Глава 37

Александр

— Малыш, ты дома? — войдя в квартиру, зову Оксану. — У меня для тебя есть сюрприз.

— Сюрприз? — с широкой улыбкой выходит в коридор. — Что за сюрприз, и по какому поводу? — целует меня в щеку и помогает снять мокрый пиджак.

— Как это по какому? — смеюсь я. — Я наконец-то решил все вопросы с бывшей женой, и теперь целиком и полностью принадлежу тебе.

Достаю из портфеля красный футляр, и прежде, чем его открыть, с благодарностью смотрю на Оксану.

— Милая, я тебя очень сильно люблю. Спасибо тебе за поддержку. Ты... — беру ее за руку и сжимаю ладонь, — ты со мной и в горе, и в радости. Ты не бросила меня в такой сложный момент. И я это очень ценю.

Открываю футляр, и, пока Оксана во все глаза таращится на винтажное колье с кулоном, целую ее в щеку.

— Прими от меня в знак благодарности.

— Саш... — дрожащим голосом произносит она, — это же... это то самое колье? Зачем ты купил его? Саш, это же очень дорого.

— Я помню, как в прошлый раз, стоя в антикварной лавке, ты не могла определиться, что тебе больше нравится: колье или серьги. В итоге ты выбрала серьги, но я знаю, что это колье тебе не давало покоя. Ты ведь без ума от винтажных украшений‚ поэтому решил немного пополнить твою коллекцию.

Беру колье, аккуратно отодвигаю ее волосы, смотрю на тонкую шею и едва сдерживаюсь от дикого желания сжать ее обеими руками. Подавляю в себе этот порыв и надеваю украшение.

— Сегодня я проезжал мимо той лавки и увидел, что там идет распродажа. Прости, — смеюсь, застегивая маленький замок, — не смог удержаться.

— Милый, — шепчет она, глядя на меня печальными глазами, — у тебя сейчас проблемы с деньгами, а ты покупаешь такие дорогие вещи. Я... я даже не знаю, что сказать, я...

— Т-с-с, — прижимаю к ее губам указательный палец. — Ничего не нужно говорить, любимая. Просто носи его с удовольствием, — тихо произношу я и про себя добавляю:

«Не переживай. Скоро я верну деньги не только за это колье, но и за оборудование, если, конечно, эти деньги украла именно ты. Надеюсь, кулон с жучком меня не подведет».

Утро следующего дня

По дороге в Ярославль внимательно слушаю, о чем говорит Оксана, пока мне нет дома.

— Привет, милая! Как отдохнула? Отель хороший? Все понравилось? Ну так, — смеется она, — это тебе не бомжовские три звезды. Теперь мы можем позволить себе отдых на самом высшем уровне, детка! Я безумно рада, что ты прекрасно проводишь время, и с умом тратишь свою долю.

«Долю? — напряженно смотрю на экран. — Что это значит?»

— Да, я тоже через неделю вылетаю. Наконец-то... — вздыхает Оксана. — Лоренцо меня уже заждался там, бедолага. Слава богу, с визой вопрос почти решен, так что вскоре я смогу отправиться в новую жизнь. Кто, Саша? — смеясь, спрашивает она. — Ну и пусть ищет. Хоть по всему белому свету. Все равно не найдет.

— Найду, стерва, найду! — цежу сквозь зубы.

— Да не переживай ты так, он нас не слышит, — уверенно говорит она. — Его нет дома. Укатил куда-то с утра пораньше. Ладно, солнце, мне нужно ехать по делам, так что созвонимся чуть позже.

С кем это она разговаривала?.. Судя по всему, с подругой‚ которая знает про все ее грязные дела, и она тоже в теме. Точнее — в доле... И делили они именно мои бабки. Нутром чую, что меня обработала целая команда мошенников. И я непременно докажу это.

Все сходится: Оксана занималась закупкой оборудования‚ и настаивала именно на определенном поставщике, которому сама лично перевела деньги. Потом, сидя в полиции, рыдала и извинялась, делая вид, что места себе не находит из-за того, что по ее вине деньги ушли мошенникам. А я как идиот жалел ее, успокаивал. Как я мог не заметить подвоха?! Как, мать твою?! Ничего‚ ничего, я всех выведу на чистую воду. Живьем закопаю! В тюрьме гнить будут!

Останавливаюсь у подъезда и звоню Глебу.

— Какая у вас квартира?

— Ты в Ярославле? — удивленно спрашивает он.

— Да. И уже в вашем дворе. Сам выйдешь или мне подняться?

— А зачем ты приехал? Мы же вроде не договаривались о встрече.

— Поговорить с тобой! — строго изрекаю я. — Квартира какая?

— Я не дома. Приду через полчаса. Если хочешь, поднимайся, Маргарита тебе откроет. Квартира сто сорок вторая.

— Жду!

Раз Глеба нет дома, значит, пока что буду разговаривать с Марго. Очень интересно послушать что она скажет по поводу того, как он изменился за время проживания с ней. Если ей совсем плевать на него, то заберу его в Москву к чертовой матери! Будет сидеть под присмотром. Без компьютера, без телефона, и без дружков, которые втягивают его в азартные игры.

— Саша? — выпучив глаза, спрашивает Маргарита, и быстро запахивает шелковый халат. — Ты здесь каким судьбами?

— Приехал поговорить с сыном, — грубо отвечаю я. — Насколько я знаю, его нет дома, так что для начала поговорю с тобой. На площадке будем общаться или в квартиру пригласишь?

— Проходи, — с недовольным видом пожимает плечами. — Только у меня тут небольшой беспорядок.

— В отпуске была? — смотрю на желтый чемодан, стоящий в коридоре.

— Была, а что?

— О, еще и технику новую прикупила, — обращаю внимание на коробки. — Ухажера богатого нашла?

— Может и нашла, а тебе-то что? — язвит Марго. — Ты поговорить приехал? Ну так начинай уже, не томи.

— Водички нальешь?

Она уходит на кухню, а я заглядываю в комнату, куда ведут коробки с техникой.

«Обалдеть! — запускаю пальцы в волосы. — Она что, ограбила магазин бытовой техники?»

Перевожу взгляд на рамки с ее фото, висящие на стене, разворачиваюсь, собираюсь выйти из комнаты, но резко застываю на месте, и теперь уже во все глаза смотрю на эти фото. Пульс подпрыгивает, дыхание учащается, меня резко бросает в жар. Глядя стеклянными глазами на одну из фотографий, отпихиваю ногой коробку, подхожу к стене и с каменным лицом смотрю на балерин, стоящих в обнимку. Одна из них Марго в молодости, а вторая... Вторая...

— Оксана?.. — в шоке выдыхаю я, чувствуя, как по телу проносится мощный разряд тока.

Глава 38

Александр

— Саша, ты где? — раздается из коридора голос Марго. Она входит в комнату и резко начинает заикаться. — Что т-ты... Что ты з-здесь делаешь?

Я медленно разворачиваюсь к ней и впиваюсь в ее испуганные глаза гневным взглядом.

— Ты знакома с Оксаной?

— С к-какой еще Оксаной?

— С этой! — не отводя от нее взгляда, указываю пальцем на фото.

— Это н-не Оксана... Это... Это моя подруга Люда.

— Люда? — сжав кулаки, медленно надвигаюсь на нее. — Ты за идиота меня держишь? Думаешь, я ее не узнал?

На фото Оксана действительно еще совсем молодая, и за эти годы она очень сильно изменилась: раньше была блондинкой с длинными волосами, а теперь же — жгучая брюнетка, и волосы до плеч. Сразу можно и не понять, что это она, но ее выдают родимое пятно на левой руке и фирменный кошачий взгляд, который я сразу узнал. Подхожу к Марго и хватаю ее за горло.

— Так это ты та самая подружка, которая вместе с ней орудует, — цежу сквозь плотно сжатые зубы. — И сегодня она с тобой разговаривала по телефону, обсуждая твой отпуск! Отпуск, — сильнее сжимаю ее шею, — который был оплачен моими деньгами!

— Не понимаю, о чем ты, — хрипит она. — Отпусти, мне больно. Задушишь! — вцепляется в мою руку.

— Ты вместе с этой сукой меня обчистила! — Впиваюсь пальцами в ее подбородок, грубо поднимаю его и заставляю смотреть прямо в глаза. — Не строй из себя невинную овцу, я все знаю! — отталкиваю Марго так, что она ударяется спиной об стену. — Я засажу тебя, — изрекаю металлическим голосом. — Обе сядете!

В этой ситуации я должен был промолчать. Сделать вид, что не заметил фото, и что будто бы ни о чем не подозреваю, но не смог справиться с нахлынувшими эмоциями. Меня разрывает на части. Две крысы были прямо у меня под носом, а я в упор их не видел.

— Саш, я честно...

— Заткнись! — Марго вздрагивает словно от раскатов грома и прижимается к стене, глядя на меня расширенными от ужаса глазами. — Оксана давно на прослушке, — вру я, решив сменить тактику. — И на мушке у Пылаева. Помнишь такого? Мой друг детства, лейтенант полиции Пылаев. Только он давно уже не лейтенант, а генерал-майор, который лично взялся за это дело. Мы знаем, куда она дела деньги. И она вот-вот сядет. Оставалось только выйти на ее подельников. И сегодня я это сделал.

Я хватаю ее за предплечье и толкаю к двери.

— Собирайся! Поедешь со мной в Москву.

— Саша, пожалуйста, не надо.

Марго торопливо закрывает дверь, прижимается к ней спиной, и держит ее обеими руками.

— Умоляю тебя, не делай этого, — задыхаясь от страха, тараторит она. — Я не хочу в тюрьму. Я... я же совсем мало взяла. Совсем чуть-чуть, честное слово. Мне заплатили только за наводку. И я понятия не имею, как и куда они переводили деньги. И сколько было денег я тоже не знаю.

— За наводку?! — ударяю кулаком по двери в сантиметре от ее головы. Смотрю на следы крови, оставшиеся после удара, и нависаю над Марго. — Ты бросила сына, когда он был грудным, и ни разу за все эти годы не поинтересовалась, как он, где он. Мы с женой поднимали его на ноги, кормили, одевали, пока ты гастролировала по всему миру, и теперь вместо благодарности ты навела на меня мошенников?!

Я готов убить ее прямо здесь и сейчас. Но тогда мне придется отмотать срок из-за этой продажной твари. Беру ее за затылок, сжимаю у корней волосы и откидываю голову.

— Ты разыскала Глеба для того, чтобы приблизиться к нашей семье? — со злости дергаю на себя. — Никакие материнские чувства в тебе не просыпались. Ты просто использовала его.

— Мне очень больно, — всхлипывает она. — Ай! — зажмуривает глаза. — Отпусти, умоляю. Ты вырвешь мне волосы.

— Я тебе сердце вырву, если не скажешь правду! — с ненавистью глядя на нее, передергиваю скулами. — У тебя еще есть шанс остаться на свободе, если будешь вести себя правильно. А про подружку можешь забыть. У нее шансов точно не будет. Либо вместе сядете, либо она одна. Но сядет сто процентов. На нее у Пылаева вот такая папка! — показываю пальцами толщину. — А ты пока в деле не фигурируешь. Но это пока.

Марго прерывисто выдыхает, кривит лицо, и из ее глаз катятся слезы.

— К-когда мы с Оксаной ушли из театра, то остались п-практически без денег. Мы... мы ничего не умели, кроме того, как танцевать на сцене. Подрабатывала в клубах. Потом я замуж вышла. Но муж оказался уродом и обманщиком. Гулял от меня направо и налево. Я ушла от него с одним чемоданом, снова была вынуждена искать доход, и...

— Не пытайся надавить на жалость! Ближе к делу!

— Мы с Оксаной начали искать варианты, — дрожащим голосом продолжает она. — И в какой-то момент я вдруг вспомнила о тебе.

— Вспомнила о том, кто воспитал твоего сына, и решила ограбить? — чувствую, как жар обжигает лицо и шею, по спине бежит пот, а по венам — раскаленная лава.

Удушу гадюку!

— Я не думала, что все зайдет так далеко, — рыдает она. — Не думала, что привяжусь к Глебу. Я просто... просто должна была узнавать через него о твоей жизни, о твоих интересах, где ты проводишь время.

