Полицейская машина штата взвыла сиреной, и даже с расстояния в милю звук заставил меня вжаться в кресло. Люк задергался. Несколько секунд он пытался затолкать метамфетамин глубже в трусы, потом достал его, потом решил было спрятать под сиденьем, потом запаниковал и просто застыл с пакетом в руке.

Мне хотелось крикнуть ему: Люк, что ты натворил, втянул меня в историю с наркотиками и посадил в тачку, да еще, похоже, угнанную? Всего два часа назад я думала, что моя мечта вот-вот сбудется, а теперь мне грозит длительный тюремный срок за то, к чему я не имею никакого отношения, кажется, в этом и есть суть моей ничтожной жизни!

Вместо этого я заорала:

– Ты долбаный идиот!

Расстояние с полицейской машиной сократилось до трех четвертей мили. Я ехала со скоростью сорок пять – разрешенный предел – и увеличивать ее не стала.

– Жми на газ! – крикнул Люк.

– Открой окно! – крикнула я в ответ.

– Они увидят, если мы выбросим!

«Мы»! Очень забавно, хотя, наверное, технически мы теперь заодно. Забавно и другое: я заговорила низким голосом, размеренно и абсолютно серьезно. И Люк сразу сосредоточился, когда я сказала:

– Люк. Открой окно. Сейчас же.

Он послушался.

Я посмотрела в зеркало заднего вида. Потом вперед.

До Рейкер-роуд оставалось ярдов сто. Я включила сигнал поворота.

– Там же мы от него не смоемся! – заорал Люк. – Оставайся на этой дороге и газани как следует!

Он потянулся к рулю. Я ударила его по руке. Он взвыл и отдернул ее, будто ему сделали больно и обидели, хотя это только предстояло – через несколько минут на его запястьях могут защелкнуться стальные наручники.

– Уймись, – сказала я. Я ехала, не превышая скорости, будто и не видела полицейского, просто наслаждалась видами этой лесной страны чудес. Перед Рейкер-роуд я притормозила.

– Он поедет за нами! Он же нас видит! – заверещал Люк.

– Я же велела тебе заткнуться? Так вот. Заткнись. Закрой пасть. Сию минуту.

Может, солидности и не хватало, но для результата оказалось достаточно. Люк шваркнул кулаком по приборной панели и затих.

Я медленно повернула на девяносто градусов и въехала на Рейкер-роуд. Полицейский на несколько мгновений скрылся из виду, и я нажала на газ, подняв пыль на щебеночной дороге. Шины взвизгнули. За пикапом поднялось огромное грязевое облако. Я сбросила скорость.

– У нас пять секунд. Сейчас с моста выбросишь свою отраву.

Может, у нас было десять секунд, но я не собиралась рисковать. До ржавого моста через Рейкер-Крик оставалось ярдов пятьдесят. Дальше однополосная дорога спускалась к реке Саскуэханна.

Вот и мост. Я посмотрела в зеркало заднего вида. Полицейский еще не повернул.

– Бросай! – крикнула я.

Люка парализовало от страха, не знаю, чего именно он боялся – полиции, метамфетамина, долга Капу. Он сидел не шевелясь.

Я потянулась к его коленям, выхватила пакет с метамфетамином и вышвырнула из окна. Пакет ударился о стальную балку и разорвался. Метамфетамин рассыпался и канул в воду под мостом. Если там водится какая-то рыба, будет теперь не один день метаться по Рейкер-Крик.

Позади нас вздымалось грязевое облако. Еще три секунды – и я увидела мигающие огни полицейской машины. Она только что сделала поворот. Видеть, что я выбросила пакет, водитель точно не мог.

Я проехала через мост, и, увидев широкую обочину, притормозила и остановилась.

Полицейский подъехал за нами. Из динамика на крыше машины он рявкнул:

– Заглушите двигатель и положите руки на панель!

Эти слова вывели Люка из ступора. Он выполнил команду. Я тоже.

– Оставайтесь в машине, – велел полицейский через динамик. – Не двигайтесь.

Мы с Люком сидели в пикапе, положив руки на приборную панель, и ждали: полицейский наверняка вызвал подкрепление. Не будет же он один проверять подозрительную машину на пустынной лесной дороге?

– Люк, – пробормотала я, – в этой тачке есть что-нибудь еще?

– Это не тачка. Это пикап, – сказал он.

– Отвечай.

– Насколько я знаю, нет.

– Ты его угнал?

– Все будет хорошо. Говорить буду я.

Я искренне, хотя и не без горечи, рассмеялась.

– Ага, тогда через час мы будем в тюрьме. Так что закрой рот и сиди. Я знаю, что надо делать.

Через минуту с противоположной стороны появилась еще одна машина полиции штата с мигалками. Она остановилась прямо перед нашим бампером, и пикап оказался полностью заблокированным. Полицейский в машине у нас за спиной открыл дверку и медленно двинулся к нашей водительской двери. Его рука сжимала пистолет в кобуре. Другой полицейский тоже вышел и встал на обочине перед нами, не сводя глаз с Люка. Этот явно нервничал, кажется, так и жаждал выхватить пистолет.

