Сержант Скотт открыл глаза. Это было странное ощу­щение — вновь почувствовать своё тело, понять, что ты жив.

Он оторвал голову от кресла и с удивлением обвёл взглядом холодильную камеру.

Здесь всё было не так. Он помнил этот кузов разрушен­ным, развороченным взрывом. Гранаты взорвались, когда полоумный доктор Вудворт вложил в руки Кинг-Конга гранату Ф-1. Правда, Диллу Уотсону тогда повезло. Он погиб позже, когда вся эта громада рухнула со скалы по дороге в Солт-Лейк-сити, где они настигли беглецов.

Ему самому тогда удалось спастись лишь чудом. Он выскочил из кабины и сам видел, как радиатор трейлера смяло в лепёшку. А потом был взрыв, огромный по мощ­ности, кроваво-красный, с чёрными клубами дыма. Но... Скотт замер. Почему же тогда грузовик цел? И что это за люди сидят в креслах?

Он не понимал многого. В частности, что за одежда на нём.

Защитного цвета брюки. А где та форма, которую он забрал у этого предателя Перри? И где его пистолет?

Скотт повернул голову вправо и неожиданно вздрогнул. Буквально в метре, можно было дотянуться рукой, дремал сраный «лягушатник». Ублюдочный предатель Люк Девро из Меро, штат Луизиана. Скотт набычился, как делал это раньше, попробовал напрячь мускулы и с удовлетворением почувствовал, как они послушно сокращаются, напрягают­ся, наливаются силой. Это было здорово.

Он в мельчайших подробностях помнил двор. Двор дома в Луизиане. И газонокосилку, искрошившую его в куски. Столь внезапного и чудесного оживления Скотт оправдать не мог. Он помнил девчонку, бегущую по тропе, а затем её же тело и воронку от взрыва. И стариков Девро он помнил тоже. Он помнил всё.

Это были странные воспоминания. Они маячили, словно за дымкой тумана, и, тем не менее, были вполне реальными, как кадры кинофильма. Отчётливые и великолепно отснятые кадры. Прекрасное панорамирование и выдержка.

Скотт нахмурился. Эти странные слова... Откуда они пришли к нему? Он никогда не занимался фотографией или киносъемкой. Это было что-то чужое, проникшее в его мозг.

Он продолжал сидеть, старательно копаясь в собствен­ной памяти.

Люди... Кто они? И почему здесь Девро? Впрочем, ответ на этот вопрос пришёл достаточно быстро. Это ведь его взвод. Но до конца Скотт не был уверен в этом, хотя и постарался убедить себя. Конечно, вот же сидит Девро. А Девро он помнил. Возможно, что те, другие люди, просто приснились ему. Точно так же, как приснилось и падение в пропасть. И собственная смерть. Или нет? Од­нако он не видел знакомых лиц, и этому должно было быть какое-то правдоподобное объяснение. Хотя, впро­чем, какая разница?

Уцепившись за подлокотники сильными руками, Скотт вытолкнул своё тело из кресла, удовлетворенно ощутив, что мускулы слушаются его. Тело — боевая машина — было в полном порядке. Он встал и теперь получил возможность оглядеться ещё раз, более внимательно.

По крайней мере, в одном Скотт не ошибся. Справа должна быть оружейная комната, а слева — отделение с ледяными саркофагами. И то, и другое было на месте. Впереди, за толстым стеклом, маячила консоль и хирур­гический стол. Да, в этом его воспоминания совпадали с реальностью.

Скотт провел рукой по груди, ощущая, как кристалли­ки инея царапают кожу. Это было приятное ощущение. Всегда приятно осознавать, что ты жив, в то время как должен, по идее, валяться в могиле. Плохо было другое. Он босиком. Непонятно почему, но сей малозначительный факт встревожил его. Однако в данный момент были более важные проблемы.

Скотт прошёл к оружейной камере, с удивлением обна­ружив, что обычный кнопочный замок заменён. Теперь это было что-то непонятное. Жёлтое окошко с серой матовой пластиной, расположенной чуть ниже.

Скотт внимательно осмотрел его. Похоже, подобное дерьмо он уже видел тогда. В прошлой жизни.

«Эта штука реагирует на отпечаток пальца», — мельк­нуло у него в голове. И это тоже были чужие воспомина­ния, непонятно каким образом попавшие в его мозг.

Скотт поднёс большой палец к окошечку и машина тихонько зажужжала. Жёлтый огонек сменился красным. Дверь осталась стоять неподвижно. Это означало только одно — он безоружен. Безоружен и полностью бессилен перед врагом.

Сержант остановился, опустив голову и разглядывая замок исподлобья. И вдруг понял странную вещь. В его голове его собственные, сержанта Скотта, воспоминания соседствуют с чьими-то чужими. В его теле благополучно уживались два человека. Хотя тот, второй, вроде бы не был враждебным. Напротив, он подсказывал Скотту какие-то вещи, которых он не знал.

Сейчас этот второй человек подумал: «Ты должен от­крыть эту дверь. И заполучить оружие. Для этого нужен кто-то, чей отпечаток пальца запрограммирован в этом замке». Мысль была здравой, однако до сих пор сержант не заметил ни одного живого человека. Никого, кто мог бы ответить на его вопросы. Но здесь должны быть люди, это Скотт понимал. Еще тогда, в той жизни, он сообра­зил: двое-трое всегда находятся в кузове. Они присматри­вают за ним и его взводом. Отмечают самочувствие. Люди, которые помогают ему.