— Чтобы передавать о моем местоположении Оксане? — догадываюсь я, вспоминая о том, как в разных местах встречал эффектную брюнетку, которая случайным образом оказывалась там, где находился я.

— Саш, — мокрыми глазами смотрит на меня, — в тот момент я думала только о том, как заработать. Но чем больше я общалась с Глебом, тем сильнее к нему привязывалась. Я чувствовала вину перед ним за то, что бросила его, за то, что никогда не навещала. И за то, что использовала его... Но обратной дороги не было. Если бы я на середине пути дала заднюю, то подставила бы несколько человек, которые очень долго готовились к выводу твоих денег.

Она смахивает слезы и поджимает дрожащие губы.

— Я сто раз уже пожалела о том, что сделала, я...

— Пожалела?! — тычу пальцем в коробки с техникой. — Со слезами все это покупала? С чувством вины отдыхала на море?

— Послушай, — шмыгает она красным носом, — когда ты обратился ко мне за помощью, я же тебе не отказала. Ты хотел, чтобы я соврала Глебу о том, что много лет назад я якобы искала с ним встречи, но твоя жена не пускала меня на порог, и я сделала это без лишних вопросов. Я не уточняла у тебя, зачем ты хочешь рассорить его с Ириной. Я просто выполнила твою просьбу и все.

— За эту просьбу я тебе заплатил!

Разжимаю пальцы, отпускаю ее, и отталкиваю обратно к двери.

— У тебя есть два варианта: либо ты помогаешь мне, либо прямо сейчас отправляешься на нары вместе со своей подружкой балериной. Выбирай.

Марго несколько секунд не моргая смотрит на меня, беззвучно шевеля сухими губами.

— Что я должна сделать? — шепчет она, растирая голову в том месте, где я сжимал ее волосы.

— Ты ни слова ей не скажешь о нашем разговоре. Ни одного слова! Ее телефон прослушивается, все сообщения просматриваются, в ее квартире повсюду камеры и жучки. Если ты пикнешь ей о том, что она на мушке, то я узнаю об этом одним из первых. И тогда тебя уже никто не спасет. Будешь несколько лет подряд есть овсянку с тараканами, и крутить пируэты в тюремной камере. Я тебе это обещаю.

— Но когда вы ее возьмете, она же сразу сдаст и меня, — испуганно произносит она.

— Тебя я прикрою, — вру я, пристально глядя на нее.

Эта гадина тоже за все ответит. Но сейчас мне нужно как следует ее запугать, чтобы молчала в тряпочку. Раз уж я не смог удержать себя в руках и сам себя рассекретил...

— Будешь выполнять то, что я скажу, ясно?

— Саш, меня точно не посадят?

— Посадят, если высунешь свой длинный язык. А если ты или эта сука попробуете сбежать из страны, то вас тут же примут. Дергаться бесполезно.

— Хорошо, я сделаю все, что ты скажешь, — кивает Марго. — Только, пожалуйста, не говори Глебу о том, для каких целей я изначально искала его. Пожалуйста, никогда ему об этом не говори. Он меня не простит.

— Все зависит от твоего поведения, — отпихиваю ее от двери. — Будь со мной на связи двадцать четыре часа в сутки. Действовать строго по моей инструкции, ясно?

— Я все поняла. Саш, я все сделаю.

Распахиваю дверь и резко замираю, глядя на лицо сына — бледное, каменное. Он несколько секунд сверлит меня ледяным взглядом, передергивает грудными мышцами, сжимает руку в кулак и бьет мне в челюсть с такой силой, что из глаз летят искры. От удара я теряю равновесие, падаю на пол, хватаюсь за голову, и пытаюсь сфокусировать на нем взгляд, но перед глазами все плывет. Вижу лишь удаляющуюся размытую фигуру.

— Ублюдок! — с ненавистью произносит он, и хлопает входной дверью.

Глава 39

Глеб

— Тварь! Мразь! Ненавижу! — с яростью ударяю по груше.

Кулаки горят, все тело липкое от пота, мокрые волосы прилипли к лицу, но я не останавливаюсь — всю злость на отца и Маргариту пытаюсь выместить на груше, но ни хрена не помогает. Меня разрывает на части. В сердце словно отверткой прокручиваются слова:

«Ты бросила сына, когда он был грудным, и ни разу за все эти годы не поинтересовалась, как он, где он».

Плотно сжимаю губы, наношу удар за ударом, и вспоминаю слова Маргариты.

«Мне заплатили только за наводку. Я должна была узнавать через Глеба о твоей жизни, о твоих интересах, и где ты проводишь время».

— Сука! — ору на весь зал. — Сука! Сука! Сука! — наношу еще несколько ударов, обхватываю грушу и без сил повисаю на ней, чтобы не упасть.

Быстро дыша, прижимаюсь к ней головой, закрываю глаза, и морщу лицо от боли, которая выжигает меня изнутри.

«Ты хотел, чтобы я соврала Глебу о том, что много лет назад я якобы искала с ним встречи, но твоя жена не пускала меня на порог и я сделала это без лишних вопросов, — пульсирует в висках голос Маргариты. — Я не уточняла у тебя, зачем ты хочешь рассорить его с Ириной. Я просто выполнила твою просьбу и все».

«За эту просьбу я тебе заплатил!»

— Ненавижу! — цежу сквозь зубы. Поднимаю голову к потолку и из моего горла вырывается неистовый крик: — А-А-А-А-А!

— Глеб, ты чего? — раздается за спиной голос друга. Он кладет руку на мое мокрое плечо, и, заглядывая в лицо, подает полотенце. — Что случилось, братан?

— Ничего, — вытирая лицо, отвечаю я. — Димон, одолжи мне денег немного, — возвращаю ему полотенце. — Мне нужно срочно в Москву.

— Окей, не вопрос. Не скажешь, что тебя так вывело из себя?

— Это семейное, — бросаю я, идя в раздевалку.

Встаю под холодный душ, пытаюсь привести себя в чувство, но даже холодная вода не способна потушить пожар, который бушует внутри.

— Мама... — шепчу я, чувствуя острую боль слева под ребрами.

У нее сегодня день рождения, а я даже не поздравил ее... Поднимаю голову, подставляю лицо холодным каплям, и вспоминаю о том, как вел себя с ней. Какими словами швырялся в нее.

«Я рад, что у отца есть другая. И что он счастлив с ней», — сказал ей, стоя на крыльце колледжа. Затем вошел в здание, оставив ее одну, и больше с ней практически не общался с того момента.

Я видел ее из окна. Видел, как она стояла там... на крыльце колледжа... И, наверное, не понимала, за что я так с ней. Я представляю, что она пережила в тот момент. Как я ранил ее тогда... Ее взгляд навсегда останется в моей памяти. Навсегда...

В голове яркими вспышками проносятся фрагменты, как мама каждое утро будила меня поцелуем и ласковыми словами. Она всегда обнимала меня и перекрещивала перед тем, как я выйду за порог дома. По сто раз на дню звонила и спрашивала, как у меня дела, все ли в порядке, не голоден ли.

Перед глазами появляется картинка, как я стою напротив двери ванной комнаты и слушаю, как за этой дверью смеются отец с любовницей. Помню, как смотрел на его мокрую курицу, которая посмела нацепить на себя мамин халат, и как меня распирало от злости. Я хотел позвонить маме и обо всем ей рассказать, но в мою комнату вошел отец. Вошел... и перевернул мою жизнь с ног на голову.

«Да если 6 не Ирина, то ты бы рос со своей биологической матерью! Твоя родная мать не раз приезжала к нам домой, но Ира не пускала ее на порог и запрещала видеться с тобой. Ира ей ясно дала понять, что у меня уже другая семья, что у нас растет дочь, и что Маргарите тут не место. Глеб, я не знал, что Маргарита одумалась и захотела вернуться к нам с тобой. Я думал, что она пропала с концами на своих гастролях. Но все оказалось совсем не так».

Он так уверенно говорил об этом. Так нагло врал, глядя мне в глаза.

«Она приезжала сюда, хотела увидеть тебя, но Ира ее прогоняла. И знаешь, Ира так спокойно говорила об этом, словно ничего не случилось. Всего-то не дала родной матери увидеться с сыном. Я понимаю, что Маргарита слишком поздно одумалась. Но все же она искала встречи с тобой. Ира могла бы мне об этом сказать, но она молчала все эти годы, а я считал, что родная мать, как бросила тебя после родов, так и не вспоминала о твоем существовании».

Он сорвал мне. Соврал для того, чтобы настроить меня против матери. А я как идиот повелся на это...

«Ире не говори, что это я тебе рассказал правду, — всплывают в памяти его слова. — Мы собираемся разводиться. Не хочу, чтобы она со злости начала вставлять палки в колеса. Ты прекрасно знаешь, что она может пойти по головам».

А потом Маргарита добила:

«Глеб, у нас с твоим отцом все могло быть совсем по-другому, если б не Ирина... — вздохнула она. — Я часами стояла на пороге вашего дома и умоляла ее о встрече с тобой. Один раз она меня чуть не спустила с лестницы. Угрожала мне. Говорила, что, если я еще раз появлюсь рядом с домом, то очень сильно пожалею об этом. Я испугалась тогда, а должна была бороться за тебя. Прости...»

Все это ложь. Маргарита никогда не искала встречи со мной. Не приходила к нашему дому. А мама... мама вообще ни в чем не виновата. Ее оболгали. Жестоко, предательски оболгали. Никогда не прощу их за это. Никогда не подам руки отцу. А Маргарита... ее не было в моей жизни до шестнадцати лет, и с этого дня тоже больше никогда не будет. Этих людей для меня не существует. Пока что я понятия не имею, как жить дальше. Здесь, в Ярике, у меня учеба и куча долгов, от которых так просто не сбежишь в Москву.

Да и бежать в Москву я точно не буду. Обязательно приеду туда сегодня же, чтобы извинится перед мамой. Мне очень стыдно перед ней и перед сестрой. Но после всего, что я сделал, не смогу жить с ними под одной крышей. Как я буду смотреть им в глаза? Еще я не хочу втягивать их в свои проблемы. Ведь люди, которым я должен, будут меня искать. И обязательно придут домой к маме. А этого я допустить не могу.

Самое главное начать отдавать деньги чуваку на Хаммере. Мужик конкретный, долго ждать не будет. Черт‚ там уже такие проценты накапали, что до конца жизни с ним не рассчитаюсь. А остальные долги фигня. Там по мелочи парням должен. Сейчас поеду в Москву, а завтра вернусь обратно и буду решать вопросы с жильем и работой. Надеюсь, в студенческой общаге еще есть свободные места. Туда и переберусь.

Выхожу из подвала, в котором оборудован спортзал, предназначенный только для нашей компании, иду в сторону вокзала, и застываю на месте, видя, как мне дорогу перекрывает черный Хаммер.

— Нашел... — хрипло произношу, наблюдая, как из тачки выходит двухметровый амбал, которому я должен.

Вся жизнь стремительно проносится перед глазами. Я уже понимаю: мне конец.

— В машину садись! — приказывает он, кивая на Хаммер. Расправляет широкие плечи и, грозно глядя на меня, медленно разминает шею.

Мне ничего не остается делать, как сесть в его тачку.

— Ну что, добегался? — заводит машину и выезжает на трассу.

— Я все верну, — кошусь на биту, лежащую на заднем сиденье. — И долг и проценты. Я...

— Проценты можешь не отдавать, — перебивает он. — Матери своей спасибо скажи. Если б не Ирина, то мы бы с тобой сейчас не здесь разговоры вели, а в ближайшем лесу, где я бы из тебя всю дурь выбил.

— Вы знакомы с моей матерью? — во все глаза смотрю на него.

— Знаком. Она у тебя мировая женщина. А ты, гаденыш такой, — бросает на меня грозный взгляд, — расстраиваешь ее своими выходками!

Он блокирует двери и прибавляет скорость.

— А долг отработаешь. У меня сеть автомоек в Москве, вот там и потрудишься пару-тройку месяцев.

— Куда мы едем?

— К матери твоей. И смотри мне, чтобы без глупостей по дороге. Бежать все равно бесполезно, так что сиди и не рыпайся.

— Да я и сам собирался к ней... — пристегиваю ремень.

Спустя три с половиной часа

— Ирина, добрый вечер! — Михаил звонит моей матери, чтобы выяснить, где она. — Вы дома сейчас?

— …

— Это который на Арбате находится?

