Глава 41: Биржа

НАСЕЛЕНИЕ СТАНЦИИ КЛАРК: 161

ДНЕЙ ДО ОТЛЁТА К РЮГУ: 423

РЕСУРСОВ ЗАПУЩЕНО НА L2: 126 800 ТОНН

Джеймс Тай вошёл в хорошо освещённую компьютерную лабораторию ЦТБ на уровне H1 западного жилого модуля. Внутри он обнаружил Рамона Марина, сидящего за залитым светом рабочим столом, заваленным печатными платами, микросхемами, проводами и непонятными электронными устройствами.

Марин поднял взгляд и улыбнулся, заговорив по-английски с акцентом. — Мистер Дж. Т. Что привело вас в мой уголок станции?

— Прия говорит, что мне нужно разобраться, как работает блокчейн ЦТБ. Мы финансируем строительство космического корабля с ядерной тепловой двигательной установкой, и, судя по всему, мне придётся что-то сделать со своими «токенами выпуска», или как они там называются.

— Понятно. — Марин встал из-за стола. — Вы изменили своё мнение о криптовалютах как о финансовой пирамиде?

Тай обдумал вопрос. — Всё, что я знаю: то, что придумали вы с Лукасом, удерживает сверхдержавы на Земле в узде. Пока что. И если это даёт мне время и ресурсы для постройки спасательного корабля, я буду благодарен.

— Очень хорошо. Я уже думал, когда вас увижу. — Марин методично убирал инструменты. — Вы последний из администраторов ЦТБ, кто проходит обучение.

— Я был занят. Надеялся, что кто-нибудь другой займётся этим делом.

— Как акционер биржи, вы должны выполнять свою роль лично. Любая законная власть сопряжена с ответственностью.

— Можно без морализаторства?

— Конечно. — Марин указал на металлный табурет напротив.

Тай сел, оглядывая лабораторию. Столешницы были завалены тем, что выглядело как кубсаты на разных стадиях сборки. — Что это вообще такое?

— Наш завод атомных часов.

Тай приготовился отодвинуться. — Атомных? Как в — радиация?

— Не беспокойтесь. Стронций будет установлен снаружи. Это всего лишь корпуса часов.

— Для чего они?

— Для сети транзакций и расчётов ЦТБ. Эти часы будут встроены в более крупные спутники, которые выведут на дальние орбиты по всей системе Земля — Луна. Все они будут связаны лазерными приёмопередатчиками.

— Зачем атомные часы?

— Точная синхронизация транзакций критически важна для нормально функционирующего рынка — и для навигации в дальнем космосе. Оба применения неоценимы для торговли. Если запустить спутник по определённой траектории в точное время, с точными бортовыми часами, этот спутник будет знать своё положение в любой момент — и это позволит передавать данные непосредственно на него, расширяя мощность и живучесть сети. Благодаря вам у нас более чем достаточно стронция для этой задачи — дюжина тонн, — потому что в конечном итоге мы будем запускать и обслуживать десятки тысяч таких спутников.

Тай присвистнул. — Так много.

— Слишком много, чтобы злоумышленник мог найти и уничтожить. — Марин убрал инструменты. — Давайте поговорим о криптовалютах. Помимо убеждения, что они являются финансовой пирамидой, что вы знаете?

— Я знаю, что Натан Джойс сколотил состояние на криптовалютных рынках, когда ему ещё не было тридцати, — и что он был человеком, который вольно обращался с правдой.

— О, но он был куда большим, чем это, не правда ли?

Помолчав, Тай кивнул. — Да. Полагаю. Но на Земле, если это не касалось пещерного дайвинга, меня не интересовало. Так что я мало что знаю о крипте.

— Тогда знайте: она основана на том, что называется «блокчейн» — форме публичного реестра общего пользования. Как сам Интернет, блокчейн можно использовать как во благо, так и во вред. Но это полезная технология, а значит, ею будут пользоваться. Поэтому нам стоит её изучить.

