Мир в такие секунды замирает. И становится слишком точным. Вот двор. Вот Цыпа. Вот Игорь рядом. Вот Тайсон на поводке. Вот Лёха, который должен был быть где угодно, только не здесь, и который сейчас смотрел прямо на меня.

Он тоже узнал меня сразу. Взгляд у него стал другим, собрался в точку. Лёха усмехнулся краем рта. Не по-доброму.

Игорь рядом едва заметно сместился, всё тоже сразу поняв. Цыпа тоже быстро почувствовал что-то неладное и быстро понял, что мы с Лёхой знакомы.

У меня внутри всё совпало сразу. Чёрт возьми, похоже, что Лёха приехал сюда забирать пацана… Лёха, который знает меня, знает детдом, знает, как соединять точки и складывать два плюс два. Если он сейчас сложит картинку раньше, чем Шмель вытянет пацана, всё полетит к чертям мгновенно.

У меня было всего несколько секунд, после которых всё уже полетело бы к чертям. И было два варианта. Первый — прямо сейчас доставать ствол и начинать валить всех, кто сейчас стоит во дворе. Второй — попробовать вернуться ко второй части своего плана.

Цыпа стоял между нами, ещё не до конца понимая, что за нить сейчас натянулась у него во дворе. Его люди начали чуть плотнее собираться вокруг. Тайсон, чуя общий перекос, снова подобрался и натянул поводок.

Я переглянулся с Игорем. Одной секунды хватило. Он понял всё то же, что и я. Лёха увидел это тоже. И именно поэтому дальше тянуть уже было нельзя.

Аркаша нахмурился и повернулся к Лёхе:

— Ты его знаешь?

Лёха уже открыл рот, и я двинулся. Но прежде чем тот ответил, я начал действовать.

С виду всё вышло почти по-дурацки. Я резко качнулся вбок, будто поскользнулся на грязи, налетел плечом на низкую калитку вольера и рукой дёрнул засов. Металл звякнул. Щеколда соскочила.

— Ой, простите, — бросил я на ходу.

Первым вылетел рыжий питбуль. За ним рванули ещё два стаффорда. Вольер взорвался лаем.

— Ты чё творишь⁈ — заорал Цыпа и рванул ко мне.

Я уже не стоял на месте. Поддал калитку ногой шире, чтобы её заклинило нараспашку, и тут же толкнул Цыпу в грудь. Он влетел в борт вольера. Лёха дёрнулся ко мне, но питбуль шарахнулся ему под ноги, и он на миг запнулся.

— Лови, лови их! — заорал кто-то со стороны дома.

Во дворе сразу всё пошло вразнос. Один мужик у крыльца замахал руками, отгоняя собак. Второй рванул к воротам, третий заорал что-то. Цепь, висевшая у столба, загремела. Белый алабай у будки вскинул голову и утробно рявкнул, сотрясая воздух. Собаки, выпущенные из вольера, сразу занялись тем, ради чего их обычно и выпускали. Во дворе началась грызня. Злые, бешеные псы начали драться друг с другом, бросаться на братков.

Цыпа успел развернуться и схватить меня за рукав, но я тут же крутанулся, дёрнул руку вниз и врезал ему лбом в переносицу. Он охнул, отшатнулся, схватился за лицо. Я подхватил с земли пустое алюминиевое ведро и швырнул его под ноги ещё одному, который бежал от сарая. Тот зацепился, матюгнулся, замахал руками, удерживая равновесие.

Лёха всё-таки прорвался сбоку.

— Стоять! — рявкнул он. — Стоять, сука!

Я обернулся уже в движении. Он был рядом, лицо моего когда-то бывшего друга перекосило. Лёха кинулся, но я успел встретить его — ударил ногой коротко в живот. Лёха согнулся, но удержался, вцепился в меня, попытался повиснуть, тормозя. Мы качнулись оба, как в тесной драке у столовой, только теперь вокруг бесились собаки, орали мужики и хлопала дверь дома.

