Конец сентября 1937 года, Кремль.

Сергей сидел за столом в кабинете, быстро выводя строки на чистом листе бумаги. Он составлял черновик директивы для Наркомата внешней торговли по увеличению поставок в Синьцзян: точные цифры по авиабензину, запасным частям для И-16, радиостанциям. Солнце уже клонилось к закату, и свет падал на стол под другим углом, чем утром. В комнате было тихо, только перо иногда поскрипывало по бумаге.

Дверь открылась после короткого стука. Вошёл Павел Судоплатов. В руках у него была тонкая папка. Сергей поднял голову, кивнул в сторону кресла напротив стола.

— Присаживайтесь, Павел Анатольевич.

Судоплатов сел, положил папку на колени.

Сергей отложил перо.

— Павел Анатольевич, начните доклад с Китая.

Судоплатов слегка наклонил голову.

— Иосиф Виссарионович, если позволите, я хотел бы начать с Японии, потому что это непосредственно касается Китая и Чан Кайши.

Сергей подумал и кивнул.

— Хорошо. Говорите.

Судоплатов открыл папку и начал докладывать.

— Поступила информация из Токио. Люди премьер-министра Накамуры оказывают помощь некоторым командирам из Гоминьдана. Речь идёт о попытках повернуть этих командиров против Чан Кайши.

Сергей слегка приподнял бровь.

— Действительно важная информация. Это известные командиры?

Судоплатов покачал головой.

— Нет, не самые известные. Из среднего звена. Но некоторые из них уже чувствуют себя генералами: получают крупные суммы, на которые содержат значительные отряды, и к ним поступает оружие в больших количествах.

Сергей откинулся на спинку кресла.

— Интересно. То есть Накамура ушёл из Маньчжурии и решил эти средства перенаправить на внутреннюю борьбу среди гоминьдановцев.

— Именно так, — подтвердил Судоплатов. — Он беспокоится, что американцы сделают Чан Кайши главным партнёром на Востоке. Накамура пошёл на огромный шаг — отдал Маньчжурию без войны, и американцы это запомнят. Сейчас он их фаворит. Но он понимает: Китай по размерам и населению намного больше Японии. Если Чан Кайши получит полную власть и устранит коммунистов, он станет для Вашингтона главным антикоммунистическим партнёром в Азии. Тогда основные преференции — нефть, кредиты, технологии — пойдут в Нанкин, а не в Токио. Накамура не хочет помогать коммунистам, потому что это сразу испортит отношения с Рузвельтом. Поэтому он выбрал другой путь: финансировать раскол внутри самого Гоминьдана.

Сергей задумался на несколько секунд.

— Американцы знают об этом?

— К сожалению, Иосиф Виссарионович, этого мы пока не знаем. Наши источники в США по этому вопросу молчат.

Сергей кивнул.

— Хорошо. Внимательно следите за окружением Накамуры. Любые новые контакты с китайцами необходимо фиксировать немедленно. Перейдём к британцам. Каковы шансы Идена остаться у власти?

Судоплатов достал из папки один лист, пробежал глазами.

— В этом году Иден точно удержится. В следующем — возможно всякое.

— Под «всяким» что вы имеете в виду? Какие предпосылки могут привести к его ослаблению?

— Прежде всего — провокация Геринга в Европе и вялый ответ Идена на неё. Иден, конечно, не так уступчив, как были Болдуин или Чемберлен, но он всё же не тот премьер, который готов сразу ввязываться в конфликт с Германией.

Сергей вспомнил предыдущие доклады.

— Ранее вы говорили, что Геринг постоянно поддерживает контакт с британцами, и лично с Иденом, и отменил все приготовления в Восточной Европе.

Судоплатов кивнул.

— Да, это так. Но Геринг с кем-то ещё ведёт переговоры по телефону — из-за границы. Мы пока не установили, с кем именно. При этом он явно готовит захват Австрии.

Сергей мысленно отметил совпадение: в его прежней истории Аншлюс произошёл в 1938 году. Гитлер был мёртв, у власти Геринг — и всё равно события двигались по схожему руслу. Неужели инерция слишком велика?

— То есть эти загадочные звонки могут быть связаны с подготовкой к Австрии?

— Мы пока этого не знаем. Наши агенты ещё не смогли подойти достаточно близко к Герингу.

— А по Чехословакии и Польше — пока тихо?

— По Чехословакии Абвер действительно снизил активность. Но есть ещё одно направление по Абверу, не связанное с Европой.

— Продолжайте.