— …

— А, день рождения отмечаете? Понял. Тогда примите мои поздравления. Не смею больше отвлекать

— …

— И вам всего доброго!

Скидывает звонок и перестраивается в правый ряд.

— Она в ресторане на Арбате. Туда тебя отвезти или дома будешь ее дожидаться?

— В ресторан, — киваю я. — Еще по пути у цветочного остановимся?

— Деньги-то на цветы есть? — усмехается Михаил.

— У друга на проезд сегодня занимал, есть немного.

— Ты ведь неплохой парень, — бегло смотрит на меня. — Ну, случилась у тебя в жизни такая фигня, с кем не бывает, — тяжело вздыхает он.

Я вкратце рассказал ему о том, как отец настроил меня против матери.

— Давай-ка бери себя в руки, переезжай обратно в Москву к матери, и будь для нее во всем опорой и поддержкой. У тебя еще сестренка младшая есть. Тебе беречь их надо. А я если что подсоблю. — Он останавливается у цветочного магазина и хлопает меня по плечу. — Обращайся, если помощь какая понадобится.

Через несколько минут сажусь в машину с цветами.

— И ты с этим веником собираешься идти мать поздравлять? — возмущается Михаил, и, мотая головой, достает из кармана бумажник.

— Мне только на это хватило.

— На, — подает мне деньги. — Иди и приличный букет купи.

Через несколько минут я подхожу к ресторану, сжимая в руках огромный букет белых роз. А тот, что я изначально купил, остался у Михаила в машине.

Набираю полную грудь воздуха и вхожу внутрь.

Глава 40

Ирина

За час до приезда Глеба

— Света! — машу рукой, увидев ее в зале ресторана. Выхожу из-за стола и встречаю ее теплыми объятиями. — Это моя Дарья, — указываю на дочь, — это ее друг Захар, а это, — перевожу взгляд на Артема, — мой приятель Артем.

— Всем добрый вечер! — приветливо улыбается она. — Очень рада знакомству. Сюда могу сесть? — отодвигает свободный стул. — Или еще будут гости?

— Гостей больше не будет, — отвечаю я, чувствуя легкую грусть.

Это мой первый день рождения в таком странном составе. Саша ладно. Его отсутствие меня вообще не волнует. А вот то, что рядом со мной в этот день впервые нет сына... Не позвонил, не написал... Видимо, окончательно вычеркнул меня из своей жизни. А я все равно продолжаю переживать за него. Завтра свяжусь с Михаилом и уточню у него, когда он сможет организовать мне встречу с Глебом. Я просто хочу знать, что он жив, здоров, и не втянут во что-то страшное.

Недавно Света рассказала мне, что ее сестра сама не своя до денег. Однажды Маргарита попросила у нее большую сумму, соврав, что деньги нужны на лечение, а сама уехала в кругосветное путешествие. В итоге долг Свете она так и не вернула. Так что кто ее знает, во что она может втянуть Глеба.

Я еще раз попробую поговорить с ним об этой Маргарите, постараюсь открыть глаза на нее. Но если же снова не захочет слушать, то больше и пытаться не стану. Правда рано или поздно даст о себе знать, и непременно укажет на тех, кто всю жизнь за него горой стоял, а кто плевал на него все эти годы и не желал видеть.

— Ирина, — Артем встает и прочищает горло, — позволь сказать пару слов?

— Конечно, — улыбаюсь я, прогоняя из головы грустные мысли.

Он расправляет широкие плечи, обтянутые белой рубашкой, и пристально смотрит в глаза.

— Нас несколько раз сводила судьба в Москве и за ее пределами, и всякий раз я удивлялся этим совпадениям. Удивлялся и... — немного смущенно улыбается он, — И был рад вновь и вновь видеть тебя. Ты замечательная женщина. Я верю, что все случайности неслучайны, как и наше с тобой знакомство.

— У-у-у, — тихо протягивает Захар, — кажется кто-то поплыл... поплыл...

— Да хватит тебе! — толкает его в плечо Даша. — Дай папе договорить.

— Слушаюсь, морковка! — отдает он честь, и за «морковку» получает от Дарьи подзатыльник.

— За тебя, Ирина! — Артем поднимает бокал. — И за твое светлое будущее.

— «Наше» хотел он сказать, — шепчет Захар Даше, но это слышит весь стол.

— Большое спасибо! — Мы все чокаемся, и я перевожу взгляд на огромный букет пионов, который подарил Артем.

А ведь он сегодня тоже совершенно случайно здесь оказался. Изначально я планировала отметить день рождения в узком семейном кругу: с мамой, Дарьей, и сестрами. Но мама неважно себя чувствует, а сестры не смогли приехать, поэтому я предложила Даше посидеть вдвоем в каком-нибудь тихом уютном местечке. Затем Света позвонила поздравила, и я предложила ей присоединиться к нам. Потом Даша спросила, можно ли ей взять с собой Захара.

В итоге я заказала столик на четверых, но чуть позже созвонилась с Артемом, чтобы узнать у него про тот странный документ, о котором говорил Саша, и между делом в знак благодарности тоже предложила ему присоединиться к нашей скромной компании, на что он с радостью согласился. Какой же он все-таки молодец. Прямо перед заседанием раздобыл такой весомый компромат на Сашу. И ведь ничего мне не сказал об этом.

Я-то наивно думала, что Саша испугался Михаила, поэтому и решил поднять белый флаг. А он, оказывается, испугался проблем с Госстройнадзором. Именно это его окончательно добило и заставило сказать на суде то, что я от него так долго ждала. Интересно, откуда Артем узнал о моих семейных проблемах? Я же отчетливо помню сообщение, которое мне показал Саша. В нем Артем ясно изложил о том, что, если меня не устроит решение суда, то он даст ход этому документу. Значит, он знал о том, что я сужусь с мужем.

Тут два варианта: либо у Артема повсюду связи, и от него ничего нельзя скрыть, либо моя Дарья обсуждала с Захаром наши семейные дела. Хотя какая разница, откуда он обо всем узнал. Главное, его помощь оказалась как нельзя кстати, и он сумел избавить меня от всей этой головомойки с разделом имущества.

Когда Саша показал мне сообщение от Артема, я была настолько поражена, что едва себя не выдала. Чуть ведь не сказала, что понятия не имею, кто ему это прислал. Хорошо, что на номер взглянула — у Артема четыре семерки на конце, поэтому я сразу догадалась от кого это СМС.

Саше я с полной уверенностью дала понять, что повсюду работают мои люди, что он окружен, и рыпаться бесполезно, а сама тихо обалдевала от того, что Артем решил за меня вступиться. Если б Саша не показал мне это сообщение, то, возможно, я бы никогда не узнала имя тайного защитника, который постоял за меня. Уважаю таких мужчин. Молча делает свое дело, при этом не рассчитывая на благодарности. Это достойно уважения.

— Мам, ты слышишь, что Захар предлагает? — спрашивает Даша. — На следующих выходных всем вместе съездить в Питер погулять. Как тебе такое?

— Почему бы и нет, — пожимаю плечами.

Вижу, что Артему тоже нравится эта идея. У меня такое чувство, что дети хотят нас сблизить. Но к отношениям я пока точно не готова. Еще от предыдущих не отошла. Сейчас мне нужно как можно скорее переоформить на себя клиники, затем окунусь с головой в работу, и буду заниматься продажей дома, раз это неизбежно. Мне будет безумно жаль расставаться с ним. Столько лет обустраивала его, занималась садом, в котором чего только нет сейчас: груши, яблони, высокие туи, ухоженные кустарники, много цветов. Столько сил было вложено... А кто-то просто возьмет и придет на все готовое...

Ладно, я не буду отчаиваться. Знаю, что по итогу все сложится наилучшим для меня образом. Все построю с нуля! Все смогу!

— Мамуль, улыбнись! — треплет по плечу Даша. — У тебя же праздник, ну? Из-за Глеба расстроилась?

— Все в порядке, — подмигиваю ей.

— Он ведь так и не поздравил тебя?

— Нет... — вздыхаю я.

Неожиданно в зале стихает музыка, и к нашему столику подходят мужчины в черных смокингах.

— Для прекрасной именинницы Ирины! — торжественно объявляет один из них, и они начинают виртуозно играть на скрипках.

Пока я в шоке смотрю на мужчин, Артём выходит из-за стола и протягивает мне руку.

— Потанцуем?

— Это ты придумал? — с улыбкой смотрю на него.

И без слов понятно, что это его рук дело. Боже, как это приятно. А музыка какая красивая. Пробирает до мурашек.

— Ты чем-то расстроена? — интересуется Артем.

— Нет, все в порядке, — отвечаю, как ни в чем не бывало.

Артем крепче сжимает мою ладонь и скользит другой рукой по спине.

— Если тебе понадобится моя помощь, обращайся в любое время суток. Договорились?

— Договорились, — киваю я, и про себя добавляю:

«Увы, но с Глебом ты мне навряд ли поможешь... Здесь мне в помощь только время, которое рано или поздно расставит все на свои места».

Перевожу взгляд на вход в ресторан и резко замираю. В зале исчезают все звуки, запахи и цвета. Остается лишь до боли знакомая фигура, которая направляется к соседнему залу. Молодой человек, которого я приняла за Глеба, слишком далеко и мне его плохо видно.

— Все в порядке? — заглядывает в лицо Артем.

— Да... — заторможенно отвечаю я. — Просто... просто показалось.

Не успеваю отвести взгляд от соседнего зала, куда только что вошел молодой человек, как вдруг он выходит оттуда, оглядывает столики, и, заметив меня, пристально смотрит несколько секунд.

— Глеб...

С колотящимся сердцем наблюдаю, как сын идет к нам, держа перед собой огромный букет моих любимых белых роз. У меня дар речи пропадает. Стою словно парализованная и не моргая смотрю на него, как будто вижу перед собой мираж. Медленно разжимаю ладонь Артёма‚ и отхожу от него на шаг.

— Привет, мама, — остановившись рядом со мной, тихо произносит Глеб. От слова «мама» мои руки и спина покрываются мурашками. Я так давно не слышала его из уст сына. — Прости меня за все, — шепчет, глядя на меня мокрыми глазами. — Я очень виноват перед тобой. Должен был во всем разобраться, но не сделал этого.

Глеб опускает взгляд на букет, мотает головой и сжимает губы.

— Ты не представляешь, как мне стыдно за все слова, которые я говорил тебе. Ты этого не заслуживаешь. Ты...

— Глеб, — крепко обнимаю его и зажмуриваю глаза, из которых вырываются слезы. — Как я рада видеть тебя, сынок. — Целую его в щеку и, глядя в родные глаза, кладу ладонь на его лицо. — Самое главное, что ты во всем разобрался, — улыбаюсь сквозь слезы. — А я конечно же тебя прощу. Конечно прощу, милый, — снова прижимаюсь к нему.

Глеб кладет букет на рядом стоящий свободный столик и сгребает меня в свои объятия так, словно мы не виделись целую вечность. Господи, какой же он у меня огромный. Я ему в грудь дышу.

— Прости. Тысячу раз прости, — шепчет он, целуя меня в макушку. — Я только сегодня все понял.

Отодвигается от меня, берет букет и протягивает его мне.

— Ты была, есть и всегда будешь моей единственной матерью. И никакая другая тебя не заменит. Я люблю тебя, мам, — пристально смотрит в глаза. — С твоим днем!

— Наконец-то, — шмыгает носом Даша. — Иди сюда уже, иди, — выходит из-за стола, подбегает к брату и кидается ему на шею.

— Прости меня, сестренка, — слышу, как он тихо извиняется перед ней.

— Да прощу уж, — сквозь слезы смеется Даша. — Куда ж я денусь.

Глеб выпускает ее из объятий и по очереди смотрит на всех остальных.

— Всем добрый вечер! Я Глеб.

— Захар!

— Артем! — приветствуют его рукопожатием.

— Глеб, — до сих пор не веря в происходящее, беру его под руку, — а это Светлана, твоя родная тетя.

— Здравствуй, милый, — дрожащим голосом произносит она, выходит из-за стола и обнимает его. — Я тебя видела совсем маленьким. На ручках тебя качала, в колясочке катала, — шмыгает носом в его плечо. — А сейчас вон какой богатырь вырос! — трясет его за плечи, и оглядывает с головы до ног.

