7 февраля 1938 года. Аддис-Абеба.

Ночь выдалась холодной для этих широт. Ветер с плато приносил сухую пыль, которая скрипела на зубах и оседала на всём, куда долетала. Марко сидел в старом «Фиате» с потушенными фарами, припаркованном в узком проезде между двумя глухими заборами, в сорока метрах от дома Фатимы бинт Саид. Машина стояла носом к улице.

Уже больше двух недель он приходил сюда почти каждую ночь. Иногда менял позицию — то выбирал переулок слева, то останавливался недалеко от старого эвкалипта на противоположной стороне. Иногда сидел в другом автомобиле. За эти три недели ночные посетители появлялись только дважды: велосипедист в капюшоне и пожилой мужчина с палкой, который ушёл через двадцать минут. Ни машины, ни лошадей, ни носильщиков. В доме была только тишина и редкий свет керосиновой лампы за занавеской.

Марко уже почти убедил себя, что ошибся в первоначальной оценке. Может, Ахмед действительно переключился на торговлю попонами и кожей. Может, верхушка решила заморозить всю операцию после провала на дороге к Ауасе. Может, разведка просто зря тратит время.

А потом, в двадцать три сорок семь, послышался звук мотора.

Сначала далёкий, приглушённый, потом — ближе. Марко медленно опустил стекло на два пальца. Звук шёл с юго-запада, со стороны, где кончались каменные дома и начинались глинобитные постройки. Машина двигалась медленно, без фар. Привычные к темноте глаза позволяли различить силуэт: автомобиль был похож на длинный «Фиат-522», чёрный, с высоким багажником и запасным колесом на крыше.

Автомобиль остановился у дома Ахмеда. Дверца со стороны водителя открылась. Из машины вышел мужчина в длинном пальто и феске. Постучал в дверь. Дверь открылась быстро.

Марко взял рацию, лежавшую на пассажирском сиденье.

— Луиджи, — произнёс он тихо, — приехал «Фиат-522». Номер не видно. Объект только что зашёл внутрь. Готовься.

Голос капрала ответил почти сразу, тоже шёпотом:

— Понял. Стою на углу возле бывшей кофейни Гиргиса. Двигатель прогрет. Жду команды.

Марко смотрел, как из дома вышли трое. Сначала Ахмед — в тёмной накидке поверх галабеи. За ним двое мужчин, оба высокие: один нёс большой свёрток, завёрнутый в грубую мешковину, второй — два продолговатых ящика, похожих на патронные или для инструментов. Всё происходило молча. Свёрток и ящики аккуратно уложили в багажник. Потом из дома вышел ещё один человек — видимо, тот, кто приехал на машине. Он закрыл багажник, сел за руль. Ахмед и двое помощников вернулись внутрь. Дверь закрылась.

Мотор завёлся. Машина плавно тронулась, по-прежнему без фар, и поехала на север, в сторону выезда из города.

Марко нажал кнопку рации.

— Луиджи. Машина пошла на север. Багажник загружен. Езжай за ним. Держи дистанцию не меньше двухсот метров, насколько возможно. Не свети фарами, пока не выедете за черту города. Я остаюсь здесь.

— Принял. Выезжаю.

Марко видел, как через минуту из-за угла вынырнул их второй автомобиль — серый «Балилла» с затемнёнными стёклами. Луиджи вёл аккуратно, без рывков. Через несколько секунд обе машины скрылись за поворотом.

Марко остался один. Он не стал заводить мотор. Просто сидел, глядя на тёмные окна дома Ахмеда. Свет внутри не зажёгся. Значит, никто не собирался выходить в ближайшее время.

Улица оставалась пустой.

Вскоре рация ожила.

— Марко, это Луиджи. Мы выехали за город. Сейчас едем по старой дороге на Дебре-Зейт. Скорость невысокая, около тридцати пяти — сорока километров в час. Дорога плохая, ящики в багажнике, видимо, тяжёлые — его сильно мотает на колдобинах.

— Далеко от тебя?

— Примерно двести пятьдесят — триста метров. Иногда теряю из виду на поворотах, но потом снова вижу силуэт.

— Продолжай. Не приближайся. Куда бы они ни ехали — главное узнать место.

— Понял.

Марко откинулся на спинку сиденья. В салоне стало совсем холодно. Он достал из кармана плаща фляжку с кофе — уже давно остывшим — и сделал два глотка.

