиндевевшей черноте, его люди приготовились к бою, заняли свои позиции, спрятавшись за ящиками.

— Ну, парни, мы ещё покажем этим косоглазым выродкам! — проревел Скотт, нажимая на клаксон.

Вой сирены сплёлся в тоскливый звук и понёсся над дорогой, словно извещая всех о грядущей беде.

Откуда-то справа, с равнины, вновь вынырнул военный вертолёт и пошёл над грузовиком. Скотт набычился. Он чуть опустил голову и теперь смотрел на дорогу исподлобья, поверх очков. Лопасти чоппера со свистом рассекали воздух, их рокот был слышен даже сквозь рев двигателей. Конвоирование превратилось в психопатичную гонку.

Сэм Хопкинс никогда не считал себя асом вождения. Однако сейчас страх обострил его реакции. Именно из-за боязни смерти он успевал вращать руль, вписываясь в узкие коридоры, прорубаемые «плимутом». Кузов грузовика болтало из стороны в сторону, и несколько раз Сэму показалось что он зацепил проносящиеся мимо машины. Хотя возможно, просто воображение сыграло с ним дурную шутку. Хопкинсу некогда было разбираться, он только и успевал, что переводить дыхание и крутить баранку.

Несколько раз его так и подмывало нажать на тормоз и отстать от патрульного «плимута», благо, что сзади шли два других, в которых сидели настоящие полицейские. Однако он всё ещё помнил угрозу сержанта Скотта: стоит ему только дать команду и унисолы разнесут рефрижератор на куски. Сэм в этом ничуть не сомневался. Он помнил, какое количество боеприпасов они перетаскивали из кузова в кузов. Хватило бы не только на то, чтобы от грузовика осталось одно воспоминание, а ещё и на то, чтобы превратить в руины небольшой городок. И пара ящичков осталась бы про запас.

Сэмиспуганно взглянул на спидометр. Стрелка подрагивала на отметке сто сорок километров в час. Это была поистине фантастическая скорость для груженого трейлера. Ему никогда ещё не приходилось участвовать в таких вот смертельных догонялках.

Впереди показались заграждения. Начинался толловый[IV] участок Шестидесятого шоссе. Из своей кабины Сэм заметил изумлённо замерших служащих, наблюдающих за приближением странной кавалькады. Вой сирен, мигание маячков, висящий сверху вертолёт делали картину похожей на чертовски удачный эпизод из кинобоевика.

Скотт неожиданно принялся забирать влево, и Сэм поспешил вывернуть руль, чтобы проскочить между зелёным «субару» и огненно-оранжевым стареньким «фордом». И всё же одну из машин на этот раз он зацепил точно, поскольку сзади послышался какой-то скрежет и металлический треск.

Но Хопкинс даже не посмотрел в зеркальце. «Плимут», набирая скорость, нёсся в свободный толловый коридор. Туда, где перед коротким шлагбаумом не было видно ни одной машины. Сэму ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

— Вот дерьмо, господи, — бормотал он. — Вот же дерьмо.

Он заметил надвигающуюся справа застекленную будочку, черепичную крышу с коротенькой табличкой «ТОЛЛ $1.25. Только для легковых машин». В следующее мгновение «плимут» уже разнёс в щепки полосатое заграждение и понёсся дальше.

— Внимание! — загрохотал с небес голос. — Машина «ноль-семь-шесть»! Приказываю остановиться! Машина «ноль-семь-шесть»! Приказываю остановиться!

Сэм втянул голову в плечи. Вот сейчас ему стало по-настоящему страшно. Он представил, что будет, если с чоппера в них запустят пару ракет. Возможно, Скотт и имеет какие-то шансы выжить в подобной передряге, но он, Сэм Хопкинс, смертен. За долю секунды его тело превратится в обугленную головешку.

— Внимание! — вновь повторил странный металлический голос. — Машина «ноль-семь-шесть»! Приказываю остановиться! Иначе открываю огонь!

Однако Скотт только прибавил скорость. Сэм вдавил педаль акселератора до отказа и, заорав что-то неразборчивы, матерное, принялся выворачивать руль, стараясь, чтобы грузовик не слишком болтало из стороны в сторону. Он скорее ощущал, чем слышал, как в кузове ударяются друг о друга ящики, как с треском лопаются доски и застывшая до состояния камня рыба с грохотом валится на пол.

Справа и слева замелькали пёстрые, словно игрушечные, коттеджи. Машины въезжали в пригород Финикса. Здесь Восемьдесят девятая дорога перетекла в Мэйн-стрит, который, в свою очередь, сразу за кварталом Месса перешёл в бульвар Апач. Сэм оценил сообразительность Скотта. Конечно, в черте города вертолёт не стал бы стрелять. А полицейские машины были им не страшны. Патрульные не отважились бы даже продырявить им шипы. Это означало не только уничтожить рефрижератор, но ещё и создать опасную обста­новку на дороге. Ведь на такой скорости грузовик просто перевернулся бы и покатился по бульвару, как игрушечный коробок, отброшенный пинком малыша, сметая всё на своем пути, подобно взбесившемуся смерчу.

Они промчались по Солт-ривер, оставив слева аэропорт Пи.Си.Эйч., и свернули на Грандт-авеню. Строения постепенно становились более высокими, и вертолёту приходилось маневрировать среди них, как лодке, несущейся по быстрой реке, из которой то здесь, то там торчат замшелые валуны. Чоппер мчался над дорогой и от грохота его винтов стёкла в небоскрёбах испуганно дрожали. Авеню быстро пустела. Никто не хотел рисковать, подставляя свою машину под «плимут» этого психопата полицейского, несущегося впереди.

Именно на это и рассчитывал Скотт. Две патрульные машины, мчащиеся сзади, здесь, в черте города, начали отставать. Они не рискнули двигаться с той же скоростью, с какой шли подозреваемые. Слишком быстро.

Пытаясь избежать столкновения, резко вывернул вправо вылетевший из какой-то боковой улочки «додж». Его вынесло на середину дороги, однако Скотт, ловко приняв влево, успел объехать его. Сэм тоже вывернул руль, но зацепил автомобиль кузовом. Послышался жуткий лязг, и звон лопающегося стекла. Хлопок был такой сильный, словно взорвалась осколочная граната. Когда же Сэм мельком взглянул в боковое зеркальце, то увидел кувыркающуюся машину, вылетающую на тротуар и сминающую в лепёшки тела прохожих.

В витринах ресторанчиков появились лица зевак. Одни наблюдали за погоней со страхом, другие — с интересом, третьи — с удивлением, словно им впервые в жизни довелось увидеть мчащиеся на полной скорости машины.

Чоппер, покачиваясь, словно лодка на волнах, сделал круг над зданием университета. Пилот был уверен, что настигнет беглецов. Он просто поджидал, пока появится подмога. Ещё две полицейские машины вывернули с Сандер-берд-роуд и устремились следом за сумасшедшей кавалькадой по Грандт-авеню.

Впереди замаячил мост через Нью-Ривер, а дальше — не­большой город Сан-Сити, переходящий в пару поменьше: Мираж и Сюрприз. Скотт успел прочесть их названия на табличке справа, у обочины. Люди, скопившиеся на тротуа­рах, провожали взглядами завывающий полицейский «плимут».

«Наверняка им не часто доводится видеть подобное», подумал Сэм Хопкинс, следя выпученными от ужаса глазами за белой змеей разделительной полосы, болтающейся то вправо, то влево. Он чувствовал себя так, словно забрался на аттракцион «Русские горки» в Диснейленде. С обеих сторон в его уши вонзались истошные крики машин и стон полицей­ских сирен, а сверху со всё нарастающим грохотом мчался вертолёт. Шум, производимый его лопастями, мог сравниться разве что с грохотом камнепада в горах.

— Машина «ноль-семь-шесть»! Остановитесь! — каза­лось, это взывает сам Бог, сидящий на облаках, устремив вниз карающий перст. — Внимание! Я открываю огонь!

Скотт только усмехнулся.

— Чёрта с два! — завопил он, хотя пилот вертолёта не мог его услышать. — Чёрта с два, ублюдок!

Они проскочили Сан-Сити и покатили дальше. Дома вновь становились низкими. В основном преобладали одноэтажные строения. Коттеджи и частные домики соседствовали с двух-трёхэтажными жилыми домами. Впрочем, Мираж служил скорее тощим придатком города, а не его составной частью.

Финикс остался позади. Вертолет снизился, и теперь казалось, он касается полозьями металлической крыши рефриже­ратора.

— Дерьмо! — завопил во всю глотку Сэм Хопкинс, зеле­нея от страха.

Поток ветра раскачивал грузовик, словно океанские волны утлый кораблик. Сэму казалось, ещё секунда и трейлер, словно могучий, но уставший от долгого бега, зверь, опрокинется на бок. Он нажал на тормоз и шедший позади «плимут», сминая капот, врезался под основание кузова. Крышу его сняло, словно фрезой. На асфальт брызнула кровь. Двое полицейских, находившихся внутри, погибли в первую же секунду столкновения. Они даже не успели сооб­разить, что происходит. Скорость была слишком велика.

Задние колеса грузовика начало заносить вправо. Однако Сэм,заметив, что вертолёт прошёл над ним и понёсся дальше за «плимутом», прибавил газу. Здесь шоссе казалось и вовсе безлюдным. Навстречу кавалькаде попалось несколько автомобилей, а позади не было вообще никого, кроме преследователей.

Люди, направлявшиеся по Восемьдесят девятому шоссе на северо-запад, решили подождать, пока всё уляжется. Наверняка многие из них не отказались бы посмотреть, чем закончится эта бешеная гонка, однако ни у кого не хватило решимости последовать за безумными ездоками.

Притормозив, Хопкинс отстал от Скотта не меньше, чем на сто метров. Поэтому теперь ему приходилось выжимать из машины все, на что та была способна. В вое двигатели трейлера послышались страдальческие ноты. Казалось, грузовик жалуется своему хозяину на то, что он уже задыхается и силы его на пределе. Однако сейчас Сэм больше боялся другого — тех семерых, что сидели в кузове за его спиной.

Мимо промелькнула голубая табличка с названием очередного квартала — Сюрприз. «Плимут» Скотта неожиданно рванулся вперед, однако, оторвавшись от грузовика ещё на сотню метров, остановился, развернувшись поперёк доро­ги. Вертолет промчался метров на пятьдесят дальше, а затем полетел назад, навстречу грузовику.

— Дерьмо! — продолжал орать Сэм. — Вот дерьмо-то, мать его!

Скотт знал, что делает. Он специально остановил машину таким образом, чтобы ни грузовик, ни преследователи не смогли объехать её. Совершенно спокойно, не растрачивая времени впустую, он извлёк из-под сиденья гранатомет, и распахнув дверцу, вышел на дорогу, остановившись прямо посреди разделительной полосы.

Грузовик надвигался на него со скоростью почтового экспресса, однако унисол даже бровью не повёл. Он спокойно поднял оружие и тщательно прицелился в висящую на хвосте у рефрижератора полицейскую машину.

— Ну что, желтозадые гуки, — тихо, почти беззвучно, прошептал он. — Давайте посмотрим, кто из нас сильнее.

С приглушенным хлопком из ствола гранатомёта выплес­нулось облако дыма. Звук был такой, словно выстрелили из огромной пневматической винтовки.

— Сюрприз! — ухмыльнулся Скотт.

Хопкинс даже не успел сообразить, что произошло, как шедший позади него полицейский «плимут» неожиданно с диким грохотом взлетел в воздух. Он словно наткнулся на невероятно мощную пружину, которая плюнула в днище струёйпламени и дыма. На глазах у перепуганного Хопкинса и машина взлетела в воздух метра на три, вокруг неё неожиданно возник ярко-оранжевый, с жёлтыми и красными прожилками шар. Верхний его слой начал набухать чёрным. Казалось, это невероятные рентгеновские лучи просвечивают автомобиль насквозь.

«Плимут» на мгновение повис в воздухе вертикально, капотом вниз, словно собираясь нырнуть в эту асфальтовую реку и погрузиться до самого дна, а затем с грохотом обрушился на дорогу. Дикий по силе взрыв потряс окрестности.

— Йеп! — удовлетворенно кивнул Скотт. Это было словечко парня, которому изначально принадлежало его тело.

Когда машину Скотта и грузовик разделяло не более пятидесяти метров, Хопкинс нажал на тормоз. Он старался сделать это таким образом, чтобы грузовик не занесло и это ему удалось. Рефрижератор прокатился метров сорок и остановился.

Скотт знаком показал водителю: «Сидеть внутри».

Сэм закивал. Ему и самому так было спокойнее. Хотя, если подумать, может быть и нет. Может быть, стоило выскочить и бежать куда-нибудь в поле, прежде чем ракета, выпущенная из чоппера, разнесёт грузовик на молекулы.

Однако сейчас Сэм почему-то больше доверял сержанту Скотту. Тот явно знал, что делал. По крайней мере, ни одно его слово не осталось неподтверждённым. Этот парень был куда сильнее полицейских и идиотов военных. Хопкинс видел странную безжизненную улыбку сержанта и пустые провалы глаз, мерцающие янтарным огнем. Сейчас Скотт напоминал странного призрака, такого, какими их рисуют в детских комиксах. Что-то мистическое, пришедшее из чёрной стороны жизни. Он стоял несокрушимый, сильный, сжимающий в руках всё ещё истекающий дымом гранатомёт, и ухмылялся.

Хопкинс откинулся на спинку водительского кресла и закрыл глаза. Он решил довериться судьбе. Что будет, то и будет.

А Скотт молча созерцал пылающий в нескольких метрах позади рефрижератора гигантский жаркий костер. Он чётко различал за треском пламени завывание полицейских сирен. Но сейчас этот звук казался ему жалким и бессильным, как вой побитой собаки.

Вертолёт описал дугу над шоссе и вновь пошёл прямо на Скотта. Унисол заметил плевки пламени, выплескивающиеся из ствола авиационного пулемёта, укрепленного под днищем чоппера, и опустил взгляд. Фонтанчики асфальта приближались к нему, вычерчивая на дороге идеально ровную прямую. Серо-чёрные комки взлетали в воздух почти на полметра, осыпаясь вниз мелкой грязной пылью. В дорожном покрытии образовывались неряшливые дыры сантиметров десять в диаметре каждая.

Скотт усмехнулся.

— Вы всё никак не угомонитесь, собаки, — это опять были не его слова, а слова незнакомца, живущего вместе с ним в голове.

С той же диковатой ухмылкой он поднял гранатомёт. Пилот чоппера понял, что пора убираться. Будь он отчаянным парнем, столь же отчаянным, как и сам Скотт, он бы вёл машину прямо, в надежде успеть пристрелить унисола до того, как тот выстрелит. Однако выдержка изменила ему.

Вертолёт вильнул на месте и принялся поспешно разворачиваться.

Скотт усмехнулся. И на этот раз смешок, короткий, похожий на скрип ржавого железа, вырвался из его глотки. Облако сизоватого дыма вновь окутало стоящую на шоссе тёмно-синюю фигуру, а следом за этим двигатель вертолёта истошно заныл. Сейчас геликоптер напоминал глубоководную рыбу, вытащенную на поверхность. Он словно раздувался во все стороны. Стальные бока вспухали, будто крышки консервных банок. Казалось, что внутри геликоптера орудует неведомая злобная сила. Ужасная, разрушительная, с каждой секундой увеличивающаяся в объёме.

Послышался странный треск и хвост чоппера, обломившись, рухнул вниз. А долей мгновения позже раздался взрыв. Наверху, в небе, расцвёл ало-жёлтый тюльпан, разбросав в разные стороны огненные лепестки и чёрные, искореженные кусочки сердцевины — металлически обломки того, что секунду назад было вертолётом.

Сэм Хопкинс не выдержал нервного напряжения, открыл глаза, повернулся и заорал от радости. Сейчас почему-то он очень хотел, чтобы Скотт победил.

В эту секунду что-то грохнуло по стеклу рефрижератора. Водитель вздрогнул и обернулся. Прямо на лобовухе темнела бурая полоса, мазок. Казалось, кто-то провёл грязной, выкрашенной тёмно-бордовой краской пятерней по стеклу машины. А впереди, на капоте... — Сэма передернуло от ужаса — ... валялась оторванная человеческая нога. Она всё ещё была затянута в, штанину от лётного комбинезона, а на ступне, вывернутой под невероятным углом, окровавлено и странно темнел башмак.

Сэм почувствовал, что ему не хватает дыхания. Съежившись в кресле, он с трудом втягивал в легкие воздух, стараясь подавить подступающую к горлу тошноту и удержать рассудок на той ломкой грани безумия, за которую он уже готов был шагнуть. В глазах у водителя помутилось, и он обеими руками вцепился в баранку, пытаясь унять с невероятной силой бьющееся сердце.

В эту секунду Скотт спокойно вернулся к «плимуту» и, подняв с сиденья микрофон, произнес:

— На выход. «Холодная зебра». Враг впереди. Две полицейские машины. Полная ликвидация.

