22 января 1938 года, Бруклин.

Утро пришло серое и сырое. За окном висела низкая облачность, из которой моросило нечто среднее между туманом и очень мелким дождём. Джейкоб проснулся в семь минут восьмого от звука молочника, который привычно гремел пустыми бутылками о металлическую подставку на крыльце.

Он встал, прошёл на кухню босиком по холодному линолеуму. На столе уже лежал длинный конверт кремового цвета — тот самый, знакомый по плотности бумаги и по отсутствию обратного адреса. Посыльный принёс его вчера после девяти вечера, когда Джейкоб только вернулся из аптеки с пачкой аспирина и бутылкой молока.

Джейкоб вскрыл конверт аккуратным движением ножа для масла. Текст был написан той же аккуратной рукой, чернила — тёмно-синие, почти чёрные.

Мистер Миллер, 22 января, не позднее 19:45. Место: закусочная «White Rose System» на углу Джамейка-авеню и 150-й улицы, Куинс. Объект: мужчина примерно 38–42 лет, рост около 5 футов 9 дюймов, тёмно-коричневое пальто, серая фетровая шляпа, коричневые ботинки. Будет сидеть за вторым столиком от входа у окна (если занят — за третьим). Задача: зафиксировать его встречу с другим мужчиной. Съёмка изнутри закусочной, расстояние 18–25 футов. После ухода объекта следовать за ним на расстоянии не менее 40 ярдов до угла 89-й дороги и Киссена-стрит (примерно 7–9 минут ходьбы). Негативы передать 23 января до 11:00 в ту же студию на Западной 28-й, 142, мистеру Грину. Оплата — 300 долларов наличными при передаче. Не приближаться ближе 15 ярдов после передачи. Не пытаться установить личность второго мужчины. Уничтожьте это письмо после прочтения.

Внизу стоял знакомый маленький оттиск — две слегка наклонённые перечёркнутые линии.

Джейкоб прочитал текст дважды, потом поджёг угол листа над газовой конфоркой. Пламя быстро побежало вверх по бумаге. Он держал лист над раковиной, пока тот не превратился в лёгкий серый пепел, который смыл струёй воды.

Чайник уже стоял на плите. Джейкоб зажёг горелку, насыпал в кофейник три ложки «Chase Sanborn», залил кипятком, размешал, накрыл крышкой. Пока кофе отстаивался, он нарезал ржаной хлеб, положил сверху по куску голландского сыра и тонкому ломтю копчёной ветчины, которую вчера купил в немецкой лавке на Флэтбуш. Завернул два бутерброда в вощёную бумагу.

Выпил кофе стоя, держа большую белую кружку обеими руками. Добавил одну ложку сахара, сливок не лил — сегодня хотелось горького.

В ванной он побрился опасной бритвой, намыливая лицо холодной водой. Потом надел тёмно-синий костюм из тонкой шерсти, поверх него — пальто из верблюжьей шерсти, на голову — серую фетровую шляпу с чуть опущенными полями. В левый внутренний карман положил футляр с «Лейкой», два запасных магазина плёнки «Kodak Super-X», в правый — пачку «Camel», спички, маленький блокнот и карандаш.

Перед выходом он проверил часы. Взял вчерашнюю газету и сунул под мышку.

На улице моросило чуть сильнее. Джейкоб поднял воротник, прошёл два квартала до станции «Bergen Street». В вагоне метро было полупусто: несколько рабочих в комбинезонах, женщина с двумя детьми в вязаных шапочках, пожилой мужчина с огромным портфелем. Джейкоб сел у окна и развернул газету.

Поезд шёл через Манхэттен, потом по мосту в Куинс. На «Court Street» он пересел на «Fulton Street Line», затем на «Jamaica Line». В вагоне постепенно становилось теснее — люди ехали на работу, в магазины, к родственникам.

Он вышел на станции «121st Street». Оттуда до Джамейка-авеню было минут двенадцать пешком. Улицы здесь были шире, чем в центре, дома в основном двух- и трёхэтажные, многие из жёлтого кирпича.

«White Rose System» оказалась небольшой сетевой забегаловкой: длинная стойка с высокими табуретами, восемь столиков вдоль окна, белые стены, линолеум в чёрно-белую клетку. Над входом висела эмалированная вывеска с красной розой. Внутри пахло кофе, поджаренным беконом, луком и пирогом с яблоками.