Игорь тотчас влетел сбоку — сорвал Лёхину руку с моего плеча и врезал ему локтем в шею. Лёха попятился, закашлялся и полез уже к Игорю.

— Пошёл ты! — выплюнул он.

— Сам иди, предатель! — бросил Игорь и шагнул на него.

Но я не дал конфликту разгореться. Да, мне очень хотелось сбить башку Лёхи о землю двора, но не сейчас. Сейчас куда важнее было довести до конца то, ради чего мы сюда пришли. Поэтому я, недолго думая, выхватил ствол и направил дуло на Лёху, медленно покачав головой.

— Ещё шаг — и я тебя к чёртовой матери пристрелю, как последнюю собаку, — процедил я.

Лёха тотчас замер, сразу понял, что я не шучу. Мне, честно говоря, стоило немалых усилий, чтобы не выстрелить. Но нет, слишком просто это будет. Не могу отказать себе в удовольствии поговорить с этим уродом с глазу на глаз…

— Пошли, Игорь, — бросил я.

Игорь тоже весь был заведён, он и я не ожидал увидеть Лёху во дворе этой чёртовой псарни.

— Сука… — зацедил он, пятясь. — Крыса вонючая. Дай ствол, я его замочу…

Игорь наконец окончательно сформировал у себя в голове отношение к некогда лучшему другу. Что, я, в принципе, и так знал, было лишь делом времени. Сейчас это время как раз настало.

— Игорь, пошли, — коротко повторил я.

Мы двинулись к дому, пока вся эта взрослая кодла была отвлечена кипишем.

— Ты всё равно не вывезешь! — крикнул Лёха мне в спину.

Мы со всех ног оббежали дом. Игорь первым вскочил на крыльцо, ведущее к той самой двери. Я влетел за ним. Под ногами глухо стукнули доски. За спиной всё ещё слышались лай, визг и Аркашины команды, которые уже никто толком не слушал.

Я уже тянул на себя дверь, у нас было несколько секунд форы. За дверью был тёмный коридор, который мы проскочили сходу. Внутри дом оказался теснее, чем казался снаружи: узкий проход, дощатый пол с продавленными местами, в воздухе висела вонь мокрой шерсти.

Справа вдруг распахнулась створка, и в коридор вылетел мужик в майке, с ремнём в руке, злой и сонный. Он сперва уставился на меня, будто пытался сообразить, с какого хрена я тут вообще делаю.

— Э, вы куда, су…

Договорить он не успел. Игорь шагнул ему навстречу и врезал с ходу, прямо в висок. Мужика снесло назад в косяк. Игорь тут же добавил удар, чтобы тот сел и затих, и уже через секунду снова был рядом со мной.

Слева что-то загремело, будто опрокинули таз. Из кухни или из подсобки женский голос взвизгнул:

— Цыпа! Тут кто-то в доме!

Мы выскочили к ещё одной двери. Я толкнул створку — заперто. Ещё одна была приоткрыта, внутри на столе стояли грязные тарелки, пустая банка из-под кильки и алюминиевая кружка с окурками. Мимо. В конце коридора, у самой стены, висела серая тряпка вместо занавески, а за ней, похоже, и торчала нужная дверь — облупленная, с железной накладкой у замка.

— Эта, — сказал я.

Игорь уже рванул вперёд и сразу ударил в дверь. Та хрустнула, но устояла.

— Ещё, — бросил я.

Со второго удара косяк дал трещину. Внутри что-то глухо стукнуло, кто-то выругался знакомым голосом, и я уже понял, что Шмель внутри.

— Давай, давай! — рявкнул он. — Не на экскурсии!

Игорь влетел третий раз в полотно, и дверь пошла внутрь вместе с щепками. Мы сразу вошли. Комната была крошечная, душная, с одним мутным окном. У стены стояла железная койка с продавленным матрасом, рядом табуретка, на полу ведро, старая армейская кружка и пустая пластиковая бутылка. На койке, привалившись боком к спинке, сидел пацан. Худой, серый, с запавшими глазами, губы потрескались, на одной щеке расползался синяк, волосы слиплись. Он щурился на свет и на шум смотрел так, будто до конца уже не понимал, кто ворвался и зачем.