Правда, его память несла ещё и другие воспоминания. В прошлый раз они оказались предателями. Все до едино­го. Предательством была пронизана вся страна. Даже небо здесь дышало враждебностью.

Скотт вздохнул с облегчением и даже едва заметно улыбнулся. Его разум сам нашёл способ существования. Он просто разделил все воспоминания на «до» и «после». То, что он не мог объяснить, оставалось в том самом «до». Его сознание отсеивало необъяснимые факты, скла­дывая их в некий багажник памяти. Эти воспоминания могли пригодиться ему в будущем.

Сержант повернулся и зашагал к выходу из морозиль­ной камеры.

— Кто-то здесь должен быть, — сказал он себе.

Это были воспоминания Эндрю Скотта, а не того, второго, безликого человека. Как их звали? Вудворт, Гарп, абсолютно неважно.

Он открыл дверь и вышел в лабораторию. Полуголая, окутанная клубами ледяного пара фигура. Да, здесь всё было знакомо, за исключением некоторых мелочей.

Кровь. Повсюду была кровь. Хотя и в прошлый раз её оказалось предостаточно.

В кресле диспетчера сидел человек. Наклонившись впе­ред, он почти лежал на собственных ногах, переломившись пополам. Скотт достаточно повидал трупов, чтобы понять, что этот мёртв уже давно. Ещё один мертвец — бородатый парень в дорогом костюме — лежал на полу.

У дверей, привалившись к стене, застыл седой толстяк. Грудь его судорожно вздымалась, похоже, он был жив, однако находился без чувств.

Скотт бросил ещё один взгляд на ноги трупа, сравни­вая размер сапог. Ведь ему же нужна будет обувь. «Слиш­ком маленький номер», — решил он. Подойдя поближе, сержант ухватил труп за воротник и потащил к выходу. Ему здесь не нужна тухлятина. Не нужна, мать его. Когда они начнут действовать, им понадобится свежий воздух и холод, а не какое-то вонючее дерьмо.

Остановившись у дверного проёма, Скотт с удивлением огляделся. Грузовик стоял в огромном ангаре, и всё узкое пространство между кузовом и стеной было завалено тру­пами. Причем, четверо из них — в гражданской одежде. По-видимому, это и были люди, занимавшиеся их жизне­обеспечением.

Скотт швырнул труп Зака Донована вниз, и тот грохнул­ся на тела расстрелянных докторов. В следующую секунду сержант уже увидел то, что ему было нужно. Огромного мёртвого парня, лежащего у заднего колеса машины.

Спрыгнув вниз, он быстро и деловито стащил с мерт­веца сапоги и обулся. По крайней мере, теперь ему было не страшно всё это дерьмо под ногами — камни, щепки, осколки стекла.

Сержант выпрямился и побрёл вдоль кузова. Буквально в нескольких шагах он увидел торчащую из-под груды тел рукоять пистолета. Скотт неторопливо нагнулся, поднял оружие, а затем проверил обойму. Губы его вновь пере­косила ухмылка.

«В самый раз, — решил он. — На первое время вполне достаточно».

Скотт вновь поднялся в кузов, вышвырнул наружу труп бородатого и, присев на корточки возле седого старика, тронул его за плечо. Раненый вздрогнул и открыл глаза. Это было странно, но сержант отчетливо различил в них испуг. Мало того, настоящий ужас. Старик вжался в стену, словно пытался слиться с ней, раствориться, просто исчезнуть.

— Кто вы? — хрипло спросил он.

— Вам нечего бояться, — ответил Скотт. — Я думаю, пока мы можем контролировать ситуацию. Что случилось с остальными?

— С остальными? — раненый затравленно оглянулся, а затем с облегчением вздохнул. — А-а-а... Они погибли.

— Кто убил их? — сержант говорил быстро и отрывис­то. Это больше напоминало допрос, чем обычный разго­вор.

Старик замолчал. По его напряженному, застывшему лицу Скотт сообразил: тот раздумывает, что ответить. И не давая раненому опомниться, прокричал:

— Кто убил их?

Старик вздрогнул.

— Я... и ещё один человек.

— Почему? — фразы следовали одна за другой. — Отвечайте быстро, не раздумывая. Зачем вы убили их?

— Они хотели убить меня.

Это был мотив, вполне понятный Эндрю Скотту. И вполне оправданный для солдата.

— Почему они хотели убить вас? — задал сержант следующий вопрос.

— Потому что я... Я помогал делать операцию.

— Какую операцию? — Скотт наклонился вперёд, почти коснувшись своим лицом лица раненого старика. — Я спрашиваю, что это была за операция?

— Мы оперировали вас.

— Меня? — в глазах унисола не отразилось ничего, ни удивления, ни встревоженности.

— Нет, не только вас. Всех. Всех унисолов.

Скотт поразмыслил немного и, наконец, выпрямился.

— Вы можете открыть оружейную камеру? — спросил он.

— Нет, я не могу, — ужас в глазах старика стал ещё заметнее.

Скотт брезгливо поморщился.

— Кто может?

— Он мёртв, — ответил Дункан.

— Сэр, — неожиданно для самого себя пробормотал Скотт. — Когда вы разговариваете с военнослужащим Вооруженных Сил США, говорите «сэр». Всё ясно?

— Да, сэр, — торопливо кивнул старик.

— Так вот, повторяю свой вопрос. Кто может открыть оружейную камеру?

— Маршалл. Я думаю, Маршалл, — пробормотал ста­рик. — Или Халек. Халек, наверное, тоже может.

— Где они?

— Мы убили их.