Артем просит официанта принести еще один стул и приборы, Глеб садится за стол, берет меня за руку, и я с каждой секундой чувствую себя все счастливее и счастливее. Вселенная услышала меня. Увидела, как обливалось кровью мое материнское сердце и вернула мне сына.

Я замечаю, как на экране его телефона светится «Отец». Глеб скидывает звонок и, резко помрачнев, набирает полную грудь воздуха.

— Не ответишь? — спрашиваю я.

— Нет. — Он сжимает мою ладонь и медленно выдыхает. — Домой приедем, и я тебе обо всем расскажу. А сейчас, — улыбается он, — давай отмечать твой день рождения.

Глава 41

Ирина

— ...После этого я врезал ему и ушел, — с каменным лицом заканчивает рассказывать Глеб.

Я медленно оседаю на диван и запускаю пальцы в волосы.

— Как он мог?.. — шепчу едва слышно, отрешенно глядя перед собой.

Саша настроил Глеба против меня? Зная, как я любила его с самого детства, как я заботилась о нем всю жизнь, он посмел так поступить? Сказал сыну, что я не подпускала к нему родную мать, что угрожала ей? Да как у него язык повернулся?! Как? А эта змея использовала Глеба, притворяясь раскаявшейся матерью, которая желает восстановить отношения с сыном.

Несколько секунд пытаюсь переварить все это. В голове не укладывается...

— Глеб, — сжимаю его горячую ладонь, — жизнь обязательно их накажет по полной программе. Такие вещи не остаются незамеченными вселенной, поверь мне, я знаю, о чем говорю.

— Мам, — поворачивает ко мне голову, — для меня их больше не существует. Ты и Даша — вы моя семья. Только вы.

Мы еще несколько минут разговариваем, затем идем на кухню, и я завариваю ему зеленый чай.

— Выпей и иди отдыхай, — целую его в макушку. — Я тоже сейчас пойду спать, чтобы больше ни о чем не думать. На сегодня достаточно.

Глеб выходит из-за стола, идет в комнату, но его останавливает молитва Аркадия.

— Это что-то новенькое, — устало улыбается он. — Пернатый, ты у нас в священники заделался?

— Это он от бабушки нахватался, — вздыхаю я.

— Давай съездим к ней на днях? — предлагает сын. — Сто лет ее не видел. Соскучился. И по деду тоже.

— Обязательно съездим, родной.

— Брателло, стоять! — быстро спускается по ступенькам Даша. Подбегает к нему, хватает за руку и тащит в его комнату. — Во-первых, посмотри на мой аттестат, — слышу отдаленно. — Все пятерки на минуточку! А во-вторых, я тебе сейчас покажу видосик с последнего звонка. Я там на укулеле играла.

Они около часа сидят в комнате и о чем-то болтают. Дашка дорвалась до брата и теперь не отстанет от него, пока не расскажет все события, которые с ней произошли, пока они не общались. А во мне весь этот час борются противоположные чувства: я жутко злюсь на Сашу и на эту мошенницу Маргариту. Места себе не нахожу от их подлых, унизительных поступков, на которые способны только бессердечные, безжалостные люди, привыкшие думать только о себе. Но весь этот огромный комок злости растворяется в смехе детей, который доносится из комнаты.

— Сын дома. В его комнате снова горит свет. Мои дети рядом со мной, — прерывисто вздыхаю я. — И это самое главное в жизни.

Беру телефон и пишу сообщение абоненту «Михаил. Выбивает долги».

«Михаил, добрый вечер! Большое спасибо вам за то, что привезли Глеба домой. Это стало для меня самым лучшим подарком на день рождения. Я вам очень благодарна за помощь».

Пока меняю имя контакта на просто «Михаил», от него приходит ответное сообщение.

«Ирина, добрый вечер! Глеб в любом случае приехал бы сегодня к вам. Я встретил его, когда он шел на вокзал. Поэтому благодарить меня не за что. Я его просто доставил с ветерком, как говорится».

«Все равно спасибо вам»

***

Всю ночь не сплю. Кручу в голове слова Глеба и никак не могу успокоиться.

«Этот мерзавец совсем с катушек слетел! Семью потерял, половину бизнеса потерял, любовница оказалась мошенницей, вот так ему и надо. Хотя мало ему, гаденышу! Мало! Таких надо до конца жизни бить по башке бумерангом, чтобы всю дурь из нее вытрясти».

Засыпаю с рассветом, и уже буквально через пару часов меня будит Глеб.

— Мам, я поехал! — шепчет, заглядывая в комнату.

Отрываю голову от подушки и одним глазом смотрю на него.

— Куда? — ничего не понимаю спросонья.

— На работу, — широко улыбается он. — Михаил предложил отработать долг на его автомойке, и я решил приступить прямо сегодня. Хочется поскорее покончить со всеми долгами и начать жизнь с чистого листа.

Подходит к кровати, наклоняется ко мне и целует в щеку.

— Все, я убежал!

Миша, конечно, человек с большой буквы. Не потребовал денег за сына с меня, не стал выбивать их из Глеба, а поступил как настоящий мужчина: предложил отработать долг. Я считаю, что это отличный вариант. Глебу будет полезно потрудиться. В следующий раз, если вдруг он снова захочет поиграть на ставках, пусть вспомнит о том, как с утра до ночи мыл машины, отрабатывая свои долги. Надеюсь, сразу выбросит из головы всякую ерунду.

Соскребаю себя с кровати, топаю в ванную комнату, принимаю холодный душ, чтобы взбодриться, сажусь за стол с чашечкой кофе, но приятную утреннюю тишину неожиданно нарушает трель звонка.

— Кто это так рано? — хмурюсь я.

Ставлю на стол чашку, подхожу к двери, смотрю в глазок на Сашу и чувствую, как каменеет все тело. Делаю глубокий вдох, закрываю глаза, медленно выпускаю из себя струю воздуха,

чтобы немного расслабиться, иначе я убью его прямо с порога, и через несколько секунд открываю дверь.

— Ир, привет! Глеб не приезжал? — взволнованно спрашивает он. — Со вчерашнего дня не могу ему дозвониться.

Разговаривает со мной как ни в чем не бывало. Он еще не в курсе, что я знаю правду?

— Ты только не переживай, я найду его, я...

— А я не переживаю, — в упор глядя на него пытаюсь понять: как ему не стыдно смотреть мне в глаза после всего, что он сделал?

Настроил сына против меня, нагло и подло оклеветал, а теперь стоит и вот так просто общается со мной?

— Ты знаешь, я в этой жизни всего один раз переживала, — тихо изрекаю я, — когда Глеб у моей мамы в поселке упал с дерева и потерял сознание. Вот тогда я действительно очень переживала, Саш. Переживала за жизнь сына, пока мы везли его в больницу. Молилась всем святым, чтобы он пришел в себя. А потом выхаживала его... На руках носила, ночами не спала... Я отдавала ему всю себя, потому что с первого дня, как я его увидела, он стал для меня родным и любимым. И ты всегда это знал...

Поднимаю голову и прожигаю его взглядом, полным ненависти и разочарования.

— Знал... но при этом настроил его против меня.

Он смотрит на меня растерянными глазами и явно не знает, что сказать.

—Я могу все объяснить, — едва слышно произносит он. — Ир‚ я…

— Твою измену, шантаж, и все твои махинации с деньгами я смогла пережить, — перебиваю‚ не желая слушать его оправдания. — А это предательство... это я никогда не забуду. Запомни это.

Делаю шаг, приближаюсь к его лицу, и, глядя в глаза, чеканю каждое слово:

— Ты. Для меня. Больше. Не. Существуешь.

Глава 42

Александр

— Сань, всё, тормози, — отодвигает от меня бутылку Пылаев. — Я понимаю, что тебе хреново, но напиваться сейчас нельзя. В таком состоянии ты можешь наворотить дел.

— Да я убить ее готов! — ударяю кулаком по столу, тем самым привлекая к себе внимание людей за соседними столиками. — Я из-за нее всего лишился, Жека, всего! — яростно трясу рукой. — Меня вся семья ненавидит теперь, понимаешь?

Опускаю взгляд и кривлю лицо.

— Ты бы только видел, какими глазами на меня тогда Ира смотрела. Я ее столько лет знаю, Жека, но такой, — мотаю головой и тяжело вздыхаю, — такой я ее ни разу еще не видел... ни разу...

— Да уж, — со вздохом протягивает друг. — Ирину ты, конечно, зря так подставил. Я вообще не понимаю, почему ты решил уйти от нее, — пожимает плечами. — Таких жен беречь надо, а ты повелся на какую-то балерину.

— Половины бизнеса из-за нее лишился, половины дома! — снова ударяю кулаком по столу. — Брат родной меня во враги записал, а про кредиты вообще молчу.

— Хватит орать на весь ресторан! — цедит сквозь зубы Пылаев. — Если будешь действовать по нашему плану, то у тебя будет возможность вернуть деньги и закрыть кредиты. А если будешь бухать не просыхая, то ничего не получишь! Даже опомниться не успеешь, как твоя Оксана улетит к своему итальянцу. Так что давай-ка завязывай с этим, — кивает на бутылку и подзывает официанта. — Я тебя в такси посажу, поедешь домой и проспишься как следует. И чтобы без глупостей там, понял?

Он прижимает карту к терминалу, выходит из-за стола, помогает мне встать и ведет к выходу из ресторана.

— Какого черта так накидался?! — злится Пылаев. — Завтра важный день, а ты на ногах еле-еле стоишь!

— Все нормально. Завтра буду как стекло, — обещаю, садясь в такси.

— Будильник не забудь поставить, — гаркает он, затем закрывает дверь, и идет к своей машине.

«Какого черта так накидался, — усмехаюсь я, откинувшись на спинку сиденья. — Да такого черта, Жека, такого! У меня вся жизнь под откос, мать ее».

Перед глазами снова появляется каменное лицо Глеба, а затем — взгляд Ирины, полный ненависти и разочарования.

«Запомни это, — звучат в голове ее слова. — Ты. Для меня. Больше. Не. Существуешь».

— Я н-не хотел, — бормочу себе под нос. — Я... я сам не знаю, как так все получилось...

— Что, простите? — глядя на меня в зеркало, спрашивает водитель.

— Семью п-потерял, — говорю не столько ему, сколько себе. — А как это с-случилось даже не понял...

Через несколько минут выхожу из такси, поднимаю голову, сжимаю губы, и, глядя на окна Оксаны, с трудом заставляю себя пойти к ней домой.

«Как бы мне ее не придушить сейчас».

— О-о, — смеется она, встречая меня в коридоре. — И что это мы отмечали до позднего вечера?

Помогает мне снять пиджак, берет под руку и ведет в комнату.

— П-победу, — невнятно отвечаю я.

— И кого же ты сегодня победил мой хороший? — спрашивает она, ведя меня к расправленному дивану.

— Крыс... — падаю на подушку, закрываю глаза и моментально вырубаюсь.

Утро следующего дня

— Милый, — присев на диван, шепчет Оксана. — Как самочувствие? Я тебе водички принесла.

— Спасибо! — приподнимаюсь, беру стакан и залпом выпиваю.

Башка раскалывается, в горле пересохло. Падаю обратно и пытаюсь вспомнить, что было вчера. Кажется, я приехал и сразу уснул.

«Я ведь ни о чем с ней не разговаривал?»

«Я точно не сболтнул ничего лишнего?..»

— Вчера ты меня удивил, конечно... — вздыхает Оксана и мотает головой. — Я впервые видела тебя в таком состоянии. Так и не поняла, что ты вчера праздновал.

Хорошо‚ что мой организм так устроен: стоит только немного выпить, и меня сразу начинает клонить в сон. А вот если б я еще хотя бы чуть-чуть находился в состоянии бодрствования‚ то это бы ничем хорошим не закончилось. что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, как говорится. И тогда весь наш план полетел бы к чертям собачьим.

— Друга детства встретил, — вру я. — Засиделись немного.

— Оу, тогда это все объясняет. — Оксана с улыбкой целует меня в щеку, треплет по плечу и встает с дивана. — Я сейчас тоже поеду повидаться с давней подружкой. Она проездом в Москве. — Снимает халат и надевает платье. — Буквально пару часов побудешь один? Хотя ты, наверное, все равно спать планируешь, да?

— Посплю еще немного. — Натягиваю на себя одеяло, отворачиваюсь к окну и достаю из-под подушки мобильник.