Джейкоб вошёл внутрь, снял шляпу, повесил пальто на крючок у двери. Заказал у стойки кофе и кусок вишнёвого пирога. Официантка — женщина лет тридцати с короткой стрижкой — подошла и поставила перед ним тарелку и чашку без лишних слов.

Он выбрал столик у окна, третий от входа — так, чтобы видеть и дверь, и второй столик у окна. Сел спиной к стене, лицом к залу. Развернул газету, положил её раскрытой на стол, но читал очень медленно, больше наблюдая за входом через стекло.

Время тянулось. Зашёл мужчина в тёмно-коричневом пальто и серой шляпе. Рост — примерно 5 футов 9 дюймов, возраст около сорока. Лицо обычное, ничем не примечательное: прямой нос, тонкие губы, аккуратно подстриженные усы. Он снял пальто, повесил на спинку стула, сел за второй столик от входа у окна — именно тот, что был указан в письме.

Джейкоб допил кофе, заказал ещё одну чашку и стакан воды. Мужчина заказал яичницу с беконом, тосты и кофе. Ел медленно, не поднимая глаз от тарелки. Газету не читал, сигарет не курил. Просто ел и смотрел в окно.

К 19:15 зал наполнился. Пришли рабочие после смены, продавцы из близлежащих магазинов, несколько семейных пар. Джейкоб заказал гамбургер и картофель фри — не потому что хотел есть, а чтобы не выделяться. Ел медленно, запивая водой.

В 19:42 вошёл второй мужчина. На вид — лет 45–47, рост чуть выше среднего, тёмно-синее пальто, чёрная шляпа-федора, красный шарф. Лицо широкое, щёки слегка красные от холода. В руках — небольшой чёрный портфель. Он оглядел зал, увидел нужного человека, кивнул почти незаметно и сел напротив.

Они не пожали друг другу рук. Второй мужчина сразу заказал кофе и кусок лимонного пирога. Первый отодвинул свою пустую чашку, наклонился чуть вперёд и начал говорить — тихо, почти не разжимая губ. Второй слушал, иногда кивал, один раз достал из кармана блокнот и что-то быстро записал.

Джейкоб держал «Лейку» на коленях под столом. Объектив направлен в сторону. Расстояние — около 22 футов. Свет от потолочных ламп и от уличных фонарей за окном давал мягкий, но достаточный контраст. Выдержка 1/40, диафрагма 3.5.

Щелчок. Ещё один. Третий — когда второй мужчина достал из портфеля небольшой свёрток в коричневой бумаге и передвинул его по столу. Четвёртый — первый мужчина взял свёрток и убрал во внутренний карман. Пятый — на всякий случай, когда второй начал подниматься.

Всё заняло четырнадцать минут.

В 20:01 первый мужчина встал, надел пальто и шляпу, расплатился. Второй остался сидеть, допивая кофе.

Джейкоб подождал ровно две минуты после того, как объект вышел. Потом медленно поднялся, оставил на столе сорок центов, надел пальто и шляпу, вышел следом.

На улице моросило сильнее. Мужчина в коричневом пальто шёл по Джамейка-авеню в сторону Киссена-стрит. Джейкоб держался на противоположной стороне, примерно в пятидесяти ярдах позади. Улица была хорошо освещена фонарями, но тротуары почти пустые — вечер пятницы, большинство людей уже либо в забегаловках, либо дома.

На углу 89-й дороги мужчина свернул налево. Джейкоб перешёл улицу на следующем перекрёстке, чтобы не терять объект из виду. Расстояние увеличилось до семидесяти ярдов — это было безопасно.

Впереди показался второй мужчина в синем пальто. Он стоял под фонарём у входа в уже закрытую прачечную и держал портфель в левой руке. Первый подошёл, остановился в трёх шагах. Они обменялись несколькими фразами — Джейкоб не слышал слов, но видел движения губ.

Потом первый мужчина достал из внутреннего кармана тот самый свёрток в коричневой бумаге и передал его второму. Тот быстро убрал его в портфель. Рукопожатия не было. Второй мужчина кивнул, развернулся и пошёл в сторону Киссена-стрит. Первый остался стоять под фонарём ещё секунд десять, потом повернул обратно на Джамейка-авеню.