Старик скривился. Казалось, ещё секунда, и он запла­чет. Пухлая нижняя челюсть задрожала, толстая губа поехала вперёд. Похоже, для его нервов это было чересчур. Судя по всему, он много пережил сегодня.

Скотт оглянулся на толстое стекло. Там, за голубова­той дымкой инея, спали его солдаты. Солдаты, которым для того, чтобы выжить, было нужно оружие. Сержант прищурился, о чём-то раздумывая, а затем вновь обратил­ся к старику:

— Где они?

— Они внизу. Валяются там. Халек — такой здоровый блондин, — раненый замолчал.

— Сэр, — поправил его Скотт.

— Сэр, — добавил старик.

— А тот, кого вы называли Маршаллом?

— Маршалл пониже, коренастый, средних лет, похож на собаку, сэр.

Скотт выпрыгнул из кузова и принялся переворачивать трупы, осматривая лица. Халека ему удалось найти почти сразу. Блондин действительно оказался очень здоровым. Сержант ухватил его за воротник и потащил в кузов.

Дункан с ужасом наблюдал за его манипуляциями, то и дело судорожно сглатывая, словно очень хотел пить. Лицо доктора приняло мертвенно-белый оттенок, щёки обвисли, отчего Айзек Дункан стал казаться даже старее, чем был на самом деле.

Скотт втащил мертвеца в кузов и, повернув лицом к старику, осведомился:

— Это он? Тот, кого вы называли Халеком?

— Да, — Дункан кивнул.

— Да, сэр, — вновь поправил его Скотт.

— Да, сэр, — эхом повторил Айзек.

Сержант несколько минут разглядывал его, словно со­бираясь добавить ещё что-то, а затем, не говоря ни слова, повернулся и поволок труп к оружейной комнате. Ноги Халека глухо стучали подошвами башмаков о железный пол. На металле оставалась кровавая дорожка — след, отмечавший путь Скотта. Дойдя до двери, унисол накло­нился и, подняв безвольную, коченеющую руку атлета, приложил большой палец к опознавательному окошку. Компьютер тихо зажужжал, сличая отпечатки, перевари­вая информацию.

Скотт, не двигаясь, наблюдал за тем, как рубиновый огонёк постепенно приобретает зеленоватый оттенок. Прошло примерно полминуты и, наконец, дверь с тихим шипением отошла в сторону. Скотт усмехнулся, он не ошибся в своих предположениях.

Брошенное тело гулко грохнулось головой об пол. Однако унисол не обратил на это ни малейшего внимания. Он уже вошёл в склад боеприпасов и осматривался. Долж­но быть, именно с таким видом маньяк разглядывает необходимые для смерти жертвы приспособления. С лю­бовью и уважением. Сейчас унисол действительно был похож на психопата-убийцу. Между ними было даже внут­реннее сходство. И те, и другие знают вкус смерти. Ис­тинный вкус. Оба испытывают радость от своей работы. Разница заключалась лишь в том, что один чувствовал вкус смерти жертвы, а второй — смерти врага. Однако оба делали свою работу с удовольствием.

Оглядев оружие, Скотт решил, что люди, делавшие им операции, прекрасно позаботился о своих творениях.

Здесь было все, что могло понадобиться солдату, и даже больше. Три пулемета М-60; три снайперских винтовки «лайт фифти» модели восемьдесят два, калибр 12,7; восемь штук малых винтовок «коммандо»; восемь пистолетов «пус­тынный орёл», калибр сорок пять; восемь германских пистолетов-пулеметов «хеклер-кох». Кроме того, здесь были подствольные гранатометы М-203, калибр сорок милли­метров, и четыре целевых гранатомета М-1. В углу стояли ящики с патронами, три ящика гранат Ф-1 и боеприпасы к гранатометам и пистолетам. Скотт увидел также броне­жилеты «команд джек» со стальными пластинами К-30, комплекты амуниции и обуви. На отдельной полочке рас­положились ночные прицелы НВС-700 и целый комплект лазерных целеуказателей.

Сержант улыбнулся, если только это можно было на­звать улыбкой. Взвод будет вооружен на славу. Он снял с полки пистолет, достал из ящика две обоймы, одну из которых сунул в карман, вторую вставил в магазин и передернул затвор. Не то, чтобы без пушки он чувствовал себя неуверенно. Унисол просто не знал, что такое неуве­ренность. Да и пистолет у него был. Но оружие для солдата то же самое, что часть тела. Рука или нога. Без оружия нельзя воевать, это понятно даже маленькому ребенку. Особенно, когда желтозадые гуки прячутся по­всюду. А «пустынный орёл» был куда более подходящим оружием, чем «беретта», которую он подобрал у грузови­ка.

Скотт вышел из оружейной комнаты и осмотрел сидящих в креслах унисолов. У двоих он заметил слабое подрагива­ние век, а это означало, что скоро они придут в себя.

«Не пройдёт и часа, — решил сержант, — и всё его подразделение будет боеспособным. Все они смогут вы­полнять возложенную на них задачу. А именно — защи­щать свою страну от ви-си и прочей красной твари. Разве не этого от них добивались».

На него вновь навалились воспоминания из той, про­шлой жизни. Дождь, страшный ливень, грязь под ногами и чёрная фигура репортёрши. Он даже ощутил гладкий прохладный металл на своих пальцах. И Скотт точно знал, что делать дальше. Ему нужно убить её, убить сраную репортёршу во что бы то ни стало. Она — предательница, она — враг.

Унисол резко развернулся на каблуках и тяжёлым взгля­дом уставился на дремлющего в кресле Люка Девро.