— Ну, я здесь.

— Думаю, вы найдёте это весьма поучительным. — Он начал взаимодействовать с невидимым интерфейсом в своём кристалле. — Я оформил обучающую программу в виде видеоигры. Сложные системы легче понять, если можно поиграть с ними и увидеть их в работе в среде без последствий. На самом деле именно игры с моделью play-to-earn дали мне первый опыт работы с криптой, когда я был ребёнком в Венесуэле.

Внезапно над столешницей между ними появилась виртуальная модель роботизированного буксира, похожего на «Эми Цукаду».

— Для начала определим базовые термины. Наша Цислунарная товарная биржа — это экономическая система на основе блокчейна. Блокчейны, подобные ЦТБ, способны устанавливать порядок в средах без доверия — как здесь, в дальнем космосе, — хотя я возражаю против описания блокчейнов как «бездоверительных». Точнее говоря, блокчейны снижают уровень доверия, требуемого от любого отдельного участника, и вместо этого распределяют доверие между различными участниками через экономическую игру, стимулирующую их к сотрудничеству в соответствии с прозрачными правилами, заданными протоколом системы. На практике это означает, что для упорядоченной работы не нужен централизованный орган управления. Вы следите за мной?

— Честно говоря? Нет.

— Тогда начнём просто. На Цислунарной товарной бирже можно торговать пятью базовыми категориями: сырьём, переработанными товарами, услугами, финансовыми деривативами и финансовыми индексами. Все транзакции, право собственности и управление регулируются тремя различными цифровыми конструктами. Первый: луна — собственная валюта ЦТБ, используемая для всех денежных переводов и транзакционных издержек. Это единица счёта, изначально обеспеченная отслеживаемыми ресурсами, доступными через её учётную и спутниковую инфраструктуру. То есть луна — это кредитная единица, изначально обеспеченная доступом к мощностям сети, а в конечном счёте — всем, что входит в учётную экосистему ЦТБ.

— Второй — невзаимозаменяемые токены, или NFT…

— Я даже о NFT слышал, и то, что слышал, не внушает доверия.

Марин кивнул. — Мошенники на Земле действительно использовали NFT и так называемые «шиткоины» для обмана инвесторов; однако Уолл-стрит и крупные банки на протяжении столетий также участвовали в мошенничестве на триллионы долларов. Важно в любой экономической системе — прозрачность и контроль. То, что мы делаем с NFT, принципиально отличается от цифровых «коллекционных предметов», получивших такую дурную славу в двадцатых. Вместо этого мы используем криптографическую надёжность NFT для представления права собственности на физические активы или потенциальную энергию; всему ценному в нашей экономической сети может быть присвоен NFT — как цифровой двойник. Ресурсы, доставленные с астероида или при лунной добыче, единицы энергии или продукты с добавленной стоимостью — идеальные кандидаты для NFT, потому что в экосистеме ЦТБ каждому объекту нужен цифровой двойник, выступающий прокси для права собственности и доступа к услугам при исполнении смарт-контрактов — о них я расскажу через минуту.

«NFT также делимы и могут служить основой для привлечения инвестиций, выплаты производных инструментов от использования представленных активов, а также для продажи права собственности напрямую. Таким образом, грузовые контейнеры, космические корабли, их компоненты, спутники, используемые для связи и отслеживания местонахождения и состояния всех ресурсов в системе, — словом, большинство вещей долгосрочной ценности в космосе имеют соответствующий NFT. Это позволяет всему участвовать в многоуровневых схемах финансиализации и управления ресурсами через бухгалтерскую инфраструктуру луны и смарт-контракты.»

«Я думал, ты настроил это как видеоигру.»

«Именно так. Однако сначала нужно понять основные правила игры, не правда ли?»

Тай устроился поудобнее.