Шмель был рядом с ним на корточках. Весь взмыленный, мокрый от пота, с перекошенным лицом. Одной рукой он держал пацану запястье, второй ковырялся у железа.

— Нашёл, — выдохнул он, даже не оборачиваясь. — Только тут жопа.

Я сразу смекнул, что Шмель не подавал сигнал, потому что не пошёл в лоб, а полез через окно. И прежде чем попасть внутрь, ему понадобилось снять решётку. Ну и пошёл Шмель один… но уже внутри что-то пошло не так.

Что именно, я понял, когда подошёл ближе к койке. Пацан был пристёгнут наручником к трубе отопления, которая шла вдоль стены у пола. Старый советский браслет, тяжёлый, с заметным люфтом, но рабочий.

— Сюрприз тут, как видишь, — процедил Шмель.

— Вижу, — ответил я, уже лихорадочно прикидывая, как поступить дальше.

Не зря есть такое хорошее выражение — план хорош до первого пропущенного удара. Вот мы такой удар пропустили прямо сейчас.

Пацан дёрнулся от моего голоса, попробовал отодвинуться, но только вжался в спинку койки. Глаза у него плыли, он явно был чем-то накачан.

— Тихо, — сказал я ему. — Свои пришли.

Он моргнул пару раз, будто пытался зацепиться за слова, и прохрипел:

— Воды…

— Потом, — отрезал Шмель, всё ещё возясь с железом. — Сначала снимем тебя.

Игорь уже развернулся к двери и занял проход. Глянул в коридор и коротко предупредил:

— Шум идёт. Скоро, походу, будут.

Я не терял времени — опустился рядом с Шмелём, взял наручник в руки. Металл был тёплый, нагретый руками пацана. Я попробовал провернуть браслет, оценил зазор, посмотрел на трубу.

Ключей у нас не было, а значит, единственный рабочий вариант — ломать всю эту державшую конструкцию к чёртовой матери. Ковыряться с наручником тут было бессмысленно. Металл сидел крепко, труба была вмурована в стену через старый стояк, а времени у нас оставалось ровно нисколько.

Я резко выпрямился, схватил рукой край железной койки и дёрнул её на себя. Она с мерзким визгом пошла по полу, царапая бетон ножками. Старый каркас гулял, одна спинка уже люфтила, и это меня вполне устраивало. Я перехватился поудобнее, рванул ещё раз и с силой крутанул. Металл скрипнул, в сварке что-то жалобно хрустнуло. Койка ударилась о стену и завалилась набок. Сидевший на ней пацан вскочил.

— Держи его, — бросил я Шмелю.

Тот уже понял, что я задумал, и только зубы сжал. Присел рядом, прикрыл пацана, чтобы тот не получил по голове, пока я работаю.

Я наступил на раму, ухватился обеими руками за спинку и начал выворачивать её из каркаса. Старое железо сперва упиралось, потом поддалось рывком. Раздался резкий лязг, одна из труб выскочила из крепления, и вся конструкция перекосилась окончательно. Я ещё раз приложился уже всем весом, и спинка осталась у меня в руках — длинная железная труба с двумя поперечинами, тяжёлая, неудобная, зато крепкая.

— Отойдите, — сказал я коротко.

Шмель тут же утянул пацана в сторону, насколько позволяла цепь. Я шагнул к стояку, примерился. Труба шла вдоль стены, старая, с облезшей краской, с налётом ржавчины у соединений. Дом был не новый, сантехника здесь держалась на добром слове. Но расчёт был на то, что у пацана-заложника, явно обдолбанного, не хватит сил сломать конструкцию.

Я же взял железяку обеими руками, вставил между стойком и стеной, как рычаг, и потянул. По комнате пошёл тяжёлый металлический скрежет. Труба вздрогнула, но устояла.