«Лягушатник». Почему он здесь? Он должен был убе­жать, спрятаться, скрыться. Потому что его ждет кара, справедливое наказание за измену. Измену своей стране. Измену звёздно-полосатому флагу. И за дезертирство.

Скотт подумал секунду. Он не станет делать этого сейчас. Пожалуй, стоит подождать, пока проклятый «ля­гушатник» придёт в себя. Только он знает, как отыскать репортёршу. Хотя так ли это важно? При известном ста­рании её все равно можно будет найти. В первую очередь надо уяснить обстановку.

Держа пистолет наготове, Скотт оглядел ледяную ка­меру.

Айзек Дункан боялся. И этот страх не шёл ни в какое сравнение со страхом погибнуть от руки Маршалла. Здесь было совсем другое. Унисол — враг, которого практичес­ки невозможно уничтожить. Любой из этих универсаль­ных солдат сможет регенерировать, залечить собственные раны. «Вакцина Грегора» наделяла их такой способнос­тью. Правда, для этого нужен холод, но чего далеко ходить, вон морозильная камера. Разве что угодить пря­мехонько в череп. Разнести мозг. Без мозга даже унисол ничто. Всё их существование основано на этом, на работе мозга, поскольку их тело уже умерло.

Однако к обычному страху примешивался ещё другой. Ощущение чего-то сверхъестественного, витающего рядом. Дело в том, что Айзек узнал унисола. Он готов был поклясться, что это Джи-Эр-13. Сержант Эндрю Скотт. Этого не могло быть, но факт оставался фактом. Доктор не знал имени унисола, поэтому так и стал его называть — «Джи-Эр-13». Так было проще удерживать свое сознание на плаву, не дать ему провалиться в бездну безумия. А то, что происходило сейчас в лаборатории, не могло быть ничем, кроме безумия.

Айзек Дункан не верил в трепотню о реинкарнации, переселении душ. Но ведь он совершенно точно знал, что сержант Скотт умер. Люк Девро уничтожил его, превра­тив в труху при помощи газонокосилки. В обычную кро­вавую кашу. Как же случилось, что Джи-Эр-13 вновь оказался жив?

«Нет, — поправил себя Айзек, — не Джи-Эр-13, а сержант Скотт. Это куда хуже, гораздо хуже. Этот унисол, как две капли воды, похож на погибшего сержанта. Од­нако “вакцина Грегора” не предусматривает ничего по­добного».

Доктор тщетно пытался понять, что произошло. Он наблюдал, как сержант расхаживал по холодильной каме­ре, как он открывал дверь и возился в оружейной комнате.

«О, Господи, — подумал Айзек. — Что же теперь будет со мной? Это вам не пятеро ополоумевших от страха врачей. Этому парню не споёшь “Гуадеамус”. Если он что-то заподозрит, то всадит мне пулю в башку так же просто, как проделал это с остальными год назад. Вуд­ворт и Гарп, здравомыслящие люди, работавшие с унисо­лами несколько лет, знавшие их привычки и слабые места, и те не смогли справиться с этим полоумным. Что же требовать от него, от несчастного задыхающегося старика со сломанной ногой?»

Дункан попытался пристроиться поудобнее. Одно он уяснил для себя точно: Скотту лучше говорить правду. Ложь в любой момент может выплыть наружу, и тогда ему придёт конец. Сержант Скотт не знает страха и жа­лости, поэтому надеяться на спасение не приходится. Нужно понять, что с ним произошло, и тогда, возможно, появится какой-то шанс уничтожить унисолов. Впрочем, доктор знал ещё один метод. Нужно отключить генератор температуры в морозильной камере, и тогда все унисолы погибнут. И возможно погибнет сержант Скотт. А воз­можно и нет. Он в сознании и прекрасно соображает, что происходит.

Айзек вздохнул. Вряд ли этот способ пригодится. Скотт либо должен умереть быстро, либо он не умрёт вообще. И этого, собственно, доктор боялся больше всего.

«Боже мой, — подумал Дункан, — неужели я, человек, не смогу перехитрить этого бездушного истукана? Я дол­жен лучше соображать, быть хитрее и изворотливее».

«Ни хрена подобного, — вяло пискнул в его голове толстяк. — Ты ведь читал газеты, правда? Читал все отчёты о том, что натворил этот мясник. Он убил почти двадцать человек».

«Сержант Скотт! — едва не заорал Дункан. — Пони­маешь, сержант Скотт. Но мы знаем, что этот человек НЕ МОЖЕТ быть сержантом Скоттом».

«Ну да, конечно, — по-прежнему вялым тоном пробор­мотал подросток. — Он НЕ МОЖЕТ быть сержантом Скоттом, однако он — сержант Скотт. Ты слышал это собственными ушами. Даже эта привычка навязывать всем словечко “сэр”. Об этом писали все газеты. Так что, не обольщайся. Это Джи-Эр-13 в чистом виде».

Унисол вышел из ледяной камеры, и Айзек вздрогнул, повернув к нему голову. В руке Джи-Эр-13 темнел массив­ный пистолет. Дункан не очень хорошо разбирался в оружии, но всё же понимал, что если из этой пушки ему угодят в голову, то вряд ли от черепа останется что-ни­будь, кроме костяного месива да пары клочков кожи. Ему представлялось очень сомнительным, что будет хотя бы один шанс из ста выжить после ранения такого калибра. Недаром же он был медицинским работником, врачом.

— Итак, рядовой, — Скотт подошёл к операторскому креслу, забрызганному кровью, и спокойно уселся в него. Он не был брезглив, как не был брезглив и второй живу­щий в нем человек. — Коротко доложите мне обстановку. Где мы и что происходит.

