Павел

– Она же как сестра тебе! – кричит отец, – Ты её защищать обещал!

– Да она же ребёнок ещё!... Какие ей дети?! – вторит ему Лебедев.

Стоя на холодном ветру, они оба курят взатяг, а я нет, но очень хочется.

– Ей двадцать два, – подаю голос, – И она никогда не была мне сестрой.

Они оба уже проорались, и теперь, кажется, заходят на второй круг.

– Как тебе в голову это пришло?!

– Не дай бог увижу у нее хоть одну слезинку.

Я держусь мужиком, смотрю в глаза, отвечаю спокойно, потому что готовился к этому разговору почти месяц. И Катина беременность мне сейчас только на руку играет – нет у них места для маневрав. Ничего, кроме как вылить на меня ушат негодования эти двое не могут. Шах и мат, папаши.

– Не увидите, Руслан Андреевич, – хотя беременные часто сентиментальны...

Сначала он пошел бордовыми пятнами, потом пару раз бледнел, сейчас смотрит на меня немигающим взглядом как на Цезарь на Брута. Отец бросает окурок в пепельницу и выбивает из пачки ещё одну сигарету.

– Хорош, – говорю я, – Третья уже.

Он молча смотрит на нее и, так и не прикурив, отправляет к окурку.

– Я серьёзно, Пашка, – проговаривает тесть, – Она не одна из твоих этих...

– Я знаю.

– Ноги о нее вытирать не позволю.

– Я тоже серьёзно, – заверяю, положив руку на сердце, – Мы с Катей любим друг друга.

– Да, вы с пеленок любили! – гаркает отец, – Но не так же!...

– А теперь так!

– Обидишь, я за себя не ручаюсь, – твердит и твердит Лебедев, – С ней нельзя, как со всеми.

– Не обижу, – обещаю в сотый раз, – Слово даю, Руслан Андреевич.

– Я буду держать руку на пульсе, – предупреждает он, сузив глаза.

Отец нервничает сильнее меня. Ещё бы – я на него такую ответственность возложил. Наравне со мной будет головой перед Лебедевыми за каждый мой косяк отвечать. Растерев руками лицо, с тоской смотрит на выброшенную сигарету.

– Кто будет? – спрашивает хрипло, – Мальчик, девочка?... Кем ты нас с Русом породнишь?

– Ещё только две – три недели. Мы сами с Катей сегодня узнали.

– Охуеть просто, – бормочет тесть непонятно, с радости или с горя.

– Мое пророчество сбылось, – изрекает отец, – Я так и знал... Так и знал.

– А мне почему не сказал?! – спрашивает его Руслан Андреевич, – Нахуя мне такие сюрпризы?

Градус напряжения спадает. Они оба ещё тяжело вздыхают, но хотя бы уже не орут на меня. Стоят, пялятся куда–то в темноту, осознают.

– Это что получается?... – повторяет отец, не в силах поверить, – Мы родственники считай?... У нас с тобой внук общий будет?

– Выходит так... – ерошит волосы Лебедев, – Мне для полного счастья вторую дочь остается Резниковым отдать. Чтобы как в сказке...

Отец усмехается, толкает меня в плечо. Потом порывисто обнимает одной рукой.

– Когда свадьба?

– В самое ближайшее время, – отвечает за меня Руслан Андреевич.

– Мы обсудим с Катей, – говорю я.

– Бля–а–а–адь... свадьба. Котенок мой замуж выходит, – все ещё не верит тесть, – Ты что наделал, Пашка?

– Всё хорошо будет, – снова обещаю я, – Клянусь.

Отец все же не выдерживает – закуривает ещё одну сигарету. Смолит, не отрывая от меня взгляда, а потом, когда окурок улетает в пепельницу, грозит:

– Смотри мне, Павел... Не облажайся.

– Не облажаюсь, – киваю, прикидывая, сколько времени мне понадобиться, чтобы они мне начали доверять.

До того момента, когда мы поженимся или когда родится наш ребёнок?... А может, когда я его в школу поведу?...

Выслушав ещё целую серию наставлений и угроз, я замечаю в окне встревоженное лицо Коти.

– Может, пойдем? – предлагаю я, – Кате нельзя нервничать.

Мы входим в гостиную и втроем останавливаемся у порога. Мой отец, прочистив горло, громко заявляет:

– Дети любят друг друга. Все в порядке.

– Готовимся к свадьбе, – добавляет Руслан Андреевич.

Мне остается только кивать. Катя быстро идет ко мне, обнимает и прижимается лицом к плечу.

– Все нормально? – шепчет тихо.

– Да.

Мама и Мария Сергеевна утирают слёзы. Отцы наполняют бокалы. Кажется, мы благополучно проехали то, чего боялась Котя больше всего. Все самое страшное позади.

Вырваться у нас с ней из тесного семейного круга получается только к ночи, когда Катя начинает демонстративно зевать.

– Оставайтесь, – предлагает будущая теща.

– Мы поедем. Завтра заберем вещи. Катя будет жить у меня.

Новое потрясение для Лебедевых. Раслан Андреевич скрипит зубами, Мария Сергеевна плачет.

Катя оказалась права – выдрать ее из родительских лап оказалось тем ещё испытанием.

– Что они тебе говорили? – первым делом спрашивает она, едва мы оказываемся в машине.

– Ничего особенного.

– Угрожали? Папа ругался?...

– Нет.

И угрожали и ругались и крыли матом, но зачем это знать моей беременной Коте?...

Беременной... Твою мать, я даже не успел прочувствовать значение это слова. Ребёнок. Катя родит мне ребёнка.

Зависаю на мгновение, чувствуя, как сильно тянет вдоль ребер, и как сердцу становится горячо.

Никогда раньше я не представлял себя в роли отца, а сейчас вдруг ясно вижу Котю с животом и ее же кормящей грудью. Гляжу в одну точку, не поспевая за разгоняющимся воображением.

– Паш... – проникает в сознание ее голос, – Ты чего?...

– Как ты себя чувствуешь?... Нигде не болит?

– Нет.

– Может, чего–то хочется?... Огурцы?... Глина, мел?... Я слышал, беременных иногда на них тянет...

– Нет... – смеется она, – Я хочу... целоваться и спать.

– Понял.

Трогаю машину и плавно разворачиваюсь.

– К врачу, наверное, надо?

– Да, завтра хочу пойти, – говорит она, – Твоя мама уже созвонилась. Меня будут ждать.

– Я надеюсь, ты с мамами не успела выбрать имя ребёнку, пока меня не было?

– Нет... Имя мы с тобой выберем вместе.

Я все ещё в шоке и все ещё оглушен. Держусь за руль обеими руками, пытаясь сконцентрироваться на дороге. В ушах звенит, как после лобового столкновения.

– Паша... ты ведь не расстроился?

– Нет, конечно.

Моя жизнь только что перевернулась с ног на голову. Я чувствую мандраж, азарт, эйфорию, распирающую грудь гордость и счастье, но точно не досаду. Я чувствую себя игроком, взявшим джек–пот.

– Все случилось так быстро...

– Ты привыкнешь.

– Я уже привыкла! – восклицает Катя, – Я ощущаю себя беременной!

Мы останавливаемся на светофоре, я протягиваю руку и кладу ее на ее плоский ещё живот.

– Ты чувствуешь его?

– Да!

– Он шевелится?

– Нет ещё! – хохочет Котя, – Но я чувствую его внутри!... Я не знаю, как объяснить, Паш.

Накрывает мою руку ладонью и затихает.

– Что ты чувствуешь?

– Там тепло и светло.