Сэм почувствовал, как за его спиной что-то сильно ударило в кузов. Поглядев в боковое зеркальце, он с ужасом заметил, как створки рефрижератора распахиваются под собственным весом.

Два уцелевших патрульных «плимута» неслись к месту катастрофы. Они уже видели полыхающий в раскалённом аду чёрный остов того, что совсем недавно было машиной их коллег, а чуть поодаль от дороги — груду дымящихся обломков, всё, что осталось от вертолёта. У них сейчас было два выхода. Либо разворачиваться и убираться отсюда, либо попытаться захватить преступников собственными силами. В конце концов, чувство долга победило.

Одна из машин приняла вправо, вторая — влево, объезжая гигантское кострище. В ту же секунду полицейские застыли от удивления. Створки рефрижератора распахнулись и в тёмном проеме возникли семь облаченных в пятнистые комбинезоны фигур, сжимающих в руках короткие «хеклеры».

Шквал свинца ударил в ветровое стекло «плимута». В последний момент водитель все-таки успел притормозить, и всё же стальной ливень буквально снёс крышу кабины, изрешетив тела обоих патрульных, превратив их в бесформенной месиво. С грохотом распахнулась крышка капота. В мгновение

ока пули изрешетили её так, что она стала напоминать одну большую рваную дыру, сверкающую на солнце металлическими зазубринами пулевых пробоин. Одна за другой с громкими хлопками лопнули шины и «плимут» жалко осел, едва не коснувшись днищем асфальта. Обе фары разлетелись вдребезги. Решётка радиатора выглядела так, словно по ней проехал гусеницами бульдозер. Одним словом, машина, определённо, годилась теперь только на металлолом.

Унисолы выпрыгивали из кузова, перенося огонь вправо.

Туда, где объезжая пятиметровый чадящий факел, полз второй «плимут». Единственный пока уцелевший в этой бойне. Один из патрульных, тот, что сидел на месте пассажира, рванул из кобуры пистолет. Он скорее интуитивно, чем здраво понял, что спастись ему не удастся. Как и его товарищу, сидящему за рулем. Однако отчаяние заставляло полицейского сопротивляться. Продолжать выполнять свой долг.

Он вскинул руку с пистолетом, моля Бога только об одном: чтобы успеть подстрелить хотя бы одного из этих ублюдков в «джангл-фетизг», упырей с мёртвыми лицами, глядящих на него безжизненными глазами. Воплощение ада.

Патрульный ничего не успел сделать. Между мгновением, когда он подумал всё это, и моментом, когда его тело уже забилось в агонии, прошиваемое кусочками металла, прошло ничтожно мало времени.

Пули с отвратительным чавкающим звуком впивались в тёмно-синий мундир. Несколько продырявили патрульному шею. Одна разнесла кокарду на фуражке. Ещё две изуродовали лицо полицейского так, что теперь его вряд ли смогла бы узнать даже собственная мать.

Машину наполнил дробный грохот. Пули дырявили борта, круша кости ног патрульных. Водитель заорал. Он всё ещё был жив. Тело его товарища послужило своеобразным щитом, однако две или три пули размозжили ему колени, одна угодила в предплечье, а последняя вонзилась в живот. Водитель орал, а машину несло дальше. Унисолы быстро разворачивались, перегруппировываясь, выбирая наиболее подходящее для стрельбы положение.

Скотт забрался за руль «плимута» и отвёл машину чуть в сторону, увеличивая сектор обстрела.

Стальные жала ударили в заднее стекло полицейского автомобиля и оно лопнуло, словно воздушный шарик. Осколки, подобно крупным градинам, обрушились на заднее сиденье. Две пули вошли в затылок всё ещё живому водителю, и он умер, ткнувшись изуродованным лицом в рулении колесо. Патрульный «плимут» повело влево, он нырнул с дороги под откос и застрял там, завывая продырявленным двигателем и выбрасывая из-под задних колёс фонтанчики гравия.

Скотт обернулся к унисолам.

— В грузовик, — скомандовал он. — Быстро. Поторапливайтесь, ребята.

Солдаты один за другим исчезли в тёмном ледяном нутре рефрижератора. Скотт неспешно обошёл грузовик, захлопнул обе створки и вернулся обратно. Проходя мимо кабины, он звонко хлопнул рукой по двери. В окне появилось белое, перекошенное страхом лицо Хопкинса.

— Молодец, рядовой, — похвалил его Скотт. Впрочем, прозвучало это не совсем искренне. Однако Сэм всё равно остался доволен. — Ты действовал, как и положено настоящему солдату. Похоже, ты действительно понял то, что должен был понять гораздо раньше. Мы обязаны заботиться о своей стране, — он обвёл рукой вокруг себя.

Сэм посмотрел на догорающие в дали остатки автомобилей и нерешительно, словно Скотт мог прочитать его мысли, подумал: «И это ты называешь заботой? Весьма странное проявление нежных чувств». Однако вслух он этого не сказал, потому что боялся. И в то же время в самой глубине души Хопкинс понимал: ему приятна эта похвала. Сегодня он действительно совершил какой-то подвиг.

— Но запомни, — продолжал Скотт. — Гуки везде. Они поджидают нас на каждом шагу. Поэтому, если хочешь выжить в этой войне, держись меня. Выполним свою боевую задачy и разъедемся по домам. Ты понял?

— Так точно, сэр! — во всю глотку рявкнул Хопкинс. Иначе ответить он просто не мог.

— Прекрасно, рядовой, — кивнул Скотт. — А теперь поехали. Ты лучше знаешь это место. Шоссе и впереди, и позади наверняка перекроют. Поэтому нам нужно выбрать наиболее безопасный путь. Ты едешь впереди, я — за тобой.

— Хорошо, сэр, — кивнул водитель и смущённо улыбнулся.

Он испытал даже некоторую гордость оттого, что этот человек, сержант Скотт, полагается на него, доверяет ему: Тот ужас, который довелось пережить Сэму Хопкинсу, оставил глубокий отпечаток в его сознании, исковерканный и грязный, как след подошвы солдатского башмака. Мир в глазах Хопкинса приобрёл несколько иные краски. Он словно стал темнее и жёстче. Теперь существовало только одно светлое пятно — сержант Скотт.

— Ты всё точно понял? — осведомился тот.

— Да, сэр. Так точно, сэр! — вновь изо всех сил рявкнул бледный водитель.

— Отлично. Поезжай, а я тронусь за тобой. Если вдруг заметишь впереди что-нибудь неладное, подай мне сигнал, длинный гудок клаксоном. Понял?

— Да, сэр. Так точно, сэр.

— Прекрасно.

Скотт обошёл «Мак» и забрался в кабину «плимута». Высунувшись в окно он сделал рукой жест: «Проезжай». Хопкинс запустил двигатель и медленно тронул грузовик. Тот, как ни в чем ни бывало, поплыл по Восемьдесят девятой роге, оставляя позади себя изувеченные, обгоревшие тела, обломки, огонь и дым. Смерть.

* * *

Рони проснулась днем, в начале второго. Она с беспокойством отметила, что уже в третий раз за неделю просыпается не от звонка будильника, а сама по себе. Похоже, внешние раздражители перестали её волновать.

Сквозь плотно задёрнутые шторы пробивался тоненький луч света, в котором плавали невесомые крупицы пыли. Они кружились в лимонно-жёлтом потоке, выводя свои замысловатые па, играя друг с другом в догонялки, витая в искусственных сумерках.

Рони несколько минут лежала неподвижно, подсунув ладонь под щеку и разглядывая солнечный «зайчик», медленно ползущий по ковру. Сквозь приоткрытую дверь спальни она видела клочок изуродованной пулями стены и подумали о том, что, слава Богу, людям полковника Саттлера хватило ума не трогать ее спальню. Спать бы здесь она не смогла, значит, пришлось бы перебираться в какой-нибудь мотель, пока не будет закончен ремонт.

Следом за этим в голове девушки вихрем пронеслись со бытия вчерашней ночи. Агент УНБ Свен Нильсен, лежащий на полу номера в мотеле «Шестерка», спеленатый простынями, словно мумия древнеегипетского фараона, бесконечная езда на такси от Сан-Анджело до Биг-Лейка, забрызганные кровью стены фермы и, наконец, путешествие на вертолёте из Техаса в Калифорнию, впрочем, совершённое ею не по собственному желанию.

Потянувшись, девушка выбралась из кровати и, сунув ноги в мягкие пушистые тапочки, направилась в ванную. На ходу подхватила со щербатого столика пульт дистанционного управления и включила телевизор на канал новостей. Практически не прислушиваясь к голосу диктора, Рони отправилась умываться.

«Вечная привычка городского жителя, — усмехнулась Рони, выдавливая из тюбика на щётку зубную пасту. — Нам надо жить в шуме, как можно больше шума. Если бы вокруг нас стало идеально тихо, мы, наверное, сошли бы с ума».

Подобное ощущение она испытала совсем недавно, когда они с Люком ехали на чёрном «шевроле» полковника Перри через равнины Юты.

Интересно, удалось ли секретному агенту Прайеру найти какие-нибудь следы Люка? — подумала девушка. Она прополоскала рот и забралась под душ. — Что там произошло на этой ферме?»

Вода хлестала по полу душевой кабинки, со звоном разбрызгивая капли на толстые стеклянные перегородки. Рони тщательно вымыла голову и выключила горячую воду. Обжигающие холодные струи взбодрили её, остатки сна слетели, как лёгкое невесомое покрывало. Тело стало бодрым, мышцы словно налились жизненной силой.

— О’кей, — пробормотала она, выходя из-под душа и заворачиваясь в толстое махровое полотенце.

Остановившись у двери, Рони с сомнением посмотрела на пулевую дыру, отбившую щепки по обеим сторонам деревянных панелей.

«Хорошо, что сюда угодила всего одна пуля, — подумала она. — Могло бы быть гораздо хуже. По крайней мере, в ванной не придётся менять ничего, кроме двери».

Подняв руку, девушка провела пальцем по изуродованному дереву. В этом месте в двери не стояло плотных распорок посему пуля прошила её насквозь.

« — Подозреваемый, на вид примерно тридцать-тридцать два года...»

Рони невольно прислушалась.

— Криминальные репортажи как раз по твоей части, подруга, — прошептала она.

« — Блондин, рост примерно метр девяносто два, может быть одет в полицейскую или военную форму. Вчера днём этот человек...»

«Куда мы катимся, — вздохнула Рони. — Куда мы катимся. Что происходит с этой страной? Маньяки-убийцы, похоже, становятся неотъемлемой прочной частью нашего быта. Они входят в жизнь и занимают в ней свою ячейку. Такую же обыденную, как, скажем, кухонная утварь, кондиционер, телефон или телевизор».

« — Этот человек опознан специальными службами, как сержант армии США Эндрю Скотт...»

Рони не поверила своим ушам. В груди у нее что-то оборвалось. Неприятный, уже почти забытый чёрный ледяной шар появился в самом низу живота.

— О, Господи, — прошептала она.

Дверь с грохотом распахнулась от мощного толчка и Рони выбежала в комнату. С экрана телевизора, прямо ей в глаза, ухмыляющийся, жуткий, до боли знакомый, смотрел сержант Эндрю Скотт.

— Этого не может быть, — выдохнула Рони, бледнея, Этого не может быть. Он же мёртв. Я сама видела. Он мёртв.

Фоторафия Скотта исчезла, а на ее месте появилось изображение придорожного кафе. Разгромленный зал и валяющиеся повсюду трупы. Картинка судорожно дергалась, как это обычно бывает во время спонтанных репортажей. Вот кто-то схватил оператора за плечо и грубо оттолкнул в сторону. Камера описала полукруг, и в кадре появилось перекошенное яростью лицо.

Изумление Рони достигло предела. Этого человека она видела вчера, здесь, в холле. Он сидел и спокойно читал газету, когда они с Прайером спешили к входным дверям. Один из агентов УНБ или уж кто он там на самом деле.

«Значит Прайер там, — подумала Рони. — Вот с чем связаны пулевые дыры на ферме. Они ищут Скотта».

Она почувствовала странный приступ головокружения, казалось рассудок её затуманился, подёрнулся дождливой рябоватой мутью.

— Господи, я схожу с ума, — прошептала девушка, массируя пальцами виски. — Постойте, сержант Скотт мёртв. Я сама видела, как Люк перемолол его газонокосилкой.

« — Если вы случайно заметили этого человека, — тем же суровым тоном продолжал вещать диктор, —то немедленно позвоните в местное отделение полиции. Ни в коем случае сами не пытайтесь задержать преступника. Он вооружен».

Лицо Скотта вновь возникло на экране. Девушке казалось, что сержант даже с фотографии видит испуг Рони Poбертси ухмыляется. Было в нём что-то дьявольское, отчего Рони почувствовала, как её страх удесятеряет силу.

— О, Боже мой, — она кинулась в спальню и принялась собирать разбросанные вещи. — Спокойно, подруга, спокойно, — быстро бормотала она, натягивая джинсы и свитер, — Тут какая-то ошибка, надо разобраться. Ты должна что-то делать. Только быстро, и главное — не теряй спокойствия.

Девушка подхватила сумочку и шагнула к двери. В тот же момент из коридора ей навстречу двинулась высокая квадратная фигура в плаще.

— Миссис Девро? — произнёс мужчина, вталкивая Рони в квартиру и запирая за собой дверь.

— Да, — пролепетала Рони.

Она никогда не считала себя трусихой, но в этот момент испугалась по-настоящему. Если Скотт сумел воскреснуть из мёртвых, то почему бы и этому человеку не быть его посланником? А что, если громила пришёл сюда, чтобы убить её? Или, что гораздо более вероятно, вдруг это агент Саттлера?

— Что вам нужно? — спросила Рони, отступая назад, и сама заметила, как дрожит её голос.

— Успокойтесь, миссис Девро, — мужчина скупо улыбнулся. — Меня направил сюда специальный агент Прайер. Я должен охранять вас до следующего его личного распоряжения. Сейчас вам лучше оставаться дома.

— Это что, из-за него? — Рони обернулась и указали на телевизор, по экрану которого сейчас носился Вуди Вудпекер.

— Простите, мэм? — не понял мужчина. — Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду этого чёртова сержанта Скотта. Это из-за него? — вновь требовательно спросила девушка, глядя незнакомцу в глаза.

— Можно сказать, да, — кивнул тот. — Но не только. Видите ли, у нас существует подозрение, что ваш муж, мистер Девро, похищен этим человеком.

— Подождите, это сержант Скотт? Это действительно сержант Скотт?

Рони и сама не знала, какой ответ она хочет услышать. Наверно, скорее «нет», чем «да». Потому что если это действительно был Скотт, то ситуация оборачивалась какой-то странной ирреальной стороной. Девушка никогда не верила в призраков, но, тем не менее, сейчас она своими собствен­ными глазами увидела одного из них на экране телевизора.

У нас имеются сведения, что этот человек — не сержант Скотт, — ответил агент, продолжая стоять в дверях. — Однако сам он везде представляется именно так. Сержант армии США Эндрю Скотт.

— Вот дерьмо, — пробормотала Рони, с несчастным видом опускаясь в кресло, из прожжённой спинки которого, едко извиваясь, торчала пружина.

Голова девушки поникла, и агент поспешил хоть как-то успокоить её.

— Видите ли, мы не знаем, с чем это связано. Наши аналитики считают, что преступник специально представляется именно так, чтобы его трудней было опознать. Насколько вы могли заметить, этот парень и настоящий Эндрю Скотт очень похожи.

— Чёрт побери, это слабо сказано, — потерянно ответила девушка. — Это очень слабо сказано. Их наверняка не отличила бы и родная мать.

— Честно говоря, я не рискнул бы убеждать вас в обрат­ном, мужчина скупо улыбнулся. — В любом случае, теперь нам нечего бояться. Двое наших агентов постоянно дежурят внизу, и ещё одна смена здесь, около дверей вашей квартиры.

— Вы думаете, что мне всерьёз что-то угрожает? — девушка посмотрела на него. — Вы действительно уверены в этом?

— Ну, пожалуй, в этом никто не может быть уверен, — покачал головой агент. — Однако Прайер придерживается той точки зрения, что пока всё это не утихнет, вам лучше не появляться на людях. Видите ли, этот парень, убийца, — давайте для краткости так и будем называть его Скоттом, — направляется на запад. Мы склонны предполагать, что он едет в Лос-Анджелес. А уж, какие мысли крутятся в его психопатичной голове, этого не знает никто. Ни каковы его цели, ни что он думает на самом деле.

— Постойте, вы что, хотите сказать, что не можете остановить его? Подождите, подождите, подождите... — девушки выставила перед собой ладонь и поднялась, не сводя взгляда с фигуры в плаще. — Вы хотите сказать, что знаете, куда он едет, и не можете его остановить?