Как только Оксана выходит из комнаты, я пишу Марго.

«Ты в Москве?»

«Да. Уже еду в ресторан на встречу с Оксаной».

«Камеру не забудь включить. И сделай так, чтобы Оксану было хорошо видно».

«Я помню про это».

Пару дней назад мы с Пылаевым встречались с Марго в Ярославле для того, чтобы дать ей инструкции. Вмонтировали в ее сумку мини-камеру, и я очень надеюсь, что это нам сегодня поможет.

«Саш, я точно могу тебе доверять?» — пишет она.

«Мы уже все обсудили. Если будешь сотрудничать со следствием, то тебе ничего не будет».

«Очень на это надеюсь. Ты дал мне слово».

— Я слово дал, я слово и заберу... — усмехаюсь, ставя телефон на блокировку. — Она правда хочет выйти сухой из воды?

Пусть помечтает, пусть. Мне это только на руку. Мы с Пылаевым убедили ее в том, что даже если Оксана при даче показаний озвучит ее имя, то ей все равно ничего не будет.

— Главное сделай так, чтобы Оксана четко и ясно произнесла имена остальных подельников, и при включенной камере рассказала о том, как выводила мои деньги на левый счет. Это обязательно должно прозвучать, — доходчиво объяснял я.

— Ты же сказал, что у вас и так на нее целая папка. Зачем еще какие-то доказательства?

— Вопросы здесь задаю я! — гаркнул на нее Пылаев своим грозным майорским тоном. — А ваша задача, гражданка Сладкова, действовать строго по инструкции. Если, конечно, планируете и дальше оставаться на свободе.

— Я поняла, — покорно кивнула Марго. — Все сделаю так, как вы скажете.

Сегодня Марго позвонила Оксане и соврала, что приехала в Москву на шоппинг. Предложила ей встретиться, чтобы попрощаться перед ее отъездом в Италию.

«Ты выехал?» — пишет Пылаев.

«Оксана еще дома. Сейчас уедет, и я следом за ней».

«Буду ждать на парковке бизнес-центра, расположенного прямо напротив ресторана, в котором они встречаются».

«Понял. Скоро буду».

— Милый, я убежала, — выкрикивает из коридора Оксана. — Постараюсь вернуться как можно скорее. Пока-пока.

— Хорошо провести время, любимая, — отвечаю я, надеясь на то, что домой она теперь долго не вернется. Как минимум лет через пять-семь.

Как только закрывается входная дверь, я скидываю с себя одеяло, встаю с дивана, и, пока застегиваю пуговицы рубашки, в упор смотрю на гвозди от фоторамок, торчащие из стены. После визита к Марго я догадался о том, что за фото висели в этой комнате, и почему сейчас от них остались одни гвозди. Оксана оказалась более предусмотрительной: она сняла фоторамки и спрятала их от меня подальше. А Марго, видимо, никак не ожидала, что однажды я заявлюсь к ней без предупреждения и, взглянув на фото, пойму, кто ее подружка-балерина. Этим она и спалила всю контору.

Стоя в подъезде, дожидаюсь, когда машина-такси, в которой сидит Оксана, выедет из двора, и только после этого выхожу на улицу. Прыгаю за руль и лечу к бизнес-центру, где меня уже ждет Пылаев.

— Привет! — сажусь в его тачку. — Марго уже на месте?

— На месте, — разворачивает ко мне ноутбук, на экране которого отображается картинка. Пока что на ней виднеется только часть стола и пустой стул. — Сумку с камерой поставила нормально. Звук тоже хороший.

Через несколько минут к столику подходит Оксана.

— Привет, дорогая! — раздается чмоканье, затем она располагается на свободном стуле, отлично попадая в кадр.

— Ты прям вся сияешь, — смеется Марго, но делает это как-то совсем неестественно и нервно.

У меня появляются большие сомнения, что она справится с нашим заданием.

— Конечно сияю! — с улыбкой восклицает Оксана. — Я же через два дня улетаю к Лоренцо! Ты вообще можешь себе это представить? — звонко смеется она. — Я до сих пор не верю, Марго! Не верю в то, что через два дня увижу его.

— Сука! — глядя на нее, выплевываю я. — К Лоренцо она собралась. В Италию, мать твою!

— Тише! — сдвинув широкие черные брови, гремит Пылаев. — Эмоции оставь на потом. А сейчас возьми себя в руки!

— Я за тебя очень рада, — произносит Марго. — Наверное, отправитесь в кругосветное путешествие? Или как-то иначе планируете распорядиться Сашиными деньгами?

Я почти не дыша смотрю на экран.

«Давай, Марго, заставь ее признаться во всем».

Глава 43

Оксана

— Ну да, — пожимаю плечами и отпиваю горячий капучино, — попутешествуем, обязательно съездим в Милан на шоппинг. Ой, — смеюсь я, — у Лоренцо ст-о-олько планов на наше будущее, ты бы знала. Сказал, что, как только я прилечу к нему, мы сразу сыграем свадьбу, и поедем на Сейшелы отмечать наш медовый месяц.

— Романтично... — задумчиво протягивает Марго. — Только вот ты же его совсем мало знаешь. Можно сказать, вообще ничего не знаешь о нем. Всё ваше общение по переписке и видеосвязи.

— Как это всё? — округляю глаза. — Вообще-то...

— Ксюш, то, что ты с ним пару недель потусила в Италии, когда вы только-только познакомились, не считается. А все остальное время у вас — одни созвоны. Мужика толком не знаешь, а уже замуж за него собралась.

— Марго, не нуди, — отмахиваюсь я. — Лоренцо прекрасный человек. Ты бы слышала какие дифирамбы он мне поет. Видела бы, какими глазами он на меня смотрит с экрана. Все-таки итальянцы умеют красиво ухаживать, — улыбаюсь я, вспоминая, какими комплиментами меня в каждом телефонном разговоре осыпает Лоренцо. — И голова у него отлично работает, между прочим. Это благодаря ему ты слетала в Турцию и погрелась у моря. А могла бы вон, — киваю на окно, за котором виднеется площадь с фонтаном, — вместо моря в фонтане купаться.

— Я с этим не спорю, в схемах по отмыванию денег он действительно силён. Только вот считаю, что мне могли бы дать и побольше.

— С чего бы это? — возмущенно смотрю на нее. — Ты вообще ничем не рисковала. А я и Лоренцо были под ударом. Ты бы знала, как было сложно втереться в доверие к Саше и сделать так, чтобы все деньги ушли на нужный счет. Меня всю трясло, когда мы сидели у его дружка майора. Чуть сознание не потеряла от страха, потому что я деньги переводила, и я же за них отвечала. Мне просто повезло, что Саша по уши в меня влюблен. Только благодаря этому он замял дело и не стал таскать меня по следователям.

Откидываю за плечо волосы и фыркаю:

— Так что все претензии по поводу твоей доли — полная ерунда. Все, что ты сделала, так это просто указала на нужного человека, и вовремя сообщала, где он проводит время. И за это ты, как мы с Лоренцо считаем, получила сполна.

Достаю из сумочки телефон, в десятый раз набираю Лоренцо, но в трубке снова слышу «Абонент недоступен».

«Куда он подевался? Весь день не могу до него дозвониться», — начинаю переживать я.

У меня вылет уже послезавтра, а мы с ним еще ничего толком не обсудили. Сегодня утром я скинула ему фото билетов, чтобы он понимал в каком аэропорту и в какое время меня встречать, так он даже не открыл сообщение. Чем он так занять в последнее время?

«Может, просто тщательно готовится к моему приезду? — растягиваю губы в улыбке. — Все-таки будущая жена прилетает, а не абы кто».

— Тебе не жалко его? — неожиданно спрашивает Марго.

— Кого? Лоренцо? — хмурюсь я.

— Я про Сашу.

— Сашу? Жалко? — прыскаю со смеху. — У тебя чувства к бывшему проснулись? С чего бы мне его жалеть?

— Он семью потерял, клиники, еще и на деньги попал.

— Ну и что, — усмехаюсь я. — Клинки у него остались, не без работы сидит, в конце концов. Руки и ноги у него тоже есть, так что не пропадет. Я же не оставила его с детьми на улице, верно? Хотя его доченьку неплохо было бы проучить, после того что эта мерзавка устроила в спа-салоне.

Я скрещиваю на груди руки, и, прищурившись, подозрительно смотрю на Марго.

— А что это ты за него распереживалась вдруг?

— Представила, как ты улетишь, а он даже не поймет, что ты больше никогда не вернешься. А потом как дойдет до него, что ты все время им пользовалась...

— Мне не нравится этот разговор! — строго смотрю на нее. — Лучше прямо скажи, к чему ты ведешь. Начала со слов, что тебе досталось мало денег, а теперь ни с того ни с сего жалеешь Сашу. Шантажировать меня собралась? Хочешь, чтобы тебе еще деньжат отсыпали? Давай, беги, выкладывай ему всё, — киваю на выход из ресторана. — Только кто тебе поверит? А ты не подумала о том, что если меня посадят, то я и тебя за собой потащу? Так что в твоем случае лучше оставить все как есть. Наслаждайся тем, что имеешь, — жалю ее взглядом, искривляю губы в ехидной улыбке, и допиваю кофе.

— М-да... — разочарованно глядя на меня, мотает головой. — Я вообще-то не к этому вела разговор. И шантажировать тебя не собиралась.

— А к чему ты вела? — повышаю голос. — Что за чувство вины в тебе неожиданно проснулось? Зачем ты начала давить на совесть, говоря о том, что я раздела Сашеньку догола, и оставляю его здесь одного такого бедного и несчастного?

— Успокойся! — рявкает Марго. — Не знаю, что ты там себе нафантазировала, но я имела в виду совсем другое, когда говорила о том, что Саша все потерял. Изначально у нас не было уговора, что ты уведешь его из семьи, так? Ты просто должна была сблизиться с ним, чтобы вывести его деньги, и...

— А как я, по-твоему, должна была с ним сближаться, если он постоянно находился с женой?! — перебиваю ее, закипая от злости.

— Если бы ты не разрушила его семью, то при разводе он бы не потерял половину имущества. Мне просто по-человечески жалко его.

— Жалко? — в шоке выдыхаю я, глядя на нее во все глаза. — А сыночка тебе не жалко, которого все это время использовала? А по морям ездить на эти деньги не жалко было?

Сжимаю губы и цежу:

— Не надо давить на жалость! Я действовала так, как было необходимо, и именно благодаря моим действиям у нас все получилось, ясно тебе?

Щелкаю пальцами, подзывая официанта.

— Счет будьте добры.

Беру сумку и разочарованно смотрю на Марго.

— Отлично проводила меня в Италию. Спасибо, подруга!

Прикладываю к терминалу карту, выхожу из-за стола, иду к выходу и слышу быстрое цоканье ее каблуков.

— Оксан! — выкрикивает она, когда я уже одной ногой стою на улице.

Смотрю на нее через плечо и не понимаю, почему на ней нет лица. И взгляд какой-то странный...

— Прости меня... — тихо произносит она, не двигаясь с места.

— Ладно, проехали, — бросаю я. — Видимо, мы обе друг друга не поняли.

Только хочу закрыть дверь и подойти к ней, чтобы обнять на прощание, но кто-то резко дергает дверь, и я едва не вылетаю на улицу.

— Грачева Оксана Юрьевна, — мужчина в полицейской форме сует мне в нос корочки, — вы задержаны по подозрению в мошеннических действиях.

— Что? — мое сердце делает сальто, а затем начинает стучать с бешеной скоростью. — К-каких действий? — ошарашенно смотрю на него.

— Гражданка Сладкова, вы тоже задержаны, — игнорируя вопрос, обращается он к Марго. — Следуйте за мной в машину.

— Подождите, подождите, — подбегает к нему Марго, и, покосившись на меня, тихо произносит: — Здесь какая-то ошибка. Меня не должны задерживать. Я...

— В машину! — обрывает ее грозным тоном.

Мы в полном шоке выходим на улицу, я вижу Сашу вместе с его другом майором, и окончательно перестаю понимать, что происходит.

— Саша, — изрекаю дрожащим голосом, хочу подойти к нему, но полицейский берет меня под руку и ведет к машине. — Саш, что всё это значит? Ты так и будешь стоять?

