Вот как обстоят дела на самом деле:

Холод. От магазина. От молочного отдела, по которому ты шла, чтобы взять йогурт. От морозильных камер, забитых доверху замороженными пиццами и круглыми ведерками с мороженым.

Холодно. Вылезая из пикапа, ногой задеваешь что-то металлическое — автомобильную деталь, валяющуюся на земле.

Не останавливайся. Не смотри.

Поднимаешься по лестнице. Сзади — шаги Рэя. Слышишь, как он на секунду останавливается и улыбается, глядя на единственную открытую дверь квартиры на втором этаже. Индийская семья. У них вечно дети бегают туда-сюда. Иногда по ночам телевизор у них орёт так громко, что Рэю приходится спускаться и стучать в дверь:

— Пожалуйста, сделаете потише? Большое спасибо.

— Этот тип на парковке пялился на тебя? — спрашивает Рэй, как только вы заходите в квартиру, едва дверь с глухим стуком закрывается и он защелкивает все замки. Первый. Второй. Третий.

— Лучше перебдеть, чем недобдеть, — так он всегда повторяет.

Ты качаешь головой: нет, нет. Даже если бы он и смотрел, то точно не на тебя.

На тебя никто никогда по-настоящему не смотрит.

Рэй убирает продукты. Йогурт — в холодильник, свои пакетики с овсянкой — в шкафчик над раковиной. Пять яблок — по одному на каждый день, когда он возвращается с работы. Пять готовых ужинов в специальных лотках, которые ты будешь разогревать ему по вечерам, если он не принесёт домой что-нибудь другое.

Он подходит к дивану. Протягивает тебе стакан воды — такой холодной, что стенки запотели, а внутри звенят кубики льда. Ты уже задрала юбку до талии, руки вытянуты вдоль тела, ладонями вверх. Ждёшь.

— Хорошо, — говорит он и ложится сверху. Тяжёлый, давящий, всегда давящий.

— Ты хорошая девочка, Алиса.

Потом он даст тебе воду и баночку йогурта. Сядет рядом, положив одну руку тебе на колено. Вы будете вместе смотреть телевизор. Он скажет тебе, какая ты счастливица.

— Да, — ответишь ты. — Я знаю, что мне повезло.