Наутро после бушевавшей накануне бури на безоблачное небо всплыло солнце. И тут же все вокруг засияло, заискрилось прозрачным лучистым светом. Все живое закопошилось, зашуршало, запело, радуясь извечному воскрешению и прославляя Творца.

Все так же шумел невдалеке неглубокий, быстроводный Ир — вечно поющий, звенящий, ликующий поток, весело резвящийся на бесчисленных уступах и здесь же с хохотом разбивающийся на тысячи разноцветных брызг.

И лишь у стен многострадального Ириса стояла мертвенная, не нарушаемая щебетом птиц тишина...

...Онорес в фернском плаще и шлеме торопливо шел по еще непросохшей, отполированной дождем мостовой Ириса. Всю ночь он не сомкнул глаз. Да и вряд ли кто-нибудь в городе спал в эту ночь!

Вечером ирийцы по приказу принца покинули наполовину разрушенные городские стены и забаррикадировались в своих домах. И сейчас фернские воины, вошедшие в город на рассвете, штурмовали дом за домом и добивали жителей поодиночке.

Оставив родных в подземном лабиринте Ирийского Дворца, принц спешил туда, где бесчинствовали фернцы, еще смутно представляя, что ему делать дальше. Запыхавшись он выбежал на рыночную площадь. Ужас, который открылся перед ним, заставил его остолбенеть. В городе творилось такое, чего принц не ожидал бы увидеть и в кошмарном сне!

Орудуя мечами и кинжалами, победители рьяно и торопливо терзали добычу, как будто она могла от них убежать. Из окон летели трупы хозяев и разбитая мебель. Со всех сторон слышались крики и победные возгласы, вопли и ругань. И все это — и звон разбиваемой посуды, и треск вышибаемых дверей, и хруст выламываемых рук — сливалось в невообразимое нечто, сравнимое только с гулом подземного царства. Фернские мечи разили направо и налево, как в разгаре битвы. И было уже не разобрать — кровь ли то, или молодое ирийское вино ручьями течет по городской мостовой.

Принц с трудом постигал происходящее. Только сейчас он понял, что совершил вчера трагическую ошибку, отдав приказ прекратить сопротивление — надо было сражаться на улицах до последнего! На что он рассчитывал? Теперь принц на горьком опыте убедился: защищаться намного труднее, чем нападать — раньше ему казалось наоборот.

Онорес попятился назад и свернул в боковую улицу. Здесь, у стены разграбленного дома с зияющей, сорванной с петель дверью фернский воин насиловал молодую ирийку. Поравнявшись с ним, Онорес выхватил меч и с размаху опустил его на спину воина. Фернец захрипел, опрокинулся и застыл с выражением удивления в остановившихся глазах.

«Может быть, еще недавно этот солдат под моим командованием шел в боевой колонне, по моему приказу бросался на штурм и готов был в любую минуту грудью своей заслонить меня от удара, — думал с тяжелым сердцем Онорес. — А теперь он явился на мою землю, чтобы грабить, убивать и насиловать!»

По отношению к своим воинам принц всегда был честен — ему не в чем было упрекнуть себя. В походе он находился рядом с ними, ел то же, что они, и запрещал подавать себе редкие яства. Если он требовал к обеду вина, то в этот день вино давали и солдатам. Зная, что любое сказанное им слово отзовется на судьбе каждого простого воина, Онорес старался не отдавать скоропалительных приказов и не подвергать жизнь солдат неоправданному риску. А в тяжелые моменты боя воодушевлял их своим примером, так что однажды военный советник заметил ему:

— Если ты и дальше будешь продолжать лезть в самое пекло, твоя армия скоро останется без полководца!

На что Онорес ответил:

— А ты хочешь, чтоб я сидел на пригорке и спокойно смотрел, как в этом пекле убивают моих солдат?!