— Ещё, — процедил Шмель сквозь зубы.

— Сам вижу.

Я сменил угол, вставил свою железяку с другой стороны и потянул что было сил. На этот раз пошёл другой звук — сухой, надтреснутый. Краска осыпалась хлопьями. Стояк качнулся.

В коридоре уже слышались шаги.

— Быстрее, Валер, — сказал Игорь.

Я не ответил. Перехватил железку и потянул снова. Старый металл этого уже не выдержал. Муфта лопнула с хриплым треском, стояк дёрнулся в сторону, и в следующую секунду из разошедшегося стыка с шипением хлынула вода.

Сначала плюнуло ржавой жижей и обдало таким запахом, будто эту дрянь держали в трубе со времён царя Гороха. Поток был не сильный, затхлый, тёплый от летней жары, но далеко не кипяток. Вода ударила в стену, брызнула на пол, на перевёрнутую койку и мои штаны.

— Во, пошла! — рявкнул Шмель.

Я ловко протянул наручник, скидывая его с трубы.

Пацан глянул на меня мутно и вдруг зашептал:

— Они сказали… обратно… обратно посадят…

— Уже не посадят, — ответил я, не поднимая глаз.

В коридоре рявкнул Цыпа, но неразборчиво.

— Вставай, — сказал я пацану. — Идти можешь?

Он попробовал подняться и тут же повис, ноги у него были как переваренные макаронины и гуляли.

— Могу, — соврал он хрипло.

— Отлично, — сказал Шмель и подхватил его под плечо. — Значит, пойдёшь.

Я поднялся, подозвал Игоря, чтобы тот перехватил пацана с другой стороны, и кивнул Шмелю на окно.

— Идите, я прикрою. Он неходячий, поэтому осторожнее!

Игорь с Шмелём среагировали сразу. Только что стояли рядом — и уже рванули к окну, таща пацана с двух сторон под руки. Тот почти не помогал, только цеплялся пятками за мокрый пол и бессильно мотал головой, будто до сих пор не понял, что его уже выдёргивают из ямы. Шмель выругался сквозь зубы, когда пленник в очередной раз подломился в коленях, перехватил его повыше и почти поволок на себе.

— Давай, давай, не спи! — рыкнул он ему в ухо. — Тебя второй раз отсюда вытаскивать никто не будет!

Игорь молчал, работал чётко. Подставил плечо, принял на себя вес, развернул пацана боком к окну. Пленника подтянули к подоконнику. Он зацепился ладонью за облупленную краску, застонал, но толку от него было чуть. Игорь сунул ему руку под колено, Шмель подхватил под грудь, и вдвоём они начали его буквально проталкивать наружу.

— Выше бери! — бросил я.

— Да вижу! — огрызнулся Шмель, уже красный от натуги.

Пацан застрял животом на подоконнике, дёрнулся, едва не повалился обратно, и Шмель просто врезал ему коленом под зад.

— Пошёл! Помогай давай!

Тело скользнуло вперёд. Игорь тут же высунулся следом, проверил, что пленник не грохнулся башкой об землю, и только после этого обернулся ко мне.

Я уже держал пистолет и слушал коридор. Там шли быстро. Суета, мат, чей-то злой крик.

— Шмель, — бросил я, не сводя глаз с двери. — Ствол с тобой?

Он уже занёс ногу на подоконник, оглянулся и оскалился.

— А как же.

Тянуть, пока в комнату вломятся братки, я не стал — в таком случае шанса, что я выберусь отсюда живым, практически не было. А жить, чёрт возьми, хотелось! Поэтому я вскинул руку, прицелился в дверное полотно и сделал сразу несколько выстрелов ещё до того, как братки подошли. В тесной комнате бахнуло так, что уши заложило сразу. За дверью кто-то резко отшатнулся и заорал.

— Завалю на хер! — рявкнул я во всё горло. — Кто, сука, войдёт — гранатой положу!

