Март 1938 года. Аддис-Абеба.

Марко собрал людей в штабе. Свет единственной лампы падал на карту, приколотую к стене. Луиджи, Дарио и Бьянки сидели на стульях и ящиках.

— Слушайте внимательно, — начал он. — У нас три точки: дом Ахмеда, дом Али, лавка Абди. Ночная активность у Ахмеда повторяется каждый раз. Али приходит после полуночи, уходит под утро. Днём Али почти не выходит, но сегодня он принёс мешочек в лавку Абди и оставил его там. Абди после официального закрытия принимает посетителей. Один такой приходил вчера в девятнадцать сорок пять. Пробыл двадцать три минуты.

Бьянки кивнул.

— Значит, цепочка. Али — посредник?

— Возможно. Или Абди — конечная точка для части груза. Мы не знаем, что в мешочке. Но схема повторяется: условный стук, долгое пребывание внутри, выход без видимого груза.

Марко провёл пальцем по карте, соединяя точки тонкой линией.

— С сегодняшнего дня ставим постоянные посты. Луиджи — дом Ахмеда, смена каждые четыре часа, но ты начинаешь ночную смену с двадцати трёх до трёх. Дарио — дом Али, та же схема, но сместим твою ночную смену на два-три часа позже, чтобы перехватывать Али на подходе. Бьянки — за тобой лавка Абди. Твой график — вечер и ночь. Если Абди закрывает в половине седьмого, ты остаёшься до двух-трёх утра. Фиксируй каждого, кто стучит после закрытия: время, описание, сколько пробыл.

— А если Абди не уходит домой? — спросил Дарио.

— Именно поэтому надо проверить это в первую же ночь. Если свет горит до утра и никто не выходит — значит, он ночует в лавке. Тогда меняем тактику.

Марко посмотрел на каждого по очереди.

— Никаких самостоятельных действий. Только наблюдение. Доклад каждые тридцать минут, если что-то происходит, и каждый час, если тишина. Рация на минимальной громкости. Если объект выходит — следовать на расстоянии, но не ближе пятидесяти метров. Если кто-то заметит слежку — сразу отходим и докладываем мне.

Они разошлись по одному. Марко остался в штабе до полуночи, потом вышел сам. Он решил лично следить за Абди в первую ночь. Бьянки нужен был напарник для перекрытия двух выходов из переулка.

Он добрался до тупика за двадцать минут. Лавка уже закрыта. Жалюзи опущены, но в щелях виднелся свет. Марко занял позицию у стены напротив, между двумя домами. Бьянки должен был подойти через десять минут и встать у другого конца переулка.

В девятнадцать тридцать пять появился первый посетитель. Мужчина средних лет, в тёмной накидке, постучал четыре раза. Дверь приоткрылась. Абди выглянул, быстро оглядел переулок и впустил вошедшего. Дверь закрылась. Марко записал в блокнот: «19:35 — посетитель, накидка тёмная, стук 4 раза. Внутри».

Прошло двадцать восемь минут. Дверь открылась. Мужчина вышел в той же накидке, но теперь капюшон был опущен. Он быстро ушёл в сторону рынка. Марко отметил время и направление.

В двадцать один десять пришёл второй. Этот постучал пять раз подряд. Абди открыл почти сразу. Посетитель пробыл сорок одну минуту. Вышел с пустыми руками, оглянулся один раз и скрылся.

Бьянки появился в переулке только в двадцать два сорок. Он занял позицию и коротко кивнул Марко. Они ждали дальше.

В двадцать три ноль пять свет в лавке погас на пять минут, потом загорелся снова. Никто не выходил. Марко понял: Абди остаётся внутри. Он не уходит домой.

В ноль тридцать семь пришёл третий посетитель за ночь. Стук — три раза. Абди открыл. Этот пробыл всего двенадцать минут. Вышел быстро, почти бегом.

Марко и Бьянки дождались двух часов ночи. Свет в задней комнате горел. Дверь больше не открывалась. Абди ночевал в лавке.

Они разошлись. Марко вернулся в штаб к трём утра. Запись в блокноте: «Абди не покидает лавку после 18:30. Принимает посетителей до 00:37. Минимум трое за ночь. Ночует внутри. Свет в задней комнате до 02:00+».

На следующий день картина повторилась с небольшими отличиями. Бьянки доложил по рации в шесть утра: Абди открыл лавку в семь десять, как обычно. За ночь пришло четверо. Последний ушёл в час сорок. Свет погас в два пятнадцать, зажёгся в пять сорок на десять минут — видимо, Абди просыпался и снова лёг.

