17:50.

Рэй объясняет, что я должна сделать. Я войду в парк. Найду Джейка. Сделаю для него всё, что он захочет, и вдобавок предложу особенную фиолетовую таблетку, которую Рэй протягивает мне. Я должна проследить, чтобы Джейк её проглотил. Я должна дождаться момента, когда его сознание поплывет, когда он начнет грезить с широко открытыми глазами.

Потом я пройду мимо Аннабель. Если с ней будут другие дети («А они будут, — говорит Рэй. — В такой вечер кто не захочет поиграть на улице?»), я сделаю вид, что завязываю шнурок, чтобы Рэй знал: ему нужно подойти через несколько минут и сказать всем, что парк закрывается раньше обычного. Извините, городские правила, нужно покрасить вот ту статую в дальнем конце дорожки, так что идите, ищите своих родителей. Идите домой.

Аннабель побежит к Джейку и там столкнется со мной.

А потом за нами придёт Рэй.

— Прямо там, у машины мальчишки, — говорит он и ухмыляется, смеётся: — Я знаю, о чём ты подумала, — поёт он дразнящим детским голоском, как те дети, что я видела — они толкали младших, втаптывали их в грязь.

— Ты уйдёшь, только когда я скажу, — продолжает он. — Ты уйдёшь со мной. Ты не будешь оставаться наедине с этим мальчишкой. Или с его машиной.

Он снова смеётся.

— Думаю, это будет полезно для Аннабель. Увидит, что произойдет с её братом. Отличное будет начало — мигом поймёт, что бывает, когда не слушаешься. Жаль, что я не устроил такое представление для тебя. Но перед нашей поездкой на Дейзи-Лэйн… нет, я не забыл… она научится всему, чему следует. Научится быть хорошей девочкой.

— Я убегу, — говорю я медленно, вяло. Слова лежат во рту тяжёлыми гирями.

Рэй смотрит на меня так, будто видит впервые в жизни, будто я кто-то — или что-то — новое.

Потом он смеётся и похлопывает меня по щеке — не бьёт, а именно похлопывает, ласково, мягко проводит горячей ладонью по моему лицу.

— Нет, — говорит он. — Не убежишь.

И он прав. Я не убегу. Не потому, что не хочу, а потому что не смогу. Потому что моя рубашка теперь такая неподъемная, давит на кожу, а я чувствую себя странно — мне жарко, я будто плыву и мне невыносимо хочется спать. Тьма наваливается на меня, как Рэй по ночам — нависает сверху.

Необратимая.

Вот что такое ночь. Вот что такое Рэй. А я — ничего не могу этому противопоставить. Никак не в силах одолеть его. И никогда не могла.

Маленькая Алиса пуста внутри, её легко разбить на миллион осколков.