— Видите ли, мэм, мы предпринимаем всё, что в наших силах, чтобы сделать это. Однако этот ублюдок очень хитёр, Он собственноручно убил тридцать человек, уничтожил четыре полицейские машины и вертолёт. Как видите, настоящему сержанту Скотту до него далеко. У этого парня точно не всё в порядке с головой. Но прятаться он умеет. Мы его засекли в Аризоне, в Финиксе, однако ему удалось скрыться,

— Вот дерьмо, — снова прошептала девушка и опять рухнула в кресло. — Я не могу поверить. Управление Национальной Безопасности, полиция...

— Армия, — добавил агент.

— Армия, — эхом повторила девушка. — И такая сила не может остановить одного психопата.

— Он не один, — поправил её собеседник. — Скорее всего, он везет с собой семерых унисолов, среди которых, миссис Девро, возможно находится и ваш муж.

— Что? — у Рони перехватило дыхание. — Вы хотите сказать, что Люка вновь превратили в унисола?

— Мы не уверены в этом. Полковник Саттлер отобрал восемь человек, чтобы сделать из них универсальных солдат. Ваш муж был девятым. Теперь нам доподлинно известно, что с сержантом Скоттом едут еще семеро унисолов. Возможно также, что мистер Девро... э-э-э... погиб, однако его труп до сих пор нигде не обнаружен. Поэтому мы склонны полагать, что, вероятнее всего, он находится среди этих се­мерых.

— Чёрт! — выкрикнула девушка. — Чёрт! Чёрт! Неужели вы ничего не можете сделать? Вы должны что-то предпринять.

— Мы и так предпринимаем всё, что можем, — заметил со вздохом агент. — Однако до сих пор это не дало никаких результатов. Если бы я начал вам рассказывать, как действует этот сержант Скотт, это заняло бы полдня.

— Теперь, как я понимаю, времени у меня предостаточно, угрюмо заметила Рони.

— Но мы надеемся вскоре отыскать его, — поспешил уверить её агент. — Нам уже известно, на каком грузовике он везёт унисолов. Нам также известно, что сам Скотт переодет в полицейскую форму и делает вид, будто конвоирует этот грузовик. Так что, я надеюсь, скоро он окажется в наших руках.

— Хорошо бы, — задумчиво ответила Рони. — Иначе у нас у всех скоро могут быть большие неприятности.

— Мы знаем об этом, — кивнул агент. — Это уже давно ни для кого не секрет.

М-да, — вновь вздохнула девушка. — Ну что, мы так и будем сидеть здесь, или я всё-таки могу сходить пообедать?

* * *

Скотту повезло. К тому времени, как полицейские перекрыли Восемьдесят девятое шоссе у перекрёстка Восемьдесят девятой и Девяносто третьей дорог, а также закрыли подъезды к Моррис-таун, зажав таким образом грузовик в клещи, Хопкинс вспомнил об одной отводной дороге. Он ездил по ней, чтобы избежать уплаты толлов на пути от Моррис-таун до Викенбурга. Эта дорожка брала свое начало примерно в двух километрах от узенькой речки Хассаямпа и тянулась почти до самого пересечения с Шестидесятым шоссе в райо не Хоупа. Оттуда же можно было свернуть на окружную Семьдесят вторую дорогу, по которой и пересечь границу штата Калифорния.

Правда, Хопкинс плохо представлял себе, что они будут делать дальше. Уж там-то наверняка их будут поджидать полицейские. Максимум куда они смогут доехать, это до небольшого городка с необычным названием «Двадцать девять пальм». Хотя и в этом Сэм не был уверен. Конечно, можно было бы свернуть к Ладлоу, однако там им в любом случае пришлось бы выехать на Сороковое шоссе, тянущееся через все штаты, а это означало куда больше постов и куда больше полицейских вертолетов. Нет, все же менее риско­ванно пробираться по Шестьдесят второй.

«Подожди, — одернул себя водитель, — ты заранее начи­наешь рассуждать о том, чего ещё нет. Сперва попробуй добраться до Калифорнии».

Часы показывали почти четыре пополудни, а им предстояло проделать ещё более ста двадцати миль. Сто двадцать миль постоянного страха. Максимум через полчаса весь район будет закупорен полицией. За эти полчаса им надо успеть убраться как можно дальше от места побоища. Наверняка вертолёты будут барражировать на всем участке от Финикса до Колорадо. Сэм прекрасно понимал это и гнал вовсю.

Грузовик трясло на ухабах так, что казалось, ящики в кузове уже давным-давно должны были рассылаться на отдельные досочки, а ледяная рыба завалить унисолов по самые бёдра.

Сбоку показались строения небольшой фермы. Сэм чётко разглядел двухэтажный дом под черепичной крышей, могу­чие вязы во дворе и два больших сарая. Кроме того, чуть поодаль паслось около трёх десятков коров. На обочине мелькнула голубая табличка, выполненная в виде стрелки, ни которой белыми корявыми буквами было выведено: «ФЕРМА ПАСКОУ». Возможно, Паскоу была фамилия хозяина или просто ферма носила это название с незапамятных времён, Хопкинса подобные мелочи не волновали. Он старался забраться как можно дальше и, несомненно, проехал бы мимо, если бы в эту секунду его не обогнал полицейский «плимут».

Сэм с тревогой уставился на него. Из окошка со стороны водителя появилась рука в синем мундире и жестом указала, что нужно сворачивать. «Плимут» резво свернул на наезженную колею. Утрамбованная земля возмутилась облаком пыли. Серые крупицы втягивались в салон грузовика, и Хопкинс, поморщившись, закрыл окно. Он недоумевал, зачем Скотту понадобилось заезжать на ферму. Было бы куда лучше гнать вовсю.

Но все, же Сэм круто вывернул руль, и грузовик мягко выкатился на наезженную автомобилями колею. Теперь его трясло ещё больше.

Через несколько минут полицейский «плимут» уже сигналил у ворот фермы. Строго говоря, это и воротами-то нельзя было назвать. Некое весьма шаткое сооружение из плохо оструганных жердей. Пронзительный звук клаксона поплыл над уснувшим двором. Поначалу Сэму показалось, что ферма пуста. Однако уже через несколько секунд он убедился в том, что одно живое существо здесь точно есть. Из приоткрытой двери сарая выскочил огромный пёс странной неопределённой породы.

«Скорее всего, помесь овчарки и добермана», — решил Хопкинс, внимательно рассматривая беснующуюся у ворот тварь.

Оскалив громадные клыки, собака бросалась грудью на жерди, пытаясь протиснуться в узкие щели и накинуться на машину. Прошло ещё примерно две минуты, прежде чем дверь дома приоткрылась и на крыльцо вышел пухленький коротышка, седой мужчина лет шестидесяти. Одет он был весьма странно. Пёстрая рубашка навыпуск, на ногах сандалики и то ли короткие брюки, то ли слишком длинные шорты Голову мужчины украшала огромная соломенная шляпа- сомбреро.

— А ну, Боб, иди сюда! — закричал сипловатым баритоном старик. — Иди сюда, мальчик, — поглядев на сидящего за рулем полицейского «плимута» Скотта, он успокоил:

— Не волнуйтесь, мистер, Боб вас не тронет. Он послушный парень. Эй, Бобби, иди-ка сюда, иди сюда.

На зов хозяина огромная, словно годовалый телёнок, псина завиляла хвостом и резво потрусила к дому.

— Ну вот, ну вот, — старик вытащил из кармана невообразимых штанов ошейник и застегнул его на могучей шее собаки. — Выходите, сэр, не бойтесь, — махнул он рукой Скотту. — Сейчас, я только привяжу свою собачку.

Он отвел собакоподобное чудовище подальше от крыльца и привязал к стволу могучего вяза, раскинувшего свои ветви едва ли не над половиной двора.

— Я так и подумал, что скоро кто-нибудь из вас заглянет ко мне, — продолжал кричать старик. — Что-то сегодня целый день вертолёты летают, машины ездят. Ловите кого-нибудь?

Сэм выбрался из машины:

— Да, сэр.

— Ага. Ну что же, — мужчина засеменил к воротам, — видит Бог, я так и подумал. Моя старуха сразу же забеспоко­илась. Так и сказала мне: «Смотри, Малыш...» Это она меня Малышом зовёт, — старик покосился на Скотта и хихикнул.

Тот улыбнулся своей обычной неживой улыбкой.

— Сами видите, стоим на отшибе, никого вокруг нет. Ну вы же знаете, я тоже не лыком шит. Поэтому я и сказал своей Мэгги: «Старушка Мэгги, если какой-нибудь из этих ублюдков — битников, панков и прочей херни — задумает к нам сунуться, я уж его угощу зарядами из обоих стволов».

— У вас есть оружие? — быстро осведомился Скотт.

— Конечно, а у кого сейчас нет оружия? — старик безоблачно улыбнулся, стаскивая с головы сомбреро.

Взгляду Хопкинса открылась розовая гладкая, как бильярдный шар, лысина, окаймлённая седым пушком, которую коротышка тут же начал протирать носовым платком. В таком виде, без шляпы, хозяин фермы напоминал маленького доброго гнома, одного из персонажей Диснея.

— Кроме вас кто-нибудь ещё есть на ферме, мистер Паскоу? — осведомился Скотт.

Старичок недоуменно посмотрел на него, а потом с облегчением расхохотался.

— Вы, должно быть, новенький? — спросил он.

— Да, сэр, я всего неделю работаю на этом участке.

— Оно и видно, — старик засеменил к дому. — Ваши парни меня уже хорошо знают. Паскоу — это фамилия старого хозяина. Знаете, я купил у него ферму лет тридцать назад, а название так и оставил. Все привыкли. Почтальон,

молочник, — он покачал головой. — А моя фамилия Робинсон, сэр. Джефф Робинсон.

— Отлично, мистер Робинсон, — Скотт оглянулся на стоящую под навесом у сарая машину. — У вас есть какие-нибудь транспортные средства?

— А как же, конечно. Как, по-вашему, мы добираемся до Финикса? Не пешком же, в самом деле.

— Прошу прощения, — улыбнулся унисол, — я неверно выразился. Есть ли у вас ещё какие-нибудь транспортные средства?

Но старик, похоже, и не слушал его. Он болтал сам по себе, радуясь появлению нежданного слушателя. Ведь полицейские обязаны слушать по роду службы.

— Сами понимаете, я не могу позволить себе шикарную машину, но у меня сын адвокат, у него собственное дело в Сан-Сити. Знаете, и богатые клиенты бывают, — старик подмигнул Скотту, и тот вновь растянул губы в улыбке. — У моего мальчика «ниссан-патрол». Он предпочитает мощные машины. Хотя я как-то спросил у него, зачем нужна такаяколымага, на неё же даже взглянуть страшно. На зверюгу похожа, не находите?

— Отличная машина, — словно отвечая самому себе пробормотал Скотт.

— Ну, это смотря с какой стороны на это дело глядеть, философски пожал плечами старик. — Кому как. Мне, конечно, с такой не управиться. У меня машинка поменьше, Скотт покосился на него и старик тут же пояснил. — «Олдсмобил», «катлас-круизер». Ничего себе, а?

Робинсон весело засмеялся. При этом щёки его округлились словно румяные яблоки. Он вообще был жизнерадостным и пышущим здоровьем человеком, несмотря на свой возраст.

— Мне сын помог купить, — наконец, пояснил он.

— А ваш сын сейчас дома? — поинтересовался Скотт

— Нет, он приедет попозже, вечером. У него сейчас работа. Часам к шести или к семи вернётся. Но если вам надо что узнать, так спросите у меня. Я всё время дома. Если что происходит вокруг, так у меня ушки на макушке.

— Прекрасно. Кто, кроме вас ещё есть в доме?

Старик пожал плечами.

— Я и старушка Мэгги. Всё, больше никого. Правда, скоро должна подъехать невестка с внуком. У меня отличный внук. Пойдёмте в дом, я покажу вам его фотографии. И вы, наверное, не отказались бы выпить холодного чаю. Сегодня всё-таки душновато.

— Благодарю вас, мистер Робинсон, — Скотт пошёл за стариком.

Заметив это, псина угрожающе заворчала.

— Сидеть, Боб, сидеть. Спокойно, мальчик. Это гость, полицейский. Нам нечего бояться полицейских. Верно, мистер? — он обернулся к Скотту.

— Меня зовут Скотт, сержант Скотт, — пояснил унисол.

Старик кивнул.

Унисол внимательно наблюдал за его реакцией, однако всё вроде бы прошло гладко. Мистер Джефф Робинсон не заметил в его словах никакого подвоха.

А старик, поднимаясь по деревянным ступеням крыльца, соображал. Этот парень из дорожной полиции, в общем-то, не показался ему странным. Если бы не одно «но». На табличке, прикреплённой над нагрудным карманом форменного мундира, значилась совсем другая фамилия, не имевшая ничего общего с фамилией Скотт. Да и странно на нём смотрелся мундир. Вроде бы и сидел, как влитой, а всё одно создавалось ощущение, что куртка немного маловата. А потом, зачем дорожному патрулю грузовик. Не оружие же он в нём возит и не подозреваемых. Странно все это. Очень странно. Однако старик решил обождать, прежде чем задавать вопросы.

— А что вы храните в этих ангарах? — Скотт указал на большие сараи.

— Сено, — пожал плечами Робинсон. — Сено для коров. Летом-то ничего. Вон они пасутся. А зимой моих старушек надо чем-то кормить, — он улыбнулся и, прищурившись, поглядел па равнину, где поодаль, метрах в двухстах, паслось целое стадо коров.

— А где вы их держите? — с улыбкой поинтересовался Скотт.

— А здесь за домом у меня небольшой коровник. Как раз для них хватает. Знаете, когда ты потихоньку превращаешься в старую рухлядь, сама собой возникает потребность приложить к чему-то руки, чтобы совсем не зарасти мхом и не покрыться плесенью. Вот я и занялся коровами. Люблю своих коровок.

— Прекрасно.

Они вошли в дом и сразу направились на кухню. Старик быстро поколдовал над чашками, налил для Скотта чай в высокий бокал и бросил туда пару кубиков льда.

— Если хотите сахар, то он здесь, — Робинсон указал на фаянсовую сахарницу. — Вы пока попейте чаю, а я поднимусь, скажу старушке Мэгги, что к нам в гости пожаловал полицейский, — старик неспешно побрёл наверх.

Скотт сделал глоток, ощущая, как приятный холод растекается по желудку, а затем спокойно направился следом за хозяином. Он ничего не заподозрил, просто сработало чувство самосохранения. Причём даже не его, Скотта, а второй его половины. Ставя ногу на полную стопу, не производя при этом ни малейшего шума, Скотт крался из кухни в гостиную.

Хопкинс всё это время озабоченно разглядывал небо. Он не боялся полицейских машин. Те вряд ли забрались бы так далеко. Однако вертолёты, которые могли появиться в любой момент, по-настоящему тревожили его.

«Нет, разумеется, — рассуждал про себя Сэм, — патрульные, поняв, что потеряли нас, обязательно начнут прочёсывать район. Однако это в любом случае будет ещё не скоро. Минут через двадцать пять. Пока доберутся до фермы пройдёт ещё минут пятнадцать. Так что порядка получаса у них есть».

Хотя, в общем-то, все эти рассуждения служили только одной цели — успокоить возбужденные нервы Сэма Хопкинса. Пальцы водителя выбивали дробь из рулевого колеса грузовика. Он нервно притоптывал ногой по педали газа, ожидая, когда же на крыльце, наконец, появится Скотт. Однако унисола все не было.

Тихий сдавленный голос сержант услышал почти сразу же, как только преодолел коротенький коридор, отделяющий кухню от просторной гостиной. Старик собирался куда-то звонить и как раз сейчас набирал номер, Джи-Эр-13 чётко слышал потрескивание телефонного диска. Видимо, аппарат был из тех, что не оснащены кнопочной клавиатурой.

— Алло, — едва слышно произнёс Робинсон в трубку, прикрывая микрофон ладонью, — алло, полиция?

Скот трванулся вперёд. Джефф Робинсон ещё не успел ничего сообразить, как уже летел на пол, а Скотт стоял над ним, потирая ребро ладони. Аккуратно подняв трубку, он повесил её на рычаг телефонного аппарата и спокойно выдернул шнур из розетки.

Лицо добродушного гнома перекосил страх.

— Что вам угодно? — прошептал он. — У меня ничего нет. Вы можете забрать всё, что хотите, только не трогайте меня и жену.

Скотт хладнокровно наблюдал за распростертым у его ног пухленьким коротышкой.

— Боюсь, это был неверный ход, мистер Робинсон, — ледяным тоном произнёс унисол. — Вы даже сами не подозреваете, насколько неверный, — он вытащил из кобуры пистолет. — Мне кажется, вы совершили самую большую ошибку в своей жизни, — губы его тронула ухмылка. — Могу сказать, что моей стране повезло в том, что я вовремя нарвался на вас.