– Выйдите из машины, мэм, – распорядился первый полицейский.

– Это ты, Джизи? – спросила я. Пылевое облако оседало, немного пыли попало мне в глаза. Но я и не думала шевельнуть рукой, чтобы их протереть.

– Да. Привет, Лиз. Держи руки так, чтобы я их видел, хорошо?

– Конечно.

– Извини, что так, но…

– Что это за шутки? – возмутилась я, изображая из себя невинность. Я вышла из грузовичка, держа руки перед собой.

– Эта машина в розыске, – сказал Джизи. Он работал вышибалой в местных барах, где я выступала, и мы были знакомы, а пару лет назад наконец подошла его очередь, и полиция штата отправила его учиться в академию.

– Серьезно, что ли? – я вытаращилась на Люка. – Это же грузовик Люка! Правда же, Люк?

Несмотря на прошлое знакомство, Джизи вел себя по-деловому, что вызвало у меня уважение.

– Лиз, не сделаешь мне одолжение? Обойди грузовик спереди, положи руки на капот и позволь полицейскому тебя проверить. У тебя оружие есть?

– Нет, – ответила я. – Пусть проверит.

Я выполнила его просьбу, меня слегка похлопали; в джинсах и футболке особенно ничего не спрячешь. К Люку Джизи оказался не так дружелюбен.

– Опять ты? – сказал Джизи.

– Что значит «опять»? – спросил Люк.

– В прошлом году я задержал тебя возле «Орки» за хулиганство в пьяном виде.

Джизи пнул Люка, заставив того широко расставить ноги, не нашел у него оружия и отступил назад.

– Джизи, – сказала я. – Не объяснишь, в чем дело?

– Почему вы свернули на эту дорогу, Лиз?

– Ехали к реке, прогуляться, может, слопать в «Маке» по бургеру. – Я одарила его самой веселой улыбкой, какая была в моем арсенале. – Я видела, что ты включил мигалку. Но решила, что ты гонишься не за нами! Черт, я же скоростной режим не нарушала, разве нет?

– Как ты попала в этот грузовик?

– Меня подобрал Люк, сказал, что одолжил его. А что такое?

– Нам сообщили, – сказал Джизи, – что этот грузовик угнали из автомастерской Гарри.

– Неправда! – воскликнул Люк, и по тону было ясно: он лжет лишь отчасти. – Позвоните Гарри! Он вам скажет!

– Тогда зачем он заявил об угоне? – спросил Джизи.

– Может, забыл. Он сказал, что я могу одолжить его! Я у него работаю.

– То есть он разрешил тебе взять машину? – спросил другой полицейский.

– Я только что это и сказал, разве нет? – Кажется, Люк нарочно злит полицейского, будто хочет получить дубинкой по голове. Это же надо так уметь все делать через задницу!

– Джизи, может, ты позвонишь этому парню… – начала я, но Люк тут же встрял:

– Да! Позвоните Гарри! Сейчас же, потому что…

– Люк? – сказала я, стиснув зубы. – Пожалуйста. Помолчи секунду.

Я снова повернулась к Джизи.

– Может, это недоразумение. Люк работает на Гарри, а навыки общения – не самое сильное его место. Что-то могло потеряться при переводе.

Джизи снял с плеча микрофон и нажал на кнопку.

– Кэрол? Ответь.

Через мгновение сквозь помехи прозвучало:

– Кэрол слушает.

– Соедини меня с Гарри Конроем, он заявил об угоне пикапа.

– Принято.

Пока мы ждали, Джизи спросил:

– Как поется, Лиз?

– Хорошо, – ответила я. – Спасибо, что спросил. У тебя как дела?

– Ну, как сказать. Купил новый дом в Лемроке.

– Ух ты! Поздравляю! Отличный район. У озера?

– Да. Там здорово.

Люк, всегда готовый все понять не так и взбелениться, спросил:

– Это надолго?

Джизи посмотрел на меня и негромко спросил:

– Он что, придурок?

Я пожала плечами. Джизи сказал:

– Он твой парень?

– Да! – воскликнул Люк.

Мои глаза чуть не выкатились из орбит.

– Мне надо было кое-куда подъехать, – объяснила я. – Моя машина сгорела и…

– Джизи? Ответь, – пискнуло радио.

– Слушаю, Кэрол.

– Гарри на связи. Переключаю.

– Алло? – раздался голос.

– Гарри? Ваш пикап у нас.

– Черт, быстро вы управились. Он цел?

– Да. Парень говорит, что вы ему грузовик одолжили.

– Я никому ничего не одалживал. Что за парень?

– Люк Данн. У меня сейчас включена громкая связь, он вас слышит.

Люк закричал:

– Скажи им, что ты одолжил его мне, Гарри! Ты же одолжил, помнишь?

– Одолжил тебе? Когда?

– Ты сказал, что я могу пользоваться твоим грузовиком!