— Я не знаю, что это за место, — пробормотал доктор.

— И условимся сразу, — Скотт улыбнулся пустой бесцветной улыбкой. — Не советую пытаться обвести меня вокруг пальца. Сами понимаете, это ни к чему хо­рошему не приведёт.

— Да, но я действительно не знаю, — морщась заявил Айзек. — Я знаю только, что эта ферма, похоже, принад­лежит ЦРУ.

— Что это за штат? Какие города есть поблизости? — спросил унисол, требовательно глядя на раненого.

— Штат Техас, ближайший город Биг-Лейк.

— Техас, — задумчиво повторил унисол.

— Да, полковник Маршалл решил продолжить иссле­дования доктора Грегора.

— Наконец-то я вспомнил вас, — улыбнулся унисол. — Наконец-то. Вы Айзек Дункан, доктор, ассистировав­ший Кристоферу Грегору.

Айзек почувствовал лёгкий приступ тошноты. Похоже, это существо, кем бы оно ни было, Джи-Эр-13 или ещё кем-то, знало о нем все. Но такая осведомленность... Откуда?

«Придурок, пошевели извилинами, — прошептал ему на ухо толстяк-подросток. — Пошевели извилинами».

Этот голос, такой явственный и реальный, заставил Айзека вздрогнуть ещё раз.

— Что-то не так, доктор? — улыбка медленно сползла с лица унисола. Пистолет чуть дёрнулся и приподнялся. Теперь чёрный зрачок ствола уставился Дункану прямо в лоб. — Я сказал что-то не то?

На мгновение у Айзека возникло впечатление, что Джи-Эр-13 испугался. Испугался того, что мог ошибиться. Эта мысль пришла ему на ум, но тут, же пропала. Сейчас, честное слово, было не до догадок. Нужно было исхит­риться остаться в живых. А с парнем вроде сержанта Скотта это было чертовски сложной задачей.

— Итак, доктор, я угадал? Вы — Айзек Дункан.

— Да, совершенно правильно. Я — Айзек Дункан. Я помогал полковнику Маршаллу в его опытах.

— Насколько я понимаю, вы действовали сообща.

— Да, — кивнул Айзек.

— Тогда зачем ему понадобилось убивать вас?

— Видите ли, изначально я ничего не знал об этих опытах, — Дункан попытался сесть поудобнее, но это движение тут же отозвалось острой болью в сломанной ноге, и он поморщился. — То есть, я вообще ничего не знал. Этот ублюдок Халек выкрал меня. Мне пришлось делать эту операцию, хотя я вовсе не хотел этого.

— И всё же похвально, что вы её сделали, — улыбка на губах унисола стала чуть шире. Он опустил пистолет и откинулся в кресле, положив ногу на ногу.

Этот жест не был жестом сержанта Скотта. По крайней мере, Айзек Дункан не знал его. А он наблюдал за уни­солами достаточно долго. Скотт никогда не сидел так. Никогда. Он больше предпочитал чисто военную выправ­ку.

— Больше никого в живых не осталось? — спокойно осведомился унисол.

— Нет, — Дункан покачал головой. — Никого. Все мертвы.

— Кто ещё знает об этой ферме?

— Вот этого я уж точно не знаю, — Дункан дернул плечом. — Может быть, кто-нибудь знает, а может быть и нет.

«ЦРУ? — Скотт задумался. — Возможно, полковник действовал на свой страх и риск. А возможно и нет. Может быть целая команда уже мчится сюда на машинах с голубыми маячками, а может быть и без них».

Скотт не боялся. Он вообще не боялся ничего. Но в данный момент его не устраивала возможная стычка с явно превосходящим по силам противником. Нужно подо­ждать, пока остальные ребята придут в себя. И с этим стариком, доктором, надо держать ухо востро.

Сержант помнил, что в прошлый раз практически все, кто имел отношение к проекту «Унисол», оказались вра­гами. Почему же Дункан должен быть исключением?

— Последний вопрос, — Скотт уставился на Айзека глаза в глаза, чтобы тот почувствовал его силу, дрожал перед ним. Когда люди боятся, они не могут врать, пото­му что им страшно. А страх глушит рассудок. — Вы знаете что-нибудь о Рони Робертс? — по тому, как Айзек побледнел, Скотт всё понял и быстро добавил:

— Не вынуждайте меня применять силу. Говорите прав­ду.

Дункан отвел взгляд. Он испугался. Ему показалось, что унисол читает его мысли. Впитывает их, пережевывает и плюет на Айзека Дункана.

Зловещая ухмылка медленно проявилась на лице уни­сола, как проявляется фотография. Сначала блеклая, потом поярче, а потом уже и вовсе обретает четкость и насыщенность.

— Где она? Мы оба знаем, что вы знакомы с Рони Робертс. От вас мне требуется только одно — знать, где она.

В эту секунду Айзек впервые с момента пробуждения унисола вздохнул с облегчением, потому что мог ответить на вопрос, не соврав при этом.

— Не знаю.

Ответ не удовлетворил Скотта.

— Правду, доктор. Мне нужна правда.

— Но я действительно не знаю.

Если этот ублюдок и умел читать мысли, то сейчас ему нечего было почерпнуть в голове Айзека.

Тот улыбался.

— Я видел её всего один раз, в Лос-Анджелесе, в мотеле «Шестерка». Неподалеку от Лейк-Элсинор.

— Она останавливалась там?

— Нет, они приехали всего на час.

— Кто они?