Джейкоб успел сделать три кадра с расстояния около тридцати пяти ярдов: момент передачи, момент, когда свёрток исчез в портфеле, и силуэт второго мужчины, уходящего в темноту улицы.

После этого он остановился. Дальше следовать не требовалось — инструкция заканчивалась именно на передаче.

Он развернулся, прошёл квартал в обратную сторону, спустился в метро на станции «Sutphin Boulevard». Поезд пришёл через восемь минут. Вагон был наполовину пуст. Джейкоб сел в угол, положил камеру на колени, закрыл глаза.

Обратно он добирался долго — с пересадками на «Fulton», потом на «4th Avenue Line», затем на «Brighton». Вышел на «Church Avenue» в 22:14.

До дома оставалось двенадцать минут пешком. Морось превратилась в мелкий дождь. Джейкоб поднял воротник, сунул руки в карманы. Уличные фонари отражались в лужах на асфальте. Где-то вдалеке проехал трамвай — длинный вагон с жёлтыми огнями.

Дома он первым делом проявил плёнку в ванной. Работал при тусклом красном свете, стараясь не торопиться. Потом высушил негативы, аккуратно обрезал лишние края, сложил в бумажный конверт.

Завтра утром, в 9:40, он войдёт в студию на Западной 28-й, спросит мистера Грина, отдаст конверт и получит триста долларов наличными. Потом купит газету, зайдёт в кафе на углу 6-й авеню и 28-й, выпьет кофе и съест яичницу с беконом. А дальше будет ждать — следующего письма или звонка.

Он лёг спать в 1:43. За окном всё ещё моросил дождь.

На следующее утро, когда Джейкоб открыл глаза, небо над Бруклином было уже совсем другого цвета — низкое, тяжёлое, но без дождя. Он встал, сварил кофе, намазал хлеб маслом, положил сверху кусок сыра. Съел стоя у кухонного стола.

Потом надел пальто, шляпу, взял конверт с негативами и вышел. Город ждал его — это был обычный январский Нью-Йорк, в котором каждый день похож на предыдущий.

* * *

24 января 1938 года, Бруклин.

Утро пришло без будильника. Металлическая крышка почтового ящика хлопнула один раз. Джейкоб услышал её сквозь сон, ещё не разлепив веки. Несколько секунд он лежал неподвижно, прислушиваясь к тишине, которая наступила после хлопка. Потом медленно открыл глаза.

Часы на тумбочке показывали 7:41. Он встал, накинул старый клетчатый халат поверх пижамы и босиком прошёл по холодному линолеуму в прихожую. Ящик открывался с лёгким скрипом. Внутри лежал знакомый кремовый конверт — плотный, без единой надписи на лицевой стороне.

На кухне Джейкоб сел за стол и аккуратно вскрыл конверт перочинным ножом. На этот раз внутри оказалось два листа. Первый — инструкция, второй — сложенная вчетверо железнодорожная карта округа Моррис со сделанной карандашом отметкой.

Текст был написан тем же почерком, теми же тёмно-синими чернилами.

Мистер Миллер, 25 января, прибыть не позднее 16:20. Город — Морристаун, штат Нью-Джерси. Место: ресторан «The Green», Саут-стрит, 47. Объект: мужчина, 51 год, рост 5 футов 11 дюймов, плотного сложения, седеющие волосы зачёсаны назад, часто носит чёрное пальто с бархатным воротником, тёмно-серая шляпа-федора. Женщина: 34–37 лет, рост около 5 футов 5 дюймов, тёмно-русые волосы уложены валиком. Задача: зафиксировать встречу и момент передачи свёртка/документов (если что-то будет в руках). Съёмка изнутри ресторана, оптимальное расстояние 20–28 футов. После ухода объекта следовать за ним до пересечения Милл-стрит и Вашингтон-стрит (примерно 11–13 минут пешком). Негативы передать 26 января до 12:30, студия Западная 28-я, 142, мистеру Грину. Оплата — 200 долларов наличными при передаче. Не устанавливать личность женщины. Не приближаться ближе 18 ярдов после момента передачи. Уничтожить письмо после прочтения.

Джейкоб прочитал текст трижды. Потом взял спички, поджёг угол листа над раковиной и смотрел, как огонь быстро пожирает буквы. Он сварил кофе в старом эмалированном кофейнике, выпил две кружки стоя, глядя на противоположную сторону улицы через мутное стекло. Потом достал из шкафа маленький коричневый чемоданчик и начал собираться.