Луиджи вёл машину осторожно. Дорога на Дебре-Зейт была итальянской, но за пару лет её сильно разбили караваны и дожди. Многочисленные выбоины, камни, колеи от телег. Водитель впереди явно знал дорогу — объезжал самые опасные места, иногда почти останавливался перед особенно глубокими ямами.

Через двадцать пять минут впереди показались редкие огоньки — несколько костров у обочины. Караванщики ночевали. Чёрный «Фиат» сбавил ход, проехал мимо, не останавливаясь. Луиджи тоже снизил скорость, пропустил между ними два грузовых мула, потом снова прибавил.

Проехали ещё несколько километров. Дорога стала уже. Начались заросли акаций по обе стороны. Местами колея раздваивалась: одна шла прямо на северо-восток, другая сворачивала левее, к старым итальянским складам.

Чёрный автомобиль повернул налево.

Луиджи выждал почти минуту, потом тоже свернул. Теперь дистанция увеличилась до четырёхсот метров — риск потерять цель рос с каждой минутой, но приближаться было нельзя.

Дорога стала совсем разбитой. Машина впереди сильно раскачивалась. Через семь минут впереди показался силуэт большого строения. Длинный сарай из необожжённого кирпича, крытый ржавой жестью. Рядом стояли несколько пристроек поменьше. Когда-то здесь был итальянский тыловой склад боеприпасов и горючего, потом его бросили, потом кто-то использовал под зерно, потом опять забросили. Сейчас ворота были открыты.

Чёрный автомобиль заехал внутрь. Фары наконец включили — они коротко мигнули и тут же погасли. Двое мужчин вышли, открыли багажник. Началась разгрузка.

Луиджи остановился в трёхстах метрах, заглушил мотор, вылез из машины и пошёл пешком вдоль обочины, стараясь держаться рядом с акациями. Дойдя до места, где дорога делала небольшой изгиб, он присел за невысоким термитником и стал смотреть.

Разгрузка шла быстро. Свёрток унесли внутрь. Потом два ящика. Потом ещё два — видимо, их достали из-под брезента на заднем сиденье. Работали четверо: водитель и трое, которые вышли из сарая встречать. Через несколько минут багажник закрыли. Водитель сел за руль. Машина выехала из ворот, развернулась и поехала обратно в сторону Аддис-Абебы — уже с включёнными фарами, но очень тусклыми, почти незаметными.

Луиджи ждал, пока звук мотора не стих полностью. Только после этого он подошёл ближе.

Ворота сарая остались приоткрытыми. Внутри горел один фонарь «летучая мышь», поставленный на ящик. Виднелись силуэты нескольких человек — они переносили ящики в дальний угол. Один из них остался стоять у входа, видимо, на страже.

Луиджи не стал рисковать. Он тихо вернулся к машине.

В два часа ночи он уже докладывал Марко по рации.

— Склад старый, примерно в двадцати восьми километрах от города по дороге на Дебре-Зейт, потом налево. Бывший итальянский тыловой пункт. Разгрузили пять-шесть мест груза. После этого машина уехала обратно в город. Внутри остались люди — минимум четверо.

Марко молчал несколько секунд.

— Ты уверен, что это именно тот «Фиат»?

— Да.

— Хорошо. Возвращайся. Я останусь здесь до рассвета.

— Понял. Буду через сорок минут.

Марко положил рацию на сиденье. Посмотрел на дом Ахмеда. Окна были по-прежнему тёмные.

Он достал из бардачка блокнот и записал время, направление, количество ящиков, примерный вес, тип строения. Потом добавил коротко: «Похоже, началось».

Рассвет пришёл около шести утра. Небо посветлело сначала серым, потом розовым. На улице появились первые люди — женщины с кувшинами, мальчишки-продавцы воды.

В семь тридцать дверь дома Ахмеда открылась. Ахмед вышел в белой галабее, с небольшой сумкой через плечо. Огляделся, запер дверь на ключ, пошёл в сторону Меркато обычным неспешным шагом.

Марко смотрел ему вслед.

Он не стал выходить из машины. Просто сидел и ждал, пока фигура Ахмеда не скроется за поворотом. Потом завёл мотор и медленно поехал в сторону штаба. Впереди был долгий день.

И теперь уже точно было ясно: ожидание закончилось.

* * *

8 февраля 1938 года. Аддис-Абеба. Вечер.

Солнце уже скрылось за плато, оставив небо тёмно-синим с последними оранжевыми полосами на западе. Уличные фонари ещё не зажглись, только в окнах Меркато начинал появляться жёлтый свет керосиновых ламп. Марко сидел в кабинете, когда в дверь постучали два раза.