— Сама миссис Робертс, Маршалл и Халек, — ответил Дункан, немного покривив душой.

Он не стал упоминать Люка Девро, сам не зная, почему это делает. Скорее всего, это было какое-то наитие, что- то, похожее на озарение. Просто в этот момент он знал: ему не стоит упоминать о Люке. Вот и всё.

— Хорошо, — сержант поднялся. — Вы умеете водить машину?

— Вообще-то, умею, конечно. Но сейчас вряд ли смогу это сделать. У меня сломана нога.

— Ладно. Но, по крайней мере, я думаю, вы не будете возражать, если я свяжу вас. Это неудобство лишь на время. Пока кто-нибудь из моих ребят не придёт в себя, — Скотт кивнул головой в сторону морозильной камеры.

Айзек почувствовал, как сердце его заколотилось с бешеной силой. Если Скотт уйдет, чтобы лично вести машину, возможно ему удастся развязаться. А уж тогда он придумает способ выбраться из трейлера.

Пожав плечами и постаравшись придать лицу безраз­личное выражение, Айзек осведомился:

— А вы станете меня спрашивать?

Скотт издал странный хриплый звук, который, по-ви­димому, должен был означать смешок.

— Вы правы, — сказал он. — Не буду, — он пошёл в оружейную комнату и принёс оттуда длинный нейлоновый трос. — Садитесь в кресло, доктор.

— Боюсь, что я не в состоянии встать, — заметил Дункан. — Может быть, вы поможете мне, сержант?

Скотт бросил трос на пол и, подойдя ближе, сунул пистолет за пояс.

— Не советую делать глупостей, доктор, — как бы между прочим напомнил он. — Я могу убить вас голыми руками так же просто, как убил бы лягушку. Вы поняли меня?

— Да, понял, — Айзек кивнул.

Скотт легко, словно доктор был вовсе не человеком, а кулем с сеном, взвалил его себе на плечо и, пройдя через лабораторию, усадил в кресло.

— А теперь потерпите две минуты. Возможно, будет немного больно.

* * *

Прайер, не отрываясь, смотрел вниз. Ему нравился пейзаж, открывающийся за окном. Возможно именно из-за этого агент так любил летать на самолётах ночью, когда где-то далеко внизу, переливаясь разноцветным сиянием, сверкали города. Так Прайер разглядел электрический прибой Финикса и Тусона. А двадцатью минутами позже — Эль-Пасо в Техасе.

Один раз им пришлось останавливаться на дозаправку на вертолётной площадке военно-воздушных сил США в двухстах милях[XVI] от Далласа, на самой границе Аризоны и Нью-Мексико. Прошло примерно час сорок, а вертолёты уже шли над Девяностым шоссе в сторону Сан-Анджело. Прайер не переговаривался с вертолётами, идущими поза­ди. Ему это было ни к чему. Он и без того знал, что парни из службы безопасности всегда готовы действовать. Им нужно только отдать приказ.

В какой-то момент ему в голову пришла интересная мысль: а чем они отличаются от унисолов? Разве что тем, что их гораздо легче убить, но на этот случай есть бро­нежилет. Хотя, с другой стороны, Прайер не мог согла­ситься с полковником Перри относительно того, что уни­солы действительно были боевым чудом. Вспомнить хотя бы тот случай на электростанции, с которого и началась вся эта заваруха год назад. Тогда команда из десяти унисолов проплыла три мили за рекордно короткое время. Об этом, помнится, кричали все газеты.

— Видите впереди огни? — повернувшись к агенту, прокричал пилот.

Тот кивнул:

— Небольшой городок, тысяч сорок-пятьдесят, не боль­ше.

— Биг-Лейк, — пилот утвердительно кивнул головой, словно придавая вес своим словам.

Впрочем, Прайер не нуждался в этом. Он с удовольст­вием отметил, что сердце его, несмотря на радостное известие, бьется ровно и чётко, как часы. И дыхание не участилось. Всё-таки он имел полное право гордиться собственной выдержкой.

— В пятнадцати милях к западу, — прокричал Прайер пилоту.

Тот мотнул головой, показывая, что помнит. Пятнад­цать миль — сущая ерунда. Через несколько минут они будут там.

«Хьюи» резко завалился на левый борт и, сделав раз­ворот на девяносто градусов, пошел на юг. Тот же самый манёвр повторили и два других геликоптера. Справа в последний раз мелькнули огни городка Биг-Лейк, а через минуту вертолёты вновь бултыхались в густой, фиолето­во-лиловой ночи. Лопасти со свистом рассекали воздух, и казалось, что геликоптеры не просто летят, а прорубаются сквозь мрачную завесу мглы, напрягая все свои механи­ческие силы. Ветер завывал за стеклом, и в воображении Прайера он невольно ассоциировался с гигантским, могу­чим, полуслепым псом, голодным, и потому способным на все. Иногда особенно резкий порыв ударял вертолёт в борт и тогда машина начинала мелко вибрировать.

Агент тронул пилота за плечо и жестом показал, чтобы тот опустился пониже. Прайер не рассчитывал, что двор фермы или дома, или уж где там засел полковник Саттлер, будет ярко освещён. Как раз напротив. Поскольку в действиях Саттлера угадывался профессионал, Прайер был склонен полагать, что света не будет вовсе. На их месте лично он, Прайер, поступил бы именно так. И даже, наверное, приказал бы закрыть окна ставнями, чтобы ферму нельзя было обнаружить с воздуха. Подобная мера предосторожности была бы вполне оправданной.