Луиджи сообщил то же самое по Ахмеду: Али пришёл в ноль пятьдесят три, ушёл в три сорок один. Пробыл два часа сорок восемь минут. Дарио подтвердил: Али вернулся домой в четыре ноль две.

Марко сидел за столом и переносил данные в общий блокнот. Три ночи подряд Абди ночует в лавке. Посетители приходят каждую ночь. Длительность визитов — от двенадцати минут до сорока одной. Никто не выносит видимых вещей. Никто не заходит с крупным грузом.

Он вызвал всех в штаб к вечеру четвёртого дня.

— Абди живёт в лавке, — сказал Марко. — Это уже не просто торговля после закрытия. Это база. Посетители приходят по расписанию, каждый со своим сигналом. Ахмед и Али — часть той же сети, но на другом конце. Али носит мешочек к Абди днём. Ночью к Ахмеду приходит сам Али.

Бьянки спросил:

— Что в мешочке?

— Пока не знаем. Но если Абди не уходит домой, значит, там хранится что-то важное.

Луиджи добавил:

— У Ахмеда весь второй этаж в распоряжении. Свет часто горит даже ночью. Может, там тоже кто-то живёт кроме Ахмеда?

Марко кивнул.

— Проверим. С завтрашнего дня меняем посты. Бьянки, ты берёшь Абди днём — с семи утра до семи вечера. Смотри, кто приходит и уходит в рабочее время и не покупает товар. Луиджи — Ахмед на тебе днём. Дарио — Али днём и ранний вечер. Я беру на себя слежку за Абди ночью вместе с одним из вас по очереди.

Они работали так пять дней. Марко лично провёл три ночи у лавки Абди. Каждый раз одно и то же: после шести тридцати — закрытие. С семи вечера до двух-трёх ночи — от трёх до пяти посетителей. Разные стуки. Разное время пребывания. Абди никогда не выходил на улицу после закрытия. Свет в задней комнате горел почти до утра.

На шестой день Марко заметил новую деталь. В девятнадцать двадцать к лавке подошёл мужчина в сером бурнусе. Постучал один раз, потом ещё два раза. Абди открыл. Этот пробыл пятьдесят семь минут — дольше всех за неделю. Когда он вышел, Марко сумел разглядеть профиль: высокий лоб, тонкие губы, возраст около сорока. Мужчина ушёл в сторону северо-восточных кварталов — туда, где селились некоторые сомалийские семьи, приехавшие недавно.

Марко записал описание и направление. На следующий вечер он поставил Дарио следовать за этим мужчиной, если тот появится снова.

Мужчина пришёл. Тот же стук. Пробыл пятьдесят две минуты. Дарио пошёл следом на расстоянии. Через сорок минут он доложил по рации: — Объект зашёл в дом на улице за старой мечетью. Дверь открыл пожилой мужчина. Внутри свет зажёгся на втором этаже. Объект не выходил до ноль сорока. Я ушёл.

Марко добавил точку на карту. Теперь цепочка выглядела так: Али → Абди → неизвестный в бурнусе → дом за мечетью.

Он понял: сеть больше, чем три человека. Абди — это узел. Через него проходит поток. Днём — мешочки от Али. Ночью — люди с разными сигналами.

На восьмой день Марко решил усилить давление. Он отправил Бьянки купить ещё специй у Абди днём и незаметно осмотреть заднюю занавеску. Бьянки вернулся с докладом: — Занавеска тяжёлая, но не двойная. За ней слышно, как Абди переставляет ящики. Запах специй сильный и в задней комнате. Ничего необычного на первый взгляд. Но на полу у занавески — свежие следы от обуви. Много следов. Кто-то ходит туда-сюда часто.

Марко отметил. Следы обуви. Значит, посетители заходят за занавеску. Там происходит основное.

Он собрал всех в штабе ночью.

— Мы видим систему. Абди — это центр. Али поставляет что-то днём. Ночью приходят другие. Один из них уходит в дом за мечетью. Ахмед — возможно, точка сбора информации или денег. Нужно войти хотя бы в одно место.

Луиджи покачал головой.

— Рискованно. Если поднимем шум — вся сеть уйдёт в подполье.

— Знаю. Поэтому сначала ещё три ночи наблюдения.

Марко посмотрел на карту. Точки соединены линиями. Люди, мешочки, стуки, ночёвки в лавке. Всё указывало на организованную работу. Не контрабанда в обычном смысле. Слишком много участников, слишком чёткие сигналы. Скорее обмен информацией. Или координация.

Он отложил карандаш.

— Завтра начинаем финальную фазу подготовки. Луиджи — проверь задний двор за лавкой. Мне нужны пути отхода и точки прикрытия. Через четыре дня решаем: входим или продолжаем тянуть.