— Я не буду никуда звонить, — торопливо пробормотав старик, пытаясь отползти к стене. — Честное слово, я не буду никуда звонить. Берите все, что вам нужно, и уходите. Я не сообщу в полицию. Пожалуйста, прошу вас, — подбородок его задергался, а седые брови жалобно сдвинулись домиком, отчего на лбу образовались дорожки морщин. — Клянусь вам, я никому ничего не сообщу.

— Я не это имел в виду, — покачал головой Скотт. — Вы совершили ошибку раньше, когда продались этой вьетконговской суке.

— Кому? — не понял старик. — О чём вы говорите, я не понимаю?

— Вот видите, даже сейчас, перед смертью, вы не желаете сознаться в том, что совершили, — Скотт взвёл курок пистолета. — Конечно, она слишком хитра. Мне уже приходилось иметь дело с ви-си во Вьетнаме. Я знаю, насколько упрямыми они бывают. Этих говнюков не разговорить, даже если ты засунешь им в штаны гранату. Они будут молчать, даже если рвать их на куски. Поэтому, думаю, мистер Робинсон, мне придётся пристрелить вас.

В этот момент в голове Скотта проснулся второй человек.

«Постой, постой, — возбужденно заговорил он. — Подожди, что ты собираешься делать?»

— Я пристрелю его, — спокойно ответил Скотт. — Этот ублюдок вполне заслуживает смерти.

«Подожди, ты спятил», — торопливо пробормотал неви­димый собеседник.

— Не произноси больше этого слова! — рявкнул Скотт. — Никогда, слышишь? Я тебя предупреждал, ублюдок! Никогда не говори ничего подобного! Понял?

Старик с ужасом смотрел на разговаривающего с самим собой незнакомца в полицейской форме. Лицо его менялось в зависимости от того, каким голосом он говорил. Один был жёсткий, стальной, присущий военным. Тогда в глазах полицейского появлялся янтарный блеск психопатии. Черты второго человека были чуть мягче. При этом убийца словно чуть-чуть раздувал щеки, в глазах его на секунду мелькало осмысленное выражение. Но только лишь на секунду. Если бы сейчас Джеффа Робинсона спросили о том, какой из этих людей кажется ему главным, он без раздумий назвал бы военного.

«Подожди! — вопил второй. — Подожди, извини. Я не хотел называть тебя сумасшедшим. Успокойся. Это вырвалось у меня совершенно случайно. Но только не торопись».

— Говори быстро, у тебя есть пятнадцать секунд, — отрывисто приказал Скотт, — а потом я разнесу башку этому говнюку, гуковскому выродку, желтозадому ублюдку.

«Подожди! — взвизгнул второй. — Мы же ещё ничего не знаем. Нам надо расспросить этого старика и понять, как безопаснее всего отсюда убраться. Представь, что произойдёт, когда сюда заявится полиция. А она, поверь мне, обязательно сюда заявится. Поняв, что ты ускользнул, они начнут прочёсывать район. Ты ведь сам слышал, что большинство патрульных, местных патрульных, знают этого толстяка в лицо. Значит, если на пороге появишься ты или кто-нибудь из рядовых, они сразу же заподозрят неладное. Подумай над этим. Ты еще успеешь пристрелить его. Но лучше не делай этого сейчас. Прикончишь этого жирного выродка позже, когда мы будем уносить отсюда ноги».

Скотт задумался. В самом деле, рассуждения этого парня казались ему весьма здравыми. Он как-то не смотрел на убийство вьетконговского шпиона с такой точки зрения. Конечно, сейчас старик полезнее им живой, нежели мёртвый, А убить его Скотт действительно успеет всегда. Это точно.

— Хорошо, — согласился сержант. — Однако пока сядь и заткнись. И чтобы я тебя не слышал. А ты, — он посмотрел на Джеффа Робинсона, — поднимайся. Пойдем, покажешь мне, где у тебя хранятся ружья. А заодно отведёшь меня в комнату, где сидит твоя старушка Мэгги, — унисол усмехнулся. — И пошевеливайся, если не хочешь, чтобы я пристрелил вас обоих.

— Да-да, конечно. Подождите...

— Сэр, — злобно выдохнул сержант. — Когда ты обращаешься к сержанту армии США, ты должен прибавлять к обращению слово «сэр». Ты понял, ослиная задница?

Скотт наклонился и сгреб старика за отвороты пёстрой рубахи, а затем приподнял. Сделал он это так легко, словно Джефф Робинсон был вовсе не человеком, а тряпичной куклой или соломенным болваном, которых иногда делают детям.

Лицо старика вплотную придвинулось к лицу унисола. И Джефф Робинсон похолодел. Он увидел в глазах Джи-Эр-13 жуткий коктейль, смешанный из безумия, смерти и дикой, неистовой злобы. Он почувствовал, как от ужаса у него отнимаются ноги и руки. Этот взгляд лишал старика всякой воли к сопротивлению.

— Хорошо, сэр. Конечно, сэр, — пробормотал он. — Пойдёмте, я вам всё покажу. Только не убивайте нас.

— Вперёд, — Скотт толкнул его к лестнице, ведущей на второй этаж. — Давай, показывай.

* * *

«Боинг-747» компании «Эйр Америка» опустился в комптонском аэропорту в шесть часов вечера. Прайер жалел, что не было рейса пораньше, однако тут уж ничего не поделаешь. Они бы могли конечно вылететь и вертолётом, но он не хотелснимать машину с патрулирования.

Сейчас большинство геликоптеров были задействованы в поисках убийцы. И хотя по всем признакам Скотт уже пересёк границу Нью-Мексико и Аризоны, Прайер придерживался того мнения, что предосторожность не бывает излишней. Особенно когда имеешь дело с такими людьми, как Скотт. Психопатам, вроде этого унисола, может прийти в голову всё что угодно. Скажем, почувствовав, что над его головой сгущаются тучи, он спокойно мог развернуться и поехать обратно в Нью-Мексико.

Хотя, чем дальше, тем больше крепла уверенность Прайера в том, что Скотт этого никогда не сделал бы. И не потому, что не боится опасности, а потому, что преследует какую-то конкретную, очень определённую цель. Об этом говорит целенаправленность и методичность действий Джи-Эр-13. Правда, что это за цель Прайер пока не знал. То есть теоретически можно предполагать всё, что угодно, однако догадки от этого не становились фактами. Поэтому Прайер и настоял на том, чтобы лететь обычным самолётом.

У ворот аэропорта их уже ждал чёрный «континенталь», в салоне которого сидели двое агентов. Прайер и Лоренс сели в машину и «линкольн», выехав на Харбор-фривэй, направился на север.

— Вам удалось установить его адрес? — осведомился Прайер у одного из коллег, парня по имени Бернард Страхан.

— Конечно, — спокойно ответил тот, ухмыляясь. — Этот ублюдок жил на Бальбоа-стрит. На это не понадобилось много времени. Надо сказать, эти двое ребят из ЦРУ довольно разговорчивые. Стоило только нажать на них получше, и они выложили все с такой готовностью, будто мы им за это заплатили.

Все четверо засмеялись. Прайер взглянул на Лоренса.

— Ну, что ты думаешь по этому поводу?

Тот пожал плечами.

— Ничего. Пока мы не осмотрим квартиру этого Хэлуэя, нельзя быть уверенным, что за рулём именно он.

— Да, но там его отпечатки, — заметил Прайер, пожимая плечами.

— В любом случае, не знаю как ты, а я не уверен ни в чём на сто процентов, пока не увижу собственными глазами, Лоренс принялся разглядывать Лос-Анджелес в окно. — У вас красивый город, — наконец пробормотал он.

— Ты что, никогда не бывал в Лос-Анджелесе? — спросил его водитель, пытаясь скрыть удивление.

— С такой-то работой? — агент усмехнулся. — У меня хватает беготни и в Далласе. А в отпуск я предпочитаю ездить в другие места, — он вновь уставился в окно.

В салоне машины воцарилась тишина. Сквозь поднятые стёкла не доносилось ни звука, только едва слышное урчание мотора.

Прайер любил это время суток. Вечер — самое прекрасное время, считал он вполне серьёзно. И не без оснований. В Лос-Анджелесе наступление сумерек поразительно красиво. Особенно, если можешь постоять на набережной и понаблюдать, как солнце опускается в океан. Сейчас оно всё ещё висело над горизонтом, хотя по небу уже растеклась его розовая закатная нега. С океана подул теплый бриз, пальмы принялись медленно и томно покачивать роскошными зелёными шевелюрами. Вечер был бы великолепен, если бы не одно омрачающее его обстоятельство — работа.

Прайер сейчас предпочёл бы прогуляться по Сансет бульвару, а ещё лучше — отправиться на пляж и посидеть у самой кромки воды, глядя на горящий горизонт и на пурпурную дорожку, пролегающую по тёмно-зелёной глади воды.

«Линкольн» миновал центр города и свернул на запад. Постройки стали ниже и от них повеяло обреченностью времени. Небоскрёбы остались за спиной. Они маячили в узком заднем стекле, а впереди раскинулась старость. Здесь всё дышало затхлостью и тленом, хотя то тут, то там можно было встретить веселящуюся молодежь. В толпе мелькали пёстрые гребешки панков, кожаные куртки «ангелов смерти», а у бровок тротуаров были припаркованы мощные мотоциклы. Кое-где Лоренс замечал компании негров в бейсбольных кепочках и пёстрых куртках. Они толпились на углах тёмных стареющих улиц, держа в руках орущие во всю силу динамиков магнитофоны, исторгающие из себя звуки рэпа, которые умудрялись прорваться даже сквозь заслон стекол «континенталя».

Прайер повернулся к Лоренсу.

— Не советую тебе появляться в этом райончике после наступления темноты, — весело сообщил он.

— Я мог бы рассказать тебе о таких же местечках в Далласе, — заметил техасец, пожимая плечами. — Если для тебя это новость, то такие кварталы есть в каждом городе.

— Я знаю, — Прайер захохотал. — Ей-Богу, я здесь чувствую себя совершенно иначе.

— Можно расслабиться? — посмотрел на него Лоренс.

— Ничуть, — Прайер потряс головой, — просто здесь веселее.

Лоренс нахмурился.

— Когда будет особенно весело, вспомни о Скотте.

Бернард Страхан, сидящий на переднем пассажирском сиденье, обернулся и с недоумением посмотрел на него. Тон техасца ему явно не понравился. Он с удовольствием высадил бы этого парня прямо здесь и продолжил бы поездку без него, однако совет начальства равносилен приказу, а приказы, как известно, не обсуждаются. Разве что с самим же начальством. Посему он оборвал, готовый было слететь с губ смешок и, хмуро замолчав, вновь уставился вперёд через вет­ровое стекло, на мигающие впереди глаза светофора.

Прайер же, казалось, не заметил нарочито грубоватого тона Лоренса. Он только улыбнулся.

— Не волнуйся, я о нем помню. Я помню о нем все время. Я помнил даже тогда, когда ты дрых в самолёте.

Лоренс усмехнулся.

— А ты, оказывается, глазастый.

Эта словесная пикировка продолжалась бы и дальше, если бы машина не затормозила на перекрёстке Бальбоа и Девоншир-стрит.

— Здесь, — сидящий на месте водителя агент указал на мрачноватое пятиэтажное здание из красного кирпича.

— Точно? — на всякий случай переспросил Прайер.

Страхан только взглянул на пего и усмехнулся.

— Пошли-пошли.

Втроем они выбрались из машины, водитель же остался сидеть на своем месте. Перед тем как отойти от автомобиля, все трое инстинктивно огляделись по сторонам.

— Да, район не из самых благополучных, — заметил Лоренс.

— Это уж точно. Я тебе об этом говорил десять минут назад, если ты вдруг забыл, — откликнулся Прайер.

Они подошли к грязному захламленному подъезду, над дверью которого горела тусклая одинокая лампочка. Здесь же на стене они обнаружили старенький потрёпанный домофон.

— Три-Ц, Ти-Джей Хэлуэй, — прочёл Лоренс и, поглядев на тёмную лестницу, поднимающуюся вверх, пробормотал:

— Клянусь, после того, как этот парень отсюда уехал, многие здесь вздохнули с облегчением.

На лестнице воняло мочой, блевотиной и мокрой псиной. Прайер недовольно сморщился.

— Должно быть этот Хэлуэй не сильно жалеет, что стал унисолом, — философски заметил он, пока они поднимались на третий этаж.

Напротив нужной двери вся троица остановилась и вытащила пистолеты. Звукоизоляция в доме конечно была ни к чёрту. Из-за дверей доносились звуки телевизоров, вопли музыки, где-то наверху смотрели бейсбольный матч, рёв болельщиков, казалось, сотрясает здание. Справа вопил младенец, его перекрывали раздраженные голоса — ссорились мужчина и женщина.

Бернард Страхан достал из кармана связку отмычек и поковырялся в замочной скважине. Не прошло и полминуты, как дверь отворилась. Из квартиры пахнуло гнилью, тухлыми овощами и вековой пылью. Однако к удивлению всех троих, в комнате оказалось довольно чисто. Правда, это обнаружилось лишь тогда, когда Лоренс щелкнул выключателем у двери.

Свет здесь казался не просто ярким. Он был ослепительным. Пол был довольно грязным, но в целом в комнате был порядок. По крайней мере, ощущения свинарника не созда­валось. Ти-Джей Хэлуэй явно старался ухаживать за своим жилищем. А тухлыми овощами несло от сетки с картошкой, лежащей возле холодильника. Посреди стола стояла пепельница, однако она оказалась пуста.

Прайер прошёл вперед, па ходу убирая пистолет в кобуру, — Этот парень ушел из дому больше недели назад, — он провёл пальцем по крышке стола и продемонстрировал всем оставшийся на нем толстый налёт пыли.

Бернард Страхан открыл дверцу холодильника и загля­нул внутрь.

— Шесть банок пива, кусок чего-то, что вероятно раньше называлось сыром и четыре яйца. Больше ничего нет. Похоже, этот Хэлуэй не баловал себя деликатесами. Не хотите холодненького пивка, ребята? — он захлопнул дверцу, обер­нулся и неожиданно замер на месте, пробормотав: — Вот дерьмо-то, мать твою.

Лоренс и Прайер недоуменно посмотрели на него, а затем обернулись, желая узнать, что же такого увидел их коллега. На противоположной стене, служившей своеобразной нишей для кровати, висели фотографии. Их было много, очень много. Стена пестрела ими от пола до потолка. Многие были вырезаны из газет, но попадались и любительские снимки. Но на всех был изображен один и тот же человек сержант армии США Эндрю Скотт.

Железная скрипучая кровать оказалась заправлена на военный манер. Идеально точно, без единой морщинки.

— Ах ты, урод, мать твою, — прошептал Прайер, подходя ближе.

Кроме фотографий, на стене висело несколько коротеньких газетных вырезок, в которых сообщалось о гибели сержанта Скотта, и несколько обведенных красным карандашом мест из допроса Люка Девро и Рони Робертс.

Но основные материалы, посвященные Эндрю Скотту, они обнаружили в толстом альбоме для фотокарточек, лежащем на невысоком столике возле кровати. Точнее, столик этот больше напоминал военный рундук с ящиками для личных принадлежностей. Здесь было всё. Все статьи о сержанте Скотте, когда-либо выходившие в газетах или журналах. Примерно в середине Прайер увидел записанную от руки звуковую дорожку сцены ограбления в супермаркете «Бейшес».

Но самое интересное ждало их на последней странице. Красным фломастером, жирно, на серой плотной бумаге было выведено: «СКОТТ ПРАВ!» Надпись оказалась подчёркнута тремя жирными чертами.

— Ах ты, чёртов психопат, — вновь тихо пробормотал Прайер. Он обернулся к Лоренсу. — Осмотри внимательно все его вещи.

— Хорошо, — кивнул тот и направился к стенному шкафу.

А Прайер начал быстро перелистывать страницы альбома. Он заметил грандиозное количество пометок. Те куски, где описывались привычки Скотта, его манера говорить, упоминание о месте рождения, о его воинском прошлом. Всё это было отчёркнуто красным фломастером.

— Ты серьёзно подготовился, ублюдок, — тихо шептал агент, переворачивая страницы. — Серьёзно подготовился.

Фотографии на стене тоже имели пометки. То тут, то там красными кружочками обводились различные детали костюма Скотта. Гирлянда ушей на жилистой шее, татуировка на предплечье — раскинувший крылья орёл, под которым темнело всего одно слово — «КАРАЮЩИЙ», короткие волосы, улыбка, напряженный взгляд исподлобья.

— Да он фанатик, этот придурок, — прошептал Прайер, поднимаясь. Положив альбом на стол, он кивнул своему коллеге. — Берни, надо будет забрать его с собой.

— Хорошо, — ответил тот. — Посмотри-ка сюда, — Лоренс вытащил что-то из шкафа. — У этого Хэлуэя точно с мозгами не всё в порядке.