Пилот наклонился вперёд и пощёлкал тумблерами. На приборной панели неожиданно ожил до этого серый, бес­цветный экран. На нём появилось зелёное изображение холмов и редких деревьев. Прайер знал, что это такое. Под днищем геликоптера была установлена специальная камера инфракрасного видения. Она автоматически пово­рачивалась на сорок пять градусов, подобно радару давая панорамное изображение.

Прайер включил рацию и скомандовал:

— «Дельта-один-два-три», разошлись веером.

Тотчас же два идущих следом вертолёта развернулись. Один пошёл на запад, второй — на восток, под углом примерно в тридцать градусов. Теперь поле обзора увели­чилось. Просматриваемая полоса составляла не меньше шестисот метров.

«Вполне достаточно для того, чтобы обнаружить дом», — подумал агент.

Однако пока на экранах мониторов мелькала только голая степь. Правда один раз с левого вертолёта заметили движущийся на север грузовик, но Прайер не придал этому большого значения. Ну в самом деле, не опускаться же им и не обыскивать каждую машину? Это вполне могут быть какие-нибудь фермеры, везущие в город мясо, моло­ко или овощи.

Геликоптеры прошли дальше на юг, в то время как трейлер пополз своей дорогой.

Дом они обнаружили минут через пятнадцать. Обычная двухэтажная развалюха с пристроенным рядом внуши­тельных размеров ангаром. Прайеру показалось стран­ным, что вокруг не было изгороди, ни большой, ни ма­ленькой. Но, кроме того, бесстрастный объектив камеры не зафиксировал и каких-либо посадок. Сам собой напра­шивался резонный вопрос: зачем нужен такой ангар, если хозяин дома не содержит животных и не занимается вы­ращиванием овощей?

Зависнув над двором, пилот включил тепловизоры. Однако экран оставался пуст. Тепловых пятен не было. Никаких людей, никакого движения. Всё тихо и спокойно. Казалось, дом вымер. Если в нём кто-то и был, то при приближении вертолёта все поспешили укрыться под на­весами ангара. А может быть в самом доме.

Прайер приказал пилоту:

— Спускаемся.

Вертолёт быстро пошёл на снижение. Два других опус­тились чуть поодаль. Через пару минут практически неви­димые в темноте фигуры в черном полностью оцепили двор. Они, как муравьи, делающие кропотливую работу, двигались, казалось бы, каждый сам по себе, но их на первый взгляд хаотичное движение подчинялось строгому порядку. Каждый совершенно точно знал, что ему делать, и выполнял боевую задачу быстро и чётко. Не прошло и полминуты, как ферма была окружена. Боевики заняли свое место во дворе, под прикрытием вертолётов, контро­лируя двери и окна обоих строений.

По сигналу Прайера несколько солдат одновременно ворвались в дом и в тёмное нутро ангара. Однако к немалому удивлению агента, ни выстрелов, ни криков не последовало. Всё было тихо и спокойно.

Стоя посреди двора, Ричард прислушивался к резким гортанным командам, едва различая их за стрекотом вин­тов геликоптера. Секундой позже в доме вспыхнул свет, но ангар до сих пор оставался тёмным. Правда, через некоторое время во мраке зажглись не менее десятка электрических фонарей. Белые острые иглы прошили тем­ноту. Пятна света запрыгали по стенам и полу.

Пожалуй, именно в этот момент Прайер вдруг поду­мал, что они опоздали. Если Саттлер и был здесь, то он уже успел убраться. А заодно увезти Люка и доктора Дункана.

Цепь вокруг фермы сомкнулась. Кольцо сжималось всё плотнее и плотнее и вот уже из лиловой мглы показались чёрные силуэты боевиков, передвигающихся короткими перебежками.

Прайер быстро зашагал к дому. Едва поднявшись на крыльцо, он увидел труп человека. Судя по всему, это был солдат. По крайней мере, на нём была форма штурмови­ков спецподразделений. Впрочем, никаких опознаватель­ных эмблем на ней не было, поэтому понять, к какому конкретно ведомству относился этот солдат, было невоз­можно. Впрочем, Прайер не особенно удивился бы, увидев на спине буквы «ФБР» или «ЦРУ».

Он опустился на корточки и осмотрел мёртвое тело. С каждой минутой дело становилось всё интереснее. Как достаточно опытному человеку, ему не составляло боль­шого труда определить, что этот парень был убит прак­тически в упор несколькими пистолетными выстрелами.

Прайер зажёг электрический фонарь и оглядел крыль­цо. Слева, примерно в двух метрах от себя, он заметил блеск латунных гильз. Подняв их, агент поднёс ладонь к самым глазам. Патроны были явно крупного калибра. Он рассмотрел гильзы повнимательнее. Сорок пять, Эй-Си-Пи, производства «Джорджия армз». Отличные патроны с хорошей убойной силой. Хотя по ним трудно опреде­лить, из какого пистолета стреляли. Они используются достаточно широко. Вполне возможно, это был «кольт» модели 1911-А1. А может быть «глок-21».

Из дома вышел молодой лейтенант. Вид у него был весьма обескураженный.

— Там внутри ещё тела, — кивнул он на дверной проём.

— Много? — не поднимаясь, повернулся к нему Прайер.

— Одно. Хотя, похоже, там был ещё кто-то. Пятна крови на полу и стреляные гильзы.

Агент кивнул.

— Сейчас иду, — он поднялся, вытащил из кармана пластиковый пакетик и сунул гильзы в него. — Любопыт­но, кто-то здесь славно поработал.

На всякий случай агент ещё раз осветил фонариком пол. Нет больше никаких следов. Погибший даже не успел ни разу выстрелить. Значит, он хорошо знал убийцу.