Они разошлись. Марко остался один. Он заварил чай, выпил. За окном шумел ночной город.

Марко знал: осталось недолго. Ещё несколько ночей — и придётся выбирать. Ждать, пока сеть сама себя раскроет. Или войти и взять хотя бы одного.

Он лёг на койку. Сон пришёл ближе к утру. Но даже во сне он продолжал считать минуты между стуками и визитами.

* * *

Марко стоял в тени между двумя глинобитными домами, в сорока метрах от лавки Абди. Часы на руке показывали двадцать два сорок одну. Бьянки находился на противоположном конце переулка, у выхода на улицу с фонарями. Дарио дежурил у дома Али, Луиджи — у Ахмеда. Рации молчали уже полтора часа.

В двадцать два сорок семь раздался стук. Один удар. Пауза. Ещё три — медленные, тяжёлые. Дверь приоткрылась. Абди выглянул, быстро оглядел переулок и впустил вошедшего. Марко успел разглядеть силуэт: высокий мужчина, широкие плечи, тёмная накидка с капюшоном, полностью закрывающим лицо. Походка тяжёлая, уверенная — наверняка это был тоже один из сомалийцев, которые приходили к Абди. Дверь закрылась.

Прошло девятнадцать минут. Сначала была тишина. Потом из лавки донеслись голоса. Абди говорил на амхарском — быстро, с нажимом. Сомалиец отвечал низко, отрывисто. Один раз Абди повысил голос так, что фраза прозвучала разборчиво. Сомалиец ответил ещё громче — коротко и резко. Что-то ударило по дереву — возможно, ладонь по прилавку или кулак по ящику.

Марко попытался прислушаться. Голоса перешли в перебранку: Абди что-то требовал, сомалиец возражал. Несколько раз повторялось одно и то же слово — Марко не слышал точно, но интонация была понятна: отказ, раздражение, предупреждение. Потом наступила пауза — секунд десять полной тишины. Затем Абди сказал что-то короткое. Сомалиец ответил одной фразой. После этого голоса стихли.

Вскоре дверь распахнулась. Сомалиец вышел на улицу. Капюшон сброшен назад. Марко увидел широкие скулы, короткую жёсткую бороду, взгляд, направленный строго вперёд. Мужчина не оглянулся. Абди остался в дверном проёме на две секунды, потом захлопнул дверь с такой силой, что жалюзи задрожали.

Сомалиец повернул налево — в сторону окраин, туда, где кончались каменные дома центра и начинались глинобитные постройки, лабиринт узких проулков и отдельно стоящих дворов.

Марко поднял рацию.

— Бьянки, это Марко. У Абди был посетитель, похоже, сомалиец. Только что вышел. Иду за ним. Ты остаёшься у лавки. Фиксируй всё, что будет дальше.

— Принял, — ответил Бьянки тихо. — Сижу на месте.

Марко пошёл следом. Расстояние до сомалийца было около пятидесяти метров. Он держался ближе к стенам. Сомалиец шёл ровным шагом, не ускоряясь, не замедляясь. Переулок вывел на более широкую улицу, где ещё горели два фонаря. Они прошли квартал. Сомалиец свернул направо, потом ещё раз направо — в сторону старого базара, который уже давно закрылся. Улицы становились уже, дома ниже.

Марко считал минуты: двенадцать, восемнадцать, двадцать четыре. Внезапно сомалиец остановился. Марко мгновенно отступил за ствол акации, росшей у края дороги. Дерево было не слишком толстым, но Марко понадеялся, что в темноте его не будет видно. Расстояние — около пятидесяти метров.

Сомалиец медленно повернул голову — сначала влево, потом вправо. Постоял секунд двенадцать. Потом сделал шаг в сторону Марко. Марко положил правую руку на кобуру. Пальцы легли на рукоять, но оружие не вытаскивал. Пока рано.

Сомалиец продолжал идти вперёд — теперь прямо к дереву. Шаг. Ещё шаг. Тридцать метров. Двадцать пять. Двадцать. Марко видел, как правая рука мужчины опустилась к поясу. Блеснуло лезвие — длинный прямой нож, типичный для этих мест. Марко напряг ноги. Если он дойдёт до десяти метров — придётся выбирать: бежать или встретить лицом к лицу.

Сомалиец дошёл примерно до двенадцати метров от дерева. Остановился. Посмотрел прямо туда, где стоял Марко. Потом резко развернулся и пошёл обратно — в ту сторону, откуда пришёл. Шаги стали быстрее.

