Катя

Не ожидавшая от Пашки такого откровения, я замолкаю. Его слова сбили с толку и навели хаос в моей голове. А ещё мне больно и обидно, потому что ему даже не приходит в голову, что со мной может быть иначе. Он не верит в себя или в силу своих ко мне возможных чувств?...

– Обиделась, Кать? – спрашивает он, ведя машину по одной из ночных улиц.

Дождь уже закончился, но водой из луж, с которыми не справляются ливневки, нас раз за разом окатывают летящие навстречу автомобили.

– Нет, о Яре беспокоюсь, – лукавлю немного, – телефон Виталика и правда не доступен. Я написала ему сообщение. Надеюсь, позвонит ей, как только увидит.

– Она в роддоме под присмотром врачей, там с ней ничего страшного не случится, – говорит Паша спокойно. Я думаю, как только она родит, сразу тебе позвонит.

– Да – да!... – восклицаю я, – Она обещала.

Я помню, как начиналось увлечение Ярославы Просекиным. Сначала она в свойственной ей манере отпускала шуточки в его сторону. Реплики типа «Задница – орех» или «У меня течь от его взгляда» неизменно вызывали смех в нашей компании. Я слышала подобное едва ли не с первого класса – все без исключения мои подруги хотели его. В качестве друга, парня или позже – любовника. Не важно. Но Пашка всегда был предметом вожделения номер один в моем окружении.

Потом Яра попала в фокус его внимания – всего на пару секунд. Он оглянулся, улыбнулся на ее призывной взгляд, подмигнул, и моя подруга пропала.

Тогда мне не казалось это катастрофой, это были мои будни, вызывающие порой, пожалуй, лишь глухое глубинное раздражение. А сейчас я оглядываюсь назад и не понимаю, как все это могла терпеть.

– Она тебе нравилась? – спрашиваю спустя несколько минут тяжелых размышлений.

– Кать...

– Нет, Паш, ты не подумай... – прерывисто вздыхаю и, повернувшись, касаюсь его плеча кончиками пальцев, – Не знаю, зачем спросила... прости...

– Я уже говорил тебе...

– Да, – издаю смешок, – Мне кажется в случае с Ярой, ты уже жалеешь.

– Да.

– Я не думала, что у нее настолько серьёзно. Она выглядела легкомысленной.

– У нее не было серьёзно, Кать, – усмехается Пашка, глянув на меня с удивлением, – Что ты себе придумала?

– Но я никогда не видела ее такой, как сейчас. Она же не в себе!...

– Не из–за любви ко мне. Она бесится из–за потерянных возможностей и свободной жизни. Я тут не при чем.

– Думаешь?...

Он говорит правильные вещи. Я и сама, если честно, так считаю. Яра действительно бьется как пойманная и посаженная в банку бабочка. Мне кажется, она смотрит на нас из–за стекла и не может простить в первую очередь себя за то, что так глупо попалась, когда ее жизнь только – только началась.

– Уверен, – подтверждает Паша, – Я в последнее время делаю для себя все больше и больше выводов.

– Каких? – спрашиваю, невольно замерев в ожидании ответа.

– О том, что нужно почаще тормозить и не бояться задавать себе вопросы.

– Какие вопросы?

– Разные, Коть... Разные.

– То есть... – скинув туфлю, подбираю одну ногу под себя и всем телом разворачиваюсь к Просекину.

Сердце сбивается с ритма от того, что я могу сейчас услышать. Пашка, качнув головой, улыбается. Дескать, не рассчитывай, дурочка. Я мимо, я же предупреждал.

– То есть, я хотела спросить... Что заставляет тебя все чаще тормозить и говорить с самим собой?

– Катя, – смеется он, – Останови свою фантазию. Ничего такого, просто...

– Что?... – подхватываю я.

– Просто я понимаю, что количество не равно качество.

– Ты про своих подружек, да?

– Да.

– То есть...

– Завязывай, Кать... – обрывает негромко, но решительно, – Это ничего не меняет... для нас.

– Я и не думала! – восклицаю, деланно смеясь, – Но все равно рада, что... к тебе приходят какие–то осознания.

В моей груди трещит, и ударяющая в виски кровь создает слуховые помехи. С Пашкой происходит трансформация, и он пока не понимает, почему. Я, если честно, тоже, но все равно оставлю себе право на надежду, что эти изменения связаны со мной.

Буду надеяться, да. И ждать, когда он все поймет окончательно.

– Ты так говоришь, будто я конченный.

– Нет, конечно! Ничего такого я даже не думала!... Просто ты взрослеешь и становишься похожим на твоего отца. Он примерный семьянин и любит только твою маму.

– Кать, тебя куда–то не туда понесло, – смеется Просекин.

Я тоже тихонько смеюсь, а потом телефон в моей руке начинает звонить. Это Ната.

– Да?...

– Ты где? – спрашивает без предисловий.

– Еду домой, а что?...

Сестра шумно выдыхает в трубку и продолжает:

– Ничего... Приехала, а тебя нет.

– Родителей тоже нет, и Матвей где–то тусит два дня, – проговариваю я.

– Да, я знаю.

– Я скоро буду.

Мы разъединяемся, и я смотрю на Пашку.

– Натка приехала.

– Погостить?

– Мне показалось она чем–то расстроена. Может, с Богданом поссорились?

Он лишь пожимает плечами.

Совсем скоро машина останавливается у ворот моего дома. Я прижимаю свою сумку к груди и смотрю вперед. Оба молчим.

– Надеюсь, с Ярой всё будет хорошо, – произношу наконец.

– Я уверен в этом.

– И ее Виталик найдется в ближайшее время.

– Угу.

Снова тишина, от которой закладывает уши. А потом я тянусь к Пашке и прижимаюсь губами к его щеке. Она теплая и колючая, и я знаю наизусть и ее, и запах и текстуру его кожи, но заставить себя оторваться от нее не могу.

Целую ее, собирая губами вкус. Глохну от разворачивающихся во мне эмоций.

– Катя...

– Что?...

– Хватит.

Моя рука опускается на его плечо, а затем скользит к затылку и обвивает шею.

– Я просто целую твою щеку, Паш. Тебе жалко, что ли?...

Видимо, да, потому дыхание его становится тяжелым, запах кожи – насыщеннее.

– Прекращай...

Но не отталкивает же! Нет! Не дергает мои руки и сам не пытается отодвинуться!...

– Секунду, – прошу шепотом.

– Не дури...

И голос его просаживается и становится хриплым. Интуитивно чувствуя отклик, я вспыхиваю как спичка.

– Не бойся.

Мои губы ещё раз целуют щеку, и, оцарапываясь, скользят к его рту.

– Катя... блядь!...

Поцелуй выходит сухим и коротким, но для меня этого достаточно. Он переворачивает мой мир с ног на голову и рассыпает сонм ярких вспышек перед глазами. Бедра сводит сладкой судорогой.

– Все!... Все – все!... – хохочу, отстраняясь.

– Ты что творишь?! На хрена?...

– Это ни к чему тебя не обязывает, Паш, – продолжаю веселиться, – Хотела проверить, ёкнет или нет.

– Ёкнуло?...

– Ни фига! Можно дружить дальше.

– Блядь! – выругивается громко, зарывшись пальцами обеих рук в волосах, – Пиздуй отсюда! Быстро!...

– Не пыли, Паш... Это шутка!

Мне становится так паршиво, что точно следует бежать из его машины как можно быстрее. Зачем я это сделала?!