25 января 1938 года.

Будильник зазвонил в 5:50. Джейкоб умылся холодной водой, побрился и оделся.

В чемоданчике лежало всё необходимое: «Лейка» в кожаном футляре с уже заряженной плёнкой, три запасные кассеты «Kodak Super-X», маленький складной штатив, лупа с десятикратным увеличением, смена белья, носки, зубная щётка и кусок хозяйственного мыла в жестяной коробочке, вчерашняя «New York Times» и тонкая записная книжка в кожаной обложке.

На станцию «Flatbush Avenue» он пришёл в 6:48. Поезд Делавэр, Лакаванна и Уэстерн отправлялся из Хобокена в 8:12, но Джейкоб предпочитал приезжать с запасом времени. В вагоне метро было ещё почти пусто — несколько рабочих в тёмных куртках, женщина в вязаном берете с ребёнком лет шести, пожилой чернокожий с огромным термосом под мышкой.

В Хобокене он купил билет до Морристауна в одну сторону и пересадочный до Ньюарка обратно. Поезд стоял на платформе — длинный, тёмно-зелёный, с золотой полосой вдоль борта. Джейкоб выбрал место в третьем вагоне у окна.

Состав тронулся точно по расписанию. За окном потянулись сначала пакгаузы и нефтехранилища Джерси-Сити, потом низкие кирпичные заводы, потом уже настоящая пригородная местность — голые деревья, покрытые инеем, маленькие фермы, редкие столбы с проводами.

На каждой остановке в вагон заходили новые пассажиры: продавцы, конторские служащие, женщины с хозяйственными сумками. Напротив Джейкоба сел молодой священник в чёрном котелке и круглых очках. Он раскрыл требник и всю дорогу читал, иногда шевеля губами.

В Морристаун поезд прибыл в 10:47 — на четырнадцать минут раньше графика. Джейкоб вышел на перрон, вдохнул морозный воздух, в котором уже чувствовался запах хвои и дыма от печных труб. Городок выглядел размеренно и аккуратно: широкие улицы, красный кирпич, белые наличники на окнах, голые клёны, укрытые тонким слоем инея.

Он прошёл пешком до центра — это заняло примерно двадцать три минуты. Саут-стрит оказалась короткой, чистой, с невысокими зданиями в колониальном стиле. Ресторан «The Green» находился на втором этаже над магазином мужской одежды «Harrington Sons». Стеклянная дверь вела на узкую лестницу с толстой бордовой ковровой дорожкой и латунными прутьями.

Джейкоб поднялся. В зале было тепло. Высокие окна от пола до потолка, белые скатерти, тяжёлые портьеры цвета тёмного изумруда. На стенах висели старые гравюры с изображениями лисиц и охотников в красных сюртуках.

Посетителей было мало: пожилая пара за дальним столиком, двое мужчин в костюмах, склонившихся над бумагами, одинокая женщина в сером платье, читающая книгу. Официант — худощавый мужчина лет пятидесяти с аккуратными усами и пробором посередине — подошёл сразу.

— Добрый день, сэр. Столик на одного? — Да. У окна, пожалуйста. Желательно подальше от входа.

Его посадили за столик № 8 — достаточно далеко от шестого, но с прямым обзором через весь зал. Джейкоб повесил пальто и шляпу на спинку стула, сел лицом к входу. Заказал чёрный кофе и английский маффин с маслом.

Пока ждал, он достал из внутреннего кармана газету и раскрыл её на странице с котировками. «Лейка» уже лежала на коленях в раскрытом футляре. Объектив был настроен на 22 фута, выдержка 1/50, диафрагма 4. Свет из окон падал мягко, без резких теней.

В 12:18 в зал вошёл объект.

Мужчина полностью соответствовал описанию: плотный, чуть тяжёлый в плечах, седеющие волосы зачёсаны назад, открывая заметную лысину на макушке. Чёрное пальто с бархатным воротником, тёмно-серая шляпа. Джейкоб узнал его сразу — даже без фотографии это лицо появлялось в газетах штата регулярно последние восемь лет. Уильям Т. Хартли, член законодательного собрания Нью-Джерси, председатель комитета по финансам и ассигнованиям.