И сейчас, глядя на разбой, чинимый в его родном Ирисе фернскими воинами, Онорес не мог поверить, что его совершают люди, в честности и благородстве которых он еще недавно не позволил бы себе усомниться, люди, на которых он полагался, как на себя самого! С ними рядом не единожды смотрел он смерти в лицо, а их доблесть была прочной основой его побед. А может быть, в угарном дыму любви и сплошных триумфов он просто не замечал, что творили его воины во взятых им городах?..

Принц наклонился к распростертой на земле женщине — она лежала без признаков жизни — в глубоком обмороке или уже умерла от страха. Где-то прямо над его головой раздался истошный женский или детский крик, тут же потонувший в шуме и ругани фернских солдат.

Онорес оглянулся и посмотрел вокруг: нет, разбой в Ирисе, действительно, был необычайно жестоким. Подобного он не видел ни в одном из взятых городов — принц не сомневался в этом. Теперь он не сомневался и в том, что моральный дух армии, как и поведение каждого ее солдата в отдельности, напрямую зависит от моральных качеств полководца.

В эту минуту мимо принца проскочили пятеро или шестеро людей, одетых в серые плащи. Он сразу узнал их — это был особый элитный отряд. По их напряженным лицам и нескольким оброненным словам Онорес понял, кого они ищут... Принц надвинул на глаза фернский шлем и перешел на другую сторону улицы.

Молниеносно в голове его родился простой как правда план, с помощью которого, он надеялся, ему удастся остановить разорение Ириса. И он со всех ног кинулся в западную часть города, куда еще не докатилась волна разбоя.

Подбегая к дому своего друга, принц молил Бога лишь об одном: чтобы сюда еще не добрались фернцы. К счастью, здесь пока было тихо. Принцу пришлось долго кричать и колотить в двери, прежде чем его признали и впустили.

На пороге стоял перепуганный хозяин — светловолосый ирийский юноша, чуть пониже Онореса. При виде принца глаза его округлились.

— Леаль, мне нужна твоя помощь! Собирайся! — не переводя духа, выпалил Онорес.

— Куда?! — опешил хозяин. — У меня пять женщин в доме. Кто будет их защищать?

— Ты не был на улице и не знаешь, что творится вокруг, — проговорил Онорес, стараясь быть предельно убедительным. — Через каких-нибудь полчаса фернцы будут здесь. Они ведут себя, как дикие звери, и не успокоятся, пока не оставят в Ирисе камня на камне!

— Что же делать?!

Онорес посмотрел другу в глаза и тихо произнес:

— Я знаю, как остановить их. И помочь мне можешь только ты! — Заметив, что Леаль все еще колеблется, Онорес схватил его за плечи: — Послушай! Если ты сейчас не пойдешь со мной, погибнем мы все — и ты, и я, и твои женщины! Не надейся, что стены твоего дома достаточно прочны и тебе удастся отсидеться за ними. Городские стены были попрочнее, а долго ли они сдерживали осаду? Пошли! Дорога каждая минута!

Леаль наспех пристегнул меч, накинул на плечи плащ, и они выбежали на улицу. Друзья миновали всего один извилистый переулок, как повстречали первого фернца. Они бросились дальше, и вскоре — за следующим же поворотом — перед ними предстала удручающая картина: город был наводнен фернскими солдатами. Все они уже изрядно захмелели, но не столько от выпитого вина, сколько от алчности: каждый волочил добычу бо́льшую, чем мог снести. Адская какофония и разгул достигли чудовищного размаха. Улицы были завалены обезображенными трупами жителей, так что стоило немалого труда пробраться к Центральной площади — цели их пути. Там, в Ирийском Дворце, еще с утра расположились фернские военачальники.

По дороге Онорес пытался растолковать другу свой план. Успех задуманного более чем наполовину зависел от решительности Леаля. По замыслу принца, друг его передаст фернскому командованию требование: до захода солнца фернцы должны покинуть Ирис, и как только его оставит последний фернский солдат, Онорес сам выйдет к городским воротам и сдастся. Преданность друга была той основой, на которой Онорес построил весь свой расчет. Но сейчас Леаль, потрясенный увиденным, казалось, перестал соображать. Сознание собственного бессилия и неспособности остановить чудовищную мясорубку повергли его в прострацию. План Онореса показался ему нереальным и слишком рискованным. Принц почти силой дотащил его до Дворца.