«В-третьих, у нас есть токены участников биржи — или ТУБ. Они представляют полномочия на управление экосистемой. Именно за этим ты сегодня пришёл ко мне — чтобы воспользоваться частью своей власти через ТУБ. ТУБ обычно используются для голосования по всем обновлениям протоколов ЦТБ, по вопросу о выходе компании на биржу, а также по любым другим существенным вопросам, касающимся развития ЦТБ.

«Но помимо права голоса, члены, владеющие полными токенами ТУБ, также выступают в роли органов выдачи кредитов. Думай об этом как о центральном резервном банке. Кредитные счета в лунах для держателей ТУБ могут уходить в минус на сумму, исходя из их среднегодовой прибыли в ЦТБ за предыдущие семь лет. Такая методология углубляет вовлечённость участника в экосистему и помогает сглаживать макроинфляционные циклы, создавая более стабильный инструмент для обмена ценностями. Любой отрицательный баланс держателей ТУБ автоматически компенсируется получаемыми ими комиссиями или выручкой от их собственной эмиссии кредитов.»

Марин указал на парящий космический корабль, и появился интерфейс с балансами лун и ТУБ, а также список объектов NFT, одним из которых был сам корабль. «И вот, чтобы профинансировать теоретическую миссию по добыче астероидов, ты можешь вложить свои луны в стартап вроде этого…» — он кивнул в сторону модели.

Тай подался вперёд. «То есть я просто перевожу луны на его счёт?»

«Именно. Не беспокойся об ошибках — всё это вымышленное. Просто игра.»

Интерфейс выглядел вполне интуитивно, и Тай воспользовался кристаллом для взаимодействия с элементами управления, переведя необходимое количество лун на счёт вымышленной горнодобывающей компании RockHound. При этом его собственный счёт ушёл в минус.

«Ты видишь, что потратил больше, чем у тебя есть?»

«Да. Как кредитная карта.»

«О нет. Думай об этом скорее как о “резервном” баке твоего счёта. Не будь у тебя токенов ТУБ, ты не смог бы тратить в минус. То, что ты делаешь, — это буквально создание новых лун, и они сохранятся в системе, как и любые другие луны.»

Как только Тай распределил средства, модель ожила: космический корабль отдалился и скрылся у маленького далёкого астероида под мультяшные звуковые эффекты. Спустя несколько мгновений с астероида вернулся раздутый роботизированный буксир. Появился манифест его содержимого.

Марин указал на него. «Обрати внимание: вымышленный капитан корабля создал NFT для обозначения различного содержимого вернувшегося груза. Каждый из этих NFT теперь виден рынкам ЦТБ для торговли…»

Появились анимации кораблей-мулов, забиравших один или несколько резервуаров с грузом. Каждый раз, когда они делали это, один из перечисленных NFT в манифесте буксира исчезал, а на счёте Тая появлялись луны.

«Как инвестору этой миссии, при продаже созданных на её основе NFT смарт-контракт автоматически выплачивает тебе долю пропорционально твоим вложениям. Исходные NFT сжигаются, а новые создаются по мере превращения этих ресурсов в другие продукты.»

Счёт лун Тая снова вышел в хороший плюс. Выше, чем прежде.

«Ты успешно привнёс на рынок больше ценности, вернув на него физические ресурсы.»

«Хм.» Проиллюстрированное таким образом, это действительно казалось понятным. «Все получают эти токены ТУБ?»

Марин покачал головой. «Нет. ТУБ предназначены только для тех, кто доказал готовность поддерживать сеть и долгосрочно вкладываться в её успех. Основатели ЦТБ — ты и несколько других людей, сыгравших ключевую роль в её создании, — получили токены ТУБ в дополнение к лунам для запуска сети. Аналогично, твоей долгосрочной собственности были присвоены NFT. Станции Кларк и всему оборудованию на ней тоже присвоены NFT.

«Теперь, когда начальная инфраструктура создана, член ТУБ вроде тебя может выдать кредит или сделать инвестицию в лунах, например, горнодобывающей компании. Или ты можешь выдать кредит или вложиться в астропредпринимателя с инновационной бизнес-идеей для космического бизнеса, как твоя группа уже сделала с несколькими арендаторами Станции Кларк.