Вошёл Луиджи. Без головного убора, в обычной европейской куртке цвета хаки и брюках, волосы влажные после того, как он умылся холодной водой в казарме. На рукаве куртки ещё виднелась пыль с улицы.

— Только что от Ахмеда вышел один человек. Знакомый абиссинец, лет двадцати пяти — двадцати семи. Пробыл внутри почти час.

Марко отложил карандаш, которым водил по карте.

— Кто такой?

— Тахо. Сын владельца забегаловки «Золотой лев», той, что на углу у старой мечети Арсы. Я его часто там видел — помогает отцу: носит подносы, считает деньги, иногда стоит за стойкой по вечерам.

Марко записал имя на полях блокнота, рядом с сегодняшней датой.

— Давно ты его в лицо знаешь?

— Месяцев восемь-десять точно. Обычный парень из местных. Громко разговаривает, любит рассказывать анекдоты про наших офицеров, когда думает, что рядом никого из итальянцев нет. Ничем особенным не выделяется.

— Сегодня было что-нибудь необычное?

Луиджи пожал плечами.

— Нет. Вышел спокойно, поправил накидку, пошёл в сторону рынка обычным шагом. Даже остановился, купил лепёшку у мальчишки-продавца. Всё как всегда.

Марко посмотрел на часы — без четверти семь вечера.

— За ним тоже придётся присмотреть. Но не сейчас. Позже решим.

Луиджи кивнул.

— Что мне делать сегодня?

— Будь на связи. Я поеду смотреть за домом. Если что-то изменится в течение вечера или ночи — сразу ко мне на точку. И смотри, чтобы рация работала исправно.

— Понял.

Марко допил остывший кофе, надел тёмный плащ поверх пиджака, проверил, на месте ли запасная обойма, и вышел.

На улице уже было прохладно. Ветер с плато нёс сухую пыль. Марко сел в серый «Балилла», завёл мотор и поехал на всякий случай окружным путём, объезжая главные улицы. Он сменил позицию дважды за вечер: сначала припарковался за углом бывшей пекарни, потом проехал в узкий проход между двумя складами, откуда хорошо просматривались и входная дверь дома Фатимы бинт Саид, и оба окна второго этажа.

Около восьми в окне Ахмеда зажёгся свет керосиновой лампы. Марко ждал. Прошёл час. Полтора. Никто не приходил. Не было ни велосипедистов, ни пеших, ни машин. Свет в окне горел постоянно, иногда мелькала тень — видимо, Ахмед ходил по комнате, занимался своими делами.

В половине одиннадцатого лампа погасла.

После этого наступила полная тишина. Только ветер гонял по переулку сухие листья да где-то вдалеке, у северной окраины, лаяла собака. Марко просидел до четырёх утра, не сводя глаз с тёмных окон. Ничего. Ни звука колёс, ни шагов, ни стука в дверь — в эту ночь никто не пришёл.

Когда небо на востоке начало сереть, он наконец завёл мотор, медленно выехал на улицу и поехал в сторону штаба.

9 февраля 1938 года. Утро.

Генерал Витторио ди Санголетто принял его в кабинете в половине восьмого. На столе уже лежала свежая сводка, рядом — чашка с недопитым чаем и раскрытая пачка «Macedonia».

Марко доложил коротко и по делу. Рассказал про ночной выезд 7 февраля, чёрный «Фиат-522», пять-шесть мест груза, старый склад в двадцати восьми километрах по дороге на Дебре-Зейт. Потом про ночь 8 февраля: полная тишина, ни одного посетителя, свет погас в половине одиннадцатого, до рассвета ничего не произошло.

Генерал слушал, глядя куда-то поверх головы Марко. Когда тот закончил, Витторио долго молчал, постукивая указательным пальцем по краю стола.

— Заброшенный склад… — произнёс он наконец. — Именно там, где его проще всего заметить. Двадцать восемь километров от города. Дорога известная. Мимо неё почти каждый день идут караваны. Наши патрули тоже проезжают не реже двух раз в неделю.

Марко кивнул.

— Да. Место слишком открытое.

— Именно. Если бы я прятал оружие или взрывчатку, я бы выбрал пещеру в горах вокруг Мензеша. Или хотя бы густые заросли по реке Аваш, где можно поставить несколько грузовиков и не бояться случайных глаз. А тут — бывший итальянский тыловой пункт. Его знают все. Даже дети в окрестных деревнях.

Генерал встал, подошёл к карте на стене. Провёл пальцем по дороге на Дебре-Зейт, остановился примерно в нужном месте.