— По нашим сведениям, Абвер стал очень активен в Афганистане и в британской Индии, особенно в мусульманских районах.

Сергей молча кивнул, потом сказал:

— Значит, Геринг ведёт переговоры с Иденом, а параллельно подкапывается под британские позиции в Азии. Не удивительно.

Судоплатов подтвердил кивком.

Сергей продолжил:

— Понятно. Нужно выяснить, с кем именно говорит Геринг. Что по Абиссинии? Вы упоминали, что там замечены британцы.

— Да. И сейчас там появился новый человек — итальянец по имени Кассио Арборе. По некоторым данным, он вообще не гражданин Италии.

Сергей нахмурился.

— Думаете, он британский агент?

— Возможно. Но точно мы ещё не установили. Что он разведчик — это очевидно. Национальная принадлежность под вопросом.

— Хорошо, Павел Анатольевич. Всё развивается очень интересно. Через три дня жду следующий доклад. И постарайтесь организовать работу так, чтобы к концу года наши источники получили доступ к информации по Герингу и по Накамуре — максимально близко.

— Так точно, товарищ Сталин.

Судоплатов встал, собрал бумаги, отдал честь и вышел.

Сергей остался один. Он подошёл к карте на стене — это была большая карта Азии и Европы, на которой были нанесены последние пометки красным и синим карандашом. Он смотрел на неё долго, потом вернулся к столу и взял чистый лист.

Информация от Судоплатова добавляла новые детали к общей картине. Накамура не просто выполняет американские пожелания — он пытается сохранить для Японии место под солнцем, не допустить полного доминирования Чан Кайши. Это создавало возможности. Если японские деньги и оружие пойдут к недовольным гоминьдановским генералам, внутри Нанкина начнётся борьба. Чан Кайши будет вынужден отвлекаться на внутренние дела, тратить силы на удержание лояльности командиров. Это даст Мао передышку — время для консолидации, для расширения контролируемых районов, для подготовки новых партизанских баз.

Сергей начал записывать.

'Дополнения к плану по Дальнему Востоку, 29 сентября 1937.

Япония — Накамура: — Подтверждено финансирование анти-Чан Кайши элементов в Гоминьдане. — Цель: не допустить полного превращения Китая в главного американского союзника в Азии. — Наши действия: а) Через разведку установить точные каналы поставок денег и оружия. б) Рассмотреть возможность косвенного информирования Мао о японских контактах — чтобы коммунисты могли использовать это для пропаганды среди гоминьдановских солдат. в) Не вмешиваться напрямую — пусть японцы и Чан Кайши ослабляют друг друга. г) Усилить наблюдение за американской реакцией. Если Вашингтон узнает — возможен разрыв между Токио и США, что нам выгодно.Последствия для Мао: — Внутренняя борьба в Гоминьдане даёт окно в 6–12 месяцев. — Увеличить поставки по прежнему плану, но добавить специалистов по партизанской войне и пропаганде. — Поручение по операции в Синьцзяне: подготовить дополнительные маршруты на случай, если Чан Кайши усилит контроль на северо-западе.»

Он отложил лист и взял другой — по Европе.

Геринг готовит Австрию, но при этом ведёт тайные переговоры с неизвестным зарубежным собеседником. Если это британцы — то почему одновременно активизация Абвера в Индии и Афганистане? Логично предположить двойную игру: официально — умиротворение Идена, неофициально — подготовка удара по британским колониальным интересам через мусульманские движения. Классический приём: отвлекать внимание на Европу, а бить в другом месте.

Черчилль, поддерживаемый Барухом и Рокфеллерами, ждёт своего часа. Если Геринг сделает резкий шаг — например, Аншлюс без согласования с Лондоном, — это может стать поводом для смены правительства в Британии. Иден падёт, Черчилль поднимется. Тогда англо-американский блок оформится окончательно, и направлен он будет прежде всего против СССР.

Сергей записал:

'Европа. Обновление оценки.

Германия — Геринг: — Подготовка к Австрии подтверждена косвенно. — Тайные переговоры по телефону с неизвестным. — Активность Абвера в Афганистане и Индии — попытка давления на британские колонии. — Наши действия: а) Приоритет разведки — установить личность собеседника Геринга. б) Усилить агентуру в Вене — фиксировать любые приготовления. в) Подготовить дипломатический демарш через Лигу Наций в случае начала действий.Британия: — Иден удержится до конца 1937. — Риск смены в 1938 при европейском кризисе. — Следить за финансированием Черчилля через американские каналы.Абиссиния: — Появление Кассио Арборе — вероятно, агент внешней разведки. — Установить подлинную принадлежность. — Если британец — использовать для компрометации Идена внутри страны.»