Лоренс швырнул на кровать военный мундир, точь-в-точь такой, какой был на Скотте в момент ограбления супермаркета. Те же оторванные рукава, бурые пятна у воротника, следы от погон.

— Похоже, это тот самый костюм, — буркнул третий агент.

Лоренс посмотрел на него.

— Нет, не тот. Тот уже давно превратился в тряпки под ножами газонокосилки. Но сделан один к одному.

В этот момент в дверь постучали. Агенты переглянулись между собой. В руках каждого из них моментально появилось оружие. Лоренс и Страхан отошли в сторону — один спрятался за шкафом, второй укрылся за белым приземистым холодильником. А Прайер, спрятав пистолет за спину, распахнул дверь.

На пороге стоял взъерошенный небритый мужчина в майке, заляпанных жиром спортивных штанах и шлёпанцах. Он с недоумением уставился на агента.

— Эй, привет, — наконец пробормотал гость. — А где Ти-Джей?

— А зачем он тебе? — вопросом на вопрос ответил Прайер.

— Ну как? Он это... занял у меня сотнягу и слинял, — не­бритый криво усмехнулся. — Его не было больше недели, а тут, смотрю, свет в окне горит. Дай, думаю, загляну, справ­люсь, не решил ли он мне часом вернуть мои денежки. А чего, его нет, что ли? — мужчина попытался заглянуть в комнату через плечо Прайера.

— Ну-ка, зайди, — кивнул агент гостю.

— Э, нет. Ты мне Ти-Джея позови, — недоверчиво протянул мужчина. — Что-то ты, друг, уж больно хорошо выглядишь для нашей-то берлоги.

— Зайди, говорю, — Прайер ухватил мужчину за майку и рывком втащил его внутрь, при этом захлопнув дверь ногой.

Мужчина ещё даже ничего не успел сообразить, как ствол пистолета ткнулся ему под нижнюю челюсть. Перед глазами, словно по волшебству, появился форменный значок.

— Управление Национальной Безопасности, придурок, — зловещим, не предвещавшим ничего хорошего, голосом выдохнул в лицо гостя Прайер. — Ну-ка, давай, расска­зывай мне всё.

— А что всё-то? — гость втянул голову в плечи, заметив, что из комнаты показались ещё двое, каждый из которых был вооружён. — Что рассказывать то? Вы скажите, что надо?

— Рассказывай мне, что это за парень.

— Кто? Ти-Джей? — гость как-то неуверенно хмык­нул. — Нормальный парень. С придурью, правда.

— С какой придурью? — быстро спросил Лоренс, появляясь из-за шкафа. — Давай отвечай, нечего думать.

— Ну как... Он это... двинулся малость. На этом... знаете... убийце...

— На каком убийце? — напирал Прайер.

— Ну, на этом, мать его... Как же... A-а, Скотте. Вот. На сержанте Скотте. Ну, помните всю эту историю с унисолами? — гость испуганно выпучил глаза, словно показывая, что бойня тогда была серьёзная и ребята из УНБ никак не могут её не помнить.

— Ну да, помним. Давай рассказывай. В чём выражалась эта его придурь?

— Ну, он, знаете, где-то с полгода назад ходил... Волосы у него, короче, до лопаток. В общем, не из тех ребят, что напрягаются. Ну, вы меня понимаете.

— Ну-ну, давай дальше, — поторапливал его Лоренс. Говори, говори. Не останавливайся.

— Ну вот. А тут смотрю, поднимается по лестнице, стрижечка коротенькая. Знаете, такая... на военный манер. Ну как это... у этого, мать его... у Скотта.

— Ну и что дальше-то? — спросил Прайер.

— Ну вот. А потом я заметил, он себе наколку сделал на плече. Точь-в-точь, как у этого психопата на фотографии, «Карающий» и всё такое. Ну, в общем, совсем чердаком потёк. Знаете, каких-то словечек понахватался. Я тут как-то зашёл к нему, хотел бутылочку раздавить. Говорю ему: «Давай пропустим по стаканчику, всё одно ни хрена не делаешь». Знаете, он подрабатывал то там, то здесь. То кому-ни­будь вещи перевезти. У нас же здесь кочуют из комнаты в комнату. То ещё что. Болтали, будто он с кем-то пару лавочек махнул. Но это уж я точно не знаю, врать не буду. А тут он мне и заявляет... Мол, говорит, ослиная задница, когда обращаешься к сержанту армии США, говори при этом «сэр».

— Так, и что дальше?

— Ну, потом он себе эту долбанную херню смастерил.

Уши там из поролона, нанизал их на проволоку, перепачкал краской и всё вешал себе на шею. Как ни зайду, так он всё с этой дурью на шее таскается. Ну, короче, полный мудак стал.

— Понятно. Ну, а ты что?

— Ну как... это... — гость дернул плечами. — Я чего... Я вон ему мундир продал за сто пятьдесят баксов, — гость тонко засмеялся.

Однако агенты так смотрели на него, что хриплый сме­шок застрял у мужчины в горле.

— Какой мундир? Этот? — Лоренс кивнул на лежащий на кровати военный костюм.

— Ну да. Я ему так и сказал, мол, у нас один парень предлагает. Говорит, что в этом дерьме сам сержант Скотт ходил. Он и купился. Пятьдесят баксов-то сразу выложил, а сотнягу, значит, должен остался. Понимаете, мне так это тряпье вообще задаром перепало. Ну, думаю, не пропадать же сотняге-то.

— Откуда у тебя этот мундир?

— Да ну. Со старых времен ещё остался, когда я на охоту ходил. Я тогда, ребята, в другом квартале жил. Сами пони­маете, работенка у меня была в порядке. Деньжата опять же водились. А тут поиздержался малость. Взял у этой куртки рукава оторвал, клюквенным соком залил и поднёс ему вместо скоттовской.

— А этот Ти-Джей, он что, так и не усёк, что костюмчик липовый? — спросил Бернард Страхан, щурясь.

— Хрен его знает, — пожал плечами гость. — Усёк, должно быть. А может и нет. Но только я вам вот что скажу, ребята. Этому придурку, по-моему, было по хрену, настоя­щий это мундир или нет. Он бы даже и не заикнулся. Лишь бы похоже смотрелось. Он бы даже дерьмо в пакете купил, если бы кто сказал, что это дерьмо того убийцы, — гость засмеялся. — Я же говорю, он совсем крышей поехал.

— Что-то размерчик великоват для тебя, — Лоренс усмехнулся.

— А чего? Нормально, — заметил мужчина, пожимая плечами. — Я его сверху надевал, а под него — пару свитеров, Знаете, когда ночь сидишь в камышах, холодно. Я себе и взял побольше. Аккурат его размер. Так не поверите, Ти-Джей что только в нём не спал. Постоянно в нем по дому таскался. Словом, придурок он придурок и есть.

— Понятно, — Прайер убрал пистолет и открыл дверь. Давай, иди. И чтобы мы тебя здесь больше не видели.

— Не, ну а Ти-Джей то где?

— Умер, — коротко ответил Лоренс.

— Вот чёрт, непруха-то, — разочарованно протянул гость. — А я уж было намылился ему скоттовские бутсы про­дать, — он тонко хмыкнул и подмигнул Прайеру.

Тот захлопнул дверь.

— Ну и что теперь скажешь, напарник? — взглянул он на Лоренса.

— Теперь? А теперь я тебе скажу, что этот Хэлуэй просто спятил. По-настоящему. Он и раньше-то, видно, большим умом не отличался, а после переделки, не знаю почему, вооб­разил себя настоящим сержантом Скоттом. Чувствуешь, чем это пахнет?

Взгляд Лоренса потяжелел. Теперь он смотрел в упор, по мигая.

Прайеру не пришлось долго соображать.

— М-да, — протянул он. — Мы имеем второго настоящего сержанта Скотта. Похоже, от Хэлуэя в нём уже ничего не осталось.

— И что ты думаешь предпринять по этому поводу?

— Не знаю, — Прайер покачал головой. — Нужно подумать. Нужно решить, что делал бы сержант Скотт окажись он на месте Хэлуэя. Плохо еще и то, что нам абсолютно неиз­вестно, что этот парень помнит. Насколько далеко прости­раются его ложные воспоминания.

Лоренс вдруг покачал головой.

— Всё не так просто, как ты думаешь, — заявил он. — Всё гораздо серьёзнее.

— Ты о чём?

Оба лос-анджелесских агента дружно посмотрели на него.

— Заметь, на этот раз Скотт действует гораздо изобретательнее, чем в прошлый. Я так думаю, что сейчас Хэлуэй ещё не полностью стал сержантом Скоттом. Скорее всего, в нём уживаются две личности. Уж не знаю, как это происходит, но, похоже, дело обстоит именно так. Именно Ти-Джей уходит от погони. Но с какой-то целью, нужной вовсе не ему, а сержанту Скотту. Понимаешь, о чём я говорю?

— Возможно, возможно, — согласился Прайер.

— Так что нам пока будет очень трудно его ловить. До тех пор, пока мы не определим, куда и зачем направляется сержант Скотт.

— Поздравляю, — вздохнул Прайер. — Мы пришли к тому же, с чего начали.

* * *

К тому моменту, когда у ворот фермы опустился военный вертолёт, Скотт уже успел как следует отдохнуть в морозильной камере грузовика. Он чувствовал себя бодрым, полностью восстановившим силы, и уже практически успел закончить то, что намечал.

Когда несколько часов назад во двор заехал «ниссан» и из него выбрался высокий, одетый в костюм от братьев Брукс парень, Скотт только усмехнулся. Всё шло именно так, как он и рассчитывал. Девушка с ребенком уже сидела наверху под присмотром двоих солдат. Там же, замерев от ужаса, находился и сам хозяин фермы со своей женой. Адвокат прошествовал через двор, на минуту задержался у крыльца, недоуменно глядя на собаку, а затем вошел в дом. Он не подозревал, что Сэм Хопкинс наблюдает за ним из окна второго этажа.

Едва только мужчина переступил порог гостиной, как ему в затылок уперся ствол «пустынного орла».

— Не двигайся, — произнёс за спиной равнодушный пустой голос, — если хочешь, чтобы твоя девчонка и сын остались живы. Ты меня понял?

У мужчины перехватило дыхание. Скотт услышал это и улыбнулся. Дерьмовые вьетконговские выродки боялись его, а значит совесть у них была нечиста. Можно не сомневаться в том, что вся семейка запродалась дерьмовой репортерше, Все они, вместе с потрохами. Интересно, сколько эта сучка им платит?

Скотт подтолкнул адвоката вперед.

— Давай, поднимайся на второй этаж. Быстро и без глупостей.

— Хорошо, только не стреляйте.

Держа руки поднятыми вверх, адвокат поспешил к лестнице. Скотт с удовлетворением отметил крупные горошины пота, повисшие над воротником белоснежной рубашки. Он с непонятным удовольствием подумал о том, что наверняка этому гуковскому ублюдку хочется провести ладонью по шее, однако ничего не выйдет.

Они прошли по коридору второго этажа, застеленному пёстрой ковровой дорожкой, и толкнули дверь, ведущую а спальню «доброго гнома» Робинсона. Старушка Мэгги сидела на постели едва ли не зеленая от ужаса. Рядом с ней на трёх стульях устроились сам Джефф Робинсон, молодая, довольно симпатичная девушка и семилетний чернявый парнишка с умными шустрыми глазами.

Как только дверь открылась, все четверо с надеждой посмотрели на вошедшего. Увидев мужа, девушка рванулась ему навстречу.

— Лайл! — крикнула она.

Однако стоящий здесь же Сэм Хопкинс хлёстким ударом сшиб её на пол. Адвокат рванулся было к нему, однако Скотт успел подставить ему ногу и мужчина упал плашмя, крепко ударившись головой. Скотт отчетливо услышал, как в предплечье у него что-то хрустнуло, и адвокат, перекатившись на бок, скривился от боли.

— Чёрт, моя рука, — простонал он. — Я, по-моему, сломил себе руку.

— Я ведь предупреждал, не двигайся, — протянул Скотт, ухмыляясь. — Быстро поднимайся и садись на стул. Кстати, можешь подобрать и свою вьетконговскую суку.

Адвокат бросил в его сторону исполненный страдания и боли взгляд. Но сейчас Скотт не ощущал никакой жалости. Будь это обычные заложники, возможно, он и не поступил бы так. Однако эти четверо были врагами. Да и парнишка их, скорее всего, чуть повзрослев, превратится в такого же желтозадого ублюдка. Ви-си. Гука. К ним Скотт не испытывал никакого сострадания.

— Поднимайся, — он пнул адвоката ногой под рёбра и тот снова скрючился на застеленном ковром полу.

Девушка сумела подняться первой, а затем помогла встать мужу. Она подвела его к стулу, тихо бормоча:

— С тобой всё в порядке, милый? Что с твоей рукой?

— Отойди от него, — скомандовал Скотт. — Отойди и сядь на кровать.

Девушка повиновалась. Впрочем, ничего другого ей и не оставалось. Она уже поняла: эти люди не шутят, каковы бы ни были их дальнейшие планы, настроены они вполне серьёзно.

Скотт обернулся к двоим рядовым, стоящим у двери с «хеклерами» в руках.

— Мне нужно сделать кое-какие дела, — заявил он. — Вы присматривайте за заложниками. Если хоть один из этих гуковских ублюдков вздумает дернуться, стреляйте сразу же.

— Да, сэр! — рявкнули оба.

— Вы, рядовой, — Джи-Эр-13 повернулся к Сэму Хопкинсу, — внимательно наблюдайте за домом. Если заметите что-нибудь необычное, сразу же зовите меня.

— Так точно, сэр, — вытянулся тот. — Где я могу вас найти?

— В грузовике, — коротко ответил Скотт. — Мне надо немного побыть на холоде. Вам всё ясно?

— Да, сэр. Так точно, сэр, — ещё больше вытягиваясь проорал Хопкинс.

— Вот и прекрасно.

Унисол вышел из спальни и направился на первый этаж. До отдыха ему предстояло проделать ещё кое-какую работу, с которой он справился довольно быстро.

Теперь же Скотт проснулся от рёва вертолётных винтов. Геликоптер был совсем близко. Он садился либо во дворе фермы, либо сразу за оградой. Сержант распахнул дверь кузова и выскочил на улицу. Ему нужно было пробраться и дом, прежде чем люди, прилетевшие в чоппере, кем бы они ни были, успеют что-либо заподозрить.

Пригнувшись, Скотт приоткрыл дверь строения. С того места, где он стоял, был виден только округлый нос и часть голубоватого кокпита «хьюи». Однако окраска вертолёта была не полицейской.

«Скорее всего, нагрянули военные», — подумал Скотт.

В сгущающихся сумерках он пригнулся и бросился к дому, к заднему входу, ведущему через кухню в гостиную. Ему удалось проскочить прежде, чем прилетевшие успели войти во двор. На бегу, он услышал, как хрипло и зло заливается мохнатая псина. Боб знал своё дело.

Попав в кухню, унисол прикрыл за собой входную дверь и запер её на засов, а затем поднялся на второй этаж. Заложники смотрели на него во все глаза. Видимо, они ожидали увидеть входящего полицейского или солдата.

«Глупцы, — подумал Джи-Эр-13, — они совершенно не подозревают о том, что если бы это и произошло, мои ребята тут же изрешетили бы врага. От него не осталось бы даже мокрого места».

— Послушайте меня, — сурово начал Скотт, обращаясь к румяному гному. Впрочем, это он днём был румяным, сейчас же выглядел очень бледным. — Через полминуты, может быть, чуть раньше или чуть позже, не имеет значения, в вашу дверь постучат. Вы откроете и увидите человека в военной форме. Он спросит вас, не появлялся ли кто-нибудь подозрительный в округе. Или что-нибудь в этом же духе. Вы ответите, что никого не видели. Под любым предлогом вы запретите этим людям входить в ваш дом. Если они что-то заподозрят и предпримут какие-нибудь решительные действия, мы убьём их, вас и вашу семью, — Скотт выразительно помахал и воздухе «пустынным орлом». Массивный пистолет произвёл должное впечатление. — Если вы поведёте себя не так, умрут эти люди, вы и ваша семья. Правда, вы позже всех, — Скотт ухмыльнулся. — Я думаю, что сначала вы увидите тела ваших родных. И, в первую очередь, вот этого мальчишки, — Джи-Эр-13 указал на чернявого паренька, испуганно смотревшего на него. — Надумаете схитрить, умрут эти люди, вы и ваша семья. Если что-нибудь покажется мне подозрительным, умрут эти люди, вы и ваша семья. Словом, любое неповиновение, и мы убьём всех, кто в данную минуту находится на ферме. Вы меня поняли?

— Да, — потерянно ответил старик.

— Да, сэр, — жёстко поправил его унисол.

— Да, сэр, — повторил тот.