Джейкоб медленно опустил взгляд в газету.

Хартли прошёл к столику № 6, сел лицом к окну. Официант принёс воду и меню. Депутат изучал карточку долго, потом что-то заказал, не поднимая глаз.

В 13:04 появилась женщина.

Она вошла быстро, почти торопливо. Тёмно-зелёное платье с меховым воротником, чёрная шляпка с короткой вуалью, скрывающей верхнюю часть лица. В руках была чёрная кожаная сумочка и свёрток в плотной коричневой бумаге, аккуратно перевязанный бечёвкой.

Она прошла к столику № 6, не оглядываясь. Хартли поднялся, отодвинул ей стул. Женщина села, положила свёрток на край стола рядом с собой.

Джейкоб сделал первый кадр почти мгновенно — женщина только опустилась на стул. Второй — когда она развязала бечёвку и откинула бумагу, показав серую картонную папку с завязками. Третий — момент передачи: Хартли взял папку и аккуратно убрал её во внутренний карман пиджака. Четвёртый — женщина достала из сумочки белый конверт и передала его под столом. Пятый — контрольный, когда они оба наклонились над столом, почти касаясь головами.

Всё заняло одиннадцать минут.

Потом они заказали еду. Женщина заказала салат с курицей и ломтиком ананаса, Хартли — бифштекс средней прожарки с печёным картофелем и зелёной фасолью. Они ели медленно, разговаривали тихо. Джейкоб ждал.

В 14:37 они расплатились. Хартли помог женщине надеть пальто. Они спустились по лестнице вместе, но на улице разошлись почти сразу: она повернула налево, к автобусной остановке, он — направо, в сторону Милл-стрит.

Джейкоб выждал минуту. Потом встал, оставил на столе шестьдесят пять центов, аккуратно сложил газету, надел пальто и шляпу. На улице температура уже опустилась почти до нуля. Дыхание превращалось в белые облачка.

Хартли шёл неспешно, заложив руки за спину. Джейкоб держался на противоположной стороне улицы, в сорока пяти ярдах позади. Улица была почти пустой — рабочий день был в разгаре.

На пересечении Милл и Вашингтон Хартли остановился у чёрного «Packard» 1936 года выпуска. Водитель — молодой мужчина в серой униформе и фуражке — открыл заднюю дверь. Депутат сел, машина плавно тронулась и повернула направо на Вашингтон-стрит.

Джейкоб успел сделать последний кадр — силуэт отъезжающего автомобиля.

Он развернулся и пошёл в сторону вокзала неторопливым шагом. По дороге зашёл в аптеку на углу, купил пачку «Lucky Strike» и коробку аспирина.

Обратный поезд уходил в 16:03. Джейкоб занял место в третьем вагоне у окна. Напротив сидел пожилой мужчина в клетчатом пальто и всю дорогу спал, уронив голову на грудь.

Поезд шёл медленно, с долгими стоянками в Мэдисоне, Саммите и Ньюарке. За окном темнело быстро. В Хобокене Джейкоб вышел в 19:18. Мороз кусал щёки и уши. Он спустился в подземку, сел на поезд до Бруклина. В вагоне было тепло.

Домой он добрался в 22:09.

В ванной при красном свете он проявил плёнку. Негативы получились чистыми, с хорошим контрастом. Особенно удачным вышел третий кадр: папка уже почти скрылась в кармане Хартли, а женщина смотрела на депутата с едва заметной, сдержанной улыбкой.

Он высушил плёнку, обрезал края, сложил негативы в плотный конверт. Сверху написал карандашом: «Грин, 26.01».

Потом долго сидел на кухне с чашкой остывшего кофе. За окном шёл снег. Крупные хлопья медленно падали и оседали на подоконнике.

Джейкоб допил кофе, вымыл кружку, погасил свет и послушал классическую музыку по радио. Лёг спать в 1:17.

На следующее утро он проснётся в 7:20, сварит кофе, съест бутерброд с сыром, наденет тот же тёмно-синий костюм и отправится на Западную 28-ю. Там будет ждать мистер Грин — маленький, аккуратный, с лёгким запахом лосьона «Mennen» после бритья. Он молча примет конверт, молча отсчитает двести долларов новенькими купюрами и положит их в ладонь Джейкоба.

А потом всё начнётся сначала.