Прайер повернулся и вошёл в дом. Перевёрнутый стол, карты, рассыпанные по полу, пятна крови. Это было самое интересное. Агент подошёл поближе. В принципе, картина стала ему ясна с первого взгляда. Некто неизвест­ный... «Пока, во всяком случае, неизвестный», — добавил он про себя, — вошёл в дом, пристрелив охранника на крыльце, и открыл огонь по людям, сидящим за столом и играющим в карты.

Несомненно, их было двое. Играли в покер. На префе­ранс, «сердечки» и бридж это не похоже, слишком уж густо лежат карты в рассыпанной колоде. Эти люди тоже хорошо знали убийцу, потому что парень, труп которого сейчас валялся рядом с перевернутым стулом, не успел даже вскочить. И, конечно же, они не ожидали, что во­шедший начнет стрелять. Значит, вероятнее всего, убийца был из их группы. Только вот непонятно, за каким чёртом ему понадобилось стрелять.

Агент осмотрел пятна крови на дощатом полу. Всё указывало на то, что один из двоих игравших успел вско­чить. Однако тут же получил пару пуль и упал, но сам успел выстрелить. Ричард уже заметил валявшиеся на полу три знакомые гильзы сорок пятого калибра «Джорджия армз», но рядом увидел еще одну, новую, помельче калиб­ром — «357 магнум», фирма «Black Hills Ammo». По каким-то малопонятным причинам убийца не добил свою жертву. Ушёл. А вскоре, следом за ним, ушёл и раненый.

Прайер повернулся к лейтенанту.

— Осмотрите всё наверху. Весь второй этаж. Отыщите там всё, что сможете отыскать.

Он повернулся и, выйдя из домика, направился к анга­ру. Впрочем, Ричард не особенно сомневался в том, что обнаружит там. Скорее всего, тоже пару-тройку трупов.

Зрелище, которое открылось его глазам, было поисти­не ужасным. Десять тел. Вот что он увидел в свете элект­рических фонарей. Прибывший вместе с группой эксперт фотографировал это «царство мёртвых». В бликах фотовс­пышки мелькали остекленевшие глаза, залитые кровью тела и куча стреляных гильз, раскатившихся по всему полу. Прайер автоматически отметил, что по какой-то, пока непонятной ему причине, все мертвецы лежат у стены слева. И лишь один солдат в знакомом чёрном комбине­зоне валялся ближе к центру.

Агент прошёлся по ангару, освещая фонариком стены. — Господи, представляю себе, что здесь творилось.

— Настоящая бойня, — неожиданно подал голос эксперт. — Похоже, здесь поработал настоящий мясник. Какой-ни­будь психопат, вроде этого вашего Скотта.

Прайер пропустил его слова мимо ушей. Это понятно и слепому. Стены почти на полметра вверх забрызганы кровью. Вряд ли человек со здравым рассудком устроит такую пальбу.

— Боже мой, ну и вонища здесь, — продолжал бубнить фотограф. — Ещё пара часов, и на такой жаре они раз­ложатся. Тогда вообще не войдёшь сюда. Нечем будет дышать.

Ричард остановился у него за спиной, освещая пол под ногами. Гильзы. Повсюду валялись гильзы. Девятимилли­метровые от «хеклера», триста пятьдесят седьмые и сорок пятые. Полный набор. Он прошёл чуть дальше, продол­жая освещать себе путь фонарем. Жёлтый луч выхватывал из полумрака то стреляную гильзу, то кровавое пятно, то подточенные временем и жучками доски пола.

Неожиданно Прайер заметил что-то, что заставило его остановиться, а затем пробормотать:

— Чёрт, дерьмо.

Он опустился на корточки и направил луч фонаря на тело, лежащее поодаль от остальных. Рука солдата была раздавлена. Казалось, по ней прошлись гигантским прес­сом, однако крови практически не было.

— Занятно, занятно, — продолжал бормотать агент, нахмурившись.

Теперь он почувствовал себя по-настоящему встрево­женным. Раздавленная рука и трупы, лежащие у стены слева. Чёрт возьми, всё становилось на свои места. Здесь стоял грузовик. Огромный грузовик. И убийца, или убийцы, что более вероятно, уехали на нём. Это тело почему-то лежало под днищем, и, когда грузовик выезжал, колесо расплющило руку трупа. Поэтому-то и нет крови. А те люди, что лежат слева... Господи, ну конечно, всё проще простого. Их застали врасплох, когда они по какой-то причине вышли из кузова. Они стояли между бортом грузовика и стеной, потому-то и лежат штабелем, один на другом.

Прайер обернулся к эксперту.

— Послушайте меня, — сказал он.

Тот вздрогнул и обернулся.

— Да, что случилось?

— Мне нужно, чтобы вы быстро сняли с трупов отпе­чатки пальцев. Фотографировать будете потом. Для этого у вас достаточно времени. А отпечатками займитесь в первую очередь.

— Да, сэр, — эксперт кивнул.

Тон его мгновенно стал официальным. По голосу аген­та эксперт догадался, что тот, по крайней мере, сейчас, не расположен к дружеской болтовне.

— Когда я должен закончить?

— Десять минут назад, — Прайер обернулся и быстрым шагом направился к вертолёту.

Похоже, опасения Ронн Робертс сбывались с катастро­фической точностью и быстротой. Если она оказалась права и унисолы уже готовы, вскоре их всех ждут большие неприятности. Просто огромные. Настолько огромные, что иначе чем национальной катастрофой их не назовёшь.

 Продолжение следует...