– Это, блин, было на той неделе. Разрешил один раз, на час! А ты, значит, решил, что можешь брать его без спросу, когда захочешь? Совсем офонарел?

Ответа на этот вопрос у Люка не было. Но вопрос, похоже, заставил его задуматься.

– Так что, Гарри? – спросил Джизи. – Что будем делать? Считать, что грузовик угнали?

– Он меня еще слышит? Люк, ты меня слышишь?

– Да.

– Сейчас же гони грузовик сюда.

– Конечно! Ясное дело!

– И считай, что ты уволен, долболоб. Видеть тебя больше не желаю.

С последними словами я была полностью согласна.

* * *

Второй полицейский пошарил под сиденьями пикапа, залез в бардачок, обыскал всю машину. Не найдя ничего интересного, он кивнул Джизи, и тот позволил нам уехать. Пока Люк залезал в пикап, Джизи тихо сказал мне:

– Вот не думал, что ты тусуешься с такой публикой, Лиз.

– Знаю. Но… – Хорошего объяснения не нашлось, и я пробормотала: – Все не так просто. Спасибо тебе, Джизи. Удачи на новом месте.

Мы с Люком поехали. На мосту он стал коситься вниз.

– Смотри вперед, Люк, – велела я.

Больше из моего рта не вылетело ни слова. Через десять минут я вышла из грузовика возле своего дома и хлопнула дверцей. Люк уехал.

Я вошла в дом и села на диван, едва не задохнувшись при мысли о том, что запросто могла на пятнадцать лет загреметь в тюрьму. Две банки пива, остававшихся в холодильнике, я проглотила в рекордно короткий срок.

Час спустя, когда я так и лежала на диване, вдруг раздался стук в дверь. Я открыла. Люк попытался протиснуться внутрь. Я жестко загородила ему дорогу.

– Можно войти? – спросил он.

– Нет, Люк. Иди домой.

– На минутку? Мне только отлить. От мастерской Гарри топал пешком.

– Нет. Не заставляй меня повторять, а то вызову полицию. Они не сильно обрадуются, если снова услышат твое имя.

– Знаешь, кто еще не сильно обрадуется? Кап. Совсем не обрадуется. Мы должны что-то придумать, Лиз. Быстро.

– Никаких «мы» больше нет, Люк.

– Он так не считает. Сколько ты должна ему за машину?

– Это он мне должен!

– Теперь слушай меня ты: помнишь, я сидел в тюрьме Кэрролл-Вэлли? Один парень был должен Капу сигарету. Парень сказал, что Кап просто дал ему покурить. А Кап сказал, что он ему сигарету продал. У Капа своя шайка, так что с ним лучше не спорить. Знаешь, что было дальше? Кап ударил парня в глаз. Слышишь? Заточенным куском металла, прямо в глазницу. Из-за одной сигареты. Кап сказал, что парень дал слово и это дело принципа. Сейчас он на свободе, у него шайка байкеров. Он их механик, и, можешь мне поверить, даже эти парни его боятся. Они сделают все, что он скажет.

– И зачем ты связал меня с этим маньяком?

– Ты же хотела починить свою тачку подешевле! Мол, тебе все равно, кто починит, лишь бы починил!

– Между нами все кончено.

– Ты больше не хочешь меня видеть, Лиз? Отлично! Серьезно. Я не против. Но Кап придет за нами. За тобой и за мной. Можешь не сомневаться.

– Тогда я уезжаю из города.

– На чем? Угонишь машину? Или поедешь на этой?

Он указал на обгоревший остов моего «шевроле» перед домом.

Тут он меня уел.

– Если решишь угнать машину, мой тебе совет, – продолжил Люк. – Продай ее и расплатись с Капом. Потому что выследить нас ему – раз плюнуть. Или найти твоего отца и отыграться на нем, если ты свалишь из Локсбурга.

Глаза Люка горели страхом. Он спросил:

– Сколько ты там ему должна? Пять сотен с чем-то?

– Он сказал, пятьсот шестьдесят.

– А теперь… мы влипли еще на три штуки из-за метамфетамина, который ты выбросила в окошко.

– А ты что хотел? Иначе мы бы сейчас сидели в тюрьме…

– Слушай, Лиз. Ты дама толковая. Но пойми одно: мы должны Капу три тысячи пятьсот шестьдесят долларов. И эти деньги надо найти, иначе нам крышка. Ему чихать на оправдания и объяснения. Он думает только о себе.

Но этих денег мне мало. Купить приличную гитару – минимум пятьсот долларов. А еще? Тысячу, чтобы съездить в Нэшвилл и заплатить за дешевую гостиницу? А машина? Вот и считай, это же огромные деньжищи!

– У тебя есть что-нибудь, что можно продать? – спросил Люк. – Серьезно, хоть что-нибудь?

Я покачала головой.

– А у тебя? – спросила я.

Он тоже покачал головой.

– И что из этого следует?

– Из этого следует, что, если не расплатимся с Капом, получим по пуле в голову.