Он жестом просит полицейского отпустить меня, подходит ближе, и несколько секунд молча смотрит в глаза. Я впервые вижу его таким — чужим, холодным. От его пронзительного взгляда в жилах застывает кровь, и все тело словно покрывается тонкой коркой льда.

— Поездка в Италию отменяется, — в упор глядя на меня, произносит он. — медитировать будешь на нарах.

— Саш, я ничего не понимаю... Что на тебя нашло? — шепчу я.

— Озарение, — сузив глаза, изрекает металлическим голосом. — Наконец-то понял, кого пригрел у себя на груди. И теперь ты за все ответишь. И за семью, которую я потерял, и за деньги, — цедит сквозь зубы, — которые ты у меня украла.

— Я ничего у тебя не крала, Саш! — прикладываю руку к груди. — Я честно...

— Уведите! — велит он сотруднику полиции, разворачивается, но резко застывает, услышав голос Марго.

— Саша, скажи им, чтобы меня отпустили! — выкрикивает она из машины. — Я же сделала так, как ты просил. Вот камера! — Показывает в окно сумку. — Здесь записан весь наш разговор с ней.

Саша, не обернувшись‚ идет к своей машине, а я стою словно парализованная, отрешенно смотрю на Марго‚ и не верю в происходящее.

«Что значит, сделала так, как он просил?»

Глава 44

Оксана

Сижу в кабинете следователя, и вся трясусь как на электрическом стуле.

— Я ни слова не скажу без присутствия адвоката, — шепчу дрожащими губами и вытираю с лица слезы. — У меня есть право на один звонок, и я хочу им воспользоваться.

— Кому будете звонить, Оксана Юрьевна? — приподнимает он рыжую бровь. — Лоренцо Бруно? Или, может, — он берет какой-то листок и смотрит в него, — Антонио Конти? Карло Марино?

— Не понимаю, о ком вы говорите, — шмыгаю красным носом. Он словно издевается надо мной. Мне и так плохо, разве не видит?

— Все вышеперечисленные имена использовал гражданин Италии, Роберто Риччи, который известен вам как Лоренцо Бруно. Он находится в международном розыске за мошенничество в крупном размере. И вы далеко не первая его подельница, на которой он обещал жениться.

«Этого не может быть, — не верю его словам. — Что за чушь он несет? Он точно с кем-то спутал Лоренцо».

Следователь глубоко вздыхает, снимает очки, и, прикрыв глаза, растирает переносицу.

— Оксана Юрьевна, — устало протягивает, — вы только что просмотрели видеозапись из ресторана, в котором сидели с гражданкой Сладковой, и на камеру признавались в мошеннических действиях. Там четко и ясно слышно, как вы с так называемым гражданином Лоренцо тщательно готовились к хищению денежных средств, принадлежащих Исаеву Александру Романовичу, поэтому повторяю еще раз: в ваших же интересах сотрудничать со следствием. Вы в любом случае понесете наказание за совершенное преступление. Вы сядете! — повышает он голос. — И сейчас только от вас зависит, на какой именно срок.

— Я требую адвоката, — еще раз повторяю ему. — Лоренцо не тот, за кого вы его принимаете. Вы его с кем-то путаете.

Следователь снова тяжело вздыхает, отрывается от спинки кресла, лениво печатает на клавиатуре, и разворачивает ко мне монитор.

— Читайте.

Я веду взглядом по строкам и чувствую, как с каждой секундой учащается биение сердца.

Здесь фотография Лоренцо, а под ней — показания какой-то женщины.

«...После чего Антонио предложил мне переехать в Италию и выйти за него, — дохожу до этой строчки и нервно сглатываю. Все точно так же, как было со мной. Один в один. — Я сделала перевод денежных средств на указанные им реквизиты, через неделю прилетела в Италию, но меня там никто не встретил. Антонио бесследно исчез и больше я его никогда не видела».

— Знакомая история? — разворачивает к себе монитор, снова откидывается на спинку кресла и скрещивает на груди руки. — Вот вы его, Оксана Юрьевна, защищаете, а он втирается в доверие к наивным женщинам, и использует их в своих корыстных целях. Вы, кстати, в их числе, — подмечает он. — Потом вы несете наказание, а он с деньгами, которые вы ему перевели, переезжает в другой город, меняет имя, внешность, и продолжает обворовывать людей.

Я слышу его слова словно отдаленно, с тройным эхом. Мне кажется, что все это происходит не наяву. Мы столько времени с ним... И по телефону‚ и по видеосвязи каждый день по несколько раз. Он клялся мне в любви, показывал кольца, которые купил на наше бракосочетание. Каждый раз говорил, что безумно по мне скучает и считал дни до моего прилета в Италию.

«Нет-нет, этого не может быть, — из моего рта вырывается рваный выдох, я запускаю пальцы в волосы и в панике бегаю взглядом по кабинету. — Он не мог так поступить со мной. Я в это не верю. Это какая-то ошибка. А показания женщины, которые мне только что давал почитать следователь, скорее всего фальшивые. Он просто хочет выбить из меня информацию о Лоренцо, я уверена в этом».

— Держите, — следователь протягивает мне телефон. — Вы хотели сделать звонок. Только сразу предупреждаю, что до Роберто... точнее, как вы его называете, Лоренцо, вы не дозвонитесь. Его номер заблокирован, а сам он, судя по информации, полученной час назад, несколько дней назад съехал из квартиры, которую арендовал, и на данный момент его местоположение неизвестно.

— Я хочу позвонить его соседке, — все еще не веря в предательство Лоренцо, беру телефон. — Мы общались с ней, когда я гостила у него в Италии, и потом еще некоторое время после моего отъезда. Она немного говорит по-русски.

— Ваше право, — разводит руками следователь, словно полностью уверенный в том, что соседка подтвердит его слова.

Ищу ее имя в списке контактов и чувствую, как глаза снова жгут горячие слезы.

«Пусть это будет неправдой, умоляю».

Лоренцо обязательно придумает, как вытащить меня. У него много связей. Он сам говорил мне, что если что-то пойдет не по плану, то он все решит. Рискованно звонить Сицилии и узнавать дома ли он, но только так я смогу проверить, врет следователь или нет. Если что, наплевав на следователя, крикну Сицилии, чтобы она предупредила Лоренцо об опасности.

— Алло? Сицилия? — взволнованно спрашиваю я. — Сицилия, это Оксана, подруга Лоренцо.

— О, Оксана! — с сильным акцентом восклицает она. — Как я рада тебя слышать. Что-то случилось?

— Я не могу дозвониться до Лоренцо. Ты не можешь дойти до него и узнать, дома ли он. Я просто очень переживаю.

— Не нужно никуда идти, — неожиданно произносит она. — Он несколько дней назад занес мне ключи от квартиры и куда-то уехал с вещами. А в квартиру сегодня утром заселились другие жильцы. Извини, но я не знаю, чем тебе помочь. Как у тебя дела, Оксана? Ты так долго мне не звонила, — а дальше я ничего не слышу.

Опускаю ослабленную руку с телефоном, и чувствую, как обмякает все тело.

— Алло, Оксана? — раздается отдаленно, словно я нахожусь под водой. — Алло?

Следователь берет из моей руки телефон, скидывает звонок, и набирает полную грудь воздуха.

— Убедились?

— Я не хочу в тюрьму, — глядя стеклянными глазами в одну точку, шепчу онемевшими губами. — Я не сяду. Слышите? — перевожу взгляд на следователя. — Я не сяду. У меня... у меня же на руках билеты. Я п-послезавтра должна лететь в Италию.

— Полетите, Оксана Юрьевна, — тоном психолога произносит он. — Обязательно полетите, когда выйдете на свободу. Вы же хотите пораньше выйти, верно? Если да, то вам нужно по порядку рассказать, как все происходило. Начиная с вашей поездки в Италию, где вы познакомились с человеком, который вас и еще несколько женщин так жестоко обманул.

Из моего рта вырывается отчаянный всхлип, затем еще один, еще. Я болезненно поджимаю губы и пускаюсь в слезы. Несколько минут не могу успокоиться и свыкнуться с мыслью, что Лоренцо предал меня, и что я сяду в тюрьму. Где я, и где тюремная камера? Я не выживу там. Я умру.

— У вас было достаточно времени, чтобы подумать, — устало разминает шею следователь. — Даю еще одну минуту.

— Скажите, — смотрю на него мокрыми глазами. — А эту г-гадину тоже посадят?

— Бы про Сладкову? — уточняет он. — Конечно.

— Она же сотрудничает со следствием, — недоверчиво глядя на него, вытираю мокрое лицо.

— Это не освобождает ее от наказания, — усмехается он.

— Тогда... — медленно сжимаю ладони, впиваясь в них ногтями, — тогда посадите меня с ней в одну камеру. Задушу змею! — цежу сквозь зубы.

Глава 45

Александр

Вхожу в клинику и встречаюсь с удивленными глазами администратора. После семи часов вечера я обычно не приезжаю в свои филиалы, но так вышло, что пойти мне сегодня больше некуда.

— Александр Романович, что-то случилось?

— Все в порядке. Я сегодня останусь у себя в кабинете. Прошу не беспокоить.

Вхожу в кабинет, запираю дверь, достаю из пакета подушку, которую только что купил в супермаркете, кладу ее на диван и устраиваюсь на нем. Вообще неудобно. Размер дивана не позволяет выпрямить ноги, поэтому лежу весь скрюченный. Но что поделать... ведь кроме меня никто не виноват в том, что теперь вместо удобной кровати приходится спать на маленьком кожаном диване в своем кабинете. А дома дети, жена... Бывшая уже правда.

И все они дружно меня ненавидят.

До сих пор поражаюсь: как я докатился до такой жизни? Потерял практически все, что можно было потерять. Пока был ослеплен любовью к Оксане, даже не задумывался о том, что делаю. Был словно не в себе от этих долбаных чувств к ней, и не замечал, что происходит в семье. Выпускной у дочери? Плевать, у меня Оксаночка болеет. Проблемы у сына? Ну и черт с ними. Не маленький, сам пусть разруливает. Обидел Ирину? Переживет как-нибудь. Главное, пусть вкалывает в клинике, пока я не встану на ноги. Чем я думал вообще? Где была моя голова? Это же семья...

Ирина, с которой мы рука об руку столько лет, Даша, Глеб, которых растил с пеленок, любил, заботился. А в один момент — раз, и накрыло так, что на всех стало плевать. Ничего не видел, кроме кошачьих глаз этой мошенницы, у которой мастерски получалось околдовывать меня на протяжении нескольких месяцев.

— Какой же я идиот... — на выдохе протягиваю, и пытаюсь устроиться поудобнее, но ни черта не получается.

Лежу, думаю о детях и Ирине, и вспоминаю, как мы жили — счастливо, дружно. Как все вместе смотрели комедии по вечерам, ездили в отпуск всей семьей. Помню, как взяли попугая, долго учили его фразам, а потом смеялись над тем, что он вытворял. В памяти один за другим сплывают моменты из нашей жизни, от которых сердце сжимается.

Достаю из кармана мобильник, захожу в соцсеть на страницу Даши, смотрю видео с последнего звонка, опубликованное на стене, горько улыбаюсь, наблюдая за тем, как она играет на укулеле, а в висках пульсирует ее голос: «Пап, ну не подглядывай. Закрой дверь, я репетирую, — смеялась она, когда я подслушивал, как она играет в комнате. — Всё на последнем звонке увидишь, ладно? Пусть будет сюрприз».

Но я не приехал, и не увидел. А она так долго готовилась...

Я чувствую большую вину перед детьми и Ириной за то, как поступил с ними. И проклинаю себя за то, что собственными руками все разрушил. От хорошей жизни не уходят, а я... я же словно на поводке бежал за этой змеей прочь из семейной жизни — идеальной, можно сказать. Вот и прибежал туда, откуда начинал много лет назад.

Поворачиваюсь на другой бок, с тоской оглядываю кабинет клиники, которая была построена первой, в которой начиналась моя карьера, и в которой я познакомился с Ирой. Мне будет жалко продавать ее, но, думаю, так будет правильно. Я вернусь к истокам, и попробую... как-нибудь попробую начать все с чистого листа.