— Учтите, вас не может спасти ничто. Двое моих людей на первом этаже сейчас держат под прицелом вертолёт и людей, прилетевших на нем. Эти двое парней, — Скотт указал на замерших у дверей унисолов, — получили от меня конкретный приказ. Если появится хоть какое-нибудь сомнение, они убьют всех, кто здесь находится. Словом, ведите себя нормально.

— Да, — вяло ответил гном, и тут же быстро добавил: Сэр.

— Если вы так же будете отвечать военным, ваш внук умрёт прежде, чем вы досчитаете до трёх, — предупредил сержант. — Так что держитесь пободрее.

В этот момент внизу раздался стук в дверь.

— Вперёд, — Скотт указал старику на лестницу, а сам, погасив свет, подошёл к окну.

Он действительно заметил стоящих внизу, у крыльца, двоих солдат. Две фигуры, затянутые в джангл-фетигз, в таких же пятнистых каскетках, с автоматами М-16 в руках, Они о чём-то тихо переговаривались между собой, то и дело, поглядывая на окна второго этажа.

Старик нерешительно замер у дверей в спальню.

Скотт повернул голову, продолжая стоять к нему спиной, и глухо пробормотал:

— Что-то не так?

— Но... вы не тронете мою семью? — умоляющим тоном спросил Робинсон.

— Идите вниз, — унисол вновь устремил взгляд в окно.

С первого этажа вновь раздался стук, на этот раз громче и настойчивее.

«Конечно, они же видят “ниссан” во дворе под навесом», — механически отметил Джи-Эр-13.

Он подозвал Сэма Хопкинса и быстро скомандовал, указывая на солдат внизу:

— Держи этих двоих под прицелом. Если заметишь что- нибудь подозрительное, стреляй.

— Но я... — нерешительно хотел было возразить водитель.

Однако Эндрю Скотт схватил его за рубашку и притянул к себе.

— Когда я прикажу прыгать, рядовой, — глухо, словно из бочки, донёсся до слуха Сэма его голос, — ты будешь спрашивать, на какую высоту. Приказ ясен?

— Так точно, сэр, — шепотом ответил водитель.

— Стой и держи этих двоих под прицелом.

— Да, сэр. Так точно, сэр.

Чуть раздвинув неплотные шторы, Сэм Хопкинс принялся неумело ловить на мушку две размытые темнотой фигуры.

«Впрочем, — подумал он, — я действительно без труда пришил бы их обоих. Два этих придурка нашли, где встать».

Скотт тихо выскользнул из спальни и сделал несколько шагов вниз по деревянной лестнице, прислушиваясь к разговору, доносящемуся от входной двери.

— Вы уверены, что не видели никого подозрительного? раздался басовитый раскатистый голос одного из солдат.

— Конечно, — надо отметить, что старик держался уве­ренно и достаточно бодро. — Если бы я кого-нибудь заме­тил, то тут же позвонил бы вам. Можете спросить ребят из местного полицейского участка. Они меня прекрасно знают.

— Чьи это машины во дворе? — осведомился один из сол­дат, указывая на стоящие под навесом «ниссан» и «олдсмобил».

— Моя и сына, — гном пожал плечами. — А чьи ещё, по-вашему?

— Скажите, а вы не заметили, не проезжал ли сегодня днём мимо вашей фермы грузовик? У него на борту нарисована выпрыгивающая из воды рыба. Форель. А поверху тянутся синие буквы: «РЫБА СИЛВЕРА».

Скотт присел на корточки. В таком положении ему была видна спина старика и розовая блестящая лысина. Унисол поднял пистолет и прицелился. Если бы сейчас старик за­мешкался или ответил не то, что нужно, Джи-Эр-13, не заду­мываясь, влепил бы ему пулю в затылок. В конце концов, вертолёт — не такая уж большая проблема. Правда, это не­сколько нарушило бы его планы, но, как известно, ни одно дело не обходится без неожиданностей. И то, что он получит свою порцию сейчас, а не потом, на финальном этапе опера­ции, возможно будет только к лучшему.

Однако старик дёрнул плечом и, замешкавшись не больше, чем на полсекунды, спокойно ответил:

— Знаете, ребят, тут у нас и легковую то машину не часто встретишь. А уж что говорить о грузовиках. Тем более у меня есть более важные дела, чем разглядывать, что там, у них, на бортах нарисовано.

— Понятно, сэр, — солдаты помялись.

Скотт ждал. Добрый гном ждал тоже.

— Скажите, а что вы держите в этих сараях? — по-види­мому, один из солдат указал на два ангара, стоящие рядом со зданием.

— Сено, конечно, — ответил гном. — А что, по-вашему, я там ещё могу держать?

— Но ведь в такой ангар мог бы поместиться грузовик? — неожиданно быстро выпалил солдат.

— Грузовик-то? — Скотт скорее догадался, чем увидел, как Джефф Робинсон разглядывает собственные ангары. А затем он услышал озадаченный голос. — Ну, наверное, мог бы. А зачем мне закатывать туда грузовик?

Однако этот вопрос остался без ответа.

— Вы позволите взглянуть, что у вас внутри сараев? — поинтересовался один из незваных гостей.

— Хм-м, ну если вам так хочется, почему бы и нет? Но вы не слишком-то торопитесь, а то у меня там пёс привязан. Он посторонних не любит.

Старик вышел, закрыв за собой дверь.

Скотт быстро спустился вниз и, пройдя в кухню, выглянул в окно.

Солдаты направлялись прямиком к ангарам. Фермер скинул заслонку здоровых ворот, и створки под собственным весом разошлись в разные стороны. Внутри, в чернильной темноте, виднелись туго перевязанные брикеты сена. Скотт представил, как солдаты сейчас вдыхают сладковатый пряный запах высушенных трав, и едва заметно ухмыльнулся. Один из гостей взмахнул рукой, указывая на второй ангар. Старик пожал плечами и они дружно направились ко второ­му строению. Убедившись, что и там нет ничего, кроме сена, оба солдата взяли под козырёк и направились к воротам.

Старик с минуту стоял, глядя им вслед, а затем торопливо зашагал к дому. Он словно хотел сначала удостовериться, что незваные гости уберутся прочь.

У самых ворот один из военных обернулся и крикнул:

— Если заметите что-нибудь подозрительное, немедленно сообщите в свой полицейский участок.

— Конечно, — прокричал в ответ Робинсон. — Обяза­тельно. Вы можете не беспокоиться на этот счёт. Если какие-нибудь ублюдки сунутся сюда, я сумею защитить себя и свой дом.

Солдаты забрались в чоппер, и «хьюи», чуть дрогнув, оторвался от земли. Он быстро набрал высоту и понёсся дальше вдоль просёлка, в сторону калифорнийской границы

Старик вошёл в дом как раз в ту секунду, когда Скотт вышел из кухни.

— Они убрались, — сообщил он унисолу.

— Я видел, — Скотт кивнул. — Надо заметить, что вы отлично умеете притворяться.

Хозяин фермы угрюмо взглянул на него.

— Вы меня вынудили сделать это.

— Конечно, и ничуть не жалею, — Скотт, набычившись, усмехнулся. — Ну что же, я думаю, единственное, что удерживает нас здесь, это одежда. Мне нужны все костюмы большого размера, которые найдутся в доме.

— Но у нас их не так много, — словно раздумывая, пробормотал старик. — Нужно посмотреть у сына в гардеробе,

— Посмотрите, — согласился Скотт. — Всю одежду сносите сюда и оставьте на столе, а затем возвращайтесь в спальню.

Гном понуро поплёлся в одну из комнат на первом этаже, а Скотт пошёл наверх. Заглянув в спальню, он приказал унисолам: — Идите вниз и соберите остальных. Заодно присмотрите за стариком.

— Да, сэр, — прозвучал короткий ответ.

Уже через секунду Джи-Эр-13 услышал их шаги на лестнице. В комнате остались только заложники, он и Сэм Хопкинс.

— Нам нужно переодеться, — сообщил Скотт водителю. — Ты останешься здесь и будешь присматривать за этими людьми. Если они попытаются сделать хоть одно подозрительное движение, стреляй.

— Да, сэр. Так точно, сэр, — ответил тот.

— И запомни, — Скотт придвинулся к Хопкинсу. — Эти люди —предатели, мать их. Гуки. Ви-си. Ты не должен испытывать по отношению к ним никакой жалости. Понятно, рядовой?

— Да, сэр. Так точно, сэр, — однако в голосе водителя не было уверенности.

Скотт ухмыльнулся.

— Я ещё раз повторяю тебе: никакой жалости. Ты понял меня, рядовой?

— Да, сэр. Так точно, сэр, — отрапортовал водитель уже более чётко.

Однако Скотт и на этот раз остался недоволен. Он подумал секунду, а затем протянул руку.

— Дай мне свой автомат.

Хопкинс, ещё не догадываясь о том, что задумал унисол, протянул ему «хеклер».

— Отлично. А теперь возьми это.

Сэм опустил глаза и увидел протянутый ему пистолет. — Зачем? — испуганно спросил он.

— Сэр, — почти ласково добавил Скотт.

— Сэр, — повторил водитель.

— Я уже сказал тебе один раз, но скажу снова. Когда я прикажу тебе прыгать, ты будешь спрашивать, на какую высоту. Все ясно, рядовой?

— Да, сэр. Так точно, сэр, — быстро пробормотал Хопкинс. — Но тут ведь ребенок. Я же не могу убить этого мальчика.

— Почему? — саркастически спросил Джи-Эр-13. — Уж не потому ли, что ты жалеешь этого вьетконговского выродка? Не потому ли, что сам ты не до конца раскаялся? Не потому ли, что ты до сих пор работаешь на эту журналистскую сучку? Отвечай быстро!

— Нет, сэр. Никак нет.

— Тогда стреляй.

— Прошу вас, не надо! — закричала женщина. — Прошу вас, не убивайте моего сына!

Она вскочила со стула, однако Скотт коротким ударом тут же вновь усадил её на место.

— Огонь, рядовой! — заорал унисол. — Стреляй, живо!

Сэм Хопкинс поднял пистолет. Он не смог сразу нажать на курок, его всё ещё сдерживало чувство стыда и чудовищности происходящего.

— Давай! Вперёд! Огонь!!! — ещё громче выкрикнул Джи-Эр-13. — Я приказываю! Огонь!!!

Хопкинс вытянул перед собой руку с зажатым в ней «пустынным орлом». В эту секунду адвокат вскочил со стула и кинулся на убийц. Он оказался достаточно проворным для человека его склада. Одним быстрым рывком он преодолел расстояние, разделявшее его и Сэма Хопкинса, и ударил того кулаком в зубы. Водитель отлетел в угол и с грохотом растянулся на полу. Пистолет выпал из его рук.

Лайл Робинсон быстро повернулся к унисолу, собираясь нанести ещё один удар, но в этот момент короткая очередь, выпущенная из «хеклера», прошила его насквозь. Адвокат зашатался, вцепившись судорожно сведенными пальцами в кровавое пятно на груди, словно надеясь тем самым спасти себе жизнь. На его лице появилось выражение недоумения, казалось, он был очень удивлен тем, что произошло, и все ещё не верил, что через несколько секунд будет мёртв.

Парнишка вздрогнул и расплакался, по-детски утирая кулаками струящиеся по щекам непрерывным потоком слезы. Он смотрел на мать, словно ожидал от нее каких-то увере­ний, что эти пришедшие в их дом люди на самом деле ничего не сделают с ним. И что с папой ничего не случилось. Он просто притворяется. Это что-то вроде игры.

Однако жена адвоката также была в шоке. Глаза её округлились, а рот стал похож на букву «О». Она моментально растеряла всю свою природную красоту. Страх исказил миловидные черты лица. Ужасно медленно, словно преодолевая гигантское сопротивление, женщина поднесла руку ко рту и закрыла губы ладонью.

Лежащая на кровати жена фермера, похоже, просто ли­шилась чувств. Глаза ее закатились и она обмякла.

Тело адвоката ещё несколько секунд стояло посреди ком­наты, покачиваясь из стороны в сторону. Раненый словно раздумывал, в какую сторону ему упасть. Наконец, колени его подогнулись и он рухнул на спину, громко ударившись затылком об пол.

В эту секунду завозился в углу Сэм Хопкинс. Он с трудом открыл глаза и мутно уставился на валявшегося посреди комнаты, уже мёртвого, адвоката.

— Чёрт, мать твою, ублюдок. Сволочь. Дерьмо собачье, — злобно бормотал он, переворачиваясь и вставая на четвереньки. Скотт с легкой ухмылкой наблюдал за стараниями води теля.

— Скотина! Дерьмо собачье! Вьетконговский выродок! уже рычал тот.

Пальцы Хопкинса сомкнулись на рукояти пистолета. Он неожиданно резво поднялся и всадил несколько пуль в уже бездыханное тело Лайла Робинсона.

— Не надо было зря расходовать патроны, — криво усмехнулся Скотт. — Этот гук уже мёртв. Лучше займись-ка этим вьетконговским щенком, — он кивнул на мальчишку. — Давай, разнеси ему башку. Одним выстрелом. Давай- давай. Из него со временем вырастет такой же гук. Большой и сильный. Он найдёт тебя и убьёт за то, что ты стрелял в его отца. Запомни это. Теперь ты на нашей стороне. Вьетконговская сука не простит тебе измены. Так что, давай, решайся. Докажи, что ты воюешь за свою страну. Вперёд, рядовой. Это приказ. Нажимай на курок. Быстро!

Сэм Хопкинс оскалился. Сейчас его лицо приобрело сходство с хищной мордочкой хорька. Верхняя губа приподнялась, а переносица, казалось, задралась вверх. Из горла водителя вырывался невнятный клёкот.

— Вперёд, рядовой. Это приказ! Убей вьетконговского выродка! Пристрели ви-си. Посмотри, какого цвета у него мозги. Давай!

Хопкинс потянул спусковой крючок. В небольшой комнате выстрел прозвучал неправдоподобно громко. A долей секунды позже мальчишка, опрокидывая стул, уже завалился на спину. Вместо лица у него теперь была огромная черно- кровавая дыра. Потеки крови виднелись на стекле и на занавесках. Брызги так же попали на лицо женщины, на чистые крашеные стены и на постельное бельё старухи, всё ещё пребывающей без сознания.

— Отлично, рядовой! — гаркнул Скотт. — Просто отлично! Молодец! Один выстрел — один труп. Вьетконговский ублюдок мёртв, — Скотт вытащил из-за голенища сапога остро отточенный нож. — Ты знаешь, что надо делать, — сказал он.

Сэм Хопкинс взглянул на унисола и утвердительно кивнул.

— Приступай, — скомандовал тот. — Давай, не теряй времени. Кстати, дай-ка мне мой пистолет.

Водитель протянул Джи-Эр-13 «пустынного орла» и тот спокойно убрал его в кобуру.

В эту секунду мать мальчика с диким истошным криком кинулась на Скотта. Тот, даже не взглянув на неё, нажал на курок автомата. «Хеклер» выплюнул очередную порцию свинца. Женщина, как-то странно жалобно ойкнув, схватилась за живот. Её светлое нарядное платье начало набухать кровью. Казалось, на секунду она застыла в этом своём отчаянном прыжке, а затем упала к ногам унисола.

Скотт швырнул Хопкинсу «хеклер» и тот поймал его одной рукой, пробормотав:

— Спасибо, сержант.

— Давай, займись делом.

Джи-Эр-13 подошёл к лежащей в постели старухе и, положив пальцы ей на шею, попытался нащупать пульс. Однако женщина была уже мертва. Очевидно, старческое сердце не выдержало столь страшного зрелища.

— Ну что же, это и к лучшему, — пробормотал Скотт.

Водитель тем временем занимался делом. Спокойно и методично он отрезал у каждого убитого правое ухо и собирал их, сжимая окровавленные кусочки плоти в ладони вместе с рукоятью ножа.

— Ты отличный солдат, — похвалил его Скотт. — Я подам командованию прошение о представлении тебя к ордену.

— Спасибо, сэр! — рявкнул Хопкинс, вытягиваясь но стойке «смирно».

Его мозг наполнило ликование. Похоже, он уже и сам не слишком-то хорошо понимал, что делает. На губах водителя блуждала странная улыбка, а в глазах появилось отсутст­вующее выражение. Он был здесь и в то же время находился где-то далеко, в своем воображаемом мире.

Скотт уже повернулся было к двери, чтобы выйти, однако та распахнулась, словно по мановению волшебной палочки. На пороге стоял бледный старик. Он с ужасом оглядывал залитую кровью комнату.

— Что вы наделали? — прошептал перепуганный гном. Что вы наделали, ублюдки, мать вашу? Я же всё сделал так, как вы сказали!

— Если бы ваш сын, — абсолютно спокойно, с отчетли­вой ноткой равнодушия, пояснил сержант, — не кинулся на нас, то они все до сих пор были бы живы. Я ведь предупреж­дал, ни одного лишнего движения.

— Ублюдок! Сволочь!

