12.

Израильтян в Ратомку прибыло всего два десятка, но в первый момент показалось, что они заполонили собой посёлок целиком. Все — русскоговорящие, хотя бы один родитель у каждого приехал в Святую Землю из бывшего СССР. Каждый имел опыт операций в Газе против ХАМАС или в Ливане против Хезболлы. Командовал ими старший офицер — серен Моше Вейцман. Он был типичным представителем своей нации. Если бы не короткая уставная стрижка, с его носатым лицом очень гармонично смотрелись бы кипа и пейсы. Остальные обладали весьма разной внешностью — от столь же вызывающе семитской до совершенно славянского типа, не отличить от белоруса или русского. Но одно их всех роднило точно.

— Надменные засранцы! — без колебаний поставил диагноз Антон.

Андрей, только вернувшийся с очередного сеанса ожидания среди болот и с восторгом вспомнивший о главном достижении цивилизации в области комфорта и гигиены — тёплом душе, согласился с «пиджаком», но постарался виду не подать.

Олег пожал руку каждому, после чего попросил Вашкевича отправить основную часть еврейского кагала в казарму к альфовцам — в доме Андрея и в коттедже охраны напротив элементарно не хватало места. Вейцман пробовал было возмутиться — все его люди должны присутствовать при первом инструктаже перед отправкой в прошлое, на что майор любезно согласился:

— Конечно! Сначала переговорим с вами, а потом вы передадите инструкции своим.

Столовая Лиходеевского опустела, правда, в воздухе остался специфический запах. Нет, не убийственный чесночно-луковый выхлоп, что висел плотным облаком над еврейскими местечками Беларуси в эпоху черты оседлости, но евреи, соблюдающие кашрут, всё равно питаются иначе, соответственно, пахнут по-другому. Особенно когда их много. За столом разместились ходоки в прошлое, эксперт и израильский командир.

— Моше! Я отвечу на любые ваши вопросы, чем больше вы осведомлены, тем меньше шанс ошибок в операции. Но сначала хотел бы сам задать несколько, — начал Синицын.

— Согласен! Только давай сразу на «ты». Мы знаем русский и вашу любовь к «выканью», но даже премьера называем на «ты» и по имени.

— В нашем кругу — нет проблем. Но если поедешь в Россию и встретишься с их президентом, не говори ему «привет, Вован». У каждого общества есть свои правила. И так, первый вопрос. Твои парни — из одного подразделения? Боевое слаживание прошли?

— Из разных. Разведка и десант. Два полицейских с опытом в ЦАХАЛ. Познакомились. Выполняли схожие задачи. Уверен, проблем не будет.

— Я не о том, будет ли кто-то из них ссориться с другим или обсуждать приказ. Просто наша группа притёрта настолько, что даже в рациях нужда минимальна, понимаем друг друга с полуслова. Например, когда Антон открывает рот, все знают: сейчас прилетит неуместная шутка.

Еврей изобразил, что он выше подобных мелочей, объект подколки засопел, остальные улыбнулись.

— Поэтому второй вопрос, — продолжил майор. — До выполнения вашего основного задания — спасения части узников Минского гетто — согласны ли вы принять участие в менее крупных операциях, чтоб люди пообтесались в прошлом, прочувствовали обстановку?

— Не возражаю. Парни рвутся в бой.

— Как раз боёв мы стремимся избегать, — включился Журавков. — Немцев нам не жалко, как и их истории. Но фрицы массово используют белорусскую полицию, а соотечественников стараемся не трогать, чтоб не пресечь какие-то генеалогические линии. Вполне вероятно, что у бывших перевёртышей выросли нормальные дети и внуки, не хотим лишать Беларусь части граждан.

— В том числе — ваших предков? — съязвил израильский военный. — Ненароком убьёте кого-то из своих и сами исчезнете?

— Так оно не работает, — возразил Андрей. — Что бы мы не поменяли в прошлом, на нас самих оно никак не сказывается, даже если расстроить встречу моих бабушек и дедушек. Мама и папа не родятся, увы, но я вернусь из прошлого ровно такой, какой был, помнящий их, хоть никаких документов и свидетельств существования не сохранилось. Нет, вру. Фотографии и письма, лежащие в моём доме, уцелеют. На небольшом расстоянии от перехода почему-то сберегается оазис прежней версии истории. Только не спрашивайте почему — не знаю.