Мне ясно дали понять, что нет смысла сидеть и надеяться на то, что итальянец будет пойман. Он профессиональный мошенник, который несколько лет находится в розыске. Сидеть и ждать возврата денег бессмысленно. Нужно действовать, пока проценты по кредитам не загнали меня в угол. Мне необходимо закрыть эти кредиты, и подыскать недорогое жилье, поэтому продажи клиник, к сожалению, избежать не получится. Из трех филиалов, которые остались мне после раздела имущества, я смогу сохранить только один — самый маленький.

Вот так-то... Был дом, семья, шесть успешных клиник, в которых среди пациентов почти одни звезды и политики, а теперь у меня что останется? Небольшой стоматологический кабинет на окраине города, в котором я буду вести прием и чувствовать себя точно так же, как много лет назад, когда открыл свою первую клинику и пытался встать на ноги.

Выхожу из соцсети и пишу адвокату.

«Добрый вечер! Мне нужно оформить дарственную на свою долю в доме. Ирина не идет со мной на контакт, поэтому я прошу вас связаться с ней, чтобы уточнить, когда у нее будет время поехать к нотариусу».

«Добрый вечер, Александр Романович! Неожиданное решение... Вы точно хорошо подумали?»

— Точно... — вздыхаю я.

Прекрасно знаю, как Ирина дорожит домом, в который вложила всю свою душу, и представляю, как тяжело ей будет с ним расставаться. Я могу предложить ей выкупить мою долю, но не буду этого делать.

Только благодаря Ире Оксана сейчас находится в тюрьме, а не где-нибудь в Италии. Если б Ирина не показала мне запись с видеорегистратора, то я бы так и жил себе дальше, ни о чем не подозревая. И конечно же не додумался бы повесить на Оксану прослушку, которая в итоге помогла вывести ее на чистую воду.

Даже после всего, что я сделал, Ира помогла мне, и за это я ей очень благодарен. Знаю, что она никогда меня не простит, как обещала. Уж кто-кто, а Ира свои обещания всегда сдерживает. Но я все-такие попробую хоть немного искупить свою вину перед ней и детьми. Пусть каждый получит по заслугам: двум аферисткам — срок, а Ирине и детям — дом. В ближайшие дни я оформлю дарственную.

Глава 46

Санкт-Петербург

Ирина

— Устал на работе? — поставив телефон на громкую связь, спрашиваю Глеба, и включаю в розетку плойку.

— Машин сегодня было много, так что устал, да. Михаил, кстати, доволен моей работой. Сказал, что я могу подрабатывать у него после того, как погашу долг. И зарплату пообещал нормальную. У вас как дела?

— Мы весь день гуляли по Питеру, — улыбаюсь я, накручивая на плойку прядь волос. — А сейчас собираемся на ужин в ресторан.

— Мам, — делает небольшую паузу, — я рад, что у тебя такой счастливый голос. И Артем этот вроде нормальный мужик. Только если он тебя обидит, то будет иметь дело со мной. Так ему и передай.

— Защитник ты мой, — смеюсь я. — У нас с Артемом дружеские отношения, а вот у Даши с Захаром... — глубоко вздыхаю, — эти голубчики вообще не расстаются. Чувствую, им будет не до учебы потом.

— Мам, мы с золотой медалью школу окончим, вот увидишь, — выкрикивает из ванной комнаты Даша. — Собирайся быстрее, нас уже ждут.

— Ладно, не буду вам мешать. Пойду с Аркахой поболтаю, он там опять Пушкина цитирует.

— Привет ему от нас передавай, — смеюсь я. — Наберу тебя перед сном. Всё, целую. Пока-пока.

— Всего лишь дружеские отношения? — выйдя из ванной, хитро прищуривается дочь. — Артем в тебя явно влюблен. Думаешь, я не вижу, какими глазами он на тебя смотрит?

— Даш, я говорю за себя, — смотрю на нее через зеркало, и продолжаю завивать волосы. — Для меня он пока что только друг. Ик серьезным отношениям я сейчас не готова.

— Ну, конечно, — разводит она руками, — ты как только дорвешься до работы, так снова света белого не увидишь. Ма, — кладет руки на мои плечи, — ну приглядись ты к нему повнимательнее. Он же классный! Не припомню, чтобы папа о тебе так же заботился, как Артем. И чтобы смотрел на тебя так. Дай ему шанс, а? — Дочь обнимает меня и глубоко вздыхает. — И себе... Я очень хочу, чтобы ты была счастлива.

Выключаю плойку, разворачиваюсь, и прижимаю Дашу к себе.

— Обещаю подумать, — глажу ее по спине.

Артем действительно замечательный мужчина. Настоящий. Молча помогает, когда у меня возникают трудности, устраивает сюрпризы, как тогда в ресторане с музыкантами. Говорит только по делу. Не лезет в душу. Не лезет под юбку. Он просто окружает меня заботой, и терпеливо ждет, когда я сама начну подпускать его ближе.

А у меня все мысли только о клиниках. Я решительно настроилась полностью погрузиться в работу. У меня столько планов, столько идей для развития клиник. Хочется поменять мебель‚ переделать кабинеты, сделать все филиалы круглосуточными. Голова только этим и забита.

Но вот сейчас Даша сказала очень хорошую фразу: «Ты как только дорвешься до работы, то снова света белого не увидишь. Дай ему шанс. И себе».

Может, она права?.. В конце концов я тоже имею право на личную жизнь. Имею право стать счастливой женщиной, которую любят, о которой заботятся. Что я всю жизнь только о работе и о работе? Работа никуда не денется. А вот годы будет уже не вернуть. Потом оглянусь назад и пойму, что кроме стоматологического кабинета толком ничего и не видела в жизни. В браке с Сашей вкалывала с утра до ночи, и по первому звонку мчалась в клинику, и сейчас собираюсь продолжать в том же духе.

Я ведь даже не рассматриваю Артема для серьезных отношений. Совсем не думаю об этом. Все свободное время мысленно расставляю мебель в клиниках, меняю оборудование, и так далее.

«Врач до мозга костей», — как говорят мне мои знакомые.

Может, пора уже полюбить себя? И позволять мужчине делать себя счастливой. Саше нужно было, чтобы я пахала как лошадь и приносила доход клиникам. Этим я и занималась всю свою жизнь, параллельно воспитывая детей. Возможно, сейчас судьба дает мне шанс начать жить по-другому, а я его отметаю. Я и так, можно сказать, не видела ничего кроме чужих зубов.

Потом дети поженятся, внуки пойдут. Не успею опомниться, как стану бабушкой и уйду на пенсию. Жить нужно здесь и сейчас. И мне ничего не мешает совмещать работу с личной жизнью. Судьба дает шанс? Значит, нужно им воспользоваться. Вон, какого мужчину мне подослала, а я снова всё о работе да о работе.

— Даш, — смотрю на нее с благодарностью, — спасибо тебе за совет, милая. Твои слова заставили меня о многом задуматься.

Надеваю легкое коралловое платье, поправляю локоны, обвожу губы помадой, беру под руку Дарью, которая тоже выглядит бесподобно, выходим из номера и спускаемся в ресторан, расположенный на первом этаже нашего отеля.

Артём и Захар уже ждут нас за столиком. Смотрят на нас словно завороженные, пока мы идем к ним по залу.

— Прекрасно выглядишь, — выйдя из-за стола, ослепляет улыбкой Артем, и отодвигает для меня стул.

Дашин кавалер тоже как истинный джентльмен провожает ее к столу. Горят свечи, звучит приятная живая музыка, мы прекрасно общаемся, дома ждет сын, и эта мысль греет мою душу. Я даже не хочу сейчас думать о том, что вскоре мне придется расстаться с любимым домом, и перебраться в квартиру. Выбрасываю из головы все мысли и наслаждаюсь замечательным вечером.

— Ир, потанцуем? — предлагает Артем.

— С удовольствием, — расцветаю в улыбке, и подаю ему руку.

Мы выходим на небольшую площадку, где кружатся парочки, Артем сжимает мою ладонь, наклоняется к шее, и свободной рукой отодвигает мои волосы.

— Что у тебя здесь? — спрашивает таинственным голосом. — Осторожно‚ одну секунду. — Он достает из-под моих волос маленькую розу и широко улыбается.

— Ты еще и волшебник? — удивленно выгибаю бровь.

— Только учусь, — пристально смотрит в глаза. — Ир, я готов ждать столько, сколько тебе понадобится. Понимаю, что тебе сейчас не до отношений. Просто позволь мне быть рядом и помогать те...

Я касаюсь пальцем его губ, тем самым обрывая на полуслове, и, глядя на него, медленно веду ладонью по его гладковыбритой щеке. Артем накрывает мою руку своей теплой ладонью, прикрывает глаза и целует ее — нежно-нежно, с трепетом, словно ждал этого момента целую вечность. Держась за руки, возвращаемся за стол, и ловим на себе хитрющие взгляды детей.

— Даш, — с наигранной серьезностью обращается к ней Захар. — Тебе не кажется, что нам пора по номерам?

— Да, я... я это, — бегло улыбается она мне, — спать что-то хочу.

— Ребят, вы даже ничего не поели, — смотрю на их тарелки.

Даша встает со стула, подходит ко мне и шепчет:

— Наслаждайся вечером, мамуль, — подмигивает она, берет под руку Захара, и они направляются к выходу.

Пока Артём наполняет наши бокалы, я читаю сообщение, которое только что пришло от адвоката Саши.

«Ирина Витальевна, добрый вечер! Вам будет удобно встретиться в понедельник?»

«По поводу переоформления клиник?» — уточняю на всякий случай. А не то от Саши можно ожидать чего угодно. На какие только подлости он не способен.

«Да, и не только, — отвечает адвокат, и шокирует меня следующими словами: — Александр Романович хочет переписать на вас свою долю в доме. Дом останется вам и детям».

У меня непроизвольно отвисает челюсть. Это что, шутка такая? В горле резко пересыхает, я беру бокал, делаю пару глотков, и еще раз перечитываю сообщение. То есть он правда хочет оставить мне дом? Серьезно? Мне не придется с ним расставаться?

Еще до конца не веря в происходящее, растягиваю губы в улыбке, поднимаю счастливые глаза к потолку, и мысленно от всего сердца благодарю вселенную за этот невероятный подарок. Я честно не ожидала от Саши такого поступка.

Глава 47

Год спустя

Мордовия

Женская исправительная колония

Маргарита

— Сладкова, оглохла?! — Моя сокамерница, она же старшая на швейном производстве, щелкает пальцами перед моим лицом. — Хватит мечтать о сцене, приступай к работе! Давай-давай, балерина, — подталкивает меня в спину. — Пуанты завязала и вперед!

Поправляю на голове косынку, сажусь за швейную машинку, и, тяжело вздохнув, нажимаю на педаль. У меня уже нервы сдают. Боже, когда все это уже закончится? Сокамерницы меня ненавидят, издеваются. Они с первого дня дали мне прозвище «Балерина». Считают меня фифой, белоручкой, которая только и умеет пируэты крутить. Целый год как в аду...

Не могу жрать эту еду, не могу спать в камере, в которой живут сорок хабалок, не могу смотреть на эту убогую зеленую форму, на эту дурацкую косынку. А про швейный цех вообще молчу — меня уже тошнит от него. Голова трещит от шума этих машинок. «Та-та-та-та-та», — звенит в ушах каждый стежок.

Еще два с половиной года... Два с половиной года потерпеть, и я выйду на свободу. Если, конечно, не сойду с ума к тому времени. Жду этого дня как манны небесной. Я больше никогда в жизни не возьму чужого. Мне сполна хватило этого урока. Вернусь домой, устроюсь на работу... вот только на какую? Куда меня возьмут с такой «безупречной репутацией»?

Чувствую‚ после освобождения меня ждет самая настоящая школа выживания... Одно знаю наверняка: я ни за что на свете, ни при каких условиях, и ни за какие деньги не пойду работать на швейную фабрику. Думаю, швейная машинка мне теперь до конца жизни будет сниться.

Каждый день проклинаю Сашу. Это из-за него я здесь оказалась. Это он подставил меня. Он ведь даже не планировал отмазывать меня. Сразу знал, что меня посадят вместе с Оксаной. Зато как красиво он пел тогда: «Не переживай, тебе ничего не будет».