Старик попытался накинуться на Скотта с кулаками, однако попытки его были скорее смешны, чем действенны. У него не хватало ни сил, ни подвижности.

Скотт набычился. В его глазах появилось злобное веселье. Он, казалось, издевался над фермером.

— Ну-ка, давай, попробуй ещё раз, вьетконговский выро­док, — прошептал унисол, ухмыляясь. — Попробуй, прежде чем я сверну твою жирную шею.

— Ублюдки, мать вашу!

Фермер приготовился нанести очередной удар, однако кулак его рассёк пустоту. Скотт быстро схватил его за плечо, развернул спиной к себе и одним движением свернул старику шею. Тело мешком рухнуло на пол.

— Упс, — произнёс Скотт и ухмыльнулся. — Кстати, когда закончите, рядовой, стащите с этого парня костюм, — он кивнул на мёртвого адвоката. — Нам понадобится одеж­да.

— Но она в крови, сэр, — возразил Хопкинс.

— Рядовой, когда я прикажу прыгать...

— Я буду спрашивать, на какую высоту, сэр, — вытянулся водитель.

— Верно. Выполняйте приказ.

— Так точно, сэр. Есть, сэр.

В это мгновение Сэм Хопкинс был счастлив.

* * *

Они даже не включали свет. В конце концов, сложившаяся ситуация показалась Рони настолько нелепой, что она зло усмехнулась. По милости агента Прайера девушка сидела в собственной квартире, будучи не в состоянии зажечь свет и почитать. Она не могла даже включить телевизор. Как объяснил ей агент, чтобы исключить возможность выстрела из снайперской винтовки. Короче говоря, Рони была обречена на странное полусуществование в тёмной пустоте собствен­ной квартиры.

Полдня девушка проспала. Она даже сама не заметила, как уснула, а проснувшись обнаружила, что стрелки на циферблате её наручных часов давным-давно преодолели шестичасовую отметку. Ей очень хотелось есть, и, наконец, она почувствовала самый настоящий гнев.

Поднявшись, Рони подошла к двери и распахнула её. В ту же секунду сидевший на складном стульчике в коридоре мужчина поднялся. Этот уже был не тот человек, что заходил к ней утром. Сменщик казался повыше ростом, пошире в плечах, да и выглядел он менее приветливым.

— Какие-то проблемы, мэм? — осведомился агент службы безопасности.

— Ещё какие, — саркастически заметила девушка. — Может быть, вашему Прайеру невдомёк, что людям иногда надо есть и что от этой постоянной темноты у меня может развиться клаустрофобия. Но я хочу поставить вас об этом в известность.

— И чем я вам могу помочь? — удивленно вскинул брови агент. — Вы не умеете готовить или у вас перегорели все лампочки?

Рони почувствовала себя так, словно ей закатили затрещину.

«Спокойно, подруга, спокойно, — пробормотала она про себя. — Не нервничай. Похоже, назревает крупный скандал, однако я бы не советовала тебе экспериментировать с собственными нервами».

Рони постаралась изобразить милую улыбку.

— Нет, но ваш сменщик, я имею в виду того парня, что дежурил до вас, предупредил, что я не имею права включать свет. Соответственно, насколько я понимаю, мне не разре­шается пользоваться плитой, включать телевизор и прочее.

Агент пожал плечами.

— Если вам так уж хочется почитать, то вы вполне могли бы заняться этим в ванной.

— Угу, — кивнула Рони. — А заодно развела бы костёр в унитазе и приготовила бы на огне баранью ножку.

Верзила дёрнул плечом.

— Вообще-то, вам разрешается зажигать газ и включать телевизор. Но только при том условии, что вы плотно задёрнете шторы.

Девушка изумленно засмеялась.

— Вот дерьмо собачье! Слушайте, вам что, больше нечем заняться, кроме как поиграть в Джеймса Бонда?

Но, похоже, агент был не расположен к долгим разговорам. Он просто ещё раз повёл могучими плечами и спокойно добавил:

— Ну что же, вы можете включить везде свет, посмотреть телевизор и пожарить себе яичницу. Однако если этот психопат всадит вам пулю между глаз, там, на небе, вы сможете пожаловаться Господу Богу только на саму себя.

Рони усмехнулась.

— Договорились.

Она вошла в комнату и щёлкнула выключателем. Уцелевшая во время погрома люстра вспыхнула ярким светом. В ту же секунду в квартире появился агент и вновь повернул выключатель. Свет погас.

— Сядьте и не делайте глупостей, — тоном, не допускающим никаких возражений, заметил мужчина. — В конце кон­цов, чёрт побери, на небе вы, может быть, и будете жаловаться, а здесь агент Прайер спустит с меня шкуру, потому что сейчас я отвечаю за вашу безопасность.

— С чего бы это? — усмехнулась Рони в темноте.

Однако собеседник оставил её колкость без ответа. Он понимал, что тон девушки — скорее защитная реакция на происходящее, чем полноценная неприязнь. Она просто чувствует себя беспомощной, вот и всё. Вполне обычное дело.

Секундой позже входная дверь распахнулась и на фоне черноты, царящей в комнате, вспыхнул жёлтый квадрат света. На пороге Рони увидела силуэты двоих людей. И одного из них она узнала почти сразу же.

— Ну, слава Богу, — произнесла девушка. — Наконец-то агент Прайер надумал навестить нас. Двое вошли в квартиру и дверь закрылась. Темноту прорезал луч электрического фонарика.

— Присядьте, миссис Робертс, — произнёс Прайер. Нам надо с вами поговорить.

— Со мной? О чём бы это?

Луч фонаря проводил девушку от того места, где она стояла, до кресла. Охранник вышел за дверь, предоставив начальству возможность спокойно побеседовать с его подопечной. В конце концов, он был поставлен здесь не для того, чтобы слушать, а для того, чтобы охранять.

Прайер и Лоренс устроились в свободных креслах.

— Это, — Прайер осветил коллегу фонариком, — агент Лоренс. Он — представитель техасского филиала Управления Национальной Безопасности.

— А своими силами вы уже не справляетесь? — поинтересовалась девушка всё тем же саркастическим тоном.

— Как видите, — спокойно ответил Прайер.

— В таком случае, я думаю, мне долго придётся здесь сидеть, — Рони тяжело вздохнула. — К вашему сведению, я боюсь темноты.

— Прошу прощения, но ваше заточение вызвано исключительно соображениями вашей же безопасности. Я бы, действительно, не советовал вам включать свет, если вы хотите благополучно отметить ваш двадцать шестой день рождения.

Рони промолчала. Она не знала, что можно на это ответить. Прайер говорил так, как обычно говорят люди, абсолютно уверенные в правоте своих слов. И Рони, незряче уставившись в ту точку безграничной темноты, откуда доносился голос, вздохнула ещё раз. Она, конечно, не считала себя трусихой, но кому, же охота умирать.

— Высчитаете, что мне действительно угрожает какая-то опасность? — спросила она Прайера.

— Мы приехали поговорить с вами, — уклончиво ответил тот, Вы лучше других знаете унисолов. И вам, как никому другому, известен характер сержанта Скотта. Думаю, что если бы вы высказали свои соображения относительно хода его мыслей, то ненамного бы ошиблись.

— Может быть. А почему вы спрашиваете о сержанте Скотте? — с недоумением спросила девушка. — Ведь не станете же вы утверждать, что тот ублюдок, которого показывали по телевизору, на самом деле сержант Скотт.

— Можно сказать и так, — спокойно ответил Прайер. — На самом деле его зовут Ти-Джей Хэлуэй. Надо сказать, он не самый приятный тип. Однако, по утверждению соседей, этот парень был самым настоящим фанатом сержанта Скотта.

Мы обнаружили у него в комнате альбом, на последней странице которого было написано: «СКОТТ ПРАВ!»

— Насчёт чего он прав? — не поняла Рони. — Насчёт того, что всё ещё идёт война?

— Вполне возможно, — произнёс второй, незнакомый девушке голос.

— Так вот, соседи говорят, что в последнее время Скотт совсем свихнулся. Я имею в виду Ти-Джей.

— Примерно полгода назад Ти-Джей Хэлуэй открыл для себя сержанта Скотта. Читая в газетах о неравной борьбе какой-то там репортерши с отрядом универсальных солдат, он всё чаще ловил себя на мысли, что Скотт, несомненно, нравится ему. Это был по-настоящему крутой парень. Не то, что все эти сопляки, что пытаются изобразить из себя неуничтожимых вояк. Скотт — вот настоящий пример для солдата. Машина-убийца.

«Если бы парень не погиб, он бы давно сделал себе состояние, — с немалой долей зависти размышлял Ти-Джей, читая очередную статью в “Лос-Анджелес таймс”. — Он бы стал миллионером и суд, конечно же, оправдал бы его. Ведь если разобраться, он делал именно то, чему научили его люди. Защищал свою страну. Своих граждан. А теперь эти же граждане гадят ему на голову только потому, что он шлёпнул пяток грязных, говённых копов».

Тем не менее, о Скотте писали не меньше, если не больше, чем об этой репортёрше, убившей его. Может быть, остальным это и было безразлично, но для Ти-Джей подобный факт означал очень многое. Люди уважают Скотта, боятся его. Конечно, весь этот вой поднят лишь потому, что все трясутся в предвкушении возможности появления ещё одно­го Скотта. Может быть, его будут звать не Скотт, а ещё как-то. Элвис, Джон, Тино. Неважно. Он всё равно будет сержан­том Скоттом.

В какой-то момент Ти-Джей даже подумал о том, что лживая пресса, возможно, перевирает всю историю. Кто знает, а так ли безгрешен, этот чёртов «лягушатник»? Только не говорите, что такой парень, как Скотт, сошёл с ума, спя­тил. Может быть, он и, правда, знал про этого дерьмового ублюдка Девро что-то, чего не знают остальные. Если он обвинял Девро в предательстве, то уж, наверное, имел для этого какие-то основания. Ведь эти пиздюки репортёры даже не потрудились порыться в прошлом «лягушатника», мать их так. Они заранее заняли позицию, противоречащую здравому смыслу. А здравый смысл говорит: «Сперва хорошенько рассмотри всё». Ни хрена, им ничего не надо. Они ничего не хотят. Они на стороне победителя. Им совершенно неважно, на чьей стороне правда.

Ти-Джея бесило это, и он даже одно время посещал собрания какой-то команды неофашистского толка, которая по ночам расписывала стены домов воззваниями, вроде: «Унисолы — гарантия порядка в стране» и прочей дребеде­нью. Помнится, Ти-Джей самолично разбил физиономию какому-то пожилому чудаку, который пытался что-то там сказать об ошибочности их мировоззрения. Но потом ему стало скучно, и он ушёл.

Нет, ему не нужна была компания. В его небольшой ком­натке, располагающейся в красном кирпичном доме, в гряз­ном вонючем тупичке Бальбоа-стрит, он обклеил целую стену фотографиями Скотта и газетными вырезками, посвя­щёнными ему. Он уже знал о Скотте практически всё и даже в какой-то мере начал отождествлять себя с ним. Во всяком случае, ему так хотелось верить, что он похож на этого парня.

Ти-Джей Хэлуэй наконец-то нашёл своего кумира. Друга. Некий образ, которому он жаждал поклоняться. И этим образом был сержант Скотт. Молодой человек стригся так же, как Скотт, ел так же, как Скотт. Он записал на магнитофон голос Скотта, когда телевидение транслировало запись из супермаркета «Бейшес». Того самого, в котором Скотт пристрелил четырёх полицейских. Затем он переписал от руки фонограмму в свой альбом, посвящённый сержанту Скотту. Ти-Джей выучил все оттенки голоса Скотта и пытался подражать ему. Кое-кто, знавший о его увлечении и желавший пропустить пару рюмочек за счёт Ти-Джея, обяза­тельно подходил к нему, хлопал по плечу и говорил:

— Слушай, парень, ты здорово напоминаешь этого универсального солдата. Как бишь его... А, сержант Скотт.

И Ти-Джей чувствовал себя на седьмом небе от счастья. Он расплывался в улыбке и тут же выставлял сказавшему похвалу выпивку. Столько выпивки, сколько человек мог вообще вылакать за вечер. В такие моменты он ощущал себя мальчиком, получившим долгожданный подарок к Рождеству. Он похож на сержанта Скотта, своего кумира, до которо­го в этой стране не мог дотянуться никто! Скотт являлся для него олицетворением справедливости и порядка, а также не­вероятной мужской силы, выдержки и стойкости.

Месяца полтора назад он даже написал письмо в телеком­панию Си-Эн-Эй. Письмо это предназначалось не кому-ни­будь, а лично Рони Робертс. В нём Ти-Джей написал, что если эта девчонка сейчас же не прекратит нападки на сер­жанта Скотта, то он найдёт её и свернет ей шею. Какое она вообще имела право трогать сержанта Скотта своими дерь­мовыми репортёрскими лапами? Какого чёрта она молола разную чушь о человеке, защищающем свою страну от говённых красных? Этой ублюдочной суке следовало заткнуть­ся, если она мечтала прожить подольше. Да-да, именно так он и написал. Правда, при этом у парня хватило ума не под­писываться собственным именем и не давать обратного адреса.

Ти-Джей дико уважал сержанта Скотта. Он прошёл сле­дом за ним всю его историю, начиная от войны и заканчивая моментом смерти. Он прочитывал свидетельские показания и переворачивал их в своей голове так, что все, абсолютно все поступки сержанта получали своё оправдание. Неопро­вержимое и чёткое. Да, сержант Скотт убивал, но разве не убивало само государство шпионов, преступников, людей, передавших врагу хотя бы какие-то осколки государственной тайны. И почему это страна считала, что государство имеет право на подобное, а сержант Скотт — нет?

В пользу Скотта говорило ещё и то, что он убивал не всех. Например, этому ублюдку, сидящему в билетной кассе в Кливленде, он пообещал ходатайствовать перед начальством о награждении того «Пурпурным сердцем». И только поэтому говнюки-репортёры считали, что сержант Скотт — псих? Дерьмо собачье! Скотт был дальновиднее всех, умнее всех, внимательнее всех. Ти-Джей действительно так считал и готов был отстаивать свою точку зрения любыми методами, включая кулаки.

— Мы склонны полагать, — продолжал свой рассказ Прайер, — что сейчас в одном теле умещаются одновременно две личности. Сам Хэлуэй и сержант Скотт. Такой, каким его представляет этот парень. Кстати, судя по всему, он достаточно близок к оригиналу.

— Чёрт, — прошептала девушка. — Вы хотите сказать, что это действительно сержант Скотт? Но внешнее сходство?

— Если бы вы увидели фотографию Хэлуэя, то были бы просто поражены, — усмехнулся Прайер. — Их и родная мать не смогла бы отличить друг от друга.

— Чёрт, чёрт, чёрт, — теперь в голосе девушки послышалась настоящая, неподдельная тревога и даже где-то в самой глубине — страх. — Значит, этот сумасшедший вообразил себя Скоттом, и он, как мне объяснил ваш агент, едет сюда, в Лос-Анджелес.

— Ну, на самом-то деле никто точно не знает, куда он едет, — ответил Прайер. — Его действительно ловят. На ноги поднята целая армия. Но он очень хитрый. Гораздо хитрее, чем был прошлый Скотт. Так сказать, Скотт без примесей. Во всяком случае, пока ему удавалось обводить во­круг пальца не только полицию, но и армию. И, как это ни прискорбно, Управление Национальной Безопасности. Мы обратились в Президентский Совет относительно объявле­ния в стране чрезвычайного положения.

— Осталось только забросать самих себя атомными бомбами, — проговорила девушка.

Но это, скорее, была просто привычка, давно въевшаяся в кровь репортёрская манера: отвечать насмешливо на реплики оппонентов, пытавшихся уйти от прямого ответа. На­смешливый тон сбивал их с толку и не давал сосредоточить­ся на лжи. К тому же, если в прошлый раз, то есть год назад, она отчетливо понимала, что должна делать для своего спа­сения, то теперь такого понимания не было. Рони ощущала себя так, словно её с завязанными глазами втолкнули в ком­нату, полную смертельных ловушек. Ну и, в довершение всего, беда, случившаяся с Люком... Девушка пребывала в полной растерянности.

— Поэтому мы хотели бы у вас спросить, — продолжал Прайер. — Сержант Скотт. Как вы считаете, чего он доби­вался? Подождите, подумайте, прежде чем ответить.

Рони нахмурилась. Правда, агенты не могли видеть этого в темноте.

Она быстро соображала. И действительно, чего добивался сержант Скотт? К сожалению, девушка не могла ответить на этот вопрос даже самой себе. То есть поверхностно вроде бы все было ясно. Унисол получил от полковника Перри приказ уничтожить Люка Девро и поймать её, Рони Робертс, и послушно исполнял его. Настолько послушно, насколько это вообще умеют делать унисолы. Обстоятельно и чётко он, словно хорошая ищейка, шёл по их следу, добравшись, в конце концов, до дома Люка в Меро, штат Луизиана.