— Но как же выдающиеся белорусские учёные, изобретатели машины времени? Они не просчитали все побочные эффекты?

Собеседники Вейцмана сдержали улыбку, тем более не осведомлены — выпад в адрес белорусской науки означает троллинг или гость правда не в курсе, что портал обнаружен чисто случайно, оставленный здесь неизвестно кем.

— Физические особенности пока ещё недостаточно изучены, — обтекаемо сообщил Журавков, после чего беседа перетекла в практическое русло — в подготовку учебного выхода в деревне в сторону Осипович, на пределе доступа из Ратомки. Большое число людей там не нужно, бой не предвидится, но пусть навязанные помощники из Израиля втягиваются в процесс. Заодно уговорят соплеменников из прошлого, что еврейский бог Яхве велит покинуть обжитые места.

Следующие двое суток прошли на полигоне, где профи из ЦАХАЛ бегали по мёрзлой земле в красноармейских шинелях, шапках-ушанках и кирзачах, стреляли на бегу, стоя и лёжа из МП40 и МГ34, а также винтовок «маузер», причём, несмотря на странный внешний вид, делали это с таким азартом, словно штурмовали Тегеран. Как там со слаживанием, сказать непросто, но тим-билдинг у них состоялся.

Вечером Олег докладывал председателю, удалившись на плац в сопровождении Андрея, где разговор не могли подслушать непрошенные коллеги.

— Товарищ генерал-лейтенант! Израильтяне подготовлены неплохо в плане огневой подготовки, физических кондиций и рукопашного боя. Умело прикрывают друг друга при продвижении, ожидая обстрела противником. Но они совершенно точно настроены воевать! В их составе лишь двое приспособленных к действиям по выводу спасаемых — полицейский психолог и врач. Остальные — киллеры без тормозов. Практически у каждого кто-то из дальней родни погиб в годы Холокоста, счёты к гитлеровцам — личные, руки чешутся.

Он выслушал ответ начальства и прервал связь.

— Вот так, Андрюха. Обещает попросить, чтоб из Иерусалима им натянули вожжи. Но, твою ж мать…

— Выпустим их на мой необитаемый остров в болотах, я закрою переход, пусть воюют с комарами до посинения, нет?

— А евреям сообщить о героической гибели их спецназа при освобождении гетто, где мы справимся и без богоизбранных?

— Типа того. Но я же уверен, Олег Дмитриевич, вы приказа на их вечную ссылку не отдадите. Просто выпускаете пар, мечтая вслух.

— Типа того, — передразнил майор. — Ладно, давай на отдых. Парней Вашкевича проинструктируем, пусть присматривают… Хотя о чём я? Если евреи начнут пороть чушь, не стрелять же им в спину?

— Устроим чемпионат по рукопашке. Прямо там — в еврейском местечке. Вейцмана не завалю, но переговорщика и доктора беру на себя. Обоих, — пообещал Андрей.

Он был настроен столь же мрачно в день операции. Тем более гости составляли в команде большинство. Поскольку мужички в красноармейских шинелях, но с приметными пистолетами-пулемётами Вермахта смотрелись бы не совсем аутентично, вызывая вопросы у недоверчивых от природы евреев, Олег велел им всем выдать по винтовке «маузер», несколько похожей на мосинскую трёхлинейку. Моше получил «вальтер» в кобуре, второй пистолет — его заместитель Авгидор Вейцман.

Днём раньше Олег спросил у командира их группы: нормально ли, что под началом офицера в качестве заместиля служит его родной брат? Моше посмеялся и ответил: два самых прославленных белорусских танкиста в Великую Отечественную — братья Вайнрубы, причём старший Евсей долгое время находился в прямом подчинении у младшего Матвея. Майор поспорил бы, кто из танкистов Беларуси круче, здесь всё же родились двукратные Герои Советского Союза — Иван Якубовский, Иван Шутов и Иосиф Гусаковский, все трое из танковых войск, но предпочёл промолчать. Опасался нарваться на очередную лекцию о величии еврейского народа со спекуляцией на имени Гусаковского, чистокровного белоруса, библейское имя Иосиф не означает, что его носители, в том числе Сталин, относятся к евреям. Майор просто принял как факт: братья — так братья, ваши отношения. Хотя совсем не похожи, Авгидор — низенький, круглолицый и скорее польской, чем семитской внешности.