Сергей перечитал записи, потом добавил общий вывод:

«Общая стратегическая линия остаётся прежней: — Максимальная поддержка Мао как единственной долгосрочной ставке в Китае. — Не допустить оформления англо-американо-германского блока против СССР. — Использовать противоречия между Накамурой и Чан Кайши, между Герингом и Иденом. — Ускорить перевооружение РККА, особенно на восточном направлении. — К концу 1937 года подготовить проект третьей пятилетки с акцентом на тяжёлую промышленность и новые заводы за Уралом.»

Он сложил листы в отдельную папку с пометкой «Лично. Сентябрь 1937. Дополнения».

За окном уже совсем стемнело. Сергей встал, подошёл к окну, посмотрел на кремлёвские стены, освещённые фонарями. Ситуация усложнялась, но появлялись и новые рычаги. Накамура сам роет яму Чан Кайши — это можно использовать. Геринг играет на нескольких досках — это тоже создаёт трещины в потенциальном антисоветском фронте.

Главное было не дать американцам консолидировать весь Восток под своим контролем. Если Мао получит необходимые ресурсы сейчас, через два-три года он сможет бросить вызов Гоминьдану на равных. А там — посмотрим, как повернётся ситуация в Европе.

Сергей вернулся к столу, взял телефонную трубку и попросил соединить с секретариатом.

— Подготовьте на завтра совещание с Шапошниковым и представителями Генштаба по восточному направлению. И вызовите ко мне завтра утром наркома внешней торговли — нужно утвердить новые цифры поставок через Синьцзян.

Он положил трубку. День закончился, но работа только начиналась. Впереди были месяцы, в которые предстояло заложить фундамент для выживания страны в окружении, которое становилось всё плотнее.

Сергей выключил настольную лампу. Кабинет погрузился в полумрак, освещаемый лишь слабым светом из коридора. Завтра будет новый день, новые доклады, новые решения.

* * *

Третье октября 1937 года выдалось на редкость тёплым для начала осени. Солнце сияло ярко, воздух прогрелся до двадцати трёх градусов, и Токио словно вернулся в лето. Люди на улицах ходили в лёгких рубашках с короткими рукавами, женщины — в простых платьях из хлопка, мужчины — в брюках и полотняных пиджаках, которые многие несли на руке. Дети бегали в шортах и майках, а пожилые сидели на скамейках в тени, обмахиваясь веерами. Воскресенье было выходным, и город наслаждался редким покоем — без спешки рабочих будней, без гула трамваев, заполненных до отказа.

Кэндзи Ямада решил провести утро в парке Хибия. Он вышел из квартиры рано, около десяти часов, надел лёгкую белую рубашку, серые брюки и удобные туфли. Шляпу оставил дома: солнце светило мягко, без жары, и ветерок приятно шевелил волосы. По пути он купил в ближайшей лавке свежий хлеб и бутылку лимонада, завернул всё в бумагу и направился к парку. Улицы вокруг были оживлёнными: семьи гуляли с детьми, молодые пары держались за руки, уличные музыканты играли на флейтах простые и приятные мелодии. Ароматы уличной еды витали повсюду — жареные каштаны, сладкие бататы, горячие одэн на палочках.

Парк встретил его широкими аллеями, многие деревья ещё держали зелёную листву. Фонтан в центре бил струями воды, отбрасывая радугу в солнечных лучах. Люди сидели на траве с корзинами для пикника, дети играли в мяч. Кэндзи прошёлся по главной аллее, выбрал тихий уголок у пруда и сел на скамейку. Он разложил хлеб, отломил кусок и запил лимонадом. Вода в пруду была спокойной, утки плавали медленно и лениво, иногда ныряя за крошками, которые бросали посетители. День казался идеальным для отдыха — никаких забот, только шелест листьев и отдалённые голоса гуляющих.

Кэндзи откинулся на спинку скамейки, закрыл глаза на минуту и вдохнул свежий воздух. Последние недели в редакции были насыщенными: статьи о экономике, репортажи о новых фабриках, интервью с министрами. Тираж «Асахи симбун» держался высоким, но конкуренция с другими газетами не давала расслабиться. Сегодня он позволил себе передышку, хотя в голове уже крутились планы на вторую половину дня. Нужно было заехать в редакцию, разобрать материалы к понедельнику — стопки корректур, письма читателей, черновики статей. Ничего срочного, но работа не ждала. Он улыбнулся про себя: даже в выходной газета оставалась частью его жизни.