Однако так ли обстояло дело в действительности? Ведь, в конечном итоге, Джи-Эр-13 перестал действовать, как какой-нибудь полоумный андроид из фантастического фильма. Как раз напротив. Чем больше Рони думала, тем больше убеждалась в том, что унисол Джи-Эр-13, сержант Скотт, на­зывайте его как угодно, и правда, преследовал какую-то кон­кретную, очень чёткую цель. Только вот какую? Что он гово­рил тогда, под проливным дождём, придерживая окровавленное, избитое тело Люка перед собой и наводя на Рони пистолет? Что он говорил тогда?

Ей не пришлось долго вспоминать. События той ужасной ночи отпечатались в её памяти навечно. Она будет помнить их до самой смерти. Оставалось лишь выбрать. Выбрать из сонма беспорядочных картинок, переполненных дождём и ужасом, ту единственное верную фразу, — а возможно даже и не фразу, а одно только слово, сказанное Скоттом, — кото­рое спасёт чьи-то жизни, поможет этим людям поймать неве­домого ей Ти-Джея Хэлуэя, словно по злому волшебству превратившегося в сержанта Эндрю Скотта. Настоящего Скотта. Такого, каким помнили его она сама и её муж. Это поможет отыскать Люка, если он, конечно, ещё жив. О, Гос­поди... Если бы он был жив. Только бы он был жив...

Рони, словно наяву ощутила, как перенасыщенный влагой холодный воздух заполз ей под рубашку. Она зябко повела плечами.

Когда? В какой момент? Что именно? Перед девушкой вдруг чётко возникла картинка. Видение было настолько реальным, что казалось настоящим, а не сотканным из иллюзий. Тяжёлый ствол на массивной раме, направленный ей в грудь. Раскатистый, с нотками веселья, голос сержанта корпуса «зелёных беретов» армии США Эндрю Скотта: «Я отдал тебе приказ, рядовой. Ты должен пристрелить эту вьетконговскую суку». Мутные, похожие на серебряные доллары, глаза Скотта перемещаются в ее направлении. «Куда мы ей пустим пулю? — орет унисол. — В живот? Неееет. В грудь? — пистолет перемещается выше и утыкается ей чуть ниже ключиц. — Нееет, — лицо Джи-Эр-13 приобретает восторженное выражение. — Я думаю, рядовой, мы прострелим ей голову. Огонь!» Палец нажимает на курок и боёк сухо щёлкает. Тогда это спасло ей жизнь.

Ужас, охвативший Рони, был настолько силён, что они едва не закричала. Однако уже в следующую секунду ей удалось подавить собственные эмоции, пробормотав про себя: «Подруга, это только видение. Только видение, успокойся».

«Господи, — подумала девушка, — какой страшной иногда бывает темнота».

А в следующую секунду, прежде чем она сама успела со­образить, что именно имеет в виду, ее губы прошептали:

— Вот оно.

— Вы что-то сказали, миссис Робертс? — донесся до неё голос Прайера.

— Да, — Рони почувствовала, как у неё на лбу и на спине выступают капли пота. — Я, конечно, не уверена, что дело обстоит именно так, как мне кажется, но другого объяснения я не вижу.

— Рассказывайте, рассказывайте, — торопливо пробор­мотал второй агент.

«Лоренс, — подумала Рони. — Его фамилия Лоренс».

— Что именно вы вспомнили?

В их голосах девушка услышала настоящее напряжение. Ей почему-то показалось, что сейчас они подались вперед и замерли в своих креслах, жадно вслушиваясь в её дыхание.

— Вы, конечно, помните о том, что сержант Скотт пытался убить нас на аэродроме. Вы ведь, несомненно, читали наши показания. Я имею в виду, мои и Люка.

— Разумеется, — быстро ответил Прайер. — Конечно же, мы читали их.

— Так вот, видимо тогда Скотт приказал Люку убить меня. А может быть, это случилось раньше. Я не знаю. Но в Меро он всё время повторял про какой-то приказ. Говорил: «Я приказал тебе убить вьетконговскую суку». Понимаете?

Возможно, Скотт добивался от Люка, чтобы он убил меня. Он же был сумасшедшим.

— То есть, вы думаете, — переспросил Лоренс, —чтоСкотт охотился именно за вами, а не за Люком Девро?

Память вернула Рони ещё одну картинку, показанную по телевизору уже, должно быть, не меньше сотни раз. Сцена ограбления в супермаркете «Бейшес». Как сказал доктор Кристофер Грегор, посттравматические воспоминания. «А эти говнюки, желтозадые суки, предатели, мать их! Они повсюду! А я дерусь! Дерусь, мать вашу!» — орет Скотт, глядя на собравшихся посреди зала посетителей супермаркета. В их глазах застыл непередаваемый ужас, а на его лице, как это ни странно, страдание. Настоящее отчаяние. А затем фраза, сказанная уже после убийства четверых патрульных. «Видите, они повсюду».

— Конечно же! — девушка легко хлопнула себя по лбу. — Ну, конечно же, чёрт возьми!

— Что такое, миссис Робертс? — требовательно осведомился Прайер. — Что случилось? Расскажите нам.

— Скотт... Он думает, что везде, повсюду, предатели. Уж незнаю, кем он считает меня, Хо Ши Мином или ещё кем- нибудь, но он охотится за мной.

А сказав это, Рони вдруг осознала, что только что она, похоже, подписала себе смертный приговор. Ведь Скотт действительно охотится за ней. Отсюда и надпись: «СКОТТ ПРАВ!» Конечно же, этот сумасшедший Хэлуэй перенял не только привычки Скотта, не только его манеру себя вести, а ещё и убеждения.

— Вот чёрт, — пробормотала девушка, сжимая виски ладонями.— Вот чёрт!

Теперь, похоже, все вернулось. Словно и не было того вечера, не было взорвавшейся на тропе позади неё гранаты, не было окровавленного Люка, не было его связанных родителей и не было перемолотого в фарш тела и обрывком джангл-фетигз, повисших на ножах газонокосилки. Скотт живой и невредимый. Он ехал через Штаты, чтобы исполнить задуманное. Только теперь Люка Девро рядом с ней не было. Скорее всего, сержант Эндрю Скотт убил его. Уже убил. И всё из-за этого ублюдка, полковника Саттлера, с его дерьмовыми экспериментами.

— Тогда понятно, — пробормотал Лоренс, — почему у трупов отрезаны уши.

— Что? — встрепенулась Рони. — Что вы только что сказали? Повторите.

— Он отрезает уши у своих жертв. Понимаете, раньше во Вьетнаме, — пояснил Лоренс, — существовал довольно страшный и, с точки зрения человеческой морали, неприем­лемый обычай — отрезать у трупов убитых врагов правое ухо. Американским военнослужащим, также как и вьетконговцам, платили за это деньги. Если я не ошибаюсь, что-то порядка пятнадцати долларов за каждое ухо. Левые уши не считались. Если принимать за основу вашу версию, то всё встает на свои места. И отрезанные уши, и его стремление продвинуться как можно дальше на запад. И оставшийся в живых только потому, что безропотно отдал свою машину, Мюрей Мигдли. Конечно же, он едет именно сюда, в Лос-Анджелес, и именно по вашу душу, миссис Робертс.

— Но теперь-то вы сможете остановить его? — обеспокоенно спросила Рони.

— Мы постараемся сделать это, — ответил Прайер.

— Что значит, постараемся? Господи, вы что, хотите сказать, что этот полоумный проехал от Техаса до Калифорнии, и вы так и не смогли отыскать его?

— Я вам уже говорил, он очень хитёр, — вступил в разговор Лоренс. — Он чертовски хитёр. В последний раз его попытался задержать полицейский патруль в маленьком населённом пункте под названием Сюрприз. Это один из кварталов Финикса.

— И что? — встревожилась Рони.

— Он изуродовал четыре машины и сбил вертолёт. Все полицейские мертвы. А после этого Скотт словно провалился сквозь землю. Мы подняли на ноги все наши силы, однако нам так и не удалось найти ни малейшего следа. Он словно исчез, испарился. Пропал буквально за двадцать минут. По­лицейские при помощи военных прочесали всю округу, заходили во все дома и даже осматривали сараи и ангары. Но им так и не удалось найти, ни грузовика, ни патрульной машины, на которой ехал сам Скотт. Мы пытаемся отыскать его, но пока тщетно. К сожалению, я вынужден признать это, до настоящей минуты Скотту удавалось перехитрить нас.

— О, чёрт, — вновь сказала Рони. — Чёрт, чёрт, чёрт. И это Управление Национальной Безопасности. Ну, поздрав­ляю, подруга. Похоже, у тебя начались настоящие неприят­ности.

Прайер смущенно кашлянул в темноте.

— Постойте, миссис Робертс. Я, конечно, понимаю ваше волнение...

— Волнение? — перебила его Рони. — Да о чём вы гово­рите, чёрт побери? Хотела бы я посмотреть, как заволнова­лись бы вы, зная, что за вами охотится целая банда унисолов. Волнение! Хорошенькое вы словечко подыскали. Блядь, да я в панике!

— Подождите, — уже более жестко перебил девушку агент. — Теперь мы знаем, куда он явится, и мы можем устроить здесь настоящую засаду. Стянуть сюда столько агентов, сколько сможем собрать за полдня. Поставим здесь настоящие оборонительные заслоны. Ни Скотт, ни любой из его людей не смогут проникнуть сюда. Так что вам волноваться не о чем. С вашей головы не упадет ни один волосок Это я вам могу обещать. Как бы ни был хитер Скотт, для того, чтобы расправиться с вами, ему придется войти в дом, в котором будут находиться наши люди. Мы перекроем все возможные пути проникновения в «Сандл вудз апартаментс». Мы установим пикеты снаружи. Наши наблюдатели будут контролировать все подъезды к дому из соседнего здания.

— Да? Вы думаете, если он до сих пор обводил вас вокруг пальца, то не сможет сделать этого здесь, в Лос-Анджелесе? Чёрт побери, я сомневаюсь в этом! — Рони прищурилась. Какого дьявола, в самом деле, мы будем сидеть и ждать, пока он не заявится сюда?

— Но он не сможет вас убить, честное слово.

— А что, если он не будет слушать вашего честного слова, а просто возьмёт и убьёт меня?

— Это исключено.

— Но все же, может быть вы увезете меня отсюда? — спросила девушка. — Какого дьявола мне делать в доме, если Скотт вообще даже не увидит меня? Увезите меня, спрячьте где-нибудь!

— Вы действительно так боитесь, миссис Робертс? — спросил Лоренс.

Рони нервно засмеялась.

— Чёрт побери, это прекрасно! Просто великолепно! Он ещё спрашивает, боюсь ли я! Знаете, давайте-ка мы с вами поменяемся местами. Наряжайтесь в мою одежду и ждите тут, пока сержант Скотт придёт и выпустит вам кишки. Да­вайте! Ну, что же вы молчите? Вам-то, я смотрю, совсем не страшно!

— Успокойтесь, — оборвал её Лоренс. — Давайте-ка лучше подумаем, что мы можем предпринять для того, чтобы унисолы вообще не смогли подойти к дому. Миссис Робертс...

Рони показалось, что в данный момент он смотрит куда- то в её сторону, старательно пытаясь разглядеть в темноте её лицо. Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Девушка уже и сама различала силуэты агентов в креслах. Мало-помалу её глаза тоже привыкали к сумеркам. Они действительно сидели, наклонившись вперед.

— Миссис Робертс, — повторил Лоренс. — Может быть, вызнаете какую-нибудь деталь, которая отличает унисола от обычного человека. Ну, может быть они как-то не так двигаются или как-нибудь неестественно себя ведут. Что-то такое, что помогло бы нашим людям определить их ещё до того, как они выйдут на подъездную дорожку. Скажем, в том случае, если наши патрульные машины будут постоянно объезжать квартал.

Рони задумалась. Этот вопрос несколько увёл её от тех тяжёлых размышлений, которым она предавалась секунду назад. Злость схлынула.

— Чем отличается унисол от человека? Ну, они двигаются немного странно, — наконец пробормотала она. — Знаете, как плохие роботы в кино. Такие чуть рваные движения. Хотя, когда Скотт заявился в дом Люка, он выглядел уже абсолютно нормально. Как полноценный человек. Так что это вам вряд ли поможет.

— Вспоминайте, может быть есть что-то ещё? — по голосу Рони показалось, что Прайер нахмурился.

— Ещё... Ещё... — Рони подумала. — Нет, боюсь, что ничем не смогу вам помочь.

— Ну что же, — Прайер вздохнул. — Очень жаль. Мне действительно очень жаль.

— Может быть, хотите чего-нибудь? — спохватилась Рони. — Кофе, чаю со льдом?

— Благодарю вас, простой холодной воды, — наконец сказал Прайер.

— А вы, Лоренс?

— То же самое.

— Да, и если можно, со льдом, — добавил Прайер.

— Хорошо, — девушка поднялась и прошла в кухню.

Она налила в три высоких бокала холодную воду, полезли в холодильник, достала формочку со льдом и бросила по несколько кубиков в стаканы. При этом один из них выпал из формочки и со стуком упал на пол. Рони нагнулась, пытаясь поднять его, однако ледяной кубик то и дело выскальзывал у неё из пальцев.

«Вот так же и унисолы, — подумала она, — холодные, как этот лёд. И такие же скользкие. Кто бы знал, как я боюсь, что этим парням не удастся их поймать».

В эту-то секунду ее и осенило.

— Послушайте, — крикнула она из кухни, направляясь в комнату. — Послушайте! У вас есть такие приборы, которые регистрируют тепло?

— Что-что? — не понял Прайер.

— Ну, такие... Я видела в кино. Там ловили какого-то парня. Но это неважно. Ну, так там агенты ходили в таких штуках, что-то вроде приборов ночного видения. Только там эти... окуляры... регистрировали тепло человеческого тела.

— Тепловизоры, — догадался Лоренс. — Да, и что?

— Вы сможете увидеть унисолов, то есть выделить их в толпе, при помощи этих самых тепловизоров. Понимаете, унисолам нужен холод. Доктор Грегор говорил мне об этом. Им нужен ледяной холод, иначе их кровь перегревается, мозг перестаёт работать и они умирают. Понимаете, температура их тела гораздо ниже температуры тела нормального человека. Если вы будете смотреть на толпу через эти тепловизоры, то сразу увидите унисолов.

— Точно, — воскликнул Прайер с таким видом, словно это прекрасная идея осенила именно его, а не Рони. — Они должны быть тёмно-синими или вовсе чёрными. Обычный человек будет красным. Слишком сильный контраст. Мы, конечно же, сможем сразу засечь их.

— Отлично, — Лоренс щелкнул пальцами. — Прекрасно. К завтрашнему утру мы снабдим всех наших патрульных, которые будут дежурить в здании и на улице, а также патру­лировать район на машинах, тепловизорами. Эти ублюдки не смогут приблизиться сюда даже на расстояние квартала. Мы тут же засечем их.

Рони улыбнулась, почувствовав вполне оправданную гордость.

— Удивляюсь, как это сразу не пришло мне в голову, — прошептала она. — Подождите, джентльмены, сейчас я принесу вам вашу воду.

От осознания того факта, что выход, наконец, найден, Рони почувствовала, как настроение у неё значительно улучшилось. И, похоже, не только у неё.

Голоса Прайера и Лоренса теперь звучали куда веселее. Они уже вовсю обсуждали между собой план завтрашнего дня. Так Рони узнала, что стоит оснастить такими же тепловизорами и патрули, стоящие на подъездах к городу. Лоренс довольно скептически отнёсся к этой идее, аргументируя свой скептицизм тем, что малолюдных подъездных дорог к городу великое множество. И Скотт наверняка воспользуется

одной из них. Или, Напротив, поедет по самому оживлённому шоссе. Таким образом, им вряд ли удастся поймать унисолов. Однако полиция будет по-прежнему задерживать все грузовики, и рано или поздно обнаружит именно тот, который им нужен. Но даже если этого не случится, здесь, в центре города, появление рефрижератора не пройдёт незамеченным. Конечно же, его засекут ещё издалека. А там уж не составит особого труда проверить, та ли это машина, которую они разыскивают. Плюс к этому, унисолы не смогут подобраться на такой громадине к самому дому. Им придётся выбраться из кузова за пару кварталов отсюда и идти пешком.

— Мы поставим людей по обеим сторонам Лексингтон авеню, под видом муниципальных ремонтно-дорожных работ. Сузим проход, а в машину посадим наших наблюдителей с приборами тепловидения. Они смогут не просто разли­чать унисолов в толпе, а выделять их по одному и тут же докладывать нам. Таким образом, мы перекроем все подъезды к «Сандл вудз апартаментс».

В конце концов, слушая их разговор, Рони, и правда, по­верила в то, что ей ничто не грозит. И совершенно напрасно. Как оказалось впоследствии, надежды обоих агентов ни столь легкую развязку событий не оправдались.