Перед открытием портала в гараже и около него собралось 32 человека, за оградой, как обычно, ждали автобусы, «скорая помощь» и машина ГАИ. Из числа израильтян первым у портала стоял Борух Айзекман, полицейский психолог-переговорщик. В период подготовки он запомнился спичем о перспективах общения с единоверцами:

— Таки лучше всем нам одеть форму СС, взять немецкую овчарку, пальнуть в воздух для острастки и кричать: юден, шнель-шнель! Я же знаю наших евреев. Интернета нет, о массовом уничтожении местечек газеты оккупантов не пишут. Слухи ходят, но на то она и война, чтоб плодить нелепые слухи. Гоев, пугающих оружием, послушаются сразу. А с нами начнут торговаться.

— Тогда зачем нам переговорщик? — хмыкнул Олег. — Устроить маскарад и перепугать всё местечко до нервного поноса мы и сами с усами.

— Приказано действовать на добровольных началах, — печально парировал Айзекман. — Мы же из демократического государства. Либералы из Кнессета, когда история однажды расползётся, спросят: почему вы не учли их мнение, не дали возможности проголосовать? Я бы их самих, весь Кнессет, отправил в Минское гетто — пусть там гонят свою демократию, — и добавил: — Не представляете, сколько людей в Израиле завидуют вашему президенту-диктатору, который в нужный момент отдаст приказ, и все послушаются, никакой умник не вякнет «давайте поставим на голосование». Нам бы такое, и не случилось бы 7 октября.

— Случилось бы 9 августа[1], — одёрнул его Моше, тот, очевидно, придерживался иных взглядов. — Никакой политики! Только задание.

Ради этого задания они вышли в местечко на рассвете ясного майского дня. В небо улетел дрон, две группы альфовцев перекрыли дорогу. На востоке она выводила к деревеньке Дрогиново у шоссе Минск-Осиповичи, на западе вела в район Слуцка. Ну а еврейские «красноармейцы», получив заверения Антона, что врага не наблюдается, шагнули к домам.

Минул час.

— Сдаётся мне, Борух был прав про форму СС, — лениво бросил «пиджак». — Даже фотографии с грудами трупов могут не убедить. Евреи — народ набожный. Помолились в синагоге своему богу и веруют, что он их спасёт.

— Без вариантов, — отреагировал Олег. — У Моше и нескольких других — нагрудные камеры. Будут доказывать своему начальству, что всё прошло мирно и добровольно. Хотя в моём понимании ЦАХАЛ, МОССАД и гуманизм не вмещаются в одну строчку. Кстати, читал, что во главе МОССАДа поставили выходца из Беларуси, значит, у арабов чёрный день.

Он взял рацию и поочерёдно попросил откликнуться оба поста, ясно, что всё тихо, но лишний раз напомнить: начальство бдит. Выслушал доклады «всё тип-топ», принялся жевать травинку.

Наконец, появилась первая семья — мужчина в чёрном, женщина в платье столь же праздничного цвета, выводок детей. Глава семьи вёл козу и в руках держал петуха. Сыновья постарше катили тележки с сундуками.

— Ну куда козу — в автобус⁈ — изумился Антон, но Олег шикнул на него — молчи, пусть только пройдут переход.

За следующие минут сорок набралось с полсотни согласившихся на эвакуацию, большинство — столь же обременённые имуществом и живностью. Олег предупредил Моше: за животных и птиц сам отвечаешь, серен только нервно дёрнул плечом.

Наконец, показалось последнее семейство, сопровождаемое Борухом и ещё одним бойцом, Олег отозвал посты на дороге, все вернулись в 2026-й год.