Марко выждал полторы минуты. Шаги затихли за поворотом. Он медленно отошёл от дерева и двинулся в противоположную сторону — к ближайшему перекрёстку. Погоню продолжать не стал. Слишком велик шанс, что мужчина заметил движение. Один такой прокол — и вся сеть уйдёт глубже в подполье.

Он прошёл два квартала, нашёл укромное место между домами и присел. Рация ожила.

— Марко, это Бьянки. У Абди тихо. Свет в задней комнате горит. Никто не приходил.

— Принял. Я возвращаюсь. Сомалиец заметил слежку. Остановился, достал нож, дошёл почти до меня, потом развернулся и ушёл обратно. Я его потерял намеренно. Не стал рисковать.

— Понял. Жду указаний.

— Оставайся на месте. Если Абди выйдет или придёт кто-то ещё — докладывай. Я подойду к лавке через северный проход.

Марко выключил рацию и пошёл в обход. Через сорок минут он оказался в двух улицах от лавки. Занял прежнюю позицию. Бьянки всё ещё стоял на месте.

— Что теперь?

— Ждём до утра. Утром посмотрим, не придёт ли кто к Абди.

Они простояли до четырёх утра. Свет в лавке погас в три тридцать восемь. Абди лёг спать. Никто больше не приходил.

Утром Марко собрал всех в штабе. На столе лежала карта с новой отметкой — место, где сомалиец остановился и развернулся.

— Он шёл к окраинам, — сказал Марко. — Но почувствовал хвост. Проверил, достал нож, дошёл почти до меня, потом ушёл обратно. Значит, направление было правильным. Там что-то есть. Но теперь он настороже.

Бьянки спросил:

— Думаешь, он доложит об этом?

— Уже доложил.

Луиджи посмотрел на карту.

— Тогда что делаем? Продолжаем наблюдать за Абди?

— Да. Но теперь осторожнее. Меняем посты каждые две ночи. Добавляем мобильные точки — один человек ходит по периметру квартала. Никто не стоит на одном месте дольше сорока минут.

Они обсудили новые маршруты. Марко нарисовал дополнительные линии — пути отхода, запасные позиции. Каждый получил свой участок.

Следующие три ночи сомалиец не появлялся. Абди принимал посетителей как обычно: три-четыре человека за ночь, визиты от двенадцати до сорока минут. Никто не выносил видимых вещей. Абди ночевал в лавке. Свет в задней комнате гас в два — два сорок.

Али продолжал носить мешочек к Абди — теперь реже, через день. Ахмед принимал Али один раз за эти три ночи — на два часа сорок минут.

На четвёртую ночь после инцидента Марко решил проверить окраины сам. Он взял с собой Бьянки. Они вышли в двадцать один тридцать. Добрались до площади у старой мечети за сорок минут. Разделились: Бьянки остался у входа в проулок, Марко пошёл дальше — к тому месту, где сомалиец развернулся.

Он двигался медленно, проверяя каждый поворот. Нашёл акацию. Двинулся вперёд. Проулок закончился тупиком — высокой глинобитной стеной. Слева были низкие ворота. Справа — узкий проход между домами. Марко выбрал проход. Он вывел к маленькому двору. В центре стоял старый колодец. Вокруг было три дома. В одном горел свет на первом этаже. Дверь закрыта. Окна занавешены плотной тканью.

Марко отступил. Запомнил расположение. Вернулся к Бьянки.

— Есть двор. Колодец. Три дома. Возможно, в один из них он и шёл.

— Будем проверять?

— Пока нет. Добавим на карту. Завтра поставим кого-то здесь днём. Посмотрим, кто там живёт.

Они вернулись в штаб к трём утра. Марко отметил новое место. Линия от Абди к сомалийцу теперь заканчивалась стрелкой, упирающейся в двор с колодцем.

На пятый день Бьянки доложил:

— Абди сегодня спросил у одного покупателя, не видел ли он «высокого сомалийца». Сказал тихо. Покупатель ответил отрицательно. Абди кивнул и продолжил торговать.

Марко записал.

— Он ищет его. Значит, сомалиец действительно затаился. Его отсутствие заметно.

Он посмотрел на карту.

— С сегодняшнего дня: Абди будет под постоянным наблюдением. Двор с колодцем тоже будем проверять. Если сомалиец не появится ещё неделю — будем считать звено отрезанным. Тогда фокус на Абди и на том, кто придёт ему на замену.

Они разошлись. Марко остался один. Он заварил чай, выпил половину кружки. За окном начинался рассвет. Он знал: сомалиец ушёл не просто так. Кто-то решил, что слежка стала слишком близкой. Теперь сеть либо замрёт, либо адаптируется. И в любом случае — следующий ход будет за ними.