Гранаты у меня, конечно, не было. Зато у них не было времени это проверить.

Снаружи мгновенно сбавили прыть. Один голос, кажется, Цыпы, сорвался на визг, но слов я не разобрал — только злость и растерянность. Потом кто-то крикнул другому не лезть, сразу двое заговорили одновременно. Вот и отлично. Когда в башке у толпы начинается шатание, лишние секунды появляются сами собой.

— Валер! — донёсся с улицы голос Игоря. — Давай!

Я отступил на два шага, одним движением сунул пистолет за пояс и прыгнул на подоконник. Мокрый ботинок скользнул по краске, но я удержался, ухватился рукой за раму и тяжело приземлился в сырую землю под окном. Игорь и Шмель уже тянули пацана к выходу, практически волоча по земле.

Я оглянулся на окно. Решётка, которую Шмель сорвал, валялась тут же, в траве у стены, перекошенная, тяжёлая, с одним вырванным креплением. Если оставить всё как есть, братки через окно полезут за нами следом уже через секунду. А вот если дать им ещё одну маленькую проблему, жизнь у них станет заметно интереснее.

Я подхватил решётку. Железо было скользкое, ржавое, с острыми заусенцами по краям. Подтащил к окну, поднял и, матерясь про себя, начал ставить её обратно как попало. Один край вошёл в старое гнездо, второй пришлось вбивать плечом. Решётка скрежетнула, встала косо, но встала.

В этот момент в комнате кто-то всё-таки влетел в дверь. Я увидел это краем глаза — сначала силуэт, потом второй. Я быстро оглядел землю. Под ногой лежал камень с острым углом. Подобрал его, прикинул на ладони и в следующую секунду уже занёс руку.

Из комнаты кто-то заорал:

— В окно! В окно полезли!

Я швырнул камень внутрь и рявкнул во всё горло:

— Держи, фашист, гранату!

Камень, влетев в комнату, ударился о батарею или о железную койку — грохнуло звонко, как и надо. Один браток шарахнулся в сторону, прижимаясь к стене. Второй просто нырнул на пол, сшибая плечом перевёрнутую табуретку. Изнутри сразу пошёл мат, плеск воды из стояка и дикий сиплый крик:

— Ложись!

Я даже не стал любоваться. Развернулся и рванул за своими. Шмель, оглянувшись на бегу, ухмыльнулся:

— Ну ты и хитрожопый, Валера!

— Потом похвалишь, — бросил я. — Тащите быстрее.

Пацан совсем обмяк, голова моталась, ноги волочились по земле. Мы вылетели со двора, пока сзади ещё разбирались, была ли там граната.

— Пошёл, брат. Позже сдохнешь, если желание останется! — шипел Шмель пацану.

И тут со стороны двора грохнул выстрел.

Пуля вошла в забор перед нами где-то на уровне груди и вышибла фонтан щепок.

— Стоять, суки! — заорал кто-то и почти сразу бахнуло ещё раз.

Второй выстрел ушёл выше.

Из за дома тут же выскочил один из братков Цыпы. Лицо серое, в руке пистолет, держал он его криво, почти у живота. Он увидел нас, замер на долю секунды и сразу снова выстрелил.

— Стоять!

— Да иди ты на хрен!

Шмель уже выхватил свой пистолет, направляя дуло в сторону братка. Но выстрелить он не успел. В этот момент из-за угла дома выскочил Тайсон. Бультерьер наткнулся почти в упор на братка, замер. Я видел как перекосило лицо у мужика. Он сразу понял, что может произойти дальше.

От автора:

СКИДКИ до 80 % на популярные серии об авиации «Авиатор» и «Афганский рубеж» https://author.today/post/832242

Это захватывающие истории о наших современниках-попаданцах в СССР. Книги об отважных лётчиках и суровых буднях войны, о лучших истребителях и незаменимых вертолетах. Адреналин, захватывающий сюжет и мощная матчасть!