На площади перед Дворцом было на удивление спокойно, у входа нетерпеливо переминалась охрана, не успевшая еще поучаствовать во всеобщем шабаше.

«Господи! Только бы меня сейчас не узнали!» — взмолился Онорес и, подтолкнув друга вперед, громко отчеканил:

— Гонец с важным донесением к главнокомандующему!

Стражники обалдело переглянулись.

— Все зависит от тебя, — прошептал он Леалю и, не давая страже опомниться, впихнул друга внутрь.

На другом конце площади, где стоял Онорес, солнце било прямо в глаза. Отойдя в тень массивной колонны, принц с тревогой ждал, что уготовит ему судьба. Минуты текли бесконечно долго — ожидание становилось нестерпимым.

Но вот двери Дворца распахнулись, и на ступенях появился Леаль. У Онореса отлегло от сердца: они отпустили его! Леаль сделал несколько неуверенных шагов, шаря глазами по сторонам. Потом пошатываясь дошел до середины площади и остановился. В лице его читалось отчаяние: он понял, что минуту назад, ничтоже сумняшеся, сам отдал ирийского принца на заклание! Леаль еще раз безнадежно огляделся вокруг, ища глазами Онореса, потом повернулся, словно собираясь бежать, обнажил меч и, размахнувшись, глубоко поразил себя им.

Онорес стоял, прижавшись спиной к колонне, и едва сдерживался от рыданий. Броситься к другу, обнять его перед тем, как тот испустит последний вздох — Онорес готов был отдать за это что угодно! Кроме... Выдать себя он сейчас не мог!

Тем временем перед Дворцом началось заметное оживление: забегали туда-сюда стражники, вышло несколько командиров, вскочил на коня гонец.

Получив ошеломляющее предложение Онореса, Грациан долго не раздумывал. Внутренним чутьем он понял — тайного умысла здесь не кроется, и, чтоб не спугнуть долгожданную удачу, немедля отдал приказ вывести войска.

Через каких-то четверть часа в город вошли резервные части и спешно принялись за дело: ошалевшее фернское воинство отдирали от винных бочек, стаскивали прямо с насилуемых ириек, отбирали добычу, выхватывая из рук награбленное, и пинками гнали из города. Все делалось быстро и с не меньшей жестокостью, чем происходивший до этого разбой.

Общий людской поток подхватил Онореса и повлек за собой. На одном из поворотов ему удалось-таки увернуться и спрятаться под аркой старинного здания. Тяжело дыша, принц стоял в узкой нише, кровь стучала у него в висках. Он все еще не верил себе: план, его план, сколь бесхитростный, столь и смертельный, и за который было заплачено уже сполна, этот план удался!

Крики, шум, брань откатывались все дальше, и вскоре улица совсем опустела. Онорес подождал еще немного и вышел из своего укрытия. Быстро, почти бегом спустился он по улице, миновал вторую, третью — все они были пусты — и завернув за угол, оказался на той, что вела из города.

Здесь принц резко замедлил шаг. Вдали, у распахнутых городских ворот он заметил несколько высоких фигур — это Грациан поджидал свою добычу. Онорес сорвал с головы фернский шлем и твердой поступью пошел к воротам. Золотистые кудри его развевались на ветру...

Войдя в проем ворот, принц остановился. С обеих сторон к нему подошли фернские стражники. Сделка состоялась.

Еще не зашло солнце, когда в Ферн поскакал гонец. Грациан праздновал победу, о которой вчера мог только мечтать. А теперь! Теперь он мог рассчитывать на любую, сколь угодно большую награду!

Надвигалась ночь. Ирийского принца усадили на коня и повезли, освещая дорогу факелами. Весь путь до Фернского Дворца Онорес провел как в тумане. И всю ночь холодный ветер трепал тяжелый плащ за его спиной…