Он встал и пошёл дальше по парку, выбирая боковые дорожки, где было меньше людей. Аллеи вились между клумбами с поздними цветами — хризантемы ярко цвели, астры добавляли цвета. Кэндзи шёл медленно, разглядывая всё вокруг: старую пару, кормящую голубей, группу студентов, обсуждающих книги, мать с маленьким ребёнком, собирающим листья. Тепло позволяло забыть о приближающейся осени, и он чувствовал себя легко, почти беззаботно. Встреча с Такаси всё ещё иногда вспоминалась — тот звонил пару раз после, они обменивались новостями по телефону, но к серьёзным разговорам не возвращались. Такаси говорил о семье, о работе в «Юмиури», приглашал в гости, но Кэндзи откладывал.

Проходя мимо густых кустов, Кэндзи вдруг почувствовал чьё-то присутствие позади. Это было неясное ощущение: то ли шаги, слишком совпадающие с его собственными, то ли просто взгляд, направленный в спину. Он продолжил идти, но теперь прислушивался внимательнее. Дорожка изгибалась, и он свернул за поворот, ускоряя шаг. Ощущение не исчезло. Кэндзи обернулся и увидел мужчину средних лет, шедшего в том же направлении. Тот был одет в дорогую рубашку европейского покроя, с аккуратным воротником, брюки с идеальными стрелками и блестящие туфли. Мужчина имел представительный вид.

Кэндзи пошёл дальше, но мужчина не отставал, держась на расстоянии. Сердце Кэндзи забилось чуть быстрее, но он сохранил ровный шаг. Дорожка вывела к открытому пространству, где гуляющих было больше, и он снова обернулся. Мужчина приблизился и остановился рядом, словно случайно.

— Простите, — сказал Кэндзи спокойно, глядя прямо на него. — Вы следите за мной?

Мужчина улыбнулся и поднял руки в извиняющемся жесте.

— Прошу прощения, если напугал. Я не знал, как лучше подойти. Не хотел привлекать внимание на улице или звонить вам на работу.

Он протянул руку.

— Миякэ Сигэру. Депутат парламента от префектуры Канагава.

Кэндзи пожал руку. Он знал некоторых депутатов. Но имя показалось не часто встречающимся в новостях.

— Кэндзи Ямада, «Асахи симбун». Чем обязан такой встрече?

Миякэ кивнул и пошёл рядом, не навязываясь, но явно намереваясь поговорить.

— Я решил подойти к вам в парке, потому что здесь спокойнее. Меньше шансов, что нас заметят посторонние. На природе легче говорить о делах, не вызывая подозрений.

Они шли по аллее мимо группы детей, игравших в догонялки. Кэндзи молчал, ожидая продолжения.

— Парламент сейчас в странном положении, — начал Миякэ тихо, глядя вперёд. — После ареста милитаристов всем стало легче дышать. Накамура пришёл, навёл порядок, казалось, вернул власть гражданским. Но теперь он сам премьер-министр, и всё возвращается на круги своя. Диктатура не ушла, она просто сменила лицо.

Кэндзи кивнул.

— Я понимаю вашу озабоченность. Но чем я могу помочь? Я всего лишь журналист.

Миякэ остановился у скамейки, но не сел, только повернулся к Кэндзи.

— Помочь серьёзно вы, конечно, не можете. Один человек мало что изменит. Но как представитель прессы вы должны знать кое-что важное. У меня есть информация от человека из ближайшего окружения Накамуры.

Они снова пошли дальше. Солнце светило в лицо, и Кэндзи слегка прищурился.

— Что за информация?

— Накамура общается с американцами, но не только с президентом Рузвельтом. Он поддерживает связи с другими влиятельными людьми, с теми, кто не разделяет взгляды Рузвельта полностью.

Кэндзи пожал плечами.

— Во внешней политике это нормально, наверное. Лидеры всегда говорят с разными сторонами. В этом нет ничего особенного для новости.

Миякэ кивнул, но продолжил.

— Дело не только в этом. Накамура знает, что многие в Японии не приняли уход из Маньчжурии спокойно. Люди недовольны, шепчутся, что мы потеряли лицо. Чтобы изменить мнение, он хочет устроить так, чтобы японцы почувствовали на себе: противостоять США мы не могли. Не было никаких шансов.

Кэндзи остановился, глядя на собеседника.