Подонок! Самый настоящий ублюдок, который воспользовался моим доверием, благодаря мне вывел Оксану на чистую воду, и вместе с ней упрятал меня за решетку. Какое счастье, что мы с ней сидим в разных колониях. Ей дали пять лет, она отбывает наказание в Подмосковье, а меня забросили аж в Мордовию. Главное, подальше от нее. Как бы еще сделать так, чтобы она не приехала мстить мне после отсидки... Я же знаю, что она так просто это не оставит. Я для нее сейчас враг номер один. Как красная тряпка для разъяренного быка. И она точно будет искать возможность придушить меня.

«Господи, ну зачем я сдала ее, а? Зачем? — злюсь на себя, продолжая шить. — Как наивная дура повелась на обещания этого урода. Так хотела остаться на свободе, что с потрохами заложила подругу... Я же совсем ничего не соображала тогда. Была готова на все что угодно, лишь бы уйти от наказания. И что в итоге? — мысленно усмехаюсь, оглядывая уголовниц. — В итоге я стала одной из них...»

В жизни бы не подумала, что однажды окажусь за решеткой. Ну где я, и где женская колония? Я рождена для сцены! Я прима-балерина! Я исполняла главные партии в балете! Да как я только могла докатиться до такой жизни? Как?

Я же совсем не создана для всего этого... Я совсем не такая, как все эти зэчки. Я снова на грани нервного срыва. Так хочется разрыдаться, но нельзя. В меня сразу полетят смешки что-то вроде:

«Смотрите, наша прима опять устраивает концерт по заявкам. Что на этот раз? Лебединое озеро слез? Щелкунчик швейной машинки?»

Постоянно издеваются, гадины...

После окончания рабочего дня заходим в камеру, я почти без сил падаю на свою кровать — жесткую, неудобную, закрываю глаза, и сквозь сон слышу:

— Принимайте новенькую!

Раздается хлопок железной двери, скрежет замка, а затем голос, который проходит по моему телу мощным разрядом тока.

— Добрый вечер!

Решив, что это очередной кошмарный сон, я с закрытыми глазами щипаю себя за руку. Открываю глаза, медленно и почти не дыша поворачиваюсь к двери и вижу перед собой... Оксану. Сердце резко подпрыгивает и начинает стучать с бешеной скоростью. Этого не может быть... Я сплю. Это сон.

— Ну, привет, дорогая! — Она подходит ко мне и растягивает губы в хищной улыбке. — Я почти год ждала этой встречи. И наконец-то это свершилось.

— А ты че так зашла? — усмехается одна из сокамерниц. Выходит из-за стола и направляется к Оксане блатной походкой. — Не представилась даже. — Оглядывает ее с головы до ног и кивает в мою сторону. — Тоже балерина?

— Не трогай ее, Натаха, — выходит из-за стола старшая. — Меня попросили за ней приглядывать. Так что пусть осваивается. Покажи ей, где ее место.

— Как ты здесь оказалась? — испуганно глядя на Оксану, шепчу дрожащими губами.

— Очень сильно рвалась к подружке, — шипит она, прожигая меня взглядом. — Нашлись люди, которые помогли мне попасть сюда. И теперь, милая, ты от меня никуда не денешься. Вместе будем сидеть, — цедит сквозь зубы. — Обещаю, ты эти два с половиной года, проведенные со мной в одной камере, запомнишь до конца жизни.

— Ты на балерину-то не гони! — выкрикивает с места женщина, которая всегда за меня заступается. — За это и отхватить можешь.

— Ну что, дамы, — смеется еще одна, — у нас тут, кажется, веселая жизнь начинается. Разбираем билеты на концерт. Остались последние места, — противно смеется она. — Две балерины в одной камере. Чувствую, будет жарко.

И я тоже это чувствую... С сегодняшнего дня мне можно смело забыть про сон...

Эпилог

Спустя два года

Ирина

— Спасибо, Ирина Витальевна! — глядя в зеркало, улыбается моя пациентка. — Как всегда — идеально!

— Я очень рада! — улыбаюсь в ответ.

— Вот, возьмите, — женщина достает из сумочки два билета. — Приходите на премьеру нашего спектакля.

— Спасибо! — с благодарностью смотрю на нее. — Обязательно придем с мужем.

— Мне, кстати, новое название клиники больше нравится, — подмигивает она, выходя из кабинета.

Мне тоже оно очень и очень нравится. Я решила переименовать свои филиалы‚ чтобы они не имели никакого отношения к Сашиной клинике. С документами, конечно, пришлось изрядно повозиться, но зато я довольна. Все, что связано с Александром, исчезло из моей жизни раз и навсегда.

Я за эти годы не общалась с ним и не сказала ему ни единого слова. Все вопросы с переоформлением дома и клиник решались через адвокатов. А я по сей день предпочитаю с ним не контактировать. Я знаю, что у Саши все хорошо. Он ведет прием в клинике — единственной, которая у него осталась после истории с мошенницей, вскоре собирается открыть еще один филиал, живет в приличной квартире, и давно уже погасил все свои кредиты.

Денежные вопросы он уладил, но... родного брата, который так и не простил его из-за подставы с оборудованием, и нас с детьми он потерял. Глеб так и не нашел в себе силы простить отца. А вот Даша с ним общается. Только очень редко.

И кстати, итальянца, который украл у него деньги, так и не нашли. Зато две балерины уже не первый год мотают срок. Маргарита, насколько я знаю, скоро выйдет, а вот ее подружке придется еще посидеть и подумать над своим поведением.

Маргарита пишет письма Светлане, в каждом из них жалуется на ужасные условия, и на то, как тяжело ей дается находиться в одной камере с Оксаной. Пишет о том, что очень многое переосмыслила, что хочет начать жизнь с чистого листа, и помириться с Глебом. Но это навряд ли. Глеб ненавидит свою биологическую мать и предпочитает не вспоминать о ее существовании.

Он, кстати, познакомил Михаила со Светой, и они уже два года вместе. Сегодня приедут к нам на ужин. Совместные ужины без всякого повода стали доброй традицией в нашем доме — прекрасном доме, в котором сейчас живем только мы с Артемом. А Даша и Захар недавно перебрались в квартиру Артема. Оттуда им очень удобно добираться до института. Оба учатся на экономическом факультете, а школу, как и обещали, окончили с золотой медалью. Артем говорит, что у нас будут очень красивые и умные внуки, и я с ним полностью согласна. Но это в будущем. Сейчас ребята полностью погружены в учебный процесс, и пока что не думают о свадьбе.

А вот Глеб, чувствую, скоро сделает меня бабушкой. Полтора года назад он устроился в страховую компанию и там познакомился с Машей — очень хорошей девушкой, умницей и красавицей. Они уже год как живут вместе, и сейчас готовятся к свадьбе. А может, Маша беременна? Уж слишком загадочными они были вчера, когда говорили о том, что сегодня за ужином расскажут о чем-то очень важном. Если это так, то я буду на седьмом небе от счастья — мне безумно хочется понянчиться с внуками.

«Что ж, хорошо, — улыбаюсь я, выходя из кабинета, — тогда мне пора бежать домой и готовиться к ужину, за которым, чувствую, нас всех ждет радостная новость».

Сажусь в машину и смотрю на экран телефона, на котором светится сообщение от Артема.

«Ир, я сегодня освобожусь пораньше. Может, мясо сделать на мангале?»

«Я тоже уже освободилась. Давай, конечно. Только мясо нужно купить. Встретимся у супермаркета?»

«Хорошо. Через двадцать минут буду там».

«И я :)»

Еще не так давно я и подумать не могла, что в моем телефоне однажды снова появится контакт «Муж». Я не рвалась выходить замуж. Думала: будем жить в гражданском браке, раз уж на то пошло — Артем был очень решительно настроен на отношения со мной, и мечтал жить вместе. Когда мы решили съехаться, я сразу сказала, что будем жить в моем доме. Я напрочь отказывалась съезжать из своего любимого гнездышка, и Артем согласился на мое условие без всяких колебаний. Мы сделали в доме ремонт, и теперь в нем ни одна деталь не напоминает о прошлой жизни с Сашей.

Через полгода совместного проживания мы с Артёмом вдвоем отправились в отпуск, и там он все-таки сделал мне предложение. Он такие красивые и трогательные слова произнес тогда, стоя на берегу моря, что у меня язык не повернулся отказать ему. Пообещал до конца жизни заботиться обо мне, о детях, внуках. Сказал, что я самое дорогое, что есть в его жизни, и что он сделает все возможное для того, чтобы я стала самой счастливой женщиной на свете. И знаете, пока что он держит свое слово. Рядом с ним я действительно ощущаю себя женщиной, которую окружают любовью и заботой.

Внутри я очень сильный человек. Умею постоять за себя и близких, побороться за справедливость, разбудив в себе воина, который пойдет по головам — я все это могу. И как же я счастлива оттого, что рядом с моим нынешним мужем мне не нужно пользоваться всеми этими качествами.

Они по-прежнему со мной, но сейчас находятся в спящем режиме, а им на смену пришли совершенно другие ощущения: просыпаться по утрам с улыбкой, зная, что меня ждет очередной прекрасный день. Все, что от меня требуется — это с удовольствием провести время на работе, пробежаться по магазинам, сходить в салон красоты, полить цветы в саду, собрать урожай, посаженный с большой любовью, провести время с мужем, съездить в гости к детям, или же принять их у себя. А все заботы возьмет на себя любимый мужчина.

Иногда я самой последней узнаю о том, что в нашей семье случилась какая-то неприятность. Не так давно проводилась документальная проверка моих клиник, и в одном из филиалов были выявлены нарушения. Это уже второй случай Сашиных махинаций. Видимо, на этапе строительства клиник он каким-то образом обходил законы, скорее всего, давая взятки чиновникам, а спустя много лет мне это аукнулось. Но я даже не успела понять, что что-то произошло, как Артем у себя наверху быстро уладил этот вопрос.

Он от всего меня оберегает, за что я ему бесконечно благодарна. Разве еще что-то нужно для женского счастья?

Мы закупаемся, едем домой, я занимаю место у плиты, а Артем — у мангала.

— Ир, Захар позвонил, сказал, что они с Дашей тоже сегодня приедут, — выкрикивает он с улицы.

— Отлично! — улыбаюсь я, нарезая овощи для салата.

Через несколько минут он приносит блюдо с первой партией ароматных стейков, ставит его на стол, и обнимает меня за талию.

— Тебе здесь чем-то помочь?

— Спасибо, дорогой, — повернувшись к плечу, целую его. — Я справляюсь. Занимайся мясом.

Мы очень любим готовить вместе. И кстати, у Артема это прекрасно получается. Кто бы знал, какие завтраки он готовит по утрам — м-м-м, пальчики оближешь. Благодаря этим завтракам у Аркадия появилось новое выражение. Раньше он просто говорил: «Кусно, кусно», а сейчас: «М-м-м, как кусно! М-м-м, — причмокивает. — Артем, ты чудо! Ох, какая красота!»

Встречаем сначала Свету с Мишей, затем — Глеба с Машей, и последними к нам присоединяются Дарья с Захаром. Сижу за столом, оглядываю детей, и снова поражаюсь тому, какие они уже взрослые. С любовью смотрят на своих вторых половинок, а мое материнское сердце в этот момент радуется за них.

— Лысый, иди сюда, иди, — глядя на кота, произносит Аркадий, а Миша снова смеется на весь дом.

Все никак не может привыкнуть к тому, что попугай обращается не к нему, а к коту. А ведь именно с этой фразы Аркадия и началось наше знакомство с Михаилом — мужиком бандитской наружности, каким он мне сперва показался. А сейчас он сидит за столом среди моих самых близкий людей, и ухаживает за Светланой, тихонько спрашивая, сколько салатика ей положить. Света тоже стала частью нашей семьи, а для Глеба — она самая настоящая любимая тетя.

— Ну что, семья, — Глеб прочищает горло и встает со стула. — Мы с Машей обещали вам новость, — с улыбкой глядя на нее, достает из кармана конверт. — Получите, распишитесь! — торжественно объявляет он и показывает нам снимок с УЗИ.

Я аж подпрыгиваю от радости. Беру снимок, смотрю на него сквозь слезы, и уже прям вижу, как по нашему двору бегает маленький внук или внучка.

— Ребята, как я рада за вас! — обнимаю их по очереди.

Все остальные присоединяются к поздравлениям, затем Артем говорит очень хороший тост для будущих родителей, и как только он заканчивает свою речь, раздается финальный аккорд от Аркадия:

— С богом!

Конец