— Либо они настолько уверены в своей невидимости, что это уже граничит с наглостью. Либо…

Он не договорил. Повернулся к Марко.

— Либо это именно то, что они хотят, чтобы мы увидели.

Марко молчал, ожидая продолжения.

— Представь две ситуации, — продолжил генерал. — Первая: Ахмед и его люди действительно перевозят что-то важное — оружие, деньги, документы, людей — и склад служит временным пунктом. Вторая: они хотят, чтобы мы именно так и подумали. Чтобы мы сосредоточили внимание на этом сарае, поставили туда наблюдение, начали копать вокруг него. А настоящая работа идёт в другом месте.

— Обманный ход?

— Ничего необычного. Иногда достаточно просто заставить противника смотреть не туда. Ты же сам говорил, что последние недели Ахмед вёл себя как обычный торговец попонами. Ни слова о старом. А потом вдруг — раз, и машина с ящиками. Слишком демонстративно.

Марко провёл ладонью по подбородку.

— Мы можем проверить склад сегодня ночью. Посмотреть, что там осталось.

— Можем. Но если там действительно что-то лежит — они будут ждать, что мы придём. Если ничего нет — мы потратим силы и время, а они в это время сделают следующий шаг.

Генерал вернулся за стол, сел.

— Сколько человек ты можешь выделить на наблюдение за домом?

— Троих. Я, Луиджи и капрал Бьянки. Если больше — начнём привлекать внимание, в штабе тоже могут быть ненужные уши и глаза.

— Этого мало. Нужно хотя бы пятеро. И ещё двое на машину, которая приезжала. Номер ты не видел?

— В темноте и без фар — нет.

— Значит, придётся искать по приметам. Длинный «Фиат-522», чёрный, высокий багажник, запасное колесо на крыше. Таких в городе не так много. Пусть кто-нибудь из наших людей на рынке поговорит с механиками, с мойщиками машин, с продавцами бензина. Тихо, без давления.

Марко записал.

— А Тахо? Сын хозяина «Золотого льва»?

Витторио чуть прищурился.

— Пока только наблюдать. Не трогать. Если он ходит к Ахмеду регулярно — значит, связной. Если пришёл разово — может быть и случайность. Но я бы на твоём месте поставил кого-нибудь в самой забегаловке. Пусть сидит там два-три вечера, пьёт кофе, слушает разговоры. Иногда самое полезное — это то, что говорят за соседним столиком.

— Сделаем.

Генерал помолчал несколько секунд.

— Знаешь, Марко… мне всё время кажется, что мы видим только ту часть картины, которую нам показывают. Как будто кто-то очень аккуратно подсовывает нам кусочки. Сначала караван на Ауасу, потом тишина, потом попоны, потом вдруг машина с ящиками. Слишком последовательно.

— Вы думаете, нас водят за нос?

— Я думаю, что кто-то наверху очень не хочет, чтобы мы добрались до главного. И делает всё, чтобы мы увязли в этих промежуточных звеньях.

Он встал, подошёл к окну, посмотрел на двор.

— Продолжай следить за домом. Но не только за домом. Следи за самим Ахмедом на рынке. К кому подходит, с кем говорит дольше обычного, у кого покупает, кому продаёт. И особенно — кто покупает у него эти пресловутые попоны. Если вдруг появится человек, который возьмёт сразу много и заплатит сразу — это может быть тот, кого мы ждём.

Марко кивнул.

— Ясно.

— И ещё одно. Если в ближайшие дни снова появится ночной транспорт и Ахмед поедет с ними — не гонись сразу. Пусть Луиджи или Бьянки едут следом, а ты остаёшься. Мы не должны терять наблюдение за домом, если Ахмед его покинет. Возможно, помимо него там остаётся кто-то другой, кто не менее, а может и более важен во всех этих тайных операциях.

— Принято.

Генерал вернулся к столу, взял сигарету, но зажигать не стал.

— Иди отдыхай. Ты не спал толком уже третьи сутки. Если что-то случится днём — тебя разбудят.

Марко встал.

— Спасибо, генерал.

Он вышел в коридор, чувствуя, как тело тяжелеет от недосыпа. Но спать он собирался не больше четырёх часов. Он знал, что если он расслабиться, то может упустить что-то важное.

На улице уже припекало. Пыль висела в воздухе. Где-то на Меркато кричали продавцы, зазывая покупателей. Обычная жизнь огромного города продолжалась, как будто ничего не происходило.