Барбара замечает меня и машет рукой. Подзывает к себе. Я иду — ноги сами несут меня туда, где Рэй. Он смотрит, слегка улыбается, но я знаю: нужно быть осторожной. Нужно делать то, что он хочет.

Нож у моего горла в тот день, когда приходил полицейский. «Не хочу, не хочу, не хочу», — шептал он тогда. «Но никто другой к тебе не притронется. Я не хочу тебе навредить».

— Привет, — говорит Барбара. — Как твои дела сегодня?

Я пожимаю плечами как обычный угрюмый ребёнок — именно так, как Рэй велел мне реагировать, если люди задают вопросы, на которые мне не следует отвечать.

— Хорошо, — говорит она. — Это хорошо. С братом больше проблем не было?

Снова пожимаю плечами. Не смотреть на Рэя. Не проверять, злится ли он. Если посмотришь — точно будет злиться. Мой план — машина, побег, еда — всё ещё стучит и колотится у меня в голове. Он заметил? Уже увидел?

— Ты выглядишь немного… обеспокоенной, — говорит Барбара и переводит взгляд на Рэя. — Это та девочка, о которой я вам рассказывала.

— О, — произносит Рэй. — Надеюсь, ты сохранила ту визитку, которую она тебе дала. Надеюсь, ты знаешь, что есть места… люди, которые могут о тебе позаботиться.

— Я её потеряла, — говорю я, по-прежнему не глядя на него, но я знаю — он в ярости, он просто в бешенстве. Слишком медовый у него голос.

Барбара улыбается:

— У меня есть ещё одна, — и вновь протягивает мне визитку.

— Что ж, Рэй, я принимаю ваше предложение прогуляться вместе до моей патрульной машины, — говорит она. — Посижу там с бумагами, разберусь со всем. Обожаю, когда случаются эти школьные экскурсии на весь день, честное слово.

— В парке сегодня особенно приятно, — говорит Рэй. — Очень тихо, — и проходит прямо мимо меня, Барбара идёт рядом с ним.

Я солгала и он это знает. Она не болела — он поймёт. Больные девочки не ездят на экскурсии. Она должна была быть здесь, но её нет и он всё узнает. Он найдёт деньги. Дом на Дейзи-Лэйн, номер 623, в четырёх часах езды отсюда. У него есть нож и он им воспользуется. И это будет целиком моя вина.

Я разворачиваюсь и, слепо пошатываясь, иду к автобусной остановке. Мне нужно попытаться остановить его, сказать, что я сожалею, что я буду самой лучшей девочкой на свете, что не просто буду держать Аннабель, а покажу ей, как надо себя вести, научу её всему, пока он будет смотреть. Всему, чего он хочет.

Чему угодно.

Чья-то рука ложится мне на плечо. Он вернулся за мной. Ему всё равно, что кто-то может увидеть. В парке так тихо. Он отведёт меня в грузовик, увезёт обратно туда, где когда-то жила маленькая девочка, и я не смогу его остановить, никогда не могла остановить. Я поворачиваюсь и быстро говорю:

— Пожалуйста, не надо. Не ходи к ним. Виновата только я.

— Что? — удивляется Джейк.