— Говорите прямо. Мне сложно понять, когда говорят загадками.

Миякэ оглянулся — рядом никого не было.

— Накамура готовит провокацию. Крупный конфликт с одной из держав. Чтобы США вмешались, якобы помогли Японии спастись. Это привяжет нас к Америке навсегда и перевернёт общественное мнение. Люди увидят в США спасителя и забудут обиды на Накамуру.

Кэндзи нахмурился.

— Неужели он готовится к войне с Китаем? С тем самым, которому мы отдали Маньчжурию добровольно? Или с Советским Союзом?

Миякэ понизил голос ещё больше.

— Скорее второе. Подробностей я не знаю, но направление такое.

Он сделал шаг назад.

— Я и так сказал много. Простите, мне пора идти.

Миякэ кивнул коротко и ушёл по боковой дорожке, быстро смешавшись с гуляющими. Кэндзи остался стоять, глядя ему вслед. Мужчина исчез за поворотом, не оглядываясь.

Кэндзи постоял минуту, потом сел на ближайшую скамейку. Информация крутилась в голове, вызывая замешательство. Депутат парламента подошёл сам, в парке, с такими откровениями. Насколько можно этому верить? Миякэ выглядел искренним, говорил уверённо, но в политике все умели играть нужные роли. Может, это провокация? Кто-то проверяет реакцию журналистов на подобные слухи? Или настоящий источник, рискующий ради правды?

Он встал и пошёл дальше по парку, но теперь прогулка потеряла прежнюю лёгкость. Мысли путались. Слова о провокации с СССР звучали серьёзно — если Накамура планирует конфликт на севере, чтобы потом просить помощи у США, это меняло всю картину. Япония только-только вышла из напряжения с милитаристами, вернула Маньчжурию Китаю, подписывала договоры. А теперь такое?

Кэндзи прошёл к пруду, сел на другую скамейку и смотрел на воду. Утки плавали спокойно, дети бросали им хлеб. Тепло всё ещё обволакивало, люди вокруг улыбались, наслаждались днём. Он подумал о Такаси — тот намекал на хитрость Накамуры, на чистки, на антисоветский курс. Теперь это дополнялось: уже не просто репрессии внутри, а внешний конфликт для укрепления союза с Америкой.

Что делать с этой информацией? Опубликовать нельзя — без доказательств это будет сенсацией без оснований, и газета пострадает. Передать куратору? Возможно, но нужно проверить. Миякэ мог быть подставным, чтобы вывести его на связь с советской разведкой. Или искренним оппозиционером, ищущим союзников в прессе.

Кэндзи встал, решив, что хватит гулять. Он направился к выходу из парка, всё ещё обдумывая встречу. Улицы за парком были полны людей: велосипедисты, пешеходы, торговцы фруктами. Он сел в трамвай до редакции, решил заехать сейчас, разобрать бумаги, чтобы отвлечься.

Редакция в воскресенье была почти пустой. Несколько сотрудников дежурили, кто-то дописывал статьи, которые не успел закончить, но большинство было дома. Кэндзи поднялся в свой кабинет, сел за стол и разложил стопки материалов. Статьи о экономическом росте, отчёты о урожае, письма от читателей. Он работал быстро: сортировал, делал пометки, откладывал важное. Мысли о Миякэ периодически возвращались. Редкое имя — Миякэ Сигэру. Можно проверить в архивах, кто он такой, какие речи вёл в парламенте.

Через пару часов кабинет наполнился вечерним светом. Кэндзи отложил перо и потянулся. Разобрал всё необходимое, теперь в понедельник всё пройдёт гладко. Он собрал вещи, вышел на улицу. Солнце садилось, воздух немного остыл, но было всё ещё тепло. Люди возвращались с прогулок, неся пакеты или держа детей за руки.

Дома Кэндзи приготовил простой ужин — рис с рыбой, овощи, налил чай. Съел всё за низким столиком, глядя в окно. Квартира была тихой, как всегда. Он принял ванну, надел юкату и лёг на футон очень рано. Лежа в полумраке, он снова перебирал разговор. Доверять или нет? Информация совпадала с намёками Такаси — Накамура играет в сложную игру, маскируя планы под реформы.

Кэндзи решил подождать. Он соберёт больше деталей, почитает иностранные газеты. Если провокация реальна, значит, признаки появятся уже очень скоро. А пока надо наблюдать, не выдавая себя. Сон пришёл не сразу, но постепенно его мысли утихли. Завтра будет новый день, полный обычных дел.