«Однако у новых участников сети ЦТБ тоже есть чёткий путь к членству в ТУБ со временем. Люди или компании, поставляющие в экосистему сырьё, или занимающиеся такими видами деятельности, как маркетмейкинг на фьючерсных рынках, спотовое финансирование создания новой инфраструктуры или кредитование в лунах для финансирования торговли, например, могут заработать полный токен ТУБ — и тем самым получить возможность эмиссии лун — за семь лет надёжной работы, точно так же, как владельцы ТУБ могут лишиться токенов за ненадёжную работу.»

Тай задумался. «Зачем отделять ТУБ от луны? Зачем не просто луна?»

«Есть ряд причин отделять капитальный уровень от управленческого, и, пожалуй, важнейшая из них состоит в том, что это помогает сдерживать попытки враждебного поглощения и постепенно вводит новых заинтересованных участников в орган принятия решений ЦТБ. Верховенство закона и доверие, необходимые для ведения бизнеса на таких рубежах, как открытый космос, лучше всего поддерживаются, когда участники не могут уйти, забрав с собой значительную часть своего доступного капитала — в том смысле, что нельзя продать управленческие токены или право уходить в отрицательный баланс в лунах как участник ТУБ кому-то другому.»

Марин указал на игру, которая предложила новые объекты для взаимодействия — спутники и заводы. «Смело играй. Осваивайся с операциями рынка.»

Тай на мгновение замешкался, а потом решил немного поизучать интерфейс. Вскоре он уже взаимодействовал с мультяшными заводами и фьючерсными рынками, покупая и продавая луны. Голосовал за расширение сети с помощью EST, создавал и сжигал NFT, полученные от добычи ресурсов и выработки энергии. Это была, пожалуй, занятная игра.

Поиграв некоторое время, Тай взглянул на Марина, который снова работал с атомными часами. — Так это ты разрабатывал блокчейн ЦТБ?

Марин поднял голову. — Мне оказали большую помощь, но да. Для меня это был труд любви. — Его взгляд стал задумчивым. — Может показаться, что это несущественно, но блокчейн-система DeFi вроде ЦТБ, на мой взгляд, — ключ к сдерживанию распространения авторитаризма здесь, в космосе. В тот момент, когда любой гражданин авторитарного режима начинает использовать луны для инвестиций в ЦТБ на орбите, он уже не подчиняется централизованной власти. Перед ним открываются безграничные возможности. Рынок подрывает централизованный контроль. Открытый протокол сам по себе является властью, и никакая самозваная сила не может им управлять или ограничивать его — а потому индивидуальная автономия торжествует в космосе и в будущем.

Тай обдумал это. — Я давно задаюсь вопросом: как нам удаётся взаимодействовать с экономикой Земли? Я понимаю луны здесь, в космосе, но как мы покупаем вещи с Земли? Запуски. Провизию. Оборудование. И как вы не даёте миллиардерам вроде Бёркетта и Мейси скупить здесь всё?

— Справедливый вопрос. Если говорить просто: они не контролируют сеть. ЦТБ выпускает луны только в привязке к реальным активам и пропускной способности сети, а также ограничивает входящий капитал, делая луну единственным путём для инвестиций из старого мира. Мы конвертируем небольшие количества лун в земные криптовалюты — биткоин или эфириум — в качестве резерва для валютного обмена, преимущественно через сторонние структуры крипто-майнинга на низкой орбите. По природе криптовалют ни одно земное правительство не может заблокировать эти продажи — это просто передача строки текста, — и на Земле есть готовый рынок для луны.

— Затем мы вкладываем часть этого резерва в земную недвижимость и предприятия, чтобы сформировать операционный фонд для закупки необходимых материалов и услуг по запуску с Земли. Но подавляющее большинство лун нужно заработать, их нельзя купить. Это сделано для обеспечения максимально широкой поддержки внеземной промышленности населением Земли. Поскольку в их прямых интересах, чтобы коммерция в космосе развивалась быстро.