Во дворе и за забором творилось светопреставление: местечковые евреи обнаружили, что попали куда-то не туда, да и холодно для мая… Самые активные рвались назад, их не пускали бойцы «альфы», дело дошло до потасовки. В общем, это было самое беспокойное и неприятное спасение за всю операцию «Ратомка».

— Моше! Успокой своих! — рявкнул Синицин. — Скажи брату, чтоб помог оцепить улицу, если разбегутся, скандал… Кстати, где Авгидор?

— Он остался, — спокойно произнёс израильский командир и твёрдо посмотрел Олегу в глаза. — У него — приказ и своё задание.

— Вашкевич! — заорал майор. — Бросай этих чокнутых, собирай всех и бегом сюда! Четверо с пулемётами — охранять гараж! Остальные идут в прошлое…

И осёкся, увидев «вальтер», наставленный ему прямо в лоб. От пули в голову бронежилет не спасает.

— Прости. Я не хочу в тебя стрелять. Но приказ превыше. Ты не помешаешь Авгидору выполнить его план.

— Какой, бл… план⁈

— Устранить врагов Израиля, из-за которых мы потеряли десятки тысяч наших соотечественников. Не волнуйся, события на Ближнем Востоке никак белорусскую историю не затронут.

— Кто отдал приказ?

— Премьер-министр. И только он может его отменить.

— Прекрасно. С открытия портала ушло два часа того времени, больше 10 километров он не отшагал, — прикинул Олег. — Сейчас его время как бы законсервировалось. Кстати, ты в курсе, что видео с моей камеры автоматом идёт на сервер КГБ? В том числе картинка, где ты тычешь в меня своей пукалкой?

— Неприятно, — ухмыльнулся еврей. — Но это — наименьшая неприятность.

Краем глаза Олег увидел, что «альфовцы», подчинившись командам Вашкевича, подтянулись во двор. Что переселенцы сейчас предоставлены сами себе и терроризируют Ратомку, не столь уже важно. Любая искра, и начнётся короткая белорусско-израильская война, евреи круты, но у белорусов МП40. Майор решил действовать иначе.

— Вашкевич! Взять израильтян на прицел, но без моей команды не стрелять. Звоню председателю КГБ.

— Валяй! — ощерился в кривой улыбке Вейцман.

Словно он что-то знал… Смартфон Олега показал «нет соединения с сетью». Конечно, сигнал GSM имелся, но труба не хотела коннектиться.

Рядом встал и опустил оружие Андрей, не обращавший внимания на пистолет Вейцмана.

— Не выходит? У меня тоже. Сигнал вышки есть, связи нет. Чот нехорошее на душе…

Олег принял решение.

— Вашкевич! Оборонять портал. При попытке прорваться в гараж — огонь на поражение. Андрей, у тебя же есть проводной телефон дома?

— Как не быть? Пользуюсь им только редко…

— Оставайся тут. Я звоню на Комсомольскую, оттуда свяжутся с Кнессетом и вашим премьером, будем действовать, как прикажут. Моше! Уйди с дороги нах, пока терпение не лопнуло…

В доме Олега встретила встревоженная Зина. Она едва сдерживала Карла, тоже почувствовавшего неладное, тот был готов выпрыгнуть во двор и рвать клыками врагов хозяина. Плевать, что их больше, плевать, что международный скандал. Собака…

Ноутбук, кодированный чат прямой связи с генералом… Нет интернета.

Телефон работал, но набранный городской номер приёмной председателя привёл на металлобазу. Мобильный генерала ответил, но детским голосом. Чертовщина…

Что-то изменилось. Не кардинально, но достаточно, чтоб городские и мобильные телефоны стали другими. Что накозепорил треклятый Авгидор⁈

Успокоив дыхание, Олег набрал телефон справочной Минской городской сети, уж он-то остался прежним, и спросил телефон КГБ республики. Там существует круглосуточная служба по приёму звонков граждан, если что — перенаправят.

— Майор госбезопасности Олег Дмитриевич Синицын. Личный номер… Нахожусь в чрезвычайной ситуации. Необходимо немедленно доложить председателю Комитета о проблеме в операции «Ратомка».

Пауза. Потом недовольный голос:

— Нам неизвестен сотрудник Синицын. Гражданин, зачем вы хулиганите?