Тай спросил: — Хорошо. Как их зарабатывают?

— Есть два способа — первый значительно труднее, второй достаточно прост. Во-первых, астропредприниматели, избранные держателями EST, такими как ты, могут основать предприятие в цислунарном пространстве, стать подписантом устава ЦТБ и получить капитализацию в лунах.

— Но гораздо более распространённый способ заработать луны — это смарт-контракт CarbonExtraction, которым может воспользоваться любой житель Земли. Он выплачивает доли луны за каждую тонну нетто-CO2, извлечённую из атмосферы Земли с использованием безуглеродной энергии и проданную подписанту ЦТБ.

— Но не каждый может это сделать.

— Вы удивитесь. Оборудование для прямого улавливания воздуха — или DAC — несложное. Компоненты можно получить у обычного поставщика систем вентиляции и кондиционирования. Проекты с открытым исходным кодом находятся в свободном доступе. Смарт-контракт выплачивает вознаграждение по обратной кривой бондинга — то есть чем ближе к целевому показателю 350 частей на миллион, тем ниже вознаграждение за извлечение CO2 из атмосферы. Но вначале это гонка, потому что вознаграждение за тонну выше — что соответствует нашей срочности в обращении вспять изменения климата.

— И вы думаете, люди согласятся на этот смарт-контракт CarbonExtraction?

— Они уже согласились. — Марин вызвал медленно вращающийся виртуальный глобус Земли с тысячами и тысячами маленьких оранжевых точек на нём. — Не забывай, изменение климата нарушает экономику по всему миру. Люди жаждут возможностей в хаотичном мире. — Он указал. — Это местоположения зарегистрированных в ЦТБ установок прямого улавливания воздуха для удаления атмосферного CO2.

Тай заметил, что точки разбросаны по всему миру. — Так они делают это и в развивающихся странах? — Он всмотрелся поближе. — Сомали? Туркменистан? — Он поднял взгляд. — Серьёзно?

— Как я уже сказал, механизм несложный. А коррупция — это налог, пожалуй, самый распространённый в мире. Наша монета луна даёт людям возможность зарабатывать деньги и беречь их от коррумпированных местных чиновников — строить благосостояние, а не позволять его красть. И в процессе извлекать CO2 из атмосферы ради лучшего будущего своих детей. Фактически смарт-контракт CarbonExtraction может даже побудить недобросовестных игроков помогать окружающей среде из корыстных интересов. В конечном счёте мы надеемся, что сотни миллионов людей будут работать с таким же предпринимательским рвением по удалению CO2 из атмосферы, с каким предыдущие поколения его туда закачивали.

— Что ещё важнее: однажды заработанные луны можно инвестировать или потратить здесь, в ЦТБ. Таким образом, если кто-то на Земле хочет инвестировать в самый динамичный внеземной рынок, луна — единственный способ сделать это, что создаёт дополнительный стимул извлекать CO2 из атмосферы.

Тай вращал виртуальный глобус, рассматривая все узлы сети DAC. Усилия явно носили широкий характер. Он попытался вспомнить цифры, которые Моника Балтер, эксперт по солнечным спутникам, показывала за ужином несколько лет назад. Будет ли этого достаточно, чтобы изменить ситуацию? Он вспомнил, что её план предусматривал гигантские солнечные энергетические спутники на геосинхронной орбите — которых пока не существовало.

Марин сложил руки. — А теперь, Дж. Т., расскажи мне о космическом корабле с ядерным двигателем, который ты хочешь финансировать.

— Мы делаем это как группа. Як говорил мне, что это, вероятно, обойдётся около пятнадцати миллиардов долларов США — или чем это там измеряется в лунах.

— Это не должно быть проблемой. Позволь провести тебя через весь процесс…