Он бросил трубку. Потом поднял и набрал свой домашний. Длинные гудки. Отбой.

Вышел на веранду, вдохнул холодный воздух. Вернулся за Зиной.

— Нет связи с КГБ. Меня не знают. Кто-то из евреев остался в прошлом. Похоже, наворотил дел. Эти держат гараж на мушке и грозят начать стрельбу, если попытаемся снова уйти туда и его вернуть.

— Кошмар!

— Давай действовать. Разбегаемся. Я — к себе домой. Ты — в магазин, там есть лоток с газетами. Пробуем узнать, что произошло в нашем мире не так. Или слишком так. Встречаемся здесь у Андрея через 40 минут.

Комсомолка натянула куртку и короткие осенние сапожки в мановение ока, крутиться полчаса перед зеркалом для выхода ей не нужно. Взяла с собой Карла на поводке — в присутствии множества малознакомых и враждебно настроенных людей он облаялся бы. А вдруг кому-то из израильтян вздумается войти в дом справить нужду? За целостность человечьего организма тогда поручиться нельзя.

Олег вернулся первый, обнаружив, что посёлок почти не изменился, но на месте его дома стоит огромный особняк, за забором играют чужие дети, даже не попытался войти внутрь. Местечковые евреи из прошлого все снова собрались у автобусов и что-то стихийно требовали — под рёв малышни, кудахтанье кур, блеянье коз. Гэбисты из числа организаторов встречи безуспешно мучили свои телефоны, оставшись и без обычной связи, и без интернета.

По небу проплыл большой пассажирский самолёт, явно снижающийся на посадку. Четырёхмоторный винтовой! Что, россияне уже успели запустить на минские рейсы Ил-114?

Олег тряхнул головой, отгоняя наваждение. Ил-114, о котором столько трубили СМИ как о грядущем прорыве в деле замены импорта на отечественные самолёты, лишь двухмоторный. Значит, наступил ренессанс винтовой авиации, сравнительно тихоходной, но экономичной. Или, чёрт побери, эпоха реактивных лайнеров минула Беларусь⁈

Наконец, вернулась Зина и протянула целую стопку газет.

— Представь, моя кредитка не определяется! А наличные не взяла. Пробовала упрашивать, продавец дал за спасибо непроданные вчерашние.

На студёном ноябрьском ветру, не чувствуя холода, скорее — ударивший в голову жар, Олег развернул первую газету.

Независимая Республика Беларусь существует. Хоть это… Но, увидев статью на второй полосе, понял, что оставленный в прошлом киллер выполнил план по убийствам арабских политиков в полном объёме, не зная цену, которую его народ будет вынужден заплатить. Майор опрометью бросился к гаражу.

Там, основательно озябшие, евреи и белорусы хранили статус-кво. Разве что стволы пистолетов, пулемётов и винтовок не столь настойчиво смотрели в лоб «товарищей по оружию».

— Моше! Твои и Авгидора родители жили в Израиле в 1953-м году?

— А что? — серен в их излюбленной традиции ответил вопросом на вопрос.

— У других твоих людей — тоже?

— Примерно у половины.

— В таком случае вы только что убили своих родителей и более миллиона других евреев. Больше удавалось одному лишь Гитлеру. Молодцы. Поздравляю!

Израильтянин, опустивший было пистолет, снова начал поднимать руку. Другие евреи тоже моментально переключились с гаража на Олега, их лица не предвещали ничего доброго, разумного, вечного. Кроме «вечная память» покусившемуся на святое.

— Читаю: «Президент Беларуси… да, у нас президент тот же, иначе быть не могло, в стране всё стабильно как Баальбекская платформа, поздравил президента Палестинской Народной Республики Абдуллу Юсуфа со 100-летием со дня рождения его отца, первого президента палестинского государства Хасана Юсуфа, национального героя и самого уважаемого лидера арабского мира». Далее историческая справка о том, как герой Юсуф в 1953-м году после прогремевшей серии убийств еврейскими боевиками политических фигур в странах Ближнего Востока сколотил антиизраильскую коалицию, которая стёрла сионистское государство с лица земли, последних уцелевших евреев вывезли из Хайфы корабли Королевского флота Великобритании. От себя добавлю: в тот год советские и китайские военные увлечённо долбили американцев в Корее, те не остались в долгу, всем было не до Ближнего Востока, — Олег сунул газеты Вейцману и Айзекману. — В 1953-м в Израиле уже жил миллион евреев?

— Примерно полтора… — выдавил из себя полицейский, развернувший газету дрожащими руками.

— Значит, минус полтора миллиона. Сменились какие-то элементы программного обеспечения сотовой связи, наверно, в разработке ПО участвовали израильтяне, оно другое. В КГБ меня не знают, как и я — нового председателя. Но Президент — тот же. Пусть он принимает решение что делать дальше. Или не делать вообще ничего. Ваших местечковых отвезём в Бобруйск, вас самих устроим физруками в школах, у всех хорошо с физподготовкой. Ни на что более ответственное вы не годитесь.

Вейцман больше не угрожал пистолетом. У твердокаменного мужика натурально тряслись губы.

— Открывай портал! Остановим Авгидора.

Андрей подбоченился рядом с майором и пожал плечами. Он прекрасно знал инструкцию: непременно снова вернуться в прошлое, чтоб возвратить в настоящее любого, там застрявшего, если его отсутствие вдруг обнаружится после закрытия портала. Мог позволить себе любую дерзость, поскольку без его ладони машину времени не запустить, и лениво бросил:

— Менее часа назад ты угрожал всех нас убить, если мы попробуем забрать твоего брата назад. Что тебе дальше взбредёт в голову — даже товарищ ХЗ не знает. Обождём, а пока попытаемся связаться с Администрацией Президента.

Моше едва не рыдал.

— Ты же слышал из газетного: у него прекрасные отношения с Палестиной! Вдруг не согласится? И у вас приказ: всегда и всех доставлять обратно. Любой ценой. Даже трупы!

Олег решил прекратить комедию-драму.

— Хорошо. Портал откроем. Куда он направился?

— В деревню Дрогиново, в километре у дороги на Осиповичи. Там должен добыть одежду, переодевшись в гражданку, и далее действовать по обстоятельствам. Идти собирался через лес, оставаясь невидимым для дрона. Переправьте нас туда, мы найдём его и остановим.

— Э, нет, — не согласился майор. — С меня вашей самодеятельности хватит. Израильский отряд сдаёт оружие и ждёт. Ты тоже сдаёшь, но идёшь с нами. Тебя брат послушается быстрее.

…Они обнаружили Авгидора только через два часа блужданий в прошлом. По каким-то причинам тот отступил от согласованного с Моше плана и выбрался на дорогу из леса километров на пять севернее, ближе к Минску. Остановился, когда его полукольцом окружили полтора десятка человек с МП40 наизготовку, а вперёд вышел брат.

— Всё кончено. Твоё вмешательство в историю привело к неисчислимым бедам. Читай!

Он протянул ему газету из будущего. Того самого будущего, в котором Израилю нет места. Авгидор пробежался глазами по тексту. Криво усмехнулся.

— Спасибо. Значит, Хасан Юсуф — первоочередная цель. Посторонись, я пойду дальше.

— Нет. Ты никуда не пойдёшь. Возвращаемся.

На лице Авгидора нарисовалась брезгливая гримаса.

— Мы с тобой об этом говорили, ты не верил… Не верил, что гои возьмут в заложники остальных наших солдат и вынудят тебя раскрыть мой план, помогать им… Газета? У вас в будущем было очень много времени, да хоть месяц, чтоб найти соответствующую бумагу, распечатать. Думаешь развести меня как последнего шлимазла?

— Авгидор… Клянусь тебе памятью наших родителей… Нам надо вернуться в 2026-й год!

— Не вернусь. И ты — тоже.

Он молниеносным движением выхватил «вальтер» и выстрелил в Андрея, дежурившего у закрытого портала.

[1] 7 октября 2023-го года — день крупнейшей террористической акции ХАМАС против населения Израиля. 9 августа 2020-го года — день выборов Президента Республики Беларусь, после которого начались массовые выступления несогласных граждан